Продолжение поста «Мозг запретил»⁠⁠8

Я подъехал к тридцатке с одним не слишком приятным ментальным недугом - почти полным отсутствием эмоций. Точнее, не совсем так - из всего попурри доступных человеку "чуйств" мне было доступно всего два: мои старые друзья "страх" и "волнение".

Жить с этим... мягко говоря, своеобразно. Ты никому не сочувствуешь, ни за кого не переживаешь (даже за самых близких), ничему не радуешься, ничего особенно не хочешь и живешь с какой-то жуткой пустотой в голове и постоянно, без конца горящим огоньком в груди, похожем на волнение. Иногда, конечно, какую-нибудь эмоцию удается "завести с толкача" - например, когда умерла моя мама, я "пробился" только после нескольких часов переваривания в голове сего неприятного факта и чтения комментариев под ее последним постом, где все без конца желали "царствия небесного". В остальном же я - высокофункциональный робот, на который надеты сотни различных актерских модулей, отвечающих за те или иные элементы социального поведения. И вырабатывались эти модули путем долгого, сложного пути проб и ошибок, а зачастую и копирования примеров со стороны. Ты просто знаешь, что в этой ситуации ты должен выразить сочувствие, в этой - сказать спасибо, в этой - улыбнуться, в этой - отойти и закрыть рот, в этой - отыграть большую радость. Но за этим нет ничего эмоционального - чистая логика и расчет, как на компьютере, использующем нужные строчки кода в нужный момент. И абсолютно никаких эмоций. Кроме ситуативного страха.

К врачу я отправился, когда вся эта система начала сбоить. Когда модули вдруг перестали срабатывать, а огонек в груди разгорелся так, что казалось, будто прямо сейчас из-за угла выйдет какой-нибудь маньяк и прикончит тебя. Я становился все холоднее, бороться с постоянным страхом было все тяжелее, а работать стало решительно невозможно. Казалось, будто за "роботом" вдруг проснулся кто-то совершенно мне незнакомый и определенно враждебный, который решил добить и без того не пойми как выживающую психику.

И, что самое забавное, в детстве я точно был вполне себе обычным ребенком. Ребенком, который радовался, интересовался, огорчался, любил и сочувствовал. "Переход" в состояние робота я почти никогда не связывал с прошлым - я просто перебирал в голове какие-то воспоминания, и они не отзывались ничем. И только врач, проводя терапию, начал все это вынимать наружу, связывать в логичный цикл и помогать мне понять, какого черта со мной творится.

Родители бухали. Отец пил немного и слабые напитки вроде пива, мама же всаживала по бутылке водки практически каждый вечер. Оба занимали неплохие посты на своих работах, но денег в семье все равно было немного - времена, плюс вредные привычки. Я же находился в бытовом рабстве - не в духе "мама попросила помочь и я решил, что меня эксплуатируют". Не прибрал квартиру к приезду матери с работы - огреб веником по хребту. Мойка, чистка, бегание в магазин, курьерская работа, грязные работы, миллион прочих мелких поручений - все на мне. Права на мнение и слово у меня нет, а если вздумаю выделываться - начинается такой психологический прессинг вкупе с унижением, что проще спрятаться под стол и не отсвечивать. Психологическими трындюлями и унижением сопровождается вообще все, порой даже лучше бы веником по хребту. Подарок? Обязательно таким образом, чтобы ты чувствовал, что не особо-то его и заслужил. Творческие замашки? Обязательно подать все с такой критикой, чтобы ты боялся к этому снова притрагиваться. Попытки самовыражения? Обязательно сделать лицо в духе "ты вообще кем себя возомнил" и демонстративно уйти. И каждый день, без остановки, ты ходишь, как по лезвию ножа, воспринимая тишину и спокойствие как награду, а не естественный фон. А уж про фирменный в таком случае мамин пируэт "смотри, мразь, до чего ты меня довел" и говорить не стоит.

Став подростком, я начал пытаться этому сопротивляться. Тогда в ход пошло ультимативное оружие - выгон из дома. Посмел что-то вякнуть? Собрал манатки и уе*ал отсюда. В четырнадцать. Все это, конечно, активно приправить унижениями в духе "да ты кто вообще такой" и "пасть закрой, слова тебе никто не давал". Я начал отвечать, порой со схожей жесткостью. В дело вернулся веник, а когда он перестал работать, на меня начали лезть с кулаками. Выгоняли меня из дома по два раза в день точно, по поводу и без. Я стал часто пропадать вне дома, спутавшись с компанией местных рокеров, ибо дома находиться было попросту невыносимо (курева, бухла и прочего говна я избежал, приложив башку). Тогда на сцену вышел новый застрел - в девять часов вечера двери квартиры запирались и попасть внутрь было уже невозможно. Стучи, звони, ори, плачь - все равно. Поспав несколько раз на лестнице, я стал возвращаться вовремя, ибо пропасть с лестницы и пойти ночевать к другу было равноценно взрыву гаубицы - на уши подняли бы весь город, а тебя самого загнали бы ниже плинтуса. В один из таких дней я, уже будучи шестнадцатилетним, поймал что-то вроде нервного срыва во время очередной потасовки с хорошо пьяным родителем, после чего высказал все, что думал - с матом и целой горой эмоций. И, когда мне в очередной раз показали на дверь, я просто начал собирать чемодан. И да, в тот день я действительно ушел, но не один - вместе со мной из квартиры эвакуировался отец, который от всего этого тоже порядочно устал.

Дальше у меня появилась девушка, которая очень любила устраивать мне эмоциональные качели, а фляжка к тому моменту у меня уже держалась откровенно плохо. В итоге все кончилось тем, что я однажды взорвался и, закрывшись на кухне, исполосовал себе руки - да так, что на них сейчас почти живого места нет. Каким образом меня спасли - понятия не имею, помню лишь то, как вырубился, сев на пол после адреналинового отката. И вот где-то здесь, судя по всему, моя психика окончательно махнула мне рукой, ибо после этого события я превратился в такую мразь, что и вспоминать страшно. Не особо осознавая отсутствия эмоций, я начал активно преследовать те, что остались - лез в неприятности, устраивал девушке вырванные годы, патологически и обо всем подряд врал, унижал других, рвался в бесконечные конфликты со всеми подряд и корчил из себя еще большего гондона, чем был на самом деле. Девушка выдержала недолго и, найдя мне замену, достаточно жестко меня бросила, из-за чего я, испытав такое знакомое и омерзительное для меня унижение, пошел в еще больший раздрай, пока однажды, проснувшись, вдруг осознал, что не чувствую уже ничего. Тут-то процесс становления "робота" полноценно и начался. Ушло на это около года, после чего я умудрился и в профессии себя найти, и друзей обрести, и даже жениться, а многие, кто знал меня в тот период, попросту меня при встрече не узнают.

Мы с врачом пока в стадии проговаривания и терапии. Конечно, мне приглушили тревожку препаратами, но что со мной делать - вопрос другой. Врач вполне честно сказал мне, что с моим бэкграундом люди не на терапию ходят, а заезжают в палату, причем частенько на долгий срок. То, что мой мозг сам в какой-то момент тормознул, выключил все эмоции и оставил только волнение, как естественный и первобытный перк для выживания, сильно меня спасло. Только вот вопрос "что делать" продолжает висеть в воздухе.

Вынимать того "мальчика" из глубины сознания? Этого я могу и не пережить. Всех простить и отпустить? Я ничего не чувствую, прощать нечего. Дать выйти тому "я", что активно шатает меня изнутри и как будто бы состоит из чистой ярости? А зачем?

Как-то вот так.