Он слышал от священника и пристава угрозы...⁠⁠

Из письма Льва Толстого царю Российской империи Николаю 2 в защиту молокан, 1897 год, 10 мая:

Месяц тому назад, 6-го апреля, в Землянке, Бузулукского уезда, в дом крестьянина Чипелева, молоканина по вере, в 2 часа ночи вошел урядник с полицейскими и велел будить детей с тем, чтобы увезти их от родителей.
Ничего не понимающих, испуганных мальчиков — одного 13-ти лет, другого 11-ти лет одели и вывели на двор.
Но когда урядник хотел взять 2-х летнюю девочку, мать схватила дочь и не хотела отдать ее.
Тогда урядник сказал, что велит связать мать, если она не пустит дочь.
Отец, уговорил жену отдать ребенка, потребовав от урядника расписку, в которой было бы объяснено, по чьему распоряжению взяты дети.

Вот эта расписка:

«1897 года, апреля 6-го дня, во исполнение предписания Его Высоко Благородия Господина Бузулукского уездного исправника от 3-го сего апреля за № 2312, полицейский служитель Бузулукской команды Захар Петров от крестьянина села Бобровки Всеволода Чипелева, проживающего в селе Алексеевке, трех детей: Ивана, Василья и Марью сего числа для представления Господину Исправнику взяты.

Полицейский урядник 5 участка П

Полицейский П»

Через несколько дней после этого, в другой деревне — Антоновке, того же уезда, также ночью, в дом крестьянина Болотина, тоже молоканина, так же пришли урядник с полицейскими и велел собирать в дорогу двух девочек одну 12-ти, другую 10-ти лет.
Хотя Болотин и слышал прежде этого от священника и пристава угрозы, что если он не обратится в православие, которое он оставил уже 13 лет тому назад, то у него отберут детей, он не мог поверить, чтобы такая странная мера была принята против него по распоряжению высшего начальства, и не дал детей.

Но на другой день явился пристав с урядником и полицейскими и девочек взяли и увезли.

То же самое и в ту же ночь произошло в семье крестьянина той же деревни Самошкина.
У него отняли единственного пятилетнего сына.
Мальчик этот составлял радость и надежду семьи, так как после многих лет это был единственный сын, оставшийся в живых.
Когда брали этого ребенка, он был болен и в жару.
На дворе было свежо.
Мать упрашивала оставить его на время.
Но пристав не согласился и сообразно с мнением доктора, решившего, что для жизни ребенка нет опасности в переезде, велел уряднику взять ребенка и везти его, но мать упросила пристава позволить ей самой ехать с сыном до города.
Это было позволено, и она проводила его до города Бузулука.
В городе же мальчика отняли от матери, и она больше уже не видала его.
На все прошения, которые подавали эти крестьяне, они не получили ответа и не знают, где их дети.

Ведь это невероятно!

А между тем всё это совершенная правда.

Но что хуже всего, это то, что это не единичный пример,
[а] один из тысяч и тысяч таких же и еще более жестоких дел,
совершаемых по всей России над людьми,
виновными только в том,
что они исповедуют ту веру,
которую считают божеской истиной.

Доказательства того,
что описанное мною есть не единичный случай,
а один из тысячи совершаемых таких же дел в России,
я мог бы представить самые убедительные,
если бы это было Вам угодно.

Впрочем, чтобы убедиться, правда ли то, что
тысячи и тысячи русских людей
не только разоряются,
изгоняются из родины и
ссылаются в дальние страны,
разлучаются с детьми и
томятся в
острогах,
монастырях и
домах умалишенных,
но часто прямо самым страшным образом истязуются
грубым сельским начальством,
считающим для себя всё позволительным
по отношению к врагам православия,

— Вам стоит только послать
беспристрастного,
правдивого человека
на места изгнания
гонимых за веру
в Сибирь,
на Кавказ,
Олонецкий край,
и по местам заключения,
и из донесения этого человека
Вы сами увидали бы те страшные дела,
которые совершаются Вашим именем.

<...>

Источник:

Толстой Л. Н. Письмо Николаю II, 10 мая 1897 г. // Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений: в 90 тт. Т. 70. М.: Гос. изд. «Художественная литература», 1954. С. 72–76.

Википедия:

Молока́не (малака́ны, малока́не[3]) — последователи одного из течений духовного христианства.
В Российской империи были отнесены к «особенно вредным ересям» и преследовались вплоть до указов императора Александра I, относящихся к 1805 году, которые дали молоканам и духоборам некоторую свободу.

<...>

Молокане представляют собой не единую церковь, а скорее религиозное движение с единым корнем, но с большими различиями во взглядах, песнопениях, учении, соблюдаемых праздниках.