Системный сбой. Том 3⁠⁠

Глава 18

За остатки вечера и часть ночи я успел сделать новые гранаты. Работа в мастерской была для меня чем-то вроде медитации — звон металла, шипение пламени, запах серы и селитры успокаивали лучше любых трав. Я смешивал взрывчатку и кристаллическую пыль в нужных пропорциях, засыпал в корпуса, устанавливал детонаторы, проверял каждый шов и каждое соединение. Появился целый комплект: проволочные, разрывные, зажигательные и дымовые.

Проволочные получились с эффектом остроты. Тонкая проволока, намотанная на корпус, при взрыве разлеталась на тысячи мельчайших кусочков, которые должны были работать даже против бронированных целей. Я проверил несколько образцов на стальных листах — результат меня удовлетворил. Зажигательные гранаты были наполнены специальной смесью, которую нельзя было потушить ни водой, ни песком, ни магией, пока пламя не выгорит само. А дымовые оказались ещё и ядовитыми. Дым, который они выпускали, разъедал глаза и дыхательные пути, заставлял кашлять, даже если ты был в маске.

Каждого вида гранат получилось по двадцать штук, и удалось их сделать чуть меньшего размера. Не сильно заметно, но в будущем получится ещё лучше. Я разложил их по подсумкам, проверил, удобно ли они сидят на поясе, и только после этого позволил себе отправиться спать.

На оружие товарищей времени уже не хватило, я лишь мельком осмотрел глефу Маши, поморщился от вида засохшей крови и грязи, и отложил её до лучших времён. Револьверы Софы были в нормальном состоянии, но я всё равно собирался перебрать их, когда появится время. Винтовка Луки и Твича тоже ждали своей очереди, но через несколько дней они будут пользоваться обновлённым, если ничего не случится.

Утром я первым стоял за пределами поселения, в том месте, где была назначена наша тренировка. Оба солнца только начинали подниматься из-за горизонта, окрашивая небо в фиолетово-золотистые тона, и трава была ещё мокрой и холодной от росы, она пропитала подошвы моих ботинок и слегка скрипела при каждом шаге. Я выбрал поляну в нескольких сотнях метров от ворот, окружённую деревьями, достаточно просторную для упражнений, но и достаточно уединённую, чтобы никто не мешал.

Первым шёл Лука, поддерживая сына плечом. Твич выглядел явно лучше, чем вчера. Его лицо порозовело, а под глазами уже не было таких тёмных кругов. Он старался идти сам, хотя временами всё равно опирался на плечо отца, особенно когда спотыкался о корни или кочки. Его рана на груди, судя по тому, как он двигался, всё ещё болела, но он только морщился иногда и придерживал рукой повязку.

Софа и Маша вышли вместе. У одной была глефа — так и не почищенная, чёрные разводы засохшей крови и слизи покрывали лезвие и древко, и за это надо было бы придумать ей наказание. Софа шла с револьверами в кобурах, и они о чём-то болтали оживлённо, жестикулируя и смеясь. Увидев меня на поляне, делающего зарядку, готовя тело к нагрузкам, обе махнули руками в приветственном жесте. Маша наклонилась к уху Софы, что-то прошептала, та возмутилась и что-то воскликнула, а потом обе девушки звонко и заливисто рассмеялись, спугивая птиц с ближайших деревьев.

— Веселитесь-веселитесь, девченки... — проворчал я сам себе под нос, делая наклоны назад и вперёд, разминая поясницу.

Последней вышла Мирабель. Магичка шла сонная, жезл в её руке выглядел, будто это какая-то неподъемная ноша. Она тащила его по земле, не поднимая, и он оставлял за собой длинную, извилистую борозду. Было видно, как она шаркает ногами, смотрит себе под ноги и постоянно зевает, прикрывая рот ладошкой.

— А ты... что ж, молодец, — улыбка наползла на моё лицо.

Вслед за магичкой из посёлка вышел небольшой отряд местных человек в семь, не больше. В их руках были арбалеты и разнообразные мечи, копья, да несколько топоров. Они повернули головы в мою сторону и в сторону моих товарищей, посмотрели долгую минуту с любопытством, и перекинулись между собой несколькими фразами, от чего они громко рассмеялись и после ушли в сторону леса, скорей всего на охоту.

