Тайна убийства на озере Бодом. ч.11
В 1997 году неожиданно для себя и своих коллег, в прошлом заслуженный, награжденный не одним знаком отличия, детектив Национального бюро расследований Финляндии, а ныне редактор журнала и писатель, Матти Палоаро, получает пространное приглашение встретиться и выслушать человека, находящегося в доме престалых Швеции. Письмо имело намек на дачу свидетельских показаний в отношении некоторых резонансных финских преступлений. Но, журналисты часто получают подобные письма и также часто они оказываются пустышками. К тому же старики, коим и был оправитель письма, нередко под закат жизни оказываются брошенными и одинокими, стремящимися привлечь к себе внимание любой ценой. Кто-то хочет пожаловаться, кто-то рассказать о славе дней минувших, кто-то просто выговориться, а кто-то присвоить себе чужую славу и достояние. Но это приглашение было многообещающим и заставило бывалого детектива взять стойку гончего. Что-то в нем было такое, на что чутье сыщика знакомо заныло. Дело в том, что отправителем письма был Ханс Ассман, о котором Палоаро до этого уже был наслышан.
Уйдя со службы из Национального бюро (NBI), он, заняв пост редактора одного из самых популярных на то время журналов «Алиби», занялся собственным расследованием дела убийства на озере Бодом. Проведя личные изыскания, неожиданно вышел на бывшего главврача госпиталя Йорма Пало и невропатолога Карла Линдходьма. Выслушав рассказы эскулапов, Палоаро приобретает стойкое собственное подозрение в причастности странного пациента Ассмана к преступлению на озере. И пишет на эту тему несколько статей в свой журнал. Потому-то, на момент получения странного письма, имя Ханс Ассман журналисту было известно.
17 декабря 1997 года, зайдя в отдельную палату, в которой на тот момент коротал свои дни немец, Палоаро поначалу был шокирован видом измученного, изможденного старостью и болезнью, худого старика. Но, услышав его твердый и власный голос, понял, что перед ним сильная, неординарная личность, привыкшая к повиновению окружающих. На прикроватной тумбочке лежал ворох газет и журналов, среди которых Палоаро успел увидеть и финские и швецкие. Но пирамиду этой кипы прессы венчали номера журнала «Алиби», заголовки которого кричали статьями самого Палоаро на тему расследования дела Бодом. В этот момент журналист, по его словам, испытал даже некое подобие страха, ибо лицом к лицу встретился с человеком, которого сам подозревал в нескольких убийствах.
« Я расскажу Вам много занятного, господин журналист» - так начал свою речь старик. «Но у меня есть три условия». И далее Ассман потребовал у Палоаро соблюдения нескольких отчасти странных, отчасти оправданных правил. Бывшему сыщику нельзя было использовать диктофон или любое другое записывающее устройство для записи речи Ассмана. Вторым условием немца было соблюдение умолчания им истинных имен действующих лиц рассказа. И третьим, последним условием было опубликование журналистом свидетельств Ассмана не ранее чем через пять лет после его смерти. Отдельным, дополнительным условием было неразглашение адреса сегодняшнего местопребывания Ассмана.
Таким образом, весь рассказ Ассмана журналист мог записывать только на бумаге и так в дальнейшем ни публика, ни полиция и не смогли услышать голос этого человека. Нет ни видео, ни аудиозаписи этих рассказов. Нет ни единого материального свидетельства, которое смогло бы подтвердить факт признаний Ассмана. Имеем ли мы с вами основания усомниться в том, что подобная встреча этих двух людей вообще имела место быть?
С одной стороны, Матти Палоаро – 55-летний (родился 14 декабря 1942 года) бывший военный, служивший в войсках ООН.
Фото Матти Палоаро
Уважаемый бывший детектив Национального бюро расследований, не замеченный за свою сознательную жизнь ни в махинациях, ни в аферах, ни в участии в каких-либо скандалах. Он отдал службе в полиции 22 года и имел за своими плечами богатый опыт расследований самых запутанных преступлений. К тому же за те пять лет, на которые было наложено вето Ассмана, бывший сыщик смог подтвердить многие факты из жизни таинственного немца. Его леворукость, проживание у озера на момент убийства, странное поступление в госпиталь и еще более странное поведение в нем, переезды между Финляндией и Швецией, знакомство с убитыми девушками в Швеции. Все это подтвержденные факты, которые нельзя не учитывать, нельзя сбрасывать со счетов, объявив их колоссальным совпадением.
