Темнейший. Глава 106⁠⁠

Лазурный закат постепенно переходил в ночь. Зажигались колючие звёзды. Стало свежо и немного морозно. Дул ветерок. У полыхающего оранжевого костра грелись спутники Миробоича – и разговаривали, уплетая деревянными ложками дымящийся бульон с огромными кусками телятины в глубоких расписных тарелках.

Грег первым придумал использовать мертвецов для «переносного костра». Так можно было готовить еду в котлах набегу, не останавливая Дружины для длительной готовки. Покойники умели по приказам бегать ровно, чтоб ничего не расплескалось. Слишком Дылда любил пожрать, а изнурительный поход некромантов, с его слов, оставит к концу от их тел только худые голодные кости, если они и впредь будут жрать одни сухари и ломать зубы об сушёное мясо. За котлами на ходу следил Ивашка – главный помощник Грега. Мальчишка полдня проносился вслед за командиром – и теперь, отужинав быстрее всех, дремал в шубах.

Получилось вкусно. Особенно с голодухи и вприкуску со свежим хлебушком из печи, купленным у испуганных крестьян. У них даже нашёлся прошлогодний чеснок.

Георгерт морщил нос.

Соратники стали бодрее. Принялись праздно разглагольствовать о войне:

– Война с Престолом тяжела тем, что это государство – одно из трёх церковных, – блистал своими познаниями жирдяй Лернер. – Престол стал наравне с Византией и Папской областью после раскола. Каждое из этих государств разделило мир на три сферы влияния. Восток, Европу и Атлантиду. С ними всеми воевать – это трудно! Только вампиры, Аттила и мусульмане смогли их потрепать! И то не до конца!

– Если власть Царства опирается на землю и титул Царя, – рассуждал Ишуас. – То власть таких государств, как Престол – гораздо хитрее. Иерархи считают себя пастырями всех христиан. Это значит, что власть их проникает куда дальше, чем нарисовано на карте. Война с Престолом – значит война с Империей, Королевством, Офирией и Торговой Коалицией. Особенно в нашем случае, когда нас нарекли главными врагами их насквозь лживой религии.

– Как же хорошо, что христиане всё таки раскололись на три части, – сказал Камил. – Будь они едины – нам бы пришлось гораздо хуже.

– Кто знает? Может они объединяться, – сказал Ишуас. – Во всяком случае Престол – самый сильный из них. Он не разорён набегами и внутренней грызнёй, как Византия, и в то же время он богаче Папства. Добей мы Престол – и с остальными будет справиться гораздо проще.

– Иерархи славно устроились, – Вальдемар хлебал бульон, не вступая в бессмысленные споры с культистами, а лишь поддакивая, чтобы не оставаться в стороне.

– Они могут созвать на свою сторону не только христианские государства Атлантиды! – культист Мельник выкатил глаза от несправедливости. – Ради особых привилегий, вроде коронования или отпущения грехов и обещания вечной жизни они могут приманить и государства из Европы!

– Да. Вряд ли Папство останется в стороне, – согласился с ним жирдяй.

– Пусть оттуда и вряд ли придёт большая армия, но рыцарские ордена вполне могут откликнуться на призыв к оружию! Тем более против Антихриста!

– Насчёт Византии я сомневаюсь – у той самой проблемы, да и далеко она от нас очень.

– И прекрасно!

– Сколько они могут прислать войск? – поинтересовался Камил. – Уж не известны ли вам числа, как сновидцам-разведчикам, способным проникать далеко?

– Если соберут коалиции, то очень-ОЧЕНЬ много! – ответили культисты.

– Но они не смогут собрать поход быстро, – сказал Вальдемар. – Хартвиг говорил о годе на подготовку к масштабному походу. И это из одного только Престола. Из Папства плыть ещё дальше. А пока все страны вокруг соберут свои войска? Будут ли они действовать сообща? Или нападут вразнобой?

– У нас есть время и мёртвая скорость, – сказал Камил. – Удар в сердце Престола мы вполне можем совершить.