Софа и Маша догнали идущих впереди мужчин. Софа поравнялась с ними, что-то сказала Твичу, тот ответил, и они о чём-то заспорили. Маша пошла рядом с Лукой, держа того за руку, и что-то тихо говорила, наклонившись к его уху.

— Ой, привет! — Софа махнула мне и мелкими, быстрыми шажками торопливо подошла, встала рядом и пару раз качнулась на носках, как нетерпеливый ребёнок.

— Злодей ты, Дима! — недовольно пробурчал Твич, стараясь идти самостоятельно.

Он встал, тяжело дыша, приложил руку козырьком ко лбу, защищая глаза от первых, ещё слабых лучей солнц.

— Даже солнце вон ещё встать не успело... злодей.

Его лицо украшала едва заметная улыбка, а взгляд искрился озорным задором.

— Начинаем разминку! — бодро объявил я и начал показывать движения.

Начали мы с круговых вращений головой, чтобы размять шею; наклоны в стороны, чтобы разогреть спину; махи руками вперёд, назад, в стороны, чтобы размять плечи и грудной отдел; приседания, чтобы ноги не затекли; выпады, чтобы растянуть мышцы бёдер; прыжки на месте, чтобы разогнать кровь. Каждое упражнение — по десять-пятнадцать повторений, без спешки, но и без остановок на отдых.

Мирабель заметила, что опаздывает, и сначала засеменила быстрее, потом побежала, придерживая жезл, чтобы не споткнуться. Добежав, она произнесла запыхавшимся, сбивчивым голосом:

— Уф... простите... а мне...

— Просто встань рядом с девушками, Мира, — спокойно произнёс я и указал на Софу и Машу.

Маша выглядела сейчас явно лучше Алексея, которому наклоны и растяжки давались с заметным трудом. Его лицо покрылось крупной испариной, капли пота стекали по лбу, заливали глаза, падали с подбородка. Дышал он тяжело и часто, но старался не показывать слабости при девушках. И временами он бросал короткие взгляды на Мирабель, когда та не видела.

— Лёха, — я подошёл к нему, когда он, пыхтя, выполнял приседания и сделал аж целых три повторения. — Слышь, че я сказать тебе хочу?

— Че тебе, злодеище? — отозвался он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони и переводя дыхание. — Пробежать сорок два километра? Переплыть море?

— Ну, во-первых, — я поднял палец, — ещё десять повторений.

— Эй! — тут же замахал он руками, чуть не потеряв равновесие. — Спросить уж нельзя. Видели, не?

— ...во-вторых, — я не дал ему договорить, продолжая тем же спокойным, деловым тоном, — тебе нужно дойти вон до того дерева и назад. Начать упражнение!

— Злодеище! Ну ладно... Что не убивает нас в первый раз, потом приходит наш Димон, да? Ха-ха... кха-кха... тьфу, блин.

Твич, сипя и хрипя, присел еще десять раз и заковылял, как старый журавль, направяясь к раскидистому дубу, который возвышался на краю поляны. Лука старался не смотреть в его сторону, предпочитая приседать молча, но я видел, как он краем глаза следит за сыном, как его лицо бледнеет, когда Твич спотыкается.

Девушкам это упражнение было привычнее, их тела были подготовлены лучше, и они старались выполнять его не только правильно, но и красиво: спина прямая, колени не выходят за носки, взгляд вперёд.

В отличие от Мирабель. Магичка приседала, согнувшись, как старая бабка, и её колени дрожали, когда она пыталась подняться. Её жезл валялся в стороне, на траве, и она даже не смотрела на него — все силы уходили на то, чтобы просто не упасть.

— Так, остановись, — я подошёл к ней и тонкой палочкой постучал по лодыжкам. — Ноги шире ставь, и спина прямая всегда должна быть. Не прогибай её, корпус не наклоняй вперёд, колени старайся ставить над стопами, чтоб они не уходили внутрь и не тряслись. А иначе, если продолжишь именно так, получишь однажды растяжение связок, боли в пояснице, а то и вообще повреждение коленных суставов. Оно тебе надо? И не надейся на магию, травма может лишить жизни не хуже острого клинка.