С другой стороны, мы с вами знаем, зачастую человеческая убежденность может сыграть злую шутку, заставив разум поверить в то, чего не существует, выстроить факты таким образом, чтобы подтверждать только ту самую убежденность. Она ослепляет и делает человека необъективным. Можно ли предположить, что Палоаро имел подобную предубежденность? На момент его разговора с Ассманом, он и так уже подозревал немца, а значит мог иметь мотив выдумать несуществующий разговор или услышать в беседе только то, что вписывалось в его теорию. Впрочем, лично я склонна верить Матти Палоаро, что подобный разговор состоялся. Но это вопрос веры, а не знания.
Есть и другой, более возможный вариант неправды: лгать мог именно Ассман. По сути, он не озвучил ни единой детали преступления, которую бы знала полиция, но не осветили СМИ. Все преступления, описанные Ассманом, имели характер резонансных, произошедших давно и объемно освещенных в прессе. С тех пор как произошло первое из них, убийство Кюликки Сари в 1953 году, на 1997 год минуло целых 44 года! С момента убийства на озере Бодом – 37. За эти годы кто только не писал о них, сколько подробностей сумело просочиться в прессу! А между тем, Ассман не спешил все эти годы сделать признание, но в противовес этому тщательно изучал все газетные вырезки, статьи и книги на эту тему. Тому подтверждением был ворох газет и журналов разных стран на его прикроватной тумбочке, который увидел Палоаро. Невозможно ли предположить, что изучив доступные материалы по преступлениям, Ассман решил после своей смерти прославиться? Разве не известны нам с вами многочисленные факты, когда люди приписывают себе убийства, ими не совершенные? Примеров тому масса. Первый, кто приходит на ум – это одиозный Зодиак, описывавший в своих письмах якобы десятки совершенных им убийств.
Таким образом, предположение, что Ассман мог желать войти в историю столь экстравагантным способом - «приписыванием» себе множества убийств, не лишено смысла. В любом случае, подобную возможность не стоит исключать. Независимо от того, был ли он на самом деле убийцей, виновником гибели множества людей, человек он был психотического склада характера и тому подтверждением есть его садисткие наклонности, в частности, в отношениях с собственною женою – Виено. И самая «красивая ложь», как вы знаете - это ложь, приправленная правдой.
Спустя всего пол-года после встречи, 19 июня 1998 года, Ассман умирает. О его смерти Палоаро сообщит неизвестный мужчина по телефону.
В 2003 году Палоаро начинает в своем журнале публиковать его признания, и в этом же году выходит его книга в соавторстве с профессором неврологии и хирургии Йорма Пало под названием «Тайна Ханса Ассмана. Доверие или смерть».
А в 2004 году Йорма Пало выпускает уже свое собственное произведение, посвященное только убийству на озере, под названием «Нильс Густафссон и тень Бодом».
На фото вырезка из газеты, в которой Йорма Пало
Разумеется, после выхода столь громких книг, общественность Финляндии встрепенулась, и, неожиданно для многих, Национальное бюро расследований вдруг рьяно начало создавать вид бурной деятельности.
Именно в 2003 году, вызвав на допросы и Матти Палоаро и Йорма Пало и Карла Линдхольма, полиция решает пересмотреть дело об убийстве на озере Бодом и приходит к невероятному выводу еще раз обвинить…Нильса Густафссона! Кого-то посещает светлая мысль, что на дворе 21 век и можно прибегнуть к анализу ДНК, пытаясь подобным образом доказать его вину. Из полицейских закромов вещдоков достаются все предметы и улики, связанные с делом. А в октябре 2003 производят эксгумацию тел погибших подростков для сбора их образцов ДНК.
С анализами ДНК в конечном итоге произойдет настоящая кутерьма.
Во-первых, подвергнут тщательному анализу палатку и вещи, находившиеся там на момент убийства. Будут обнаружены исключительны следы ДНК только четырех известных нам пострадавших и ничего лишнего.
Затем всплывет прелюбопытнейшая деталь, которая в силу отсутствия определенных методов экспертизы в 1960 году, осталась без внимания. Оказывается на месте преступления, в паре метров от палатки была обнаружена некая тряпка со следами крови и…спермы на ней.
Данная тряпка представляла собою вискозную, с примесью искусственного шелка, белую, но очень грязную наволочку размером 40 х 48 см. Она была скручена в виде жгута и на концах стянута резинками (весьма странное придание формы наволочке, вы не находите? Может быть в ней хранили нож?). На ней были обнаружены следы крови и спермы первой группы, пятна от помады и кофе.