– Были бы войска, – сказал Дылда Грег. – У нас же через неделю ничего от армии не останется. А вот сохранили бы всю эту громаду… тогда да, тогда Престолу был бы конец.

– Самое страшное, что они могут прислать на подмогу – не рыцарские ордена и не армии, а сновидцы, – сказал Вальд. – Те прибудут сразу, как только того потребуют. Первой же ночью.

– Это проблема.

– Ишуас, ты когда-нибудь встречался с византийскими или папскими сновидцами? – спросил Камил.

– Я много с кем сталкивался в мире сновидений, – ответил Ишуас. – Но их видел только издалека. Всё же они редко суются в наши пространства.

– Они тебя впечатлили?

– Черви, как Черви, – пожал плечами он.

– И чьи сновидцы сильнее всех?

– Сновидцы Наланды, – уверенно ответил Ишуас.

– Вот как, – удивился Камил. – Я тоже так считаю.

– Эти выскочки суются всюду, – добавил Лернер. – Сновидцы Наланды правят миром снов. Так они считают. Выскочки!

– Выскочки! – злобно сплюнул себе под ноги Мельник.

– Но они мне нравятся, – сказал Камил. – Один монах вышвырнул двух сновидцев Престола, не пошевелив и пальцем. Как щенят. Видели бы вы! Я даже не понял, что за технику использовал этот монах. Точно не Ясный Свет. Не значит ли это, что последователи Будды находятся ближе к истине, чем христиане и, даже, твой собственный Культ Черепа, Ишуас?

Культисты Черепа, вместо того, чтобы обидеться или сверкнуть глазами, как это наверняка сделали бы фанатичные последователи Грибного Бога, рассмеялись и принялись шутить.

– Приёмчики ничего не значат!

– Ха! «Истина»! Они её боятся и бегут от неё в свои иллюзии!

– Эти дураки находятся ещё дальше от неё!

– На противоположной стороне весов!

– На другой стороне мира. И буквально и в форме метафоры.

– Они заблудились, как ночной пьяница, свалившийся в помойную яму потому, что перепутал её с дощатым полом сортира!

– Они ищут истину там, где её никогда и не было – в противоположной от Изнанки стороне, – сказал Ишуас. – Они погружаются в кокон. В забвение. Они бегут от правды. Хотя тебе они точно скажут, что на самом деле к ней стремятся. Они бегут от правды – и в этом они добились больших успехов.

Культисты не рисковали вылазками к Зелёному Холму. Не только потому, что святые могли их уничтожить, а во многом и потому, что убивать вражеских командиров мог Мицеталий.

Грибной культ наконец проявил себя в этой войне сполна.

Мёртвые птицы, поражённые Плесенью, прилетели к Холму среди ночи огромной стаей. Они выискивали командиров – и разили их ядом в клювах.

Сновидцы первыми заметили странных пташек в небе, но они не могли их остановить – Ясный Свет против заражённых птиц был бессилен.

В городе началась паника.

Легионеры носились в ужасе, размахивали мечами, закрывались щитами. Факела гасли, а в темноте ничего нельзя было различить.

Крики слышались отовсюду. Нигде нельзя было укрыться, тем более на стенах.

Когда погиб с десяток центурионов, то Авдий наконец догадался, к чему стремились пташки – и затаился в глубинах Твердыни, куда птицам было не просочиться. Трибун дал приказ о защите всех командиров, предупредил войска через глашатаев об истинной цели ночного налёта. И тогда центурионы сами прятались – кому на что хватало ума.

Вскоре в городе объявились крысы. Грызуны просачивались в здания – и устремлялись к спрятавшимся в них командирам. Нигде, казалось, не было спасения. Но скоро обычные легионеры прекратили бояться – твари ведь атаковали только командиров.

Налёт не обезглавил вторую армию Империи, но вынудил провести масштабные переназначения. Кто будет справляться с управлением отрядами лучше, чем предыдущие командиры? Кто успеет добиться былой слаженности? И если первая смена ещё могла считаться сносной – ведь у каждого центуриона имелся тот, кто наступал ему на пятки, то после второго и третьего налёта качество командиров сильно упало. Авдий опасался что его армия утратит дисциплину и слаженность в грядущей осаде.

Сновидцы закрыли небо, но только от таких же сновидцев. Они не защитили гарнизон от атак с неба – ради чего и вмешались в эту мясорубку.

– Вот они, наверное, чешут сейчас свои плешивые затылки! И сетуют на вмешательство в эту войну! – смеялся Миробоич.

– Именно так, милорд, – кивнул Лазарь. – Авдий боится покинуть Твердыню, он сидит в ней под надёжной охраной, но из-за этого он ничего не видит. Как тогда он будет управлять обороной? Никак. Только высунется – пташки его убьют. Авдий много рассказывает своим приближённым о том, что ему сообщает Хартвиг Нойманн через сны.

– Вот как? Хартвиг? Проклятый сукин сын. Бесчестный ублюдок, нарушивший слово!

– Они затеяли замедлить вас. Так, чтобы вся армия сгнила до начала штурма стен.

– Разве ж это возможно?

– Нам не удалось выяснить методы, к которым они собираются прибегнуть, – понурил взгляд Лазарь.

– Что ж. Продолжайте разведку. Ваша помощь – неоценима. Я достойно награжу ваш культ, даю слово, – сказал Камил, а Лазарь откланялся.

Недолгие привалы у костра заканчивались и Дружина Смерти неслась дальше.

– Что ты думаешь о культе Плесени? – спросил Камил у Ишуаса, когда Лазарь не мог бы их услышать.

– Чем вызван интерес? – спросил Ишуас.

– Люди Черепа и адепты Плесени – это две силы, которым придётся существовать в одном государстве. Мне, как Царю, не хотелось бы грызни. Я же вижу твою к ним нелюбовь.

– Адептов Плесени тебе придётся уничтожить, – спокойно ответил Ишуас, будто рассуждал о вещах самих собою разумевшихся. – Иначе никак.

– Почему ты так решил? Пусть они и заняли замок и баронство Лончей вопреки твоим задумкам по захвату Долины, но разве это причина, чтобы их так невзлюбить? Слыхал ведь, как они потрепали Зелёный Холм даже под охраной сновидцев? А как они спасли меня от покушения? Или как поддержали в войне с Менестрелями и с князем Искро? Адепты Плесени, какими бы дикими не являлись – ценные союзники.

– Это тебе так кажется лишь поначалу. И потому, что у тебя доселе союзничков-то и не было никаких. Единственная опора всегда кажется очень ценной. Какой бы она гнилой при этом ни была. Но теперь у тебя есть я и множество других союзников, вроде Южного Герцогства, благосклонных баронов и прочих друзей из прошлого, которых ты усиливаешь.

– Чем именно тебе не нравятся культисты?

– Плесень – это не обычный мор, – сказал Ишуас. – Ты и сам это наверняка знаешь. А если нет, то напомню, что Плесень становится заразной только когда Грибной Бог набирает много силы. Когда на алтарях проливается достаточно крови. Тогда и начинается страшный мор повсюду. Их цель – всех заморить. Ты уверен, что тебе нужны такие союзники?

– Нет. Это самая главная причина, по которой у меня никогда не будет полного согласия с Мицеталием.

– Грибной Бог не знает меры. Тебе не удастся долго балансировать.

– Почему? Можно договориться, чтобы этот мор упал не на Царство, а на соседние враждебные государства…

– Когда Грибной Бог соберёт жатву у соседей, то обратится к нам. И тогда он будет куда сильнее, чем сейчас, – сказал Ишуас. – Я – люблю Изнанку. Но не ту её часть, которая вредит моему делу, а Грибной Бог, как бы я не уважал его силу и мощь, нам не нужен. Если мор повторится, то знание Изнанки снова обретёт дурную репутацию – и мы добьёмся прямо противоположного тому, чего мы с тобой, Камил, мечтаем добиться, – сказал Ишуас. – Поэтому культистов надо остановить сразу, как только мы будем к этому готовы.

