Птицы не пели, они кричали⁠⁠

ГЛАВА 15

Алиса закрыла дверь и повернулась к Бену. Увидела его спину, его затылок. С дыркой на пятке носки. А вот широко распахнутых век ей видно не было. Так же, как и дрожащих губ.

— Правда, здорово? Это мама придумала. Ты будешь спать как в лесу!

Она подошла к Бену поближе.

— Мне папа ее сделал еще давно. Я тоже в ней иногда сплю.

Обошла его спереди и наконец посмотрела ему в лицо.

— Бен?

Маска ужаса, что, как зараза, передается по воздуху и через один только взгляд, прыгнула на Алису.

— Ты чего?

Бен молчал. Палатка полностью похитила его внимание. И только когда Алиса дотронулась до его руки, Бен ожил. Он вздрогнул, будто ее пальцы были раскаленными угольками, и отпрыгнул назад.

— Я не могу… — прошептал он, замотав головой. — Я не могу…

Он еще долго тряс ею, все повторяя и повторяя:

— Я не могу… Я не могу… Я не могу…

Глаза уже не смотрели на палатку. Они блуждали по полу, по розовому махровому ковру с жёлтыми звёздочками. По выкрашенному в белый цвет паркету. Руки сцепились на груди крестом, наползли ладонями на плечи и сжались, царапая ногтями ткань. Бен заплакал.

Казалось, веки противились льющимся сквозь них слезам. Верхнее прижалось к нижнему, стиснулось. Ресницы спутались между собой. Но это не помогло, и проблески намочили щеки.

— Бен… — Алиса поспешила его обнять.

Ведь в прошлый раз это сработало! Это их спасло, потушив зарождающееся пламя.

— НЕТ!

В прошлый раз, но не в этот. Теперь ее объятия оказались бензином. Налетевшим внезапно ветром, что распалил собою тлеющие поленья.

— Нет, нет, нет… — Бен вспыхнул.

Он взмахнул руками и оттолкнул Алису словно ударной волной. С трудом, но она удержалась на ногах. Снова к нему подбежала.

— Я не хочу. Пожалуйста, не надо… — говорил Бен, опускаясь на пол.

Он лег на ковер, припав щекой к равнодушным звездам, и закрыл лицо ладонями. Алиса присела рядом. Она не решилась вновь к нему прикоснуться. Лишь смотрела, как он плачет, и плакала сама.

«Так плачут взрослые», — думала Алиса. В этот раз про саму себя.

Лет с пяти она грезила о школе. И не потому, что там учили читать, не из-за веселья, о котором рассказывала мама. И даже мальчишки тут были ни при чем. Все, что ей хотелось — это почувствовать себя взрослой. И чтобы другие тоже это поняли. Что она уже не какой-то там дошкольник без портфеля. Она ученица, пусть и в начале столь долгого пути. Той дороги, в конце которой ее обязательно будет ждать взрослая жизнь.

Настоящая жизнь, а не то ее подобие, что вынуждены претерпевать дети. Но теперь, плача вместе с Беном, Алисе хотелось и дальше оставаться ребенком.

— Хочешь посмотреть моих зайчиков, Бен? — всхлипывая, спросила она.

Бен не ответил. Тогда Алиса привела зайчиков к нему.

— Это Бобби. Он самый старший. Видишь, какой потрепанный? — она протянула игрушку Бену, коснувшись мягкой шерстью его запястья.

И Бен оторвал от лица ладони. Посмотрел на зайчика, посмотрел на Алису. Взял Бобби и прижал его покрепче к груди.

— А это Рори. Младшенький.

Его Бен тоже обнял. Как и Милли, Майка, Пинки и Генри. Он плакал в их ушки, в их веселые мордашки, но с каждым следующим зайчиком все меньше. Наконец Бен успокоился.

— Алиса? — позвал он девочку. — Не говори никому про это, ладно?

Алиса кивнула.

— Ты не любишь палатки? — спросила она.

— Не люблю, — ответил Бен.

— Тогда будешь спать на моей кровати, а я на полу. Так подойдет?

Бен кивнул. Еще долго он лежал на ковре в окружении зайчат, крольчат и Алисы, пока слезы не высохли на их щеках. Его, ее и всех плюшевых.