Неожиданное обнаружение этих следов вызовет настоящий переполох и, разумеется, эксперты придут к выводу, что нужно более тщательным образом обследовать одежду и белье Ани и Ирмели на предмет наличия и на них спермы. Но, на этих предметах одежды ни спермы, ни каких-либо других «чужих» биологических следов обнаружено не будет. ДНК же и крови и сперми, выявленное на наволочке, не будет соответствовать ни ДНК Нильса, ни ДНК Сеппо, ни кого бы то ни было известного полиции. Уже только из этого, казалось бы, следует вывод, что на месте преступления был кто-то чужой, кто и оставил эти следы. Но полицию данный факт почему-то не убеждает в невиновности Нильса, и они с еще большим ожесточением пытаются найти подтверждение его причастности к убийству.
Одной их главных улик в деле, как вы помните, были спрятанные, видимо преступником, и найденные полицией ботинки Густафссона. Вот вокруг них и начнется основная катавасия, а споры будут продолжаться и по сей день. Проведя анализ ДНК, эксперты смогут на обуви Нильса найти следы только трех человек: Ирмели, Сеппо и Ани.
Фото найденных ботинок Густафссона. Желтые, зеленые, красные маркеры показывают брызги крови, принадлежащие Сеппо, Ане и Ирмели соответственно.
Следы крови самого Густафссона на них будут отсутствовать. К тому же важным моментов окажется то, что внутри ботинки будут чистыми, практически лишенными следов от брызг крови. И именно этот факт полиция будет использовать как один из главных аргументов против Нильса. То, что внутри обуви брызги крови отсутствуют, можно объяснить лишь одним – в момент совершения убийства они находились одетыми на ноги. Однако, на мой взгляд, этот факт даже косвенно не может указывать на то, что именно Нильс – убийца. Да, это были ботинки выжившего парня и да, они могли быть надеты на нем во время свершения убийства. Но это вовсе не означает, что именно он и убивал. Настоящий убийца мог их снять после оглушения Нильса.
Одним их главных аргументов обвинения Густафссона полиция выставляла его легкое травмирование и вероятную симуляцию черепно-мозговой травмы с дальнейшей потерей памяти.
Фото выжившего Густафссона в больнице
В процессе нового расследования полиция серьезно возьмется за доказательство данных предположений. Будет созвана немыслимая по своему количеству и составу комиссия из врачей-невропатологов, психиатров и травматологов с целью установить насколько черепно-мозговая травма Нильса была серьезной. И, конечно, врачи озвучат полиции то, что мы с вами уже знаем: тяжесть ЧМТ невозможно точно установить, как невозможно и подтвердить это никакими вещественными показателями. Одни эксперты бездоказательно будут утверждать, что травмы, нанесенные Густафссону в 1960 году, могли вызвать серьезные повреждения мозга с дальнейшей амнезией, иные - скажут о легкости травм, тем самым укрепляя детективов в подозрении симуляции Нильса, и значит его вины.
Уже в марте 2004 года Нильсу предъявят обвинение. На тот момент ему исполнилось 62 года, он ведет спокойную, уединенную жизнь в Эспоо, работая водителем автобуса. Для многих финнов данное решение полиции было как гром среди ясного неба. Большинство граждан давным-давно оставили мысли о том, что Нильс мог быть виновным в чудовищном убийстве на озере. Его коллеги по работе знали, что Густафссон – единственный выживший в страшной бойне 1960 года. Он был тихим, спокойным человеком, ни у кого не вызывавшим негативных эмоций, но разговоров о случившемся с ним никто никогда не вел, боясь разбередить страшные воспоминания.
Фото Нильса Густафссона в 2004 году
Но 2 марта 2004 года районный суд города Эспоо начинает предварительное слушание по обвинению Нильса Густафссона в тройном убийстве на озере Бодом, случившемся 5 июня 1960 года. И, разумеется, обвиняемый отрицает свою вину.
Интересный момент, что в плане защиты выбор Нильса удивительным образом пал на адвоката – женщину, Рииту Леппиниеми, в практике которой еще не было таких запутанных и жестоких дел об убийстве.