Девушка подняла на меня испуганные, большие глаза и поспешно кивнула.

— Всё поняли? Повторяйте за мной. Смотрите.

Я показал, как правильно делать приседания медленно, с расстановкой, комментируя каждое движение. Лука чуть изменил расположение ног, выровнял спину, и занятие продолжилось.

— Фух... — Маша выдохнула, поправила грязные, спутанные волосы, заложив выбившуюся прядь за ухо, и улыбнулась. — Я... закончила. Фух...

— Молодец, — я кивнул, одобрительно. — А теперь видишь вон то дерево?

С довольной, почти победной улыбкой я подошёл и рукой указал на вековой дуб, к которому старался доковылять Твич. Парень уже почти дошёл, ещё чуть-чуть и дойдёт. К обеду, например. Но двигался он с такой скоростью и прытью, что, казалось, вот-вот остановится и упадёт.

— Просто туда и обратно? — Маша оживилась, в глазах загорелся азарт. — Ну тогда я быстро!

Она хотела было побежать, но я выставил прутик перед ней, преграждая путь, и поднял палец вверх.

— Не торопись. Ты одна туда решила побежать?

Я обвёл взглядом поляну: Лука, растирающий ноги после упражнения; Софа, возившаяся с волосами; Мирабель, которая, наконец, сделала несколько правильных приседаний и теперь стояла, радостно улыбаясь.

— И кстати, персонально для тебя, — я повернулся к Танцовщице, и голос мой стал жёстче и требовательнее. — Твоя задача — доказать мне, что твоё оружие — это зеркало. Задача ясна?

— А как я... она же... — Маша ещё раз нервно провела рукой по волосам, сбивая их в ещё больший беспорядок, и уставилась на свою глефу.

Масло, которым я пропитал лезвие, ещё не полностью сошло, однако грязь и засохшая кровь медленно, но верно портили металл. На лезвии виднелись тёмные разводы, а в пазах забилась какая-то чёрная, смолистая субстанция.

— Я дал тебе задачу, — я скрестил руки на груди, не собираясь идти на уступки. — А как выполнять будешь — меня не волнует. К вечеру я должен смотреться в зеркало, в котором могу побриться.

Для наглядности я запустил пальцы в густую трёхдневную щетину, она хищно захрустела, словно тысяча крошечных игл.

— Мда... тоже вот запустил себя...

Позади послышались торопливые шаги Софы. Я повернулся наполовину, когда услышал приближающиеся шаги Стрелка. Она врезалась в меня, не рассчитав расстояние, или что-то ещё.

— А я... ой, пфрфр... — Софа запнулась позади меня и уткнулась мне в спину лицом, оставив на куртке влажный след.

Я обернулся и постарался сохранить серьёзное выражение лица, глядя, как она смешно морщится и потирает ушибленную щеку. Мои губы слегка дрогнули, я чувствовал, что ещё вот-вот и расхохочусь, но я заговорил, чтоб окончательно не растерять весь свой авторитет тренера:

— Ты чего это тут?

— Ой, да я... у меня, вот! Смотри! — она протянула мне оружие на ладошках, как нашкодивший котёнок, который принёс хозяину добычу.

Оружие было почищено, и револьверы блестели, на полированных частях не было ни пятнышка. Каждый револьвер был смазан оружейным маслом с такой тщательностью, что на оружии не было ни единого развода.

— С тобой у нас будет особая тренировка, — я мягко отодвинул её руки от себя, и добавил: — Пока твоя задача — это перезарядка. Ты сосредоточена во время выстрела — это правильно, это хорошо. Теперь пробуй так же во время смены патронов. Добейся, чтобы это стало одним непрерывным движением.

Я подошёл к Луке. Он прекратил упражнение, выпрямился и вопросительно посмотрел на меня — насколько можно было рассмотреть его взгляд за длинной, спадающей на глаза чёлкой.

