Темнейший. Глава 107
В ловушке полегла целая сотня мертвецов. Настолько быстро Дружину Смерти ещё никто не стриг, разве что, кроме Хельга Крюковича с его ямой в захабе замка Миробоичей. Сотня – немного, в сравнении с остальной ордой. Но всё равно было жалко мертвецов. Слишком быстро бежали вперёд. Да и Камил не ожидал ничего подобного. Кто вообще мог такое предугадать? Ещё и Грег скольких положил в ловушке, прежде чем догадался, в чём дело!
– Это странно, – сказал Камил. – Символ должен укладывать только собственных мертвецов.
– Почему? – спросил Грег, который ещё не слышал о подобных тонкостях. Он слыхал, как поднять мертвеца, но вот как уложить его обратно, если захочется – не задумывался.
– Другой человек не может это делать. Только хозяин. Твоих мертвецов этим символом можешь уложить только ты сам. Или тот, на кого надет браслет, к которому привязаны покойники. И вряд ли на святош были надеты наши браслеты, – Камил оглядел соратников. – И вряд ли вы могли нарисовать эти символы. Ведь вы всё это время были со мной.
– Может, Изнанке наплевать, кто именно начертит этот символ? – предположил Вальд. – Да и мы сами разве когда-то проверяли это правило? Что другой якобы не может уложить твоих мертвецов?
– Нет. Это просто-напросто другой символ, – подметил Ишуас. Он показал пальцем на одну малозаметную деталь, отличавшую символ от того, что было показано в Книге Смерти.
– Разве такое возможно?
– Возможно всё, – ответил Ишуас.
– Но почему Аша Друдж ничего об этом символе не написал? – спросил Камил. – Не хотел, чтобы против некромантов нашлось непобедимое оружие?
– Он создал Книгу Смерти раньше, чем Книгу Речи, – предположил Ишуас. – И древний символ, укладывающий мертвеца, был ему известен раньше, чем он постиг истинную геометрию бытия, пролегающую за нашими обманутыми Богом Жизни примитивными органами чувств.
– Вот как... То есть, ты хочешь сказать, что святоши могли как-то раздобыть и прочитать Книгу Речи?
– Нет, хвала Изнанке. Было б это так – нас бы уже не было в живых. Причём вряд ли мы бы даже опомнились. Они ведь могли бы тогда нас просто стереть. Словно рисунки на песке… – сказал Ишуас. – Одним движением руки.
– Звучит. Однако почему тогда эти символы не использовал против меня ещё Хартвиг? Когда мы с ним воевали?
– Откуда мне знать. Видать, у ублюдка не было этого знания. Даже такому как он не всё доверяют.
– Повежливей, Ишуас, – сказал Вальд. – Он хоть и по ту сторону, но он всё ещё мой отец.
– Я хочу сказать, – развёл руками Ишуас. – Что святоши, похоже, и от самих себя, от своих полководцев многое скрывают. Они очень сильно поднаторели в том, чтобы предать Изнанку забвению. Настолько, что даже своим не дают ею пользоваться… что даже согласны отказаться от соблазна захватить мир при помощи тайных знаний – ради своего вымышленного Господа.
– Стоит ли мимолётная жизнь властителя над миром – вечного ада? – задался вопросом Вальд. – Использование Изнанки в их представлении – пятно на душе, которое будет видно Богу на Страшном Суде. Оно того попросту не стоит.
– Воистину юродивые Черви! – поморщился Ишуас. – Мне их никогда не понять! Но и в самом деле. Они основательно подошли к проблеме Изнанки.
– Настолько, что некроманты до недавнего времени считались сказкой, – кивнул Миробоич. – Даже в роду Миробоичей, в древнем некромантском роду. Даже мы позабыли о своём истинном ремесле!