Фото адвоката Густафссона –Рииты Леппиниеми
Сообщение о том, что известный на всю страну Нильс Густафссон хочет, чтобы именно она его защищала, Риита восприняла поначалу как первоапрельскую шутку. Она совершенно не знала дела, за которое бралась, но, поняв, что Нильс настроен серьезно, подошла к процессу защиты самым тщательнейшим образом. Именно она впоследствии станет лучшим другом и соратником Густафссона в деле его защиты. Именно благодаря ее профессионализму и человечности справедливость в конечном итоге восторжествует.
Многие отмечали, что Густафссон на предварительном слушании поначалу выглядел абсолютно потерянным. Казалось, он даже не полностью отдавал себе отчет, что происходит. На многие вопросы не мог ответить, ссылаясь на амнезию или давность событий, говорил местами сбивчиво и тихо. Одним словом, он выглядел крайне неубедительно, чем, что закономерно, начал вызывать у судей и общественности все большие подозрения в свой адрес. И если до начала суда, настроения в обществе говорили по большей части в пользу невиновности Нильса, то чем дальше, тем более накалялась обстановка вокруг него. В газетах вдруг резко заговорили о нем как о монстре, убившем своих лучших друзей, в интернете появились опросники, которые свидетельствовали, что люди все больше голосов отдают в пользу его виновности. Однако, все представленные на предварительном слушании улики против Густафссона были слишком неоднозначны, и 28 мая суд освобождает его под подписку о невыезде.
Но, уже 8 июня неотвратимая машина следствия набирает обороты и опять предъявляет Нильсу обвинение в тройном убийстве. А 16 августа 2004 года начинается основное слушание по делу.
События, разворачивавшиеся впоследствии на суде, будут местами походить на зловещий фарс и театральную драму. Читая протоколы судебных слушаний, лично у меня периодически возникала мысль, что ни один самый затейливый сценарист мыльной оперы не смог бы придумать столь затейливый сюжет, который разворачивался тогда на «подмостках» суда в Эспоо.
22 августа Нильса под присмотром полиции и в сопровождении многочисленных репортеров вывозят на место преступления с целью проведения следственного эксперимента. Но ничего этим не добиваются, ибо последним воспоминанием Нильса так и остается сон в палатке по возвращении с рыбалки.
Фото Нильса в лесу возле озера Бодом. 2004 год.
23 августа обвинение в лице прокурора Хели Хаапалехто вдруг вызывает доселе неизвестного никому свидетеля. Им выступает женщина, утверждающая, что собственными глазами видела как 4 июня 1960 года, накануне убийства, Нильс и Сеппо, изрядно выпивши, ругались и дрались, видимо из-за девушки.
Ее история гласила, что 4 июня 1960 года она, еще с одной девушкой и двумя парнями отдыхала тамже, на озере Бодом, но на другом берегу от компании, где находился Густафссон. «Что-то между ними происходило. Трудно сказать, что именно. Мы не вмешивались». У нее создалось впечатление, что между Сеппо и Нильсом возник серьезный спор из-за девушки, они громко ругались и в конце концов кто-то из свидетелей этой сцены сделал им замечание о производимом на всю округу шуме.
«Несколько часов спустя, примерно в половине двенадцатого ночи, мы услышали шум отъезжающего мотоцикла».
Однако это свидетельство рассыпалось в прах, когда обнаружилось, что женщина путается в деталях своего рассказа, а друзей, с которыми она в тот злополучный вечер была на озере Бодом, свидетельница назвать не смогла, ибо не помнила их имен.
Дальнейшие баталии, проходящие между обвинением и защитой в суде, были настолько трагикомичны, что затмевали все остальные события, происходящие в стране, и более года все СМИ Суоми посвящали им свои первые полосы.
Тот факт, что в 1960 году обследование места преступления было проведено из рук вон плохо, давало основание обеим сторонам использовать прорехи следствия в свою пользу.
Не существовало даже фото расположения убитых в палатке при их обнаружении и, разумеется, воссоздать картину убийства спустя столько лет представлялось затруднительным. По словам свидетелей, была создана предположительная картина расположения тел, которая и на сегодняшний день считается наиболее достоверной.
На данной картинке нарисовано предположительное расположение тел на месте преступления.
Буквой D обозначен Сеппо Бойсман
Буквой C - Аня Туликки Мяки
Буквой B – Ирмели Бьорклунд
Буквой А –Нильс Густафссон
Как видите, только в 2004 году картина места преступления несколько прояснилась.