— А ты, боец, — я указал на него пальцем, — твоя задача — не пользоваться зрением до конца дня.

— А ночью? — тихо спросил он, растирая ноги после упражнения уставшие мышцы.

— А ночью ты спишь, боец, — я усмехнулся. — И завтра ты ходишь с завязанными глазами с утра. И так, пока не поймёшь, что можешь ориентироваться только на слух.

Лука медленно кивнул, пытаясь найти в своих карманах хоть что-то подходящее на повязку. Его пальцы шарили по карманам. В одном нашлась пустая гильза, в другом зажигалка, в третьем оказался старый компас.

Я спокойно вынул кожаную полоску из внутреннего кармана, что взял в мастерской. Лука принял её, скользнул по ней пальцами, проверяя качество, и, не говоря ни слова, завязал глаза.

Он вытянул руки в разные стороны, как слепой, пытающийся нащупать дорогу, щёлкнул пару раз языком, несколько раз щёлкнул пальцами, проверяя акустику, и, сделав несколько осторожных шагов, коснулся руками моего лица.

— Мир покажется тебе удивительным спустя всего лишь неделю, — мои губы тронула усмешка, когда я смотрел на его осторожные, почти танцующие движения.

Я вернулся к Софе. Девушка стояла, сосредоточенно перезаряжая револьверы. Патроны вылетали из подсумка, попадали в барабаны, барабаны вращались, и она делала это почти идеально, с той плавностью, которая приходит только с практикой.

— Бу! — крикнул я ей прямо в ухо.

Она вздрогнула, как от удара током, и все патроны высыпались из её ладони на траву, звякнув и покатившись в разные стороны.

— Дима! Дурак! — возмутилась она с улыбкой, в которой не было и капли настоящей обиды, и мягко шлепнула меня ладошкой по плечу.

— Так, бойцы! — я повысил голос, чтобы меня слышали все. — Встать в строй!

Они построились в шеренгу. Кто-то стоял ровно, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то поправлял оружие, но все смотрели на меня с надеждой и некой долей азарта, только одна Мирабель глядела с лёгкой долей страха.

— Кто сможет меня обогнать, у того будет один час отдыха сегодня вечером!

Я увидел, как загорелись их глаза и напряглись мышцы.

— А если ты придешь последним? — Маша приседала на каждую ногу по отдельности, оттягивая ступню за носок, растягивая мышцы и готовя тело к нагрузке. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах плясали озорные искорки, будто ожидая, что я отвечу что-то забавное.

— Не приду, — мои губы тронула загадочная улыбка, которую я обычно прятал в самые важные моменты. Мои товарищи слегка посмурнели, переглядываясь между собой, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Готовы? На старт! Внимание! Марш!

Каждый из нас сорвался с разной скоростью. Благодаря длине его ног и классовой ловкости Лука рванул быстрее остальных. Маша была чуть медленнее, но она держалась ровно за Лукой, стараясь не отставать. Следом была Софа, она бежала легко и грациозно, но её дыхание было сбивчивым, и я слышал, как она пытается его выровнять. Затем Мирабель в её неудобном, длинном платье, юбка которого путалась между ног и мешала каждому шагу. Девушка то и дело спотыкалась, но не сдавалась. И замыкал всех я.

В Ритм пока что я не стал вкладываться, иначе пришлось бы привыкать к новым ощущениям на первой тренировке. Это была бы хорошая тренировка, но не для первого дня.

— Мы можем победить! — радостно воскликнула Маша, обернувшись на меня и бросив озорной, вызывающий взгляд. — Ха-ха!

— Береги дыхание, — спокойно бросил я ей в спину и чуть прибавил шаг.

Моя возросшая выносливость после прокачки Закалки позволяла мне чувствовать себя отлично. Наверняка я мог бы пробежать такой марафон километров на сто, не меньше. Тело работало как часы, сердце билось ровно, лёгкие не горели. Но я всё равно сохранял дыхание, шаг старался делать правильным с пятки на носок, корпус чуть наклонён, руки согнуты в локтях. И при этом не отставать от группы. Я бежал за ними, как зверь, который не спешит нападать, но и не позволяет добыче уйти.

Мирабель старалась изо всех сил, но ей мешало платье. Юбка цеплялась за каждую кочку и ветку, и она то и дело смотрела вниз, проверяя, не порвалась ли ткань.

— Для тебя персонально! — я скорчил грозное лицо, сдвинув брови и демонстративно сжал губы. — Чтоб нашла удобную одежду и обувь!

Она коротко, испуганно кивнула, вжала голову в плечи, но отвечать не стала. Её лицо заливало потом, волосы прилипли к щекам и лбу, а платье, намокшее от пота, только всё усугубляло, наливаясь тяжестью.

— Да... я... — наконец выдохнула она, едва успевая дышать. — Ха-а... потом... ха-а... про... простите...

— Отставить извинения! — грозно прокричал я, чувствуя, как в горле рождается командирский рык, и прибавил шаг, догоняя Софу.

— Шире шаги, — сказал я ей, поравнявшись. — Береги дыхание. Старайся делать вдох через нос на два шага, выдох через рот на два шага, дышать животом, а не грудью. И не задерживай воздух. Бежать ровнее, не дёргаться. Представь, что ты — стрела.

Следя за тем, как Софа слушает мои советы и старается повторять, я догнал Машу. Бежать уже было явно тяжелее. Лука ушёл далеко вперёд, и смотря на удаляющуюся спину разведчика, я уже и сам не был уверен, что смогу его догнать. Но это не важно.

— Маша! — я повысил голос, так чтобы она слышала. — Перестань пялиться по сторонам. Смотри вперёд, не крути головой, экономь энергию, не размахивай руками, держи их согнутыми под прямым углом. Поняла меня?

— Да... фух... поняла! — ответила она и придирчиво взглянула в моё лицо, будто искала в нём хоть какой-то намёк на то, что мне тоже тяжело.

Но я бежал спокойно, хоть и выкладывался почти на полную. В мышцах чувствовалось приятное, разогревающее тепло, сердце билось чуть быстрее обычного, но на моём лице не было ни единой капли пота и тени усталости. Приложив два пальца к виску и положив одну руку на голову, я прибавил скорости, насколько мог.

При беге я ловил ритм собственных шагов и ветра. Воздух свистел в ушах, развевал волосы, и я чувствовал, как каждый вдох синхронизируется с ударом сердца, а тело становится продолжением дороги, превращая бег в своеобразную медитацию.

Бежать выходило явно быстрее, хотя разведчика я так и не догнал. Да и вряд ли бы перегнал, если б я сразу рвал когти, а не тренировал друзей.

Лука догнал Твича, который кое-как ковылял и временами останавливался, чтобы перевести дух. Парень стоял, согнувшись и уперев руки в колени, и его плечи вздымались, как у загнанной лошади. Лука подставил сыну плечо, явно замедлившись, и они тяжело, неуклюже побрели дальше вместе.

Я добежал и подхватил парня с другой стороны. Моя рука легла ему на спину, чуть поддерживая и помогая сохранять равновесие. Твич был мокрым от пота и горячим.

— Кх... ах... — кряхтел парень, пока пытался кое-как перебирать ногами при нашем беге. Каждый шаг давался ему с трудом и каждое движение отзывалось болью в груди, боках и ногах.

— Я бы... на плечах его... — в голосе разведчика слышалась вина отца, который не уберёг сына и не смог его защитить, а теперь вынужден его тащить.

— Оставь ты это, дружище, — я мгновенно перебил его, не давая договорить. — Никто и никогда не бросает своих. Не у меня.

Лука кивнул чуть заметно, его плечи чуть расслабились. Он перехватил руку сына поудобнее, стараясь создать больше комфорта, чтобы Алексею было легче идти.

Твич даже не говорил. Он лишь надрывно хрипел, будто воздух с трудом проходил через суженное горло, и почти висел на наших плечах, его ноги волочились по траве, не желая подниматься.

Позади послышалось тяжелое, сбивчивое дыхание Маши. Она догнала нас на последнем дыхании и, сняв свою куртку, предложила:

— Может... что-то вроде носилок?