– Не говори это так громко! У Мицеталия всюду уши, – шикнул Камил.

– Я думаю, что он и сам прекрасно понимает, в какой ситуации находится, – усмехнулся Ишуас. – И как бы он не говорил, что уважает тебя – он мечтает только о том, как бы воткнуть тебе в спину нож, – Ишуас осклабился. – Просто взгляни на этого Лазаря. Синяки под глазами. Беспокойный взгляд. Он явно что-то замыслил. Может он хочет убить всех нас, пока мы спим? Не доверяй им. И не позволяй им манипулировать тобою. Они пытаются казаться друзьями только потому, что тебе убивать своих друзей – сложно. Ты не настолько жесток и бездушен. Это хорошо, но это твоя слабость, которой они пользуются. Поэтому они и тянут время до момента, когда станет слишком поздно.

Камил кивнул. Те же самые мысли его терзали на протяжении всего знакомства с культом Мицеталия. Ишуас только озвучил их, Ишуас только окончательно развеял его метания и сомнения.

– Плесень – это мор, набирающий силу только через Изнанку, – продолжал Ишуас. – Именно поэтому мы не видим всюду, где проходит дружина Савохича, холмов и гор из трупов. Зараза неспособна охватывать земли, неспособна выкашивать города подчистую. Чтобы заразиться Плесенью сейчас – нужно, чтобы совпало немало условий. Болезнь не набрала свои силы. Но она явно на пути к этому. Поэтому мы должны остановить Плесень. Вот моё окончательное мнение по вопросу о культе Мицеталия. Оно тебя удовлетворяет? Грызни не избежать, если ты сам не хочешь сдохнуть, Камил. Тебе может быть неприятно это слышать, но я предпочитаю горькую правду сладкой лжи.

– Возможно, ты прав. А почему именно «Красный Череп»? – спросил Камил. – Так зовётся божество, которому вы поклоняетесь?

– Мы ничему не поклоняемся, – ответил Ишуас. – Поклонение – признак слабости. Слепая вера в Бога, которого ты не видел – глупость. Страх перед таким Богом – самая большая низость. Это суть – вручение некой чужой сущности поводьев, которыми она будет тобою управлять. Как марионеткой. Будь то культисты Плесени или христиане. Все они – рабы. Без своей воли, без своих собственных мыслей. Они – механизмы, работающие и живущие по догматам, – Ишуас презренно фыркнул. – Свобода – вот к чему мы стремимся, а не поклоняемся. К полной свободе своей воли. К свободе от догм. К свободе своего разума. И всё это приведёт нас к самой большой свободе – к торжеству Знания. К свободе от Бога.

– От какого именно Бога? Их напридумывали – каждый юродивый по штук десять.

– Того, что создал этот мир Жизни. Называй эту сущность, как хочешь, но ты родился среди христиан, а поэтому я и сказал именно это слово, которое тебе наиболее привычно. Может звать его Квинтэссенцией Жизни.

– Я не совсем понимаю – не то ты отрицаешь Бога, не то подтверждаешь его наличие?

– Он есть. Это очевидно читавшему Книгу Знания. Наша цель – это наилучшее понимание Изнанки. Бог Жизни заслоняет своим силуэтом Изнанку, как пелена дыма или тумана заслоняет истинное сияние солнца. Познать Изнанку можно только отринув этого Бога в себе. Нужно отречься от Господа. Окончательно.

Все эти измышления звучали размыто и непонятно.

Камил снова пришёл лишь к выводу о том, что для разговора с Ишуасом на равных придётся сперва прочесть Книгу Знания. Делать это не хотелось – опасно и чревато безумием. Однако это же и не позволяло в полной мере понять стремления старого друга.

Если с культистами Грибного Бога было всё предельно ясно, то вот с Культом Красного Черепа – одна сплошная неразбериха.

Впрочем, речь о свободе мысли, разума и воли нашла в душе Камила отклик.

– И всё же… – только молвил Камил, как Ишуас опередил его, словно прочитав мысли.