Во-первых, четко видно, слова Нильса о том, что парни в палатке спали по краям, отвечает действительности. Положение Сеппо Бойсмана и девушек являются тому подтверждением. Также на картинке описан рост каждого из пострадавших и видно расположение некоторых, принадлежащих им, предметов. Становится понятным, что у Ирмели спущены до колен брюки и нижнее белье. А главным моментом является то, что трое убитых подростков находились в заваленной и разрезанной палатке, и только Нильс Густафссон лежал животом вниз поверх нее. Об этом моменте на суде Густафссон расскажет так: «Я помню как в тумане, что меня кто-то тащил из палатки. Наверное, это был убийца. Но его либо что-то спугнуло, либо он устал. Но в конечном итоге он так и бросил меня лежать на палатке».
Таким образом, заявления некоторых исследователей о том, что Нильс Густафссон был найден в нескольких метрах от палатки, был развеян. К слову сказать, и сейчас в отдельных источниках пытаются обвинять Нильса, ссылаясь якобы на то, что он с тяжелой формой черепно-мозговой травмы не мог так далеко отползти от палатки. На самом же деле он никуда и не отползал, а находился тут же, рядом с телами убитых друзей.
Но, к сожалению, воссоздание картины места преступления так и не смогло дать ни следствию, ни суду ответа на главный вопрос: кто же был убийцей? В противовес этому, защита Густафссона смогла подвергнуть сомнению свидетельства людей, видевших место преступления рано утром 5 июня. И на суде все вконец запутались.
Посреди зала суда установили палатку, залитую запекшейся кровью. Прокурор, потрясая руками над головой, взывал к возмездию и требовал Густафссону пожизненного заключения.
Аргументы, выдвигаемые обвинением в адрес Нильса, Риита Лепиниеми, мастерски отражала, доказывая, что нет ни единой улики, которая могла бы неоспоримо свидетельствовать о его вине. Обвинение же выдвигало свой главный довод – наличие у него мотива преступления. Как это ни странно, но Нильса обвиняли в ревности Ирмели к Сеппо. Дескать, она могла стать первой и главной жертвой нападения Нильса, ибо была «застукана» им занимающейся сексом с его приятелем. Бойсман же за нее вступился и при активной самообороне и нанес повреждения лица и головы Нильсу. Таким образом, Бойсман был убит следующим. Аня же, являясь свидетелем, разумеется, тоже стала жертвой.
В противовес обвинению, защита пыталась доказать, что на месте преступления был чужак, о чем косвенным образом свидетельствовала найденная тряпка со следами ДНК неизвестного.
Суд проходил в крайне нервозной обстановке. Каждую улику, каждое свидетельство можно было подвергнуть сомнению. Не было ничего, что могло бы бесспорно доказывать правоту какой либо из сторон. Суд так и не мог придти ни к какому решению. Это преступление было настолько запутанным и загадочным, что буквально ВСЕ, кроме смерти троих человек, было в нем сомнительным.
И только 1 сентября 2005 года обвинение попыталось получить в споре преимущество, предъявив еще один, свой последний аргумент. Это были опять новые свидетели. Интересен факт того, что о большинстве свидетелей обвинения, появляющихся на этом суде, доселе никто не слышал, а свои показания они вдруг загадочным образом вспоминали именно в момент, когда проходил суд над Нильсом.
Всплыло, что в 1982 году с Нильсом Густафссоном приватно общался один из финских детективов – Маркку Туоминен. Он утверждал, что в беседе Густафссон якобы проронил такую фразу: «Что сделано, то сделано. Прошло 15 лет». На основании чего Маркку и сделал выводы, что Нильс – убийца. Нашлась и женщина, которая в том же, 1982 году, возвращаясь домой в пустом автобусе, которым управлял Нильс, якобы услышала от него признание в совершении убийства в 1960 году.
Но все эти заявления были настолько нелогичны, голословны и ничем не подтверждены, что и их суд не стал принимать к рассмотрению. Это были всего лишь слова отдельно взятых людей, которые Густафссон опровергал.
7 октября 2005 года районный суд города Эспоо огласил свой вердикт, признав обоснованное сомнение в виновности Нильса Густафссона. Просидев лишь 59 дней в заточении, Нильса отпускают, опять не доказав его виновность и сняв с него все обвинения. А спустя непродолжительное время его адвокаты добьются возмещения всех судебных издержек и компенсацию за моральный ущерб в размере 44 900 Евро.
После окончания суда, Нильс прилюдно поклялся больше никогда не давать на эту тему интервью, и клятве своей он следует и по сей день.
Спасибо всем, кто дочитал.