Новый рассказ⁠⁠

Доброго понедельничного утра. