Паук⁠⁠

Я родился в доме паука. В доме женщины, помешанной на контроле окружающей действительности. Я звал ее мамой.


Собственно, до определенного момента это и не было заметно: обычное, в меру счастливое детство, ребенок, по сути, предоставленный сам себе. Мама пытается сделать карьеру в школе. Отец пашет на заводе.

Редкие семейные ссоры лишь добавляли пикантности в серый быт обыкновенной российской семьи.


Сейчас я осознаю, что был толком не нужен маме: ей были необходимы мои достижения. Нужен был повод для гордости. Садик это показал.


Для каждой матери ее ребенок лучший – это, в общем-то, аксиома. Неважно, что он умеет, неважно, как он действует.

Для мамы я должен был быть лучшим во всем. В садике я блистал на утренниках, начал ходить на танцы, вокал. Свободное время? Что это такое? Я вот не знал. Мать полностью оплела меня своей паутиной.


Ссор между родителями становилось все больше. Отец, простой работяга, не в силах соплотивляться оплетающим его липким нитям, всё чаще стал прикладываться к бутылке. Сейчас его понимаю, а тогда было просто страшно. Страшно, когда пьяное тело вваливалось в нашу комнату, бормоча что-то невнятное. Страшно, когда оно било мать.

Я пошёл в школу. Благодаря связям матери, ко мне было несколько иное отношение учителей, так что мне удавалось быть лучшим, ничего особенного из себя не представляя. Естественно, я пошёл в школу, где преподавала мать. Естественно, что у меня появились приятели и желание с ними гулять. И тогда паук начал плести вокруг меня новый кокон.

– Ты никуда не пойдешь, пока не сделаешь уроки! – резкий голос матери бил по барабанным перепонкам.

– Мам, ну я ведь могу сначала погулять, а потом сделать! Можно мне хоть иногда отдыхать?! Ребята уже разойдутся, когда я закончу. Ну пожааааааааааалуйста! – канючил  я.

– Нет, учись. И не вздумай опять завтра прийти домой с четверкой по географии. Ты можешь лучше! – мать захлопнула дверь моей комнаты.

Я не мог ничего ей противопоставить — я просто боялся гнева паука. Но намного больше меня страшило его неодобрение.


– Ну вот, опять четыре. Поздравляю, сын. И кем ты станешь с такими оценками? –  губы матери, побелев, сжались в тоненькую ниточку, взгляд прошивал насквозь. Линейка в правой руке подрагивала.

– Дорогой, я жду ответа, – ледяное спокойствие в голосе матери не могло меня обмануть. Она на грани.

Я, сжавшись в углу, тихонько хныкал. Паук, помахивая линейкой, приближался, чтобы в очередной раз ударить меня ею.

После очередной ссоры с отцом мама, схватив меня за руку, выбежала из квартиры. Мы поймали такси и поехали жить к бабушке. На протяжении всей поездки на бледном лице матери сияла торжествующая улыбка. Кровь сочилась из разбитой губы, глаз начал заплывать, но улыбка всё ещё гуляла в уголках ее плотно сжатых губ.

Развод с отцом. Он благородно уступает нам квартиру. Паук, кажется, добился своего. Я с отцом после развода не общался. Да и мне кажется, что он не горел желанием. Привязанность ко мне — это одна из липких нитей паука, которые он так стремился порвать.

Дальше все по накатанной. Золотая медаль, первая девушка, первые попытки вырваться из паутины в другой город. Поступил, обрадовался. Но липкие нити влияния матери протянулись и сюда: куча подруг, которые регулярно ездят меня проведать, постоянные звонки, отчёты. Сил просто не осталось. В определенный момент я решил, что с меня хватит, выбросил симку, забрал документы из универа, стал работать и жить с другом на съемной квартире. Жизнь закрутилась цветным калейдоскопом. Пусть вначале полиция и приходила к моим дверям, говоря, что меня ищет безутешная мать, я жил дальше, попросив их не говорить мой адрес. Отслужил в армии, отучился на заочном, женился. Вырвался из сетей.


И вот сейчас я стою над могилой когда-то самого близкого и родного человека, смотрю на лицо на надгробном камне. Человек как человек, ничего паучьего.

Склоняю голову в знак почтения. Спасибо за все, мам, но мне пора.

Поднимаю руку, чтобы обнять жену, стоящую рядом. Она зажмуривается, но, поняв, что удара не последует, ласково прижимается ко мне.

Спасибо за паутину, мам, её преодоление многому учит. Теперь я плету свою. И из неё так просто не выбраться.