ОТЦЫ ТЕАТРА: КАЛИДАСА
Есть в истории драматургии имена, которые окутаны таким плотным туманом, что сам этот туман становится частью их величия. Мы не знаем, когда он родился, когда умер, кем был по происхождению и как выглядел. Индийская традиция называет его одним из «девяти драгоценных камней» при дворе легендарного царя Викрамадитьи, но историки до сих пор спорят, существовал ли этот царь вообще и если да, то в каком веке. Одни относят жизнь Калидасы к первому веку до нашей эры, другие - к четвертому или пятому веку нашей эры, ко временам империи Гуптов, когда санскритский классический театр достиг своего расцвета. И вот что интересно: эта неопределенность ничуть не мешает его пьесам. Они читаются так, будто написаны вчера. Или, если быть точным, будто написаны всегда - потому что говорят о вещах, которые не зависят от календаря.
Имя его - Калидаса - означает «раб богини Кали». Есть легенда, которую пересказывают с улыбкой и которая, возможно, не имеет под собой ни грамма исторической правды, но очень уж хорошо объясняет, откуда берутся великие драматурги. Согласно этой истории, Калидаса был сыном брахмана, осиротел в шестимесячном возрасте и был усыновлен погонщиком волов. Он вырос красивым, но необразованным. А в Бенаресе жила принцесса, которая была такой ученой особой, что отвергала одного жениха за другим, включая советника своего отца, потому что все они не дотягивали до ее стандартов в поэзии и науках. Отвергнутый советник решил отомстить. Он взял красивого погонщика с улицы, нарядил его в одежды мудреца, окружил свитой ученых мужей и представил принцессе, строго наказав ему не открывать рта ни при каких обстоятельствах. Принцесса была поражена его красотой и сражена его упорным молчанием, которое показалось ей доказательством глубокой мудрости. Она захотела выйти за него замуж, и они отправились в храм. Но как только церемония была совершена, Калидаса увидел изображение быка и, забыв обо всем, спросил, чей это бык, потому что его прежняя жизнь погонщика дала о себе знать. Тайна раскрылась, и невеста пришла в ярость. Но потом она сжалилась над его мольбами и посоветовала молиться богине Кали о даровании учености и поэтического дара. Молитва была услышана, и молодой погонщик чудесным образом получил и образование, и поэтическую силу, а в благодарность взял себе имя Калидаса - раб Кали.
Я не знаю, правда ли это. Скорее всего, нет. Но мне нравится эта легенда, потому что в ней есть что-то очень точное про природу драматургии. Великий драматург не обязательно рождается в библиотеке. Иногда он приходит с улицы, из конюшни, с рынка, и единственное, что ему нужно, - это способность молчать и смотреть. А потом, когда приходит время, он начинает говорить. И его слова оказываются такими, что люди слушают их полторы тысячи лет.
Достоверных сведений о жизни Калидасы не сохранилось. Современная наука признает несомненно принадлежащими ему лишь три драмы и три поэмы. Но зато эти три драмы - «Малявика и Агнимитра», «Мужеством добытая Урваши» и «Вновь узнанная Шакунтала» - дают нам полное представление о том, каким был санскритский театр на его высшей точке. И, что важнее для нас с вами, они дают представление о том, как драматург может работать с материалом, который старше его самого, и превращать его во что-то новое.
Возьмем «Малявику и Агнимитру». Это лирическая комедия на сюжет из придворной жизни. Царь Агнимитра влюбляется в пленницу по имени Малявика, которая служит при дворе его старшей жены. Интрига закручена вокруг того, кто же на самом деле эта девушка, и в финале выясняется, что она - царевна, похищенная в детстве. Звучит как стандартный сюжет, но Калидаса наполняет его такой жизнью, что за всеми перипетиями начинаешь видеть живых людей. В пьесе есть сцена, где царь, желая увидеть возлюбленную, притворяется, что хочет посмотреть на картину, и художник рисует портрет Малявики. Царь смотрит на рисунок и говорит, что красота оригинала превосходит изображение. Это момент, который в европейском театре назвали бы «сценой с портретом», и он встречается потом у Шекспира, у Мольера, у Гоголя. Но у Калидасы он работает иначе - не как трюк, а как способ показать, что человек не может обладать тем, что любит, и вынужден довольствоваться отражением. И вот эта нота тихой печали, которая звучит сквозь комедийную интригу, делает пьесу больше, чем просто развлечением.
«Мужеством добытая Урваши» - пьеса о любви смертного царя Пурураваса и небесной девы Урваши, на сюжет из Ригведы. Урваши, nymph небесного царства, полюбила царя и согласилась стать его женой при одном условии: она никогда не должна увидеть его нагим. Однажды злые силы устроили так, что Пуруравас оказался обнаженным перед ней, и Урваши исчезла. Царь, обезумевший от горя, ищет ее повсюду, пока наконец не находит в небесном лесу, где она играет с другими небесными девами. Но вернуть ее можно только ценой великих страданий и подвига. В финале Пуруравас совершает этот подвиг, и они соединяются. Калидаса наполнил этот миф таким глубоким чувством, что пьеса превращается в размышление о том, что земная любовь преходяща, счастье бесконечно только на небесах, и смысл жизни - в борьбе, в напряжении физических и духовных сил для достижения высокой цели. Это уже не миф, это философия в действии.
