Шпаргалка про одиночество
Одиночество – это время для себя. Иногда только наедине с собой мы можем лучше понять свои желания без давления ожиданий.
Одиночество – это страх мыслей. Мы боимся оставаться одни, потому что часто используем людей и мир в качестве прикрытия, чтобы бежать от сомнений и тревог. Однако настоящая проблема в таких ситуациях касается мыслей, а не окружения.
Одиночество – это выбор. Редко встречается объективное одиночество, ведь большую часть времени нас окружают люди, и это мы решаем общаться, интересоваться, доверять, делиться – или нет.
Одиночество – это ожидания. Когда мы одиноки, возникает комплекс жертвы, и мы хотим внимания и спасения. Но мы не действуем, не делимся и не просим, а лишь ждём, когда придёт решение, и от этого одиночество становится сильнее.
Одиночество – это концентрация. Нам легче концентрироваться на вещах, когда никто не отвлекает. Так проще творить и создавать.
Одиночество – это субъективный взгляд. Замыкаясь на себе, ты больше злишься и больше судишь, потому что меньше узнаёшь людей, а значит меньше понимаешь их и мир вокруг.
Одиночество – это независимость. Без других людей мы учимся полагаться на себя и решать проблемы своими силами. Без моментов одиночества трудно научиться быть самостоятельным.
Мы можем взять на себя ответственность за одиночество. Мы можем осознать, что сделали, чтобы быть одни, и что мы можем сделать, чтобы это изменить. В противном случае одиночество станет источником вины. К себе – за то, что «не заслужил лучшую компанию». И к другим – за то, что «никто не хочет меня спасти».
_____________

Иосиф Бродский
Одиночество
Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из-под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, —
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклоняться данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
1959 г.