Темнейший. Глава 90⁠⁠

Камил в нелёгких думах расхаживал по Серебряной Крепости. Он подводил итоги нескольких месяцев подготовки к войне и смотрел на то, что за это время удалось высушить, забальзамировать, сшить и поднять его многочисленным подопечным.

Будет ли этого достаточно, для противостояния Империи?

К самому большому успеху, достигнутому зимой, можно было причислить сохранение Дружины Смерти. Мертвецы не сгнили в оттепель, а были благополучно подготовлены к летнему зною. Камил не остался без покойников.

К девяти Железякам прибавилось ещё пятнадцать — именно столько сумели произвести кузнецы Горы, Перевала, Порта, а так же имения Миробоичей за месяцы напряжённой подготовки. Двадцать четыре Железяки, к которым добавлялись шестеро в трофейных доспехах симбионтов — тридцать стальных почти непробиваемых латников… Серьёзная сила, учитывая, что все они будут скакать на мёртвых лошадях и врываться в ряды врага. И даже десяток Железяк успешно рассекал даже самый дисциплинированный вражеский строй, а теперь их стало втрое больше.

И ведь чего против них предпринять? Мечи и копья латы Железяк не пробьют, даже клевцам это было не по силам. Единственный выход – это свалить их с лошадей и прижать к земле, срывать доспехи, как это делали симбионты, порубить на куски, что в условиях стремительной битвы – занятие бесполезное, особенно если учесть сверху, что среди Железяк были и богатыри.

Однако Железяки – капля в море. Имперцы завалят их числом. Тридцать Железяк не победят тридцать тысяч ветеранов Империи.

Число Плечистых удалось довести до двух сотен. Это было впечатляющей цифрой. Даже тридцать этих лучников были способны подавить стрелков на небольшом участке крепостной стены.

Сшиватели набили руку, пришивая дополнительные мускулы к спинам мёртвых лучников, но количество стрелков было жёстко ограниченно ремесленниками, которые готовили несуразные луки и особо длинные стрелы — ремесленники не могли изготовить луков больше, чем у них имелось заготовок, а сверху этого приходилось ведь работать и над осадными арбалетами для Мёртвой Гвардии... Всё это нагрузило артели, ремесленники трудились и день и ночь. Дружина Смерти теперь, несмотря на свои небольшие размеры, на половину состояла из серьёзных стрелков, будь то пешие Плечистые или конные арбалетчики — невиданный доселе род войск. К ним прибавлялись мёртвые королевские снайперы… и получалась колоссальная стрелковая мощь, что, несомненно, было достоинством, кое следовало ещё реализовать на полях сражений.

Трупы варягов и погибших в первом штурме Перевала, доселе сложенные штабелями в крепости, существенно поубавились после того, как Камил поднял обычных мертвецов, чтобы довести численность Дружины хотя бы до двух тысяч. Две тысячи – это всё, что у него осталось под рукой после раздачи гарнизонов.

В Серебряной Крепости осталось всего семьдесят человеческих трупов и сто пятьдесят лошадиных. Человеческие уже не годились к поднятию – оставшиеся трупы использовались по частям для сшивания химер, либо же их мускулы изымались на создание Плечистых.

По образу Химеры Есения были сшиты две такие же химеры – это было сделано скорее для практики Сшивателей и учеников Дома Лучших, чем для некоего толку.

Камил и Сшиватели много времени провели в беседах о создании некой твари, от которой бы на полях битв была бы огромная польза. Но все эти дискуссии приходили к одному и тому же – проще сшить побольше Плечистых, эффективней потратить кровь на поднятие нескольких лошадей для мёртвой конницы или просто поднять десятка два мертвецов. Химеры же годились скорее для времён, когда трупов было мало, но требовалось нечто мощное и очень живучее. Да и у древних Миробоичей ресурсов явно было меньше, чем у Камила, вряд ли у них был такой же почти неограниченный доступ к трупам и, при этом, такая же возможность всех их высушить…

Иногда Сшивателям в головы приходили идеи, о которых лучше бы они молчали! Горе-инженеры-сказочники, считавшие себя умнее Камила, предлагали тараны на мёртвых ножках, самоходные баллисты и требушеты, а так же и самоходные осадные башни… а то и вовсе огромного великана, метающего горы! Сшивателям явно не была известна механика и наука о прочностях… Большинство предложений разбивались о банальное:

– Почему бы просто не дать мертвецам в руки таран? Просто не нагнать их в обычную осадную башню? Или не поставить их катить или тащить обычную баллисту?

