Последняя девственница Лукоморья⁠⁠

23 февраля.

Полянка в лесу. Сугробы. В сугробе возле сосны сидит и дрожит не по сезону одетая девушка. Вдруг раздаётся звон колокольчиков, слышно, как всхрапывают олени. На поляну выходит толстый мужик в круглых очёчках, красном кафтане, с пышной седой бородой. Видит девицу, мерзко хихикает.

– Хоу, хоу, хоу! Здравствуй, красавица!

– Здравствуй, дедушка.

– Вы посмотрите на неё! Ноженьки тоненькие, носик красненький. Холодно, наверное?

– Да, дедулечка, тоненькие, красненький, холодно.

– Хи-хи. Хорошо! Тельце худенькое, сосочки стоячие. Свежо тебе, небось?

– Да, дедушка, худенькое, стоячие, свежо мне.

– Отлично! Попка маленькая, анус розовенький. Морозно, поди?

– Маленькая, розовенький, морозно, дед, морозно.

– Прекрасно! Пися небритая, половые губы торчащие. Окоченела, стало быть?

– Небритая, торчащие, окоченела нах...

Допрос неожиданно прерывается появлением третьего персонажа, который в целом похож на первого деда в красном кафтане, но без очков и с печатью глубокого познания суровой жизни на челе. Персонаж возмущён.

– Это что за сказочный пиздец тут творится? Санта Клаус, ты не охуел в моем лесу пастись, а?

– Хоу, хоу, хоу... Я есть гражданин свободная страна...

– Я тебе говорил, что это мой лес?

– Говорил...

– Я тебе говорил, что шишек сосновых в жопу напихаю, если поймаю, говорил?

– Говорил...

– Ну тогда не обессудь!

Под аккомпонимент истошных криков, Дед Мороз легко оставляет заморского коллегу без штанов и, согласно международному пакту, напихивает полный кузовок сосновых шишек в туз нарушителю. Отводит Санту к упряжке с оленями, закидывает его в сани, ссыт на салазки для смазки, шлёпает по крупу ведущему оленю. Упряжка ракетой взмывает в небо и исчезает за облаками. Возвращается к дрожащей девице.

– Тебя как звать-то, девица?

– Машенькой.

– Носки и дезодорант мне принесла? 23 февраля как-никак.

– Вот носки, вот дезодорант...

– Едем ко мне. Я тебя в баньке голенькую веничком березовым попарю, самогончик под закусончик жахнем, а потом выебу тебя былинно и одарю щедро. Согласна?

– Нет, Дед Мороз, погоди. Сначала одари щедро, а уж потом выеби былинно. Мальдивы мне обеспечь – дальние, яблочко наливное привези – тринадцатой модели, лобстером меня накорми – свежепойманным. А уж потом и рви мой цветочек аленькый.

Дед Мороз хмурит брови, внимательно осматривает носки с дезодорантом, бьёт посохом оземь и исчезает, закружив по поляне позёмку. Пока окончательно офонаревшая от холода Машенька приходит в себя, на полянку выгребает неопрятное существо в полушубке и шапке-ушанке. Вид – максимально уёбищный.

– Ы-хы-хы, ну что, лягуха? Не стать тебе прынцессой?

– Ты кто такой?

– Леший – с хуем, но пеший. Ы-хы-хы. Слыхал, что ты яблочко наливное тринадцатой модели хотела?

– И не только яблочко!

– Их есть у меня. Вот... Нравится?

– Нравится... А лобстер?! А Мальдивы?!

– Тоже есть. Но давай все поэтапно распишем. Корягу мою шлифанёшь – яблочко тебе на тарелочке, дупло дашь прочистить – лобстер на блюде, а если с чёрного хода зайти позволишь, то будут тебе и Мальдивы, и прочие Буркина-Фасо...

– Фу, как ты посмел! Меняяя...

– Тебя, тебя. Дед Мороз уже, поди, другую Машеньку в баньке своей снегурит. А ты синицу в руках сейчас проворонишь. Ы-хы-хы.

Пошло два часа.

Раскрасневшаяся и согревшаяся Машенька сидит на полушубке лешего и внимательно изучает наливное яблочко. Леший, которому холод нипочём, задрал бороду в небо. Думает. Машенька порывисто вскакивает.

– Да оно ведь китайское!

– Не может быть! Обманул Кощей, спекулянт безхуев. Пойду поменяю яблочко по гарантии. У меня чек остался.

Леший берёт у опешившей Машеньки яблочко, щёлкает пальцами и испаряется.

Ещё через два часа Машенька, не дождавшись Лешего, понуро бредёт домой.

"Ибо нехуй, ибо нехуй", – ухает ей в след мудрая сова.

alexeygagach