– И всё же есть, видимо, старцы, которые знают немало, – рассуждал Ишуас. – Как этим некромантам противостоять. Старцы, которые приоткрывают завесу тайн только тогда, когда посчитают, что случай того достоин. И тогда они не прочь прибегнуть к «сатаническому ремеслу», – усмехнулся он. – Вот эти старцы и будут нашими самыми страшными врагами!
– Вот бы взять их живьём. Выпытать все секреты! – азартно потёр ладони кровожадный Лернер.
– Бунт Чёрной Песни был подавлен Святым Престолом, – рассуждал Камил. – Причем, достаточно легко. А я напомню, что в те времена у моего рода должны были иметься на службе могучие Химеры, самые разнообразные, а не только обычные мертвецы!… Боюсь, друзья мои, нам тоже придётся столкнуться с чем-то этаким. Кажется, началось. Герго Миробоич и его соратники тоже, как и мы сейчас, имели поначалу в войне оглушительный успех. Тогда они бились с Царём Белой. Но их поход обернулся неудачами, едва вмешались святоши.
– Мы лучше твоих предков! – заверил Ишуас с абсолютной уверенностью. – Имелись ли на их стороне сновидцы? А даже подобный Мицеталию? А были на их стороне мудрецы, коснувшиеся Книги Знания и обретшие Ясный Свет и астральные техники? Крайне сомневаюсь! А я, поверь, тоже читал много о Бунте Плесени. Без обид, Камил, но твои предки были воеводами-инженерами, а не чернокнижниками в полном смысле этого слова. Разве можно считать некромантию и хирургию чем-то выдающемся?
– Тебя послушать, так и я, можно сказать, святой, а не чернокнижник, – усмехнулся Камил.
– Ты великолепный стратег, тактик и полководец, – сказал Ишуас. – Но этим ограничиваешься. Ты не познал Изнанку и на одну тысячную долю.
– Ладно-ладно. Соглашусь. Глубины её мне малоинтересны, а больше любопытны способы её применения. И всё же – символы-ловушки стоят перед нами, они преградили нам путь. То ли ещё будет?
– Они хотят заставить нас пойти в обход, – сделал Вальдемар. – Чтобы мы потратили время на путь. Пытаются выиграть ту самую полнедели, за которую Дружина Смерти развалится и раскиснет…
– Не думаю, что символы вызовут у нас большие затруднения, – отмахнулся Ишуас. – Мы вложим в руки покойников длинные мотыги.
На изготовку шестов ушло немного времени. Можно было очищать путь перед собой и длинными пиками кондотьеров, но тогда те бы лишались оружия – ибо не всюду имелись только «укладывающие» символы – в последующих рядах были начерчены и символы огня… Шесты и мотыги то и дело вспыхивали.
Святоши наверняка предусмотрели подобный трюк, поэтому пытались играться с вариациями, которые бы затруднили стирание символов. Авось и некромант попался бы в огонь!
Приходилось рубить деревья на всё новые и новые шесты. Символы стирались. Но время шло.
Не меньшим сюрпризом оказались и преградные символы, какие использовались в подземельях родового имения.
– Вот же дерьмо! – ругнулся Камил, когда увидел их. – Это уже настоящая проблема!
Мертвецы не могли проникнуть за символы остановки даже палками – и никак нельзя было их заставить это сделать. Не слушались, упрямились.
– Покойники не могут пройти за черту потому, что становятся с палкой в руках как бы единым целым? Или потому, что просто «не хотят» как бы то ни было вообще перелезать за эту черту? Даже «не своей» частью тела? – задавался вопросами Вальдемар.
– Что может мертвец вообще считать «своей» частью тела? Особенно поднятый по химерическому ритуалу? – задавался ещё более глубинными вопросами Миробоич. Всё это предстояло либо изучить, либо принять, как данность – а тем временем им приходилось брать шесты в свои собственные руки. Людей, благо, эти символы не останавливали. Но шесты могли напороться и на неизвестные доселе символы, которые могли бы убить и человека.
– Позволь сделать это моим людям, – Ишуас остановил Миробоича и Вальдемара, когда те сами попытались расчищать путь для Дружины. – Они будут рады сложить головы за Царя.