Словом, решения должны быть эффективны и просты в реализации, а не вычурны и переусложнены ради услады извращённой фантазии. Потому-то упор Камил сделал на Плечистых, которые требовали внимания меньше, чем химера, но при этом могли пробивать латника выстрелом, чего не могли сделать обычные лучники.

Лучшее, на что были способны химеры на поле битвы – это внушать ужас своим видом и своими размерами, а так же проламывать ряды и, что скорее всего – возить на себе грузы. А для создания чего-то, подобного Кентавру, требовались и лошади и богатыри, коих, честно говоря, по-отдельности применять было бы куда разумнее. Чего уж говорить о груде железа, в которую его заковали предки! Кентавр был силён и непобедим, если не считать ямы-ловушки Хельга Крюковича, но так же и непропорционально дорог; хоть Камил и не отказывался от идеи воссоздать нечто подобное в будущем. Всё-таки шеренга из Химер должна выглядеть не менее устрашающей, чем толпа слонов…

Экперименты с полётами не приводили ни к чему, даже когда Камил велел отрезать покойникам языки и пытаться всё это пришить к искусственным крыльям. Язык – сильная мышца, какую предки использовали для создания Ангела. Камил ещё прошлой осенью рассудил, что вся проблема полётов была в недостаточной силе используемых им ранее мускулов, или в их недостаточной прочности и гибкости. Языки должны были решить эту проблему.

Двум Плечистым удалось подняться в воздух. И пролететь по двору крепости. Но углы взмахов были подобраны неправильно, возникали излишние колебания, излишние напряжения. Долго летать эти твари не сумели – они всё равно разваливались, пусть и держались дольше, чем первые эксперименты Миробоича в родовом имении, где «летун» продержался в воздухе всего несколько мгновений, едва взлетев.

Твари пролетали почти круг по внутреннему двору Серебряной Крепости, вдали от лишних глаз, и, не успевая завершать этот круг, трещали, разваливались и падали вниз. Камил обычно уходил с таких испытаний с испорченным настроением, а Сшиватели долго обвиняли друг друга в неправильных решениях и спорили, как следовало изменить устройство крыльев в следующий раз. Для воссоздания гигантского и грузоподъёмного Ангела вовсе требовались долгие месяцы таких вот экспериментов – Камил явно не успел к войне с Империей, а ведь подпалить обозы с воздуха было бы гениальной затеей…

Мёртвые гвардейцы распихивали по своим мешкам мелкую живность, которая бы развалилась и размокла во время марша. Всю эту дрянь удалось вырастить и подготовить за несколько месяцев. Мешков скопилось изрядно… Мёртвые Гвардейцы были серьёзно загружены самым разнообразным и необходимым, что могло пригодиться в стремительных рейдах – благо, мертвецы усталости не знали. Одна только Гвардия была способна натворить бед в тылу врага.

Камил вызвал культистов на разговор в тронный зал. Ему требовалось связаться с Мицеталием напрямую.

На беседу отправили Лазаря, а не Савохича, который, видать, уже был не в состоянии вести беседы.

Культист глубоко поклонился свирепо взирающему с трона Царю, а затем, опережая вопрос, сказал:

– Мы должны были вам сказать раньше. Просим простить, государь. Маркус Лонч вступил в наши ряды не так уж и давно.

– Зачем вы это сделали?

– Мы не хотели конфликтов с вами, но мы увидели возможность, которой было грешно не воспользоваться. Нам нужно было расширить влияние на Долину Ветра перед предстоящим вторжением.

– Почему вы делали это без моего ведома? Вы ведь понимали, к каким последствиям это могло бы привести?