Но, конечно, главное произведение Калидасы - «Вновь узнанная Шакунтала», или «Абхиджняна-Шакунтала». В ней грубоватый сюжет из «Махабхараты» превращен в утонченную сказку о любви - внезапно возникшей, роковым образом утерянной и под конец вновь счастливо обретенной. История такова: царь Душьянта, охотясь в священном лесу, встречает Шакунталу, девушку, которая выросла в лесной обители под опекой отшельника. Она - дочь нимфы Менак и мудреца Вишвамитры, но сама не знает об этом. Они влюбляются друг в друга и тайно вступают в брак по обряду, который в те времена считался законным. Душьянта возвращается во дворец, обещая прислать за ней, но однажды к Шакунтале приходит мудрец Дурваса, и она, погруженная в мысли о муже, не замечает его и не оказывает ему должного гостеприимства. Разгневанный мудрец проклинает ее: «Тот, о ком ты думаешь, не будет помнить о тебе, пока не увидит кольцо, которое он тебе подарил». А Шакунтала, потеряв кольцо, не может доказать Душьянте, что они были married, и он ее не узнает. Она тщетно взывает к его памяти, пытается показать кольцо с печаткой, которое он подарил ей после их тайной свадьбы, но кольцо потеряно. Отчаявшаяся Шакунтала уходит, и только много лет спустя кольцо находят в брюхе рыбы, и память Душьянты возвращается. Он находит Шакунталу и их сына Бхарату, и все заканчивается счастливо.
Казалось бы, простая история. Но Калидаса делает с ней нечто, что и по сей день вызывает у меня восхищение. Он начинает пьесу с того, что Шакунтала влюблена, и влюблена так, что весь мир для нее сужается до одного человека. А потом, когда проклятие начинает действовать, она сталкивается с тем, что мир не хочет признавать ее чувств. Муж не помнит ее, подруги не могут помочь, природа, которая была ее домом, становится свидетелем ее унижения. И в этот момент в пьесе появляются рыбаки и стражники - люди самого низкого сословия, которые находят кольцо в рыбе, которую поймали для продажи. Эта сцена не двигает основной сюжет, но она показывает, что судьба Шакунталы зависит от людей, которые сами не понимают, что делают. И это, мне кажется, очень важная мысль для драматурга: иногда самая важная сцена - это та, в которой решается судьба героя, но решается не им самим, а случайным прохожим, который просто шел мимо.
Еще одна вещь, которую нужно понять о Калидасе. Он писал в мире, где театр был строго регламентирован. Существовали трактаты о драматургии, которые предписывали, как строить сюжет, какие чувства должны быть изображены, как должны говорить цари и как должны говорить слуги. Цари, боги и придворные говорили на санскрите, женщины и представители более низких сословий - на пракритах, других литературных языках древней Индии. Текст перемежался стихами и прозой, а неотъемлемыми элементами драмы были танец, пение и музыка. Калидаса работал внутри этих жестких канонов, но наполнял их живым содержанием. Он открывал радостный мир гармонии и разума, в котором стиралась непроходимая грань между всемогущим божеством и бессильным человеком. Он писал о высокой любви, о героизме, о том, что человек может быть больше, чем предписывает ему его положение. И он делал это с помощью приема, который индийская поэтика называет «дхвани» - «отзвук», «эхо». Это то, что мы сегодня назвали бы подтекстом: когда сказано одно, а понято другое, когда молчание говорит больше, чем слова.
Посмертная слава Калидасы - это отдельная история, которая, я думаю, должна вдохновлять каждого, кто пишет пьесы. Дело в том, что в Европе его узнали только в конце XVIII века, когда в 1789 году Уильям Джонс перевел «Шакунталу» на английский. Произошло то, что случается с великими произведениями раз в несколько столетий: текст, написанный для людей, которые жили в другой эпохе, на другом языке, с другими богами, взорвал европейское сознание. Гёте, прочитав пьесу, был настолько поражен, что написал о ней стихотворение, в котором говорится: «Хочешь ли ты юные цветы года, и ты, плоды его увяданья, и все, чем душа пленяется, восторгается, насыщается, питается, - хочешь ли ты землю и небо в одном имени объединить, - я называю тебя, о Шакунтала, и все сразу сказано». Он считал эту пьесу точкой встречи неба и земли. Шиллер в письме к Гумбольдту в 1795 году утверждал, что во всей греческой древности нет столь поэтического изображения, и сравнивал «Шакунталу» с трагедиями Софокла. Гердер предлагал сопоставить пьесу Калидасы с принципами театра Аристотеля, чтобы понять, что в поэтике Аристотеля является локальным вкусом, а что - универсальным законом. В России уже в 1792 году Карамзин опубликовал сцены из «Шакунталы» в переводе с немецкого, и с тех пор она переводилась на русский множество раз - Бальмонтом, Липкиным.
Я не случайно рассказываю вам о том, как Европа открывала Калидасу. Это не исторический анекдот. Это доказательство того, что настоящая драматургия не имеет родины. Она может быть написана на санскрите, который никто уже не использует в быту, для зрителей, которые умерли полторы тысячи лет назад, и все равно оказаться нужной людям, которые живут в другую эпоху на другом континенте. Потому что вопросы, которые ставит Калидаса, - это вопросы, которые каждый человек задает себе, когда сталкивается с тем, что любовь может быть потеряна, что память может изменить, что счастье может ускользнуть. Его герои - цари и отшельницы, небесные девы и лесные мудрецы, но их чувства узнаваемы. Шакунтала, которая боится, что ее не узнают, - это каждая женщина, которая боится, что ее не поймут. Душьянта, который не помнит, что любил, - это каждый мужчина, который когда-нибудь терял память о том, что было важно. И это то, что делает пьесы живыми.
Приходите учиться в нашу мастерскую. Мы будем учиться тому, как писать о любви без банальности, о потере без мелодрамы, о памяти без сентиментальности. Потому что театр начинается там, где есть человек, который однажды увидел что-то важное, но не смог удержать, и теперь пытается рассказать об этом так, чтобы другие поняли.