Культисты поклонились Ишуасу. Они были готовы отдать жизни по его приказу – ведь он открыл им глаза на многие вещи. Адепты взяли мотыги, и, попеременно с покойниками, расчистили путь.
Дружина Смерти ринулась дальше, однако впредь следовало быть осторожнее – если не смотреть внимательно, то можно в пути к городу и половину войска потерять.
Детальную разведку поручили Мицеталию, неустанно трудившемуся над Зелёным Холмом. Вскоре хищные птицы пролетели низко над дорогами. Лазарь сообщил обо всех препятствиях на пути – их было с десяток, и становилось ещё больше – при помощи отлитых «печатей» отряд конников загораживал дороги на подступы к Холму.
– Они замедлят нас! – сетовал Камил.
– Однако явно не так, как рассчитывали, – усмехнулся Вальд. – Если бы мы не придумали, как обезвреживать ловушки, то этих преград хватило бы, чтобы заставить Дружину лезть через овраги и болота в обход. Это заняло бы несколько дней.
– Дураки! – сказал Камил. – Ничего у них не получится.
Легионеры приступили к «запечатыванию» дорог слишком поздно. Приступи на несколько дней раньше – и им удалось бы так заставить путь, что у Миробоича не осталось бы выбора – и пришлось бы идти лесами и болотами.
Не все ловушки смогли обнаружить птицы Мицеталия – часть преград была замаскирована, и поэтому Дружина неизбежно натыкалась на символы там, где некроманты этого не ожидали. Мертвецы падали или вспыхивали факелами. Дружина несла потери.
И всё же способ стирания символов хорошо годился – целостность линий нарушалась, и невидимый вытянутый купол действия символа исчезал. Дружина Смерти приближалась к Холму. Её не удалось остановить на марше.
Однако Имперцам удалось замедлить её на ещё один день.
Пять дней.
Мертвецы распухали. Они уже делались слабее.
– У нас ровно семь дней? – уточнил как-то Ивашка. – Ровно семь дней пройдёт – и мертвец развалится?
– Этого точно сказать нельзя, – отвечал Камил. – Может они сгниют быстрее. Может медленнее. Но и один день пути дорого нам обойдётся в дальнейшем – ведь мы не знаем, какие сюрпризы нас ждут у стен Зелёного Холма…
Ночью один из святых предпринял попытку совершить переговоры.
Благо, тогда Камил сам летал вне физического тела, управляя Дружиной с высоты и высыпаясь перед штурмом могучего города – если бы он не летал, то люди Ишуаса определённо бы всё испортили. Культисты бросились в атаку.
Святой заголосил, давая понять, что в этот раз пришёл не сражаться – и Камил отозвал культистов.
– Решил сдаться? – ухмыльнулся Камил. – Переходи на мою сторону. Подарю тебе роскошный дворец и красивых наложниц.
– Брось, – ответил преподобный. – Я пришёл передать тебе условия, выдвинутые иерархами. Только и всего. Мирские блага меня не волнуют.
– Условия? – смеялся Миробоич. – Вы вмешались в мою войну на стороне моего врага, нарушили перемирие, а теперь пытаетесь мне навязать какие-то условия? С роскошным дворцом и шлюхами я передумал – подарю тебе скоморошью шапку.
– У тебя нет шансов на победу, – спокойно ответил преподобный. – Можешь не соглашаться с этими условиями, но моя цель – их до тебя донести. Мы готовы воевать до победного конца. Для нас так будет даже лучше. Лучше, чем продолжать позволять тебе губить христиан по миру, обращая их в полчища проклятой нежити!
Требования Святого Престола были вполне предсказуемы.