– Мы действовали осторожно. Никто до сих пор так ничего и не понял. Всё было хорошо продумано и гладко реализовано. Вы можете вторгаться в Долину Ветра и крепость Маркуса не окажет вам сопротивления. Он уже на нашей стороне.

– Тогда почему вы не рассказали об этом на военном совете? – спросил Камил.

– Просто… – споткнулся Лазарь. – Перед всеми… это бы навлекло на нас неодобрительные взгляды, коих и так много...

– Или же вы хотели, чтобы мои мертвецы разбились об вражеские укрепления Лончей?

– Как вы могли такое подумать, милорд? – оскорбился Лазарь. – Ничего такого мы и не желали! Просто… признаём – это было наше серьёзное упущение, вызванное нерешительностью. Но мы всё равно намеревались вам обо всём сообщить. Отдельно от общего совета.

– Я вам верю, – сказал Камил. – Но только потому, что вы меня так много раз спасали. Если бы вы задумывали что-то неладное, то сделали бы это куда раньше. Верно? Но ответь мне на ещё один вопрос, Мицеталий. Сколько у вас ещё Плесенников, построенных без моего одобрения? Говори правду.

Лазарь, видно, растерялся. Размышления заняли у него несколько долгих мгновений.

– Три.

Вампир Георгерт, подслушивавший разговор, даже присвистнул. Камил старался не впадать в ярость. Ответ был похож на правду, было видно, что Лазарь хотел сказать о двух. Камил хотел прямо сейчас нанести удар по культу. Был бы он уверен в успехе своей атаки…

– Почему вы оживили их без моего разрешения? Я ведь не давал одобрения. И моя позиция была озвучена вполне ясно. Вы пошли против моей воли?

Даже Георгерт напрягся, ожидая самых непредсказуемых поворотов дальнейших событий. Культисты ведь и сами могли напасть на разгневанного Царя.

Лазарь снова медлил.

– Грибный Боже повелевает нами. Ему мало жертв. Ему мало алтарей. Нужно больше. Наши силы выросли. Силам нужна серьёзная подпитка. Для духовного роста общины необходимы действия в этом мире. Мы разрывались между вашими запретами, Царь, и между его свирепой волей! Так долго, как только могли. Но Грибный Боже голоден.

– А если Грибной Бог скажет вам смести Царство с карты? Как долго вы будете сомневаться?

– Этого быть не может, – заверил Лазарь. – Ведь вы – потомок одного из Трёх, пришли ко власти. Царство – государство, на чью мощь опирается наша истинная вера. Мы – преданнейшие слуги Царства, ибо нет больше власти на земле, что не встала бы против нас. Пожалуйста, не сомневайтесь в нашей преданности, государь! Ваши слова больно терзают сердце Мицеталия!

– И где расположены эти Плесенники? Я хочу знать, какая теперь у вас дальность видения.

– Первый плесенник – вы знаете. Второй – в окрестностях Глушицы. Третий – на землях Маркуса Лонча… Мы видим всё Царство по эту сторону Хребтов и часть Заречья из Святого Престола... приносим извинения, государь! – Лазарь упал лбом на землю.

Ответ культиста многое прояснил. Культисты ослушались приказов Царя.

За это следовало наказывать.

Но Камил не мог этого себе позволить – поэтому он судорожно перебирал варианты развития событий в уме. Этот разговор вообще пошёл в русло, которое Камил всеми силами избегал, но неведомая сила пагубного любопытства сподвигла задать его роковые вопросы… которые могли привести к резне прямо сейчас.

– Поднимись. Кто ещё находится под вашей властью? Лучше скажи правду. От меня ничто не укроется.

– Маркус Лонч в землях Долины Ветра. И Райнер Ланг из Святого Престола – лорд, которому выдали земли, пограничные с Крайницей, после войны за Заречье.