— Давай, да, — шепнул Лука.

Он снял свою куртку, я молча снял свою, переложив фото и визитку в карман джинсов.

«Молодцы», — проносилось в моей голове, пока я наблюдал, как создают импровизированные носилки. — «Вот это да! Соображают моментально и не теряются!»

Лука использовал свою винтовку и винтовку сына, чтобы создать какое-то подобие носилок. Куртки были продеты через ремни, завязаны узлами, и получилась довольно крепкая, устойчивая конструкция. Когда догнала запыхавшаяся и вся красная Софа, Лука и Маша несли Твича, держась за передние перекладины, а я нёс сзади, стараясь не трясти и не дёргать.

— Я... я помогу... — выдохнула Софа, берясь одной рукой за край носилок, освобождая мне левую руку.

Веки парня дрожали, ресницы подрагивали. Он лежал с закрытыми глазами, из его горла вырывались тяжёлые хрипы.

— Я... опять... — Мирабель, которая наконец-то догнала нас, говорила прерывисто, хватая ртом воздух. — Простите... ха-а-а... опоздала... ха-а-а...

Она выглядела тяжело. Мокрые волосы прилипали к лицу тонкими, тёмными прядями, пот заливал глаза, и она их периодически тёрла руками, оставляя на щеках грязные разводы. Платье промокло насквозь и тянуло её вниз, к земле.

— Мира, — мой приказ прозвучал строго и громко, перекрывая шум ветра и наше дыхание. — Лечи его.

Разведчик и Танцовщица впереди начали замедляться, чтобы магичка могла спокойно колдовать, не отвлекаясь на бег.

— Прибавить шагу! — крикнул я и толкнул носилки вперёд, заставляя их ускориться. — Лечи на ходу!

Мирабель выронила жезл, он упал на траву и покатился, и девушка чуть не споткнулась о него. Она замедлилась, присела, подняла его, и снова догнала нас.

Зеленоватая, мягкая магия вырвалась из жезла, когда Мирабель начала читать заклинание. Из носа девушки потекла кровь, на лбу вздулась венка, но целительная магия, проникая в тело Твича, немного облегчила его состояние. Дыхание парня стало глубже, хрипы стихли, и он перестал метаться, погрузившись в глубокий, целебный сон.

Мы добежали до дуба, пробежали за ним и рванули обратно. Путь назад был не легче, чем туда, но теперь мы знали, что нас ждёт, и это знание придавало сил.

Мирабель было настолько тяжело в её длинном, мокром, тяжёлом платье, что она взмолилась:

— Я... простите... я... я догоню...

— Че ты сказала?! — рявкнул я, чувствуя, как пальцы с силой сжимают импровизированные носилки, оставляя красные, болезненные следы.

— Ой... я... прос...

— Дима! — тут же возмутилась Софа, осуждающе глядя на меня. — Ты че орёшь на неё?!

— А ну заткнулись все! — заорал я, чувствуя, как в висках начинает стучать от эмоций.

Я взял руку Софы и вложил в её ладонь второе ружьё, служившее сейчас частью носилок. Сам я выхватил один из клинков и тремя точными, почти хирургическими ударами отсёк этот пышный подол с широким кринолином, укоротив его до уровня чуть выше колена. Ткань разошлась, повисла неровными клочьями, открывая вид на красивые, стройные ноги в белых, ажурных чулках.

— Ай! — Мирабель охнула и отшатнулась. — Я... что вы...

Она начала возмущаться, но тут же вмешалась Маша и не дала ей договорить.

— Знаешь, Дима, — Маша повернула голову, и в её глазах горел гнев. — Всему есть предел!

Софа поддержала её осуждающим взглядом, полным обиды и непонимания. Лука не оборачиваясь, просто шёл вперёд, только его плечи были напряжены, будто невидимая тяжесть тянула их книзу.

— Заткнулись все! — я рявкнул, и голос мой разнёсся над поляной, заставляя птиц взлететь с деревьев. — Мира, потом будешь плакать по одежде. Следи за его состоянием. Потеряешь сознание — кому-то придётся тащить и тебя. Ты поняла меня?