В первую очередь иерархи хотели остановки войны. Они явно мечтали остановить экспансию Царства, причём без ослабления Империи. Для этого Камилу следовало выполнить ряд условий: остановить незаконно начатую войну, ведь Империя не нападала на Царство, а нападала на Долину Ветра, которая частью Царства не является; приступить к переговорам с Императором Валентинианом Сервилием и выплатить Империи репарации в размере нанесённого ей в ходе вероломного нападения ущерба; войско мёртвых ограничить общей численностью – всего в тысячу; оставить Зелёный Холм за Империей; библиотеки Ветрограда подвергнуть полному сожжению; Ветроград в таком случае Престол великодушно разрешал оставить себе; в противоположном же случае иерархи требовали покинуть и Ветроград и выдать Маркуса Лонча, как поражённого Плесенью на суд огнём; выдать Ишуаса, как Антихриста, и весь его культ, живыми – тут преподобный добавил, что иерархи относятся лично к Камилу с некоторыми симпатиями, они были уверены, что Миробоич – договороспособен. Но вот его «дружок» уже натворил много дел в Зазеркалье. К тому же они на полном серьёзе считали Ишуаса – истинным Антихристом, а его культ – самыми опасными еретиками, которых было необходимо как можно скорее сжечь на костре.
На этих словах культисты Черепа чуть не сорвали переговоры – они пошли в атаку. Ишуасу едва удалось их остановить.
– Мы не дадим Ишуаса! – резко заявил Мельник. – И не сдадимся сами! Камил! Давай убьём этого Червя! Так сновидцев у врага станет хотя бы на одного меньше!
– Ну-ну, – сказал Ишуас. – Не лезь в переговоры. Камил сам должен всё решить. Он – Царь. А слово Царя – закон.
– Но ведь…
– Ведите себя учтиво! – сказал Ишуас, и культисты замолчали.
– За тобой ответ, – сказал преподобный, чей нимб сиял ослепляюще – он был готов к бою. – Если нападёшь на Зелёный Холм, то мы сочтём это за отказ. Имей в виду, что мы тут же покараем всех твоих баронов и ставленников. Власть в Царстве рухнет и начнутся мятежи.
– В эту игру можно играть вдвоём, – напомнил Камил.
– И всё же мы в неё умеем играть гораздо лучше.
– Хорошо, – сказал Камил. Он не стал спорить. Ему святош ни за что не переубедить – тем более пока нет надёжных аргументов. – Будь по вашему! Я согласен на часть уступок. Страшная война мне не нужна. Она и вам не нужна ведь, правда? Вы втемяшились сюда, чтобы избежать бойни. Вот только бойню и получите! Я хочу всё решить словом. Устройте мне встречу с хотя бы одним иерархом. С тем, чьи слова имеют вес. Мы с ним обсудим политические мелочи, а потом заключим мир, который всех устроит.
Сновидец и культисты удивились. Даже Вальд удивился – он хотел бы уже вмешаться, чтобы снова попытаться найти с врагами общий язык.
Никто такого ответа от Камила не ожидал – все думали, что Миробоич ответит радикальным и жёстким отказом. Ведь условия Престола были явной провокацией, а не попыткой остановить войну.
– Приводить сюда иерарха – опасно, – ответил преподобный, кивнув на культистов. – Они нападут. Требуем, чтобы вы присутствовали на переговорах в одиночестве. Как я сейчас – один против вас всех.
Слишком очевидная ловушка. Ещё и попытка продавить через гордость и «честь».
Камил кивнул:
– Вы ставите заведомо невозможные условия? Такое чувство, что вы всеми силами пытаетесь добиться от меня отказа. И на самом деле не хотите мира. Тогда я продолжу идти на Зелёный Холм. Но как надумаете – приводите иерархов поговорить. Я за мирное разрешение нашего конфликта. Даже если на переговорах я буду один против вас всех. Я согласен и на такое. И я своё слово держу. В отличие от вас, а, если быть точнее, Хартвига Нойманна… А теперь изволь уйти. Больше мне с тобой обсуждать нечего. Не уверен, что смогу или захочу долго удерживать своих людей от нападения на тебя.