– Отлично, – всплеснул руками Миробоич. – Если Престол узнает, то возмездия не миновать…

– Мы действуем осто…

– Молчать! – Камил резко поднялся с трона. Он принялся ходить взад-вперёд. – Столько усилий я предпринимаю. Чтобы избежать войн. Иду на уступку за уступкой… Но вы – стремитесь всё испоганить. Я строго запрещаю вам предпринимать подобные действия без разрешения! Вашу деятельность в Престоле теперь необходимо остановить. Избежать раскрытия перед инквизицией. Никакого «осторожно»! Знаю я ваши методы – вы устраиваете резню и оскверняете святыни! Не вздумайте настроить против меня Святой Престол! Вы меня хорошо поняли?

– Мы постараемся… мы думали, что работаем на благо Царства.

Зачем они делали это? Провокация. Они хотят, чтобы он, впав в отчаяние, снова спел Песнь, как и «Трое». Только поэтому они его так оберегают. Им нужна новая свирепая эпидемия.

– Ведь разве не хорошо иметь шпионов во вражеских краях? – спросил Лазарь заискивающе.

– Дело было доброе, – признал Камил. – Но ваши подковёрные игры вызывают у меня недоумение. Все ваши действия отныне доносите до меня и ничего не утаивайте, если не хотите распрей. Мы договоримся. Придём к компромиссу. По-вашему я закрыт для переговоров?

– Нет, государь…

– Я не могу оставить всё это без наказания. Надеюсь, вы сами это прекрасно понимаете. Моего прощения придётся добиваться, – сказал Камил, и Лазарь испуганно наблюдал за Царём. – Культ выдвинет свои силы по Срединному Тракту. Немедленно. И поведёт их навстречу войскам Империи, двигающимся по направлению к Зелёному Холму.

– Но, Царь… – Лазарь впал в ступор. – У них силы превосходят наши… кратно.

– Пока я буду идти по северному Тракту навстречу Магнусу – вы будете идти по Срединному, параллельно мне. Мы будем воевать вместе. Это приказ. А приказы не обсуждаются.

– Но какие цели вы перед нами ставите? Мы не сможем одержать победу.

– Задержать имперцев, конечно же. Не пустить на север как можно дольше их легионы. Не гибните понапрасну, но и без успехов не возвращайтесь!

– Будет исполнено, государь…

– Используйте имение Маркуса, как плацдарм… и помните. Вы обратили моего давнего врага. И не только я желаю мести, но и Вальдемар.

– Поверьте, Царь! Маркус теперь – совсем другой человек. Уверен, вы с ним найдёте общий язык. В мести нет необходимости, когда и вы и Маркус за все эти годы так изменились.

– И ещё, – добавил Камил напоследок. – Вы бы лучше в Империю внедрялись. А не в государства, с которыми мы не воюем… Постарайтесь обращать имперцев в свою веру. Сконцентрируйте на этом свои усилия. Это будет полезно и мне и вам, и вашему… Богу. Всё ясно? А теперь можешь идти. Поторопитесь с выходом! Вам предстоит напряжённый марш.

Культистам в городе делать нечего. Камил не оставит Перевал им – поэтому Камил и приказал Мицеталию вести войско в сторону Зелёного Холма, чтобы тот увёл своих культистов из столицы прочь. Пускать культ в Перевал – было ошибкой. Они тайно вербуют всех подряд…

Мёртвых у Мицеталия было уже немало – Лазарь рассказывал о тысяче, а Камилу так и хотелось это число приумножить; ему казалось, что культисты лгали. Дела принимали всё более скверный оборот. Камил едва удерживался от впадения в уныние – ему казалось, что победителем не выйти; казалось, что смерть уже почти дотянулась до его горла своими костлявыми руками.

Был созван ещё один военный совет, на котором Камил каждому барону объяснил, что делать.

