Паладин. Глава IV. Падение⁠⁠

Ранее в сериале 1, 2, 3.

Будь Пимен моложе, он бы набросился на некроманта, стянул с колесницы и тут же зарубил на глазах императора. Истинный паладин презирает смерть. Его судьбу решит суд. Кто знает, может Орден похлопочет и заменит публичное четвертование на чашу с цикутой? Но то ли Пимен с годами растерял боевой дух, то ли стал хитрее и не хотел превратиться в одноразовое оружие вроде стрелы, в общем, паладин покорно вернулся в конец процессии.

На приёме император посадил некроманта напротив себя, чтобы не пришлось вертеть головой. Паладин незримой тенью стоял у стены, напрягая слух.

– Сущие пустяки, владыка! – услышал Пимен. Симон перешёл на шёпот, прервавшийся смехом императора.

– Да ладно!

– Клянусь яйцами Быка, она и у мёртвого поднимет! Потомственная жрица… понятное дело, не практикует после запрета. Но накопленная благодать-то никуда не делась! А внешность… точёное личико, фигурка словно у статуэтки из слоновой кости. Волосы чёрные как смоль. Взглянет – дыхание перехватывает!

– Ладно, – ухмыльнулся император. – Хватит рассказывать, а то я слюной захлебнусь. Исцелишь – получишь больше, чем попросишь. Обманешь – не взыщи, отдам в руки Ордена! У меня как раз в охране паладин затесался.

Симон встретился глазами с Пименом. Узнал, проклятый, но вида не подал! Паладин с равнодушным, как он надеялся, видом смотрел на некроманта. Открытая схватка закончится поражением. Он боялся не смерти – а провала задания. Да и Симон, оставь его в покое, представлял куда большую угрозу для государства, чем два олуха из Устья.

– Владыка… вы властны над любым существом в пределах империи, а кое-кто говорит, что и над богами, – произнёс некромант. – Но даже боги боятся смерти, забвения, пустоты и великого ничто. Кронос пожирает своих детей. Но надо мной не властна смерть, ведь я уже умирал и возрождался. По навету мятежников меня прибили к кресту. Зной иссушил тело, а копьё палача прекратило страдания. Но утром я вернулся как ни в чём не бывало. Разрешите ваш нож?

Император с округлившимися глазами протянул нож, лежащий у блюда. Семья и придворные прервали разговоры. Симон взял столовый нож и решительно резанул себе ладонь. Супруга владыки взвизгнула, словно маленькая девочка. Притворно закрыли лица манерные шлюхи высшего общества.

Симон вернул нож и открыл ладонь. Крови не было. Ладонь оказалась чистой и неповреждённой.

– Надо мной не властно земное оружие, владыка. Но меня не стоит бояться. Я пришёл, чтобы возвысить вас, а не превзойти.

На мгновение Пимен потерял рассудок. Он ещё не успел подумать, как уже в два шага преодолел расстояние до стола.

– Оружие не властно? – ухмыльнулся паладин. – А что скажешь насчёт меча?

Сказал и тут же пожалел. Не стоит угрожать перед очами императора. Лишь император единственный хозяин судеб и сам решает кому жить, а кому умереть. Ну и Орден, конечно.

– Простите, император, за мою дерзость! – воскликнул паладин и преклонил колено. Преклонил перед тем, кого презирал. – Отнимите мою жизнь, если пожелаете.

Император молчал. С его лица ещё не сошло ошарашенное выражение после демонстрации неповреждённой ладони.

Симон с лёгким поклоном поднялся из-за стола и вышел к паладину. Он был достаточно высоким человеком, чтобы смотреть ему глаза в глаза, но уступал в габаритах, тем более, доспехи визуально увеличивали Пимена.

– Убивает не меч, убивает рука, – произнёс некромант. – Не так ли?

Он задрал тунику, обнажив живот.

– Так ударьте рукой! Со всей силы. Вы же хотели причинить мне вред? Ударьте!

Император пожал плечами. Паладин больше не церемонился. Его удар мог убить телёнка, но кулак будто встретился со стальной плитой. Симона ощутимо дёрнуло, но он устоял. На лице некроманта появилась блаженная улыбка.

– И сказано было, если тебя ударят по одной щеке, подставь вторую. Вы успокоились? Довольны? Ваш гнев утих?

Паладин стоял словно обоссанный. Симон оказался поистине выдающимся противником. С таким должно сражаться Георгию, а не ему, сыну колона, престарелому дурачку, псу, мальчику на побегушках…

Император встал:

– Хватит обижать моих гостей, да ещё и в моём присутствии! Орден чем-то напоминает волка на привязи. Сколько вашего брата не корми, вы так и желаете отхватить мне руку!

Сбоку взметнулся красный плащ, такой же как у Пимена. Пахнуло восточными благовониями и хорошим мылом. К столу, поклонившись, подошёл ещё один паладин. Они не были знакомы.

– Это досадное недоразумение, владыка! – произнёс второй паладин. – Не стоит нас ровнять по одному примеру… Впрочем, владыка, если он и опозорился, то только из любви к государю. Порой любовь толкает нас на дурные поступки. Да что там дурные – безумные!

Император ощутимо расслабился. Он заставил некроманта и Пимена обменяться рукопожатиями и поцелуями.

– Орест! – произнёс государь. Пимен нехотя вернулся к охране у стены. – Ты пропустил удивительное представление. Наш гость поистине бесценное открытие. И почему наши пути не пересеклись раньше?

Орест смазлив и хорошо сложен, юноша, вряд ли старше двадцати, но на его плаще уже красовались символы равного уровня Пимена посвящения. Даже великий Георгий был куда старше, когда заслужил право на плащ. Что же он совершил? Поразил дракона? Выиграл войну? Раскрыл заговор прислужников Быка?

– Надеюсь, вы всё расскажете за ужином… Если, конечно, пригласите к столу.

Император расплылся в улыбке, слуги принесли кресло и дополнительную посуду. Пимен не мог поверить в происходящее. Он опозорил Орден, некромант торжествует, а рядом находится незнакомый паладин, который, судя по символам, гений.

– Как жаль, что мы не родственники! Я бы не отказался от такого сына, брата и даже любовника, если бы меня, конечно, привлекали мужчины.

Орест легко засмеялся.

– Мы и так братья, не сочтите за дерзость. В любви к Убийце Быка.

– Ну да, – пробормотал император. – Об этом я и не подумал. Короче, наш гость…

Он сделал паузу, позволив некроманту представиться.

– Обещает вернуть Золотой век.

– Интересно, – улыбнулся Орест. – Но что об этом подумает народ?

– Разрешите, владыка, ответить? – Симон дождался кивка. – Народ всё поймёт, когда увидит, что я летаю. Если владыка позволит, в полдень праздничного дня я пройду по небу между двумя самыми высокими башнями. Если и этого недостаточно, чтобы убедиться в истинности моих слов и обещаний, то просто не знаю, что сделать.

– Не могу поручиться за владыку, а я с нетерпением ожидаю такого чуда! – признался Орест.

– Как и я, – ухмыльнулся император. – Но сперва, мой дорогой гость, вы решите мою проблему…

Теперь Пимен точно знал время, когда некромант проявит свои сверхъестественные силы. Но толку? Близок локоток, да не укусишь. Пока император доволен, Симон может хоть каждый день приносить в жертву девственниц во славу Быка и демонов вызывать. Конечно, со временем Орден возмутится и начнётся долгая тяжба, а некромант просто скроется, скажем, на вилле правителя. Нет, змею убивают, когда она выползает на поверхность, а не вслепую шарят в норе.

А Орест? Что это за герой, о котором никто не слышал? После застолья и неимоверно длительной и скучной светской болтовни, Пимен наконец перехватил коллегу.

– Брат! – позвал он, сделав неуловимый для окружающих знак причастности к таинству. Орест нехотя ответил. – Я так и не поблагодарил вас за хорошо подвешенный язык.

Орест чуть поморщился. Он без всякого дружелюбия смерил Пимена взглядом.

– Давайте обойдёмся без фамильярности и… просторечных словечек. Мы же при дворе, не так ли? Здесь даже слуги разговаривают высоким стилем. 

– Когда вы получили посвящение, если не секрет? – напрямую спросил Пимен. – И за что?

– Секрет, конечно же. А так – за заслуги перед империей и… хорошо подвешенный язык. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство.

Вот тебе и брат. Георгий, к примеру, для своих был рубаха-парень. Пил наравне, шутки отпускал… когда не сражался. В бою лицо каменело. Сражался молча, без криков, ледяная ярость. Разил без пощады и галантности.

– У вас есть идеи, как остановить Симона? – перешёл к делу Пимен.

– Остановить? Я похож на безумца? Если величайший владыка в истории, наместник Убийцы Быка говорит, что этот человек бесценен, то будет дерзостью и богохульством утверждать другое. Или вы перечите воле императора? Вы? Из какого вы рода-племени? Где ваши владения?

– У меня нет владений. Я принёс обет не иметь имущества. Как, кстати, и вы.

Орест хмыкнул:

– Обеты не абсолютны, особенно если находишься в тени живого Бога. Оставим этот разговор! И… только из уважения к вашему возрасту – дам совет. Не пинайте спящую собаку! Иначе в следующий раз с вами будет совершенно другой разговор.

– Это угроза? – выпятил подбородок Пимен.

– Только не вбейте себе в голову, что я буду тратить на вас личное время. Нет, вами займутся официально, уведомив непосредственного наставника. Оставьте военные замашки! Поединки могут быть только с равными. А равные моего уровня сражаются за столом переговоров.

Пимена будто ледяной водой из ведра облили. И это паладин? Паладин, который смиряется с колдуном и богохульником в центре вечного города? Похоже братство потеряло даже иллюзию единства. Только старики ещё помнили прежние времена. Но много их осталось? Пять-шесть? На всю республику?

Если поразмыслить, то Симон мог и не быть некромантом. Он говорил, что воскрешает мёртвых… но где доказательства? Вот деньги он за это брал, факт! Исцелял? Калеки на площади могли оказаться типичными бродягами, притворяющимися за милостыню. Пимен был на облавах – стражники показывали ему грим, накладные раны, специальные пузырьки с ароматами гноящегося мяса… Сам Симон, конечно, не простой мошенник, а ещё и гимнаст. Вон как себе живот прокачал, кулаком не пробить! Но в цирке и не такие вещи увидишь. То женщине ноги отрежут, а она потом как ни в чём ни бывало, ходит и улыбается. То ножи метают. Но если Симон вроде циркача, как он пойдёт по небу? По верёвке.  

Пимен потратил полдня, чтобы осмотреть в городе самые высокие башни. Башни должны соседствовать друг с другом и быть достаточно высоки, чтобы снизу не разглядеть верёвку. Под вечер он нашёл вбитые в блоки скобы, за которые можно закрепить трос. Да и место подходящее – у площади, где соберётся народ. Ничего, Симон, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Во дворце изрядно захмелевший император обнимался с новой шлюхой в парике и с подведёнными тёмным глазами. Видимо, та бывшая жрица из Чёрной земли. О, Страна телят! В своей отчизне нет пророка, на сторону смотрят, ищут экзотики. А родное – скучное, неправильное, плохое. То ли дело древние тайны Чёрной земли! Какой-то болван спьяну насыпал гору булыжников, а другие подхватили – технологии древних, волшебство. Но разве булыжники сравнятся по сложности или красоте с привычной всем аркой или куполом? А ещё государства Реки. Будто там у всех шлюх по восемь рук, даже самый последний бедняк пользуется ночным горшком из золота, а специи растут на улице, что твои сорняки. Каждый житель философ, маг или просвещённый. Пимен бывал в Чёрной земле – жаркие болота, окружённые бескрайними пустынями. Рассказывали, будто несколько ливийцев смогли их пересечь и вернуться. За пустынями, мол, сплошные леса с гигантскими обезьянами и комарами размером с кулак. Кто знает? Желающих проверить не нашлось. А к государствам Реки так просто не попасть, сначала ехать через недружественный восток. Пустыни, степи, горы… А доберёшься, то, наверняка, окажется, что там болота и все дураки!

Пока правитель тискался с новой пассией, императрица поведала о своих чудесных снах, где она и таинственный молодой человек катались на лодочке. У него были крепкие руки с широкими ладонями и, когда он не грёб, склонялся к ней и тихим голосом говорил непристойности.

Её дочки вздыхали, мечтая увидеть похожие сны, а ещё лучше ощутить наяву. Но куда из дворца денешься? Жизнь на виду тысяч глаз, везде слуги, охрана, попрошайки, профессиональные идиоты-советники, магнаты со своими мини-дворами… Наследник, не смущаясь, время от времени чесал пах. Поглядывал на шлюху из Чёрной земли. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, сынок надеется быть минимум вторым после папаши.

Вновь объявился некромант в компании с Орестом.

– О, дорогие друзья! – произнёс император. – Садитесь! В ногах правды нет.

– Вы так щедры… – поклонился Симон. На его шее появилась новая цепь с массивными золотыми кольцами.

Орест прижал руку к груди. Его заметно покачивало.

– Никак добрались до моих погребов? – усмехнулся правитель.

– Владыка… – расплылся в улыбке паладин. Он едва держал равновесие. – Наш общий друг угостил меня удивительным средством. Клянусь, мгновение назад я был на седьмых небесах и стоял рядом с Убийцей Быка так же близко, как сейчас с вами.

– Надеюсь, меня тоже угостят.

– Владыка! Для вас я припас иное средство.

Симон протянул через стол пузырёк.

– Не больше одной таблетки за раз. И всё получится.

Жрица как бы невзначай погладила императора под столом. Правитель довольно улыбнулся.

– Даже не знаю, как тебя наградить. Чего не дай, всё мало. Отдал бы хоть молочную страну или берег… если бы не хотел держать как можно ближе к себе. А чего хочет мой добрый паладин?

Добрый паладин недолго раздумывал:

– Вашей милостью, у меня всё есть. Но если бы я стал понтификом, это бы немного увеличило славу нашего дома.  

Император хлопнул в ладоши.

– Отлично! Как нынешний старый козёл загнётся… судя по одышке, это случится со дня на день, ты получишь желаемое. И забирай волчью землю. Только не радуйся раньше времени. Там настолько всё плохо, что даже до меня доходят жалобы. Съезди, посмотри, что ещё целое. Понадобится помощь – отправлю пару легионов.

Орест молча кивнул, прижав руку к груди. Как подозревал Пимен, молчал он не от избытка чувств, а чтобы не вывалить содержимое желудка.  

Наследник хохотнул:

– Эдак вы, отец, всю империю раздадите. А мне что останется?

– А венка цезаря уже недостаточно? – возразил владыка. – Может хоть раз выедешь во владения?

– Чего я там не видел?

Людей, мой Цезарь! Посмотри, как живут, о чём печалятся, что замышляют! А иначе ты не правитель, а прямо-таки божество. В смысле, нечто максимально далёкое.

На площади бушевала толпа. Каждый вытягивал голову, пытаясь разглядеть правителя в окружении первых красоток и семьи. Охрана едва сдерживала натиск зевак, пробивающихся поближе к императору. Особо ожидали чудотворца. Симон обещал пройтись по небу, словно по земле. Ранее он продемонстрировал хождение по воде. По дороге к площади, проезжая через мост, некромант слез с коня, раскинул руки и перешёл канал, почти не замочив ног. Остались брызги от шагов и капельки на тунике. Куртизанки обвешали чудотворца своими браслетами и обещали отдаться при первой возможности. Император истерично хлопал в ладоши.

Свита уехала, а Пимен остался. Чтобы меньше мозолить глаза, он сменил алый плащ на неприметные тряпки и только меч оставил. Ведь без меча он вроде и не человек.

Паладин спокойно уселся на ступеньках, привалившись спиной к стене. Ждать пришлось недолго. Появилось два паренька, которые, посмеиваясь, вытащили из мутной воды закреплённую доску. Длинную такую, как раз чтобы перетянуть через половину канала. Сначала вытащили с одной стороны, а потом и с другой. Сложили, вскинули на плечо и ушли. Вот тебе и хождение по воде!

Пимен мог их задержать, но что бы это дало? Два придурка украли бесхозные доски из канала. Паладины не занимаются кражами, для этого стража есть. И всё же впервые с прибытия в город, он улыбался. Симон оказался обычным человеком.

Внизу бушевала толпа, расплескавшись по всему форуму. Толпа остаётся толпой, вне зависимости от времени. Жаждет хлеба, зрелищ и совокупления. С высоты башни люди казались такими маленькими, беспокойными… глупые телята. Чего на них сердиться? Отара не виновата, что сорвалась в пропасть. Это пастух недоумок.

Симон поклонился императору. Весь в белом, некромант выделялся на фоне разноцветной свиты и фиолетовых мантий правящей семьи. Безмятежный, словно вокруг не было тысяч жадных глаз, Симон подошёл к заранее расчищенному месту около башни. Вознёс руки к солнцу и медленно, раскачиваясь в воздухе, стал возноситься. Всё выше и выше, пока не сравнялся с наблюдающим с соседней башни Пименом.

Толпа замерла. Разинул рот император-дурачок и его старуха. Остолбенел наследник с чешущимся пахом. Закрыли веерами лица юные сестрички. Упала в обморок шлюха из свиты… Подражая, свалилось ещё две, аккуратно спланировав в мужские руки. Осенил себя крестом стражник, а потом, одёрнулся, обернулся, не видел ли кто.

Симон постоял на вершине башни, перелез через парапет и пошёл по небу по тонкому почти неразличимому тросу. Пимен спокойно ждал, когда некромант дойдёт до середины. Улыбнувшись, вытянул меч. Можно было довольствоваться и кинжалом, но он хотел, чтобы такой достойный враг пал именно от его клинка. Наметил место крепления троса и коротко ударил. Трос оборвался.

Паладин удержался от того, чтобы заглянуть вниз. Незачем себя обнаружить. Никакой триумф не стоит жизни, тем более даже над ней он не властен. Пимен лишь оружие, только Орден решает, когда ему жить и когда умереть. Разве может оружие испытывать радость от убийства врага? Но Пимен испытывал и стыдился этого. Никто не совершенен, а он особенно.

Внизу всё было кончено. Симон сорвался и придавил трёх человек. Над их изломанными телами рыдали друзья и члены семьи. Девочку убило. Отец притащил её поглазеть, посадив на плечи… Каждое действие имеет последствия, кому как ни Пимену это знать?

Девочку было жалко, да и её отца. И мужика рядом. Ещё было жалко, что, пользуясь паникой, сбежали сообщники. Жалко, что нельзя было заранее окружить башни, взять живьём, выпытать секреты, перевести дело из разряда мошенничества в ересь, покушение на республику, распять виновников на площади. Жалко, что, когда сетью ловят рыбу, мелочь всегда ускользает.

Паладин вернулся во дворец за вещами. Делать в городе нечего, да и отчёт сам себя не напишет. Вроде победа, но на душе было невесело. Из головы не шла та девочка… ну и зачем он на неё посмотрел? А так, конечно, свято место пусто не бывает. На смену одному Симону, неизбежно придут другие.