– А Красными Черепами нас прозвали охотники, – сказал Ишуас. – Потому, что мои последователи носят своеобразные маски, скрывавшие лица и олицетворяющие суть Изнанки и своим цветом и своей формой. Звучит недурно. Так оно и пристало к нам. Все нас так называют, а поэтому – почему бы и нет?

Раздался грохот.

Впереди.

Мертвецы авангарда загремели доспехами и щитами.

Они падали на землю и поднимали густые клубы пыли.

Камил тут же приказал остановиться. Насторожился.

Засада?

Вот и славно – будет битва, полетят головы врагов. Камил утомился за дни в пути. Хотелось, чтобы кипела кровь. Хотелось рубить саблей, раздавать приказы и крушить врагов.

– Что за чертовщина там случилась? – щурились культисты.

Дылда Грег выхватил топор – задворками своего разума он хорошо помнил, как началось нападение на замок Миробоичей – с примерно такого же странного грохота. Тогда пришли рыцари-симбионты, которых он с тех пор сильно боялся – этого он не признавал даже сам себе.

Железяки заслонили щитами Камила, Ишуаса и Вальда со всех сторон. Дорога здесь была узкая, а по краям – лес и болота. Идеальное место для засады.

Дружина Смерти остановилась.

Началось оглушительное затишье.

Грохот прекратился сразу, как только мертвецы замерли.

– Что гремело-то?

– Мертвецы друг об друга.

– А чего это они загремели? Чего попадали?

– Напал кто-то?

– Да не похоже, вроде бы…

Пыль развеяло ветрами. Камил приложился к подзорной трубе, чтобы не соваться вперёд самому. Некоторое время он разглядывал толпу упавших мёртвых, сбившихся в плотную кучу – настолько плотную, что некоторые поломались друг об друга.

Врага видно не было.

Камил приказал авангарду пошевелиться, но закопошились далеко не все покойники.

– Дай проверю, – вызвался Дылда Грег. Он ненавидел свой страх, не хотел, чтобы этот страх раскрыли, а поэтому предпочитал идти прямо на него.

Камил согласился – пусть едет, к тому же, казалось, ничто беды не предвещало. Вроде бы.

– Не чую запахов, – сказал Ночной Кошмар. Вампир напряжённо всматривался вдаль и водил носом по воздуху. – Здесь были люди. Но были давно.

Дылда Грег отправился вперёд не один, а выставив перед собой своих легионеров.

Строй приближался к гремевшему авангарду. Когда легионеры подошли ближе и Грег решил провести их чуть дальше, не обнаружив никого поблизости ни в лесу, ни впереди, то снова послышался грохот.

Это падали легионеры.

Грег остановил своих покойников.

Неужели кто-то стреляет из засады? Он не видел стрел.

И, тем не менее, покойники падали на землю. И больше не шевелились. Они не выполняли приказа «встать».

Ещё с десяток покойников пришлось положить, пока Грег не стал догадываться в чём дело.

Тогда его покойники принялись разгребать завал из уже упавших трупов.

– Что там, Грег? – Камилу не терпелось и самому узнать – он подъехал ближе.

– Ловушка, – ответил Грег.

На земле поперёк дороги были нарисованы десятки кругов-символов, вытянутых в толстую цепочку – в глубину на несколько рядов – и преграждавших путь вперёд, к Зелёному Холму.

Символы, которыми Камил почти не пользовался. Их он когда-то видел в Книге Смерти Аши Друджа, в самом начале своего пути чернокнижника.

– Это символы, укладывающие покойников, – сказал Камил.

– Но откуда имперцам известны такие символы?

– Они начертили их под руководством святош. Не иначе.

– Ох, чёрт. Этот фокус принесёт нам очень много проблем, – в голове Грега быстро пронеслись всевозможные методы применения этих символов.

Война точно не будет лёгкой.

Спасибо за донаты!

Дмитрий 680р

Константин Степанов 300р

Бусти: https://boosty.to/emir_radrigez

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378