План войны был совершенно бесхитростный. Дружине Смерти следовало проломиться к Ветрограду и пробиться к библиотекам, попутно нанося Империи потери на полях сражений, избегая невыгодных для себя стычек и нападая лишь когда размен будет очень выгоден. В том же духе должны были воевать культисты Мицеталия, один из которых ехал с Царём для сообщения с культом. Остальные бароны должны были держать оборону в крепостях, не позволяя имперским легионам пробиться к Хребтам – продержаться нужно всего-то до зимы. Для этого он объединял некоторых баронов между собой – и те лорды, у которых города были без укреплений, пополняли гарнизоны ближайших к своим владениям крепостей. В каждой крепости получались вполне приемлемые по численности гарнизоны. Камил назначил старших в каждой такой баронской команде, а так же назначил каждой такой команде по паре Знатоков. Голода удастся избежать, а стены крепости, плотно набитые бойцами, штурмовать будет непросто.

Тогда легионы увязнут в осадах, затем в снегах, околеют в морозах, а некромант сможет накопить силы и нанести поражение – зимой Камил воевать умел очень хорошо. И тогда, быть может, Император заговорит о перемирии… Таков был нехитрый замысел в общих чертах.

На Свадьбу съехалось большинство знати Царства, а поэтому семьи лордов должны были оставаться в Перевале – ведь если имперские полки сметут всё на своём пути, то пострадать могут и близкие баронов. Пусть уж лучше баронские династии переждут войну в столице – таким образом семьи станут менее уязвимы перед врагами. Никлоту следовало лишь озаботиться об их безопасности. В подмогу своему заместителю Камил оставил ведьму Алину, которую брать с собой в поход смысла видел мало. Алина была способна хранить сны спящих по ночам и выявлять предателей.

Бароны Цветана Дальнича отправлялись в Порт. Им следовало держать крепко границы с Королевством, которое, словно стервятник, вполне могло вмешаться в бойню, едва увидит слабость некроманта. Камил считал, что оно вмешается только в том случае, когда будет известно о первых поражениях Царства.

Вихтеру и Гильдии Перелётных Птиц было поручено свозить в столичные города припасы. А Знатокам было велено подготовить города к осадам… Впрочем, это было делом недолгим.

Выйти на связь с вампирами Камил планировал ночью, через сны «некроманта» на службе у Корнелия, поэтому лишь отправил письмо с предупреждением о начавшейся войне и о планах.

Ранескард отбыл тем же днём вместе со своей семьёй – кроме Пенелопы. Бедная царевна оставалась одна. Камил навестил жену перед отбытием – и девица была в слезах. Пришлось утешать бедняжку, гладить её по голове и прижимать к сердцу.

– Всю свою жизнь была в одиночестве… – всхлипывала она. – А после выхода замуж… сразу должна провожать мужа на войну! Кто знает, когда мы встретимся в следующий раз? И встретимся ли вовсе…

– Конечно встретимся! Я тебе обещаю!

Невзирая на слёзы девушки, Камил исполнил супружеский долг так много раз, насколько хватило сил. Он ещё надеялся успеть зачать ребёнка до своей гибели. Уходя на войну с Империей, он был куда менее уверен в успехе, чем когда выходил с Дружиной к Перевалу после битвы с воеводой Хмудгардом...

Жанна провожала его взглядом у самых ворот, положив ладонь на большой беременный живот. И не было ясно, что скрывалось в её глазах. Тоска, надежда на то, что Камил вернётся? Или злость, обида и желание увидеть его голову, насаженную на копья врагов?

Камил взял небольшую свиту. Помимо Грега и Вальдемара, с коими он для удобства разделил управление двухтысячным войском, с ним выезжал Лазарь, а так же и рекомендованные Никлотом добровольцы, которых можно будет использовать для дистанционного управления боем через сновидчество и наделять гарнизонами – в случае, если вдруг случится невероятное и удастся что-то захватить…

Нельзя было медлить ни часу.

Имперцы доберутся к Ветрограду аккурат к тому же времени, что и Дружина Смерти, если она отбудет прямо сейчас. Любое промедление – и они рискуют опоздать.

Дружина Смерти вырвалась из Серебряного Перевала, устремившись на юг по Тракту.

Спасибо за донаты!

Руслан Рубинович 2000р "Сборы для Камила"

Захар Дегтеренко 1000р

Алексей Владимирович 500р "Спасибо за творчество! Свежего воздуха."

Зачисление с тинькова 500р