— Да... про... простите... — она вжала голову в плечи, виновато опустила глаза, и в её голосе слышались слёзы от стыда.

Я перехватил носилки поудобнее и ускорил шаг, подталкивая бегунов сзади и заставляя их двигаться быстрее.

Мы добежали назад с чудовищным опозданием, которое в нормальных условиях привело бы к чьей-то гибели.

Девушки посматривали на меня с хмурой обидой, особенно Софа — она то и дело бросала на меня короткие, колючие взгляды, в которых читалось: «Как ты мог? Зачем ты так?» Глаза Мирабель покраснели, губы дрожали, и она едва держалась, чтоб не заплакать. И всё равно из последних сил она старалась лечить Твича, хотя ей самой было плохо.

Я развязал носилки и забрал свою куртку. Ткань была мокрой, но я накинул её на плечи, не застёгивая. Другие передал остальным.

— Так, — я сделал шаг назад, оглядывая всех. — Начнём разбор полётов.

Мой голос был спокойным и ровным, в нём не было ни злости, ни раздражения, только ледяная объективность. Я заглядывал каждому из товарищей в глаза по очереди, никого не пропуская, и видел в них обиду, непонимание, усталость.

— Первая ошибка, — я указал на раненого парня, который лежал на траве с закрытыми глазами. — Никто из вас не возмутился. Я отправил еле живого парня вперёд. И вы даже не пикнули.

Лука сидел на коленях рядом с сыном, поил его водой из фляжки. Твич глотал жадно, захлёбываясь, и отец поддерживал его голову, чтобы тот не поперхнулся.

— Лука? — я обратился к нему.

— Я... — он запнулся, его желваки ходили ходуном, мышцы лица напряглись. — Думал, так надо.

— Мира? — я повернулся к магичке.

Она вздрогнула, прерывая лечение, вжала голову в плечи от моего взгляда, сглотнула и, через силу, продолжила лечить. Её жезл светился с перебоями, но упрямые зелёные нити магии тянулись к Твичу, вплетаясь в его тело.

— Мира, — я сделал шаг к ней. — Тут есть портные. Закажешь удобную одежду. Почему ты пришла на тренировку в платье?

Она снова попыталась вжать голову в плечи сильнее, её губы затряслись, в глазах появились слёзы, они скатывались по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Я посмотрел на Софу, её рот открылся, набрал воздуха, но она промолчала, опустив глаза.

— Мира, — я повторил вопрос, не повышая голоса, но и не смягчая его. — Почему ты пришла в платье?

Она всхлипнула как-то по-детски, вытерла нос тыльной стороной ладони, и сдавленно, почти беззвучно, пробормотала:

— Ну... я... я не думала...

— Мира, — я позвал её снова, и от моего голоса она слегка вздрогнула, будто ожидая приговора или наказания.

Я сказал мягче, чтобы не напугать:

— Сегодня, будь реальная опасность, мы бы кого-то потеряли. Думаешь, тебя бы кто-то пожалел, только потому, что тебе бегать неудобно?

— Да что ты накинулся на неё?! — выкрикнула Маша. Она сама чуть не плакала и в её глазах горел огонь, но в этом огне был и страх. — Сказал бы, что бегать тут будем! А то орёшь только!

— Я предупреждал, что будет трудно? — я не повышал голоса, но в нём чувствовалось непоколебимое железо. — Или вы решили, что тренировки — это игры?

Маша отвела взгляд, замолчала, только кусала губу, пытаясь удержать слёзы.

— Я говорил, что не стану никого щадить? — я обвёл всех взглядом. — Мира, иди и переоденься. Маша, я не вижу, чтобы твоё оружие стало чище.

Я выдержал паузу, давая им время осознать, время прочувствовать, время испугаться. Маша хотела снова возмутиться.

— Тихо! — я поднял руку, останавливая возражения, которые уже готовы были сорваться с губ девушки. — Или будешь драить своё оружие всю ночь! Сегодня мы будем спасать раненого. Весь день. И всю ночь, если потребуется.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579