Простое русское слово⁠⁠

Утро, часов восемь. Измождённый событиями последних дней и рытьём окопа с рассвета дня сегодняшнего, я спустился в овраг немного передохнуть и поговорить с союзником. Однако связиста с позывным Макгрегор, квартировавшего в норке на склоне оврага, на месте не оказалось.
Вдыхая дым надоевших сигарет, я смотрел, как солнце пробивало лесопосадку своими косыми лучами. Я даже залюбовался их игрой, причудливо высвечивающих предосеннюю разнотонную зелень и сизую дымку, ползущую в кронах высоких тополей и низких деревьев неизвестной мне породы. Несмотря на то, что до осени уже рукой подать, день снова обещал быть жарким. И не только по погоде.
В подтверждение со стороны трубы, где наш овраг пересекался с полевой дорогой, раздалось несколько тяжёлых взрывов. Я лежал в тени на поросшем редкой травой склоне, шевелиться совершенно не хотелось. До дороги метров двести, далеко, но я слегка напрягся, прикидывая, на сколько близко от меня находится нора. За утро по нашему участку было всего лишь несколько прилётов, пора бы уже вражинам и активизироваться.
Ещё немного побалдев, я уже хотел идти, окоп с норкой сам себя не выроет, когда появилась пара безоружных бойцов, бегущих со стороны недавних разрывов.
Отстающий что-то закричал, на что первый, тощий долговязый парень, просто и доходчиво ответил:
- Похуй!
- А пулемёт так и оставим?
- Похуй!
Вижу, что у главного похуиста перебинтована левая кисть и длинный кусок свежего бинта полощется за ним, как лента за художественной гимнасткой.
- У тебя бинт разматывается, зацепишься! – предупредил я проносящегося мимо парня.
- Похуй!
Как скажешь, подумал я. У второго видимых повреждений не было, во всяком случае вряд ли с чем-то серьёзным они смогли бы бежать, как сайгаки от вертолёта. Хотя это как посмотреть, под промедолом люди и с поломанными ногами бегали.
Ещё через несколько минут мимо пробежали уже трое таких же безоружных и напуганных солдатиков. Один остановился рядом со мной и обняв тополь, задыхаясь, произнёс.
- Ебать, там такой прилёт рядом был! Пиздец!
- А чего вы там делали?
- Оборудование собирали, - ответил тот, и с силой оттолкнувшись от дерева, будто оно его держало, понёсся за своими.
Видел я за трубой какие-то пластиковые контейнеры. Достав сигарету и проводив его взглядом до ближайшего изгиба тропы вспомнил фразу - «А чё, так можно было?». Вчера, когда нас на перекате накрыло миной, даже раненные не бросили свои автоматы.
Вот пулемётчика и его помощника я прекрасно понимал. Они из «кашников», так, по вагнеровски, мы продолжали называть штурмовые отряды из бывших зеков, любое ранение было шансом выжить в этой мясорубке. Их штурмовая группа, не меньше взвода, за несколько дней растаявшая до девяти человек, сейчас стала ещё меньше. А пулемёт даже хорошо, что бросили, мы потом им попользовались, пока в ленте патроны не кончились.
Уже вечером после очередного обстрела встретился с одним из оставшихся «кашников», его правая рука была измазана кровью.
- Как ты? – спросил я, думая, что ему нужна помощь.
- Хуйня, осколок только кожу поцарапал. Похуй.