Перемены⁠⁠

Для моей прабабушки самое желанное в жизни было спокойствие.

Ее я называла Баба старенькая. Она родилась в 1901 году в крепкой крестьянской семье. Ее рост был немного больше 150 см. Невзгоды, что убивают многих, не скрутили ее к старости и до самой смерти она передвигалась быстрым шагом, хоть и с тростью в руке.

За свою долгую жизнь она родила шестерых. По ней прокатились: революция, гражданская война, продразверстка, Голод, коллективизация, тыловая Великая Отечественная, послевоенная разруха. Первую Мировую не заметила. Репрессии и индустриализация тоже прошли мимо.

В гражданскую для нее врагами были и красные, и белые, и бандитские отряды. Она была политически близорука, но очень не хотела, чтобы каток счастливого будущего раскатывал ее семью в дорогу к утопии. В эти годы прячась периодически в лесах и от тех, и от других она вышла по факту замуж и родила своего первенца.

В двадцать втором, когда у нее от голода умерли младенцы-двойняшки, она не понимала, почему должна кормить город своими детьми.

В Коллективизацию она не хотела, чтобы их с мужем хозяйство, только поднятое из разрухи, дербанили в колхоз, но также не хотела уехать куда-нибудь в снега вообще без всего.

Потом она не понимала, почему опять ввели крепостное право через 70 лет после его отмены. Но родила еще троих детей. Младшую, мою бабушку, уже в 38 лет - безумие для того времени.

В Великую Отечественную она благодарила Бога за то, что Васька, мой прадед, неудачно сломал ногу в детстве и хромал, и они вместе тянули работу в колхозе и хозяйство с тремя детьми. И выла ночами по первому, самому старшему сыну, который пропал без вести. И вот тут, тут она понимала, зачем ей надо жилы рвать - не хватит ее сил – и Ваське придется идти.

В Мае она с радостью обнимала всех по улице и попрощалась с сыном - он так и не вернулся. Из шести осталось трое.

В 1953-м она от души ревела под радиорепродуктором и, чуть позже, над гробом с мужем.

Через год отслуживший сын (рожденный в 32м) остался в расположенной неподалеку военной части, устроившись в лесничество, и вытянул из кабалы к себе в землянку мать и сестер.

Еще через год она взяла на руки своего первого внука, сына моего двоюродного деда. В тот же год моя бабушка, вышла замуж за моего деда. Он служил тут же и пошел на сверхсрок. И вскоре прабабушка держала на руках уже второго своего внука, моего папу. Потом дед с бабушкой забрали ее с собой и стали мотаться по гарнизонам России, затерянным в лесах.

В 1958-м у нее на руках опять умерли двойняшки на второй день своей короткой жизни, теперь уже внуки, которые родились недоношенными в убогом гарнизонном госпитале. Она не понимала, почему государство не бережет людей, которые сами берегут государство. Никогда больше она не брала младенцев на руки, а если они начинали кричать, часто у нее начиналась паническая атака, и она могла в том виде, котором была, выскочить на улицу в снег - главное не слышать.

В 1963-м они вернулись в ту самую военную часть, где началась ее некрестьянская жизнь. Городок, еще пять лет назад состоявший из землянок для солдат и бараков для офицеров, уже застроился кирпичом. Он был вычерчен по линеечке одинаковыми четырех- и пятиэтажными хрущевками. С огромной школой, больницей, домом культуры и детскими садами. Он был новым, чистым, с побеленными стволами деревьев и бордюрами, как после субботника. В глазах прабабушки это и было то самое светлое будущее, до которого ее наконец дотащили.

Им дали маленькую однокомнатную квартирку. На троих взрослых и ребенка. Для нее это был дворец, с отоплением, с удобствами, с водой из крана, с газовой плитой, со светом от лампочки. Ее лучшая жизнь.

Некоторые люди, попадая в свою мечту, считают, что могут быть еще чуть-чуть более жадными. Через несколько лет прабабушка смотрела в окно на достраиваемый дом наискосок от них, на другой линии. И мечтала о квартире уже в нем, с большой лоджией с торца дома. Но понимала, что такие квартиры дают только офицерам, а не старшинам, хоть и на хорошем счету.

Но случилось чудо (скорее, дед смог провернуть это чудо и помогло хорошее настроение командира дивизии в ответ на шутку про тещу). В новую, четырехкомнатную брежневку, с большой лоджией, на первом этаже, хоть и с очень высоким крыльцом, с потолком на целый кирпич выше, чем квартиры на других этажах, с раздельным санузлом, с тремя изолированными комнатами и общим залом, пусть построенную и отремонтированную корявыми силами военных строителей, через порог закинули кошку, потом пропихнули прабабушку, зашли бабушка с моей теткой в животе, дед с другой моей теткой на руках и последним мой папа.

У прабабушки была своя отдельная комната, с окном и батареями. И пенсия! Пусть пришлось искать свидетелей в деревне, но ей удалось получить пенсию. Вот теперь было ее лучшее время. Она стала спокойной на очень долгие годы.

Она видела рождение империи, ее взросление, увядание, дряхление и чуть-чуть не увидела смерть. Была бы она рада увидеть ее? Конечно нет!

Она ничего не ждала от Революции - ей транслировал свое недоверие отец. Потом уже сама понимала, что ничего хорошего люди в кожаных куртках или шинелях, разговаривающие лозунгами, ей не принесут. С войной понятно, только идиоты могут верить, что с побежденными разговаривают. Над Сталином проливала слезы, но в отличие от проводов мужа, в ощущении наступающей БЕДЫ. Плевала она на Сталина, потом на Хрущева, Брежнева и на остальных. Но того, что после них могло случиться, она боялась очень сильно. В конце 80-х тоже переживала и опять ждала беду. Она не была коммунисткой, не была антикоммунисткой, она была обычной крестьянкой, с тремя классами образования, которая хотела просто жить, а не выживать. За жизнь перемены ей столько принесли горя, что она бы напала на коуча, что рассказывает про окно возможностей. Из своих 89 лет прабабушка прожила 16 спокойных лет до революции и целых 29 лет до контрреволюции. Полжизни спокойные, полжизни бедлам.

Баба старенькая поняла, что умирает, ей было очень спокойно. Она попрощалась со всеми родственниками, легла в кровать и уснула. Утром она как ни в чем не бывало проснулась, взяла свою трость и побежала по магазинам. Она была ответственная.

P.S. На самом деле первый ее внук тоже был двойняшкой с сестрой, но вы бы все равно не поверили. У прабабушки тоже были двойняшки братья и в этом ряду только с моего поколения не было двойняшек.