Сновидец ушёл, а вот культисты Черепа тут же насели на Миробоича.
– Их требования неприемлемы!
– Да как вы могли, Царь? Согласиться отдать инквизиторам Ишуаса?
– Ещё и подставиться под их удар!!! Зачем вам это нужно?! Давайте просто добьём Престол в этой войне!!
– Неужели вы и вправду хотели обсуждать с ними эти непозволительные условия? Неужели вы не уверены в своих силах и боитесь их?
Камил ничего не отвечал. Ишуас осклабился:
– Тупицы! Таким образом Царь проверяет вас на вшивость! – сказал он, и культисты прекратили роптать. – Никто не станет идти на подобные условия. При здравом уме… И даже обсуждать их просто так. Да, Камил?
– Да, друг мой, – ответил Миробоич. Ишуас разразился чудовищным смехом.
Святой Престол снова выдвинул жёсткие условия, а Камилу – снова предстоит провести нелёгкую осаду и штурм. Слишком много общих деталей просматривалось с той самой зимней войной против Хартвига.
Только вот в этот раз поражение окажется куда тяжелее. И даже победа здесь – не станет итогом; а даже напротив – победа грозит вылиться в ещё куда гораздо более страшную мясорубку, исход которой предугадать будет невозможно.
Камил, однако, отметал сомнения. К чертям их. Он просто сделает, что должно. Ведь это его боится половина мира!
Дружина Смерти прорвалась к Зелёному Холму.
Могучие стены вдалеке тут же разразились звуками сотен имперских горнов. Зазвенел набат. Врата и доселе были заранее надёжно закрыты – чтобы некромант уж точно не сумел проскочить – но теперь защитники обрубили цепи на барабанах, чтобы пробившиеся покойники, как это случалось почти в каждой крепости, которую Миробоич брал штурмом, не смогли открыть их.
Город располагался на берегу небольшой реки и на вершине холма. Камил невольно залюбовался его величественными стенами.
Над всем городом в его главном углу возвышались невероятные стены Твердыни – внутренней крепости-донжона – чьи стены были втрое выше близлежащих трёхэтажных городских домов вместе с крышами. Невероятно высокие стены. То была крепость нелепых размеров, внутри стен которой по всей высоте располагались сотни бойниц – близко не подобраться, штурмовые лестницы не приставить и даже защитников-стрелков не достать.
– И как её захватили живые Имперцы?... – задался вопросом Камил, когда отложил подзорную трубу в сторону.
– Наверняка, используя своё колоссальное численное преимущество, – сказал Вальд.
– Что ж. У нас есть преимущество только в силе.
– Пока что.
Однако у Зелёного Холма следовало не просто разбить врага. Следовало взять его армии в плен.
Но как сделать это, если имперцев так много? Если они за надёжными стенами? Если они – под защитой сновидцев Престола?
Камил не мог управлять боем в небе прямо над городом. Не мог вести разведку своими глазами – в этом приходилось полагаться на Мицеталия. Лазарь начертил подробную карту города с расположением всех имеющихся сил врагов.
Камилу же придётся держаться поодаль, чтобы сновидцы не сумели достать его лучами Ясного Света, либо же вовсе оставаться на земле, в теле, и управлять битвой, как в старые добрые.
Возможно, если он попытается выйти из тела – он будет тотчас атакован, как и все его соратники. Атакован и, скорее всего, убит.
Ведь если не остановить мёртвую армию под Зелёным Холмом, то святошам придётся останавливать её под Кратеном. Они определённо пойдут в атаку. А Камил с большим для себя удовольствием этим воспользуется.
Четырнадцать тысяч мертвецов. Нужно бить так, чтобы они не успели растаять, сгнить, а, значит, медлить нельзя ни минуты.
Мертвецы при помощи верёвок поставили осадные башни. И покатили их к стенам.
Спасибо за донат!
Ваня Голубев 1000р
Надеюсь, у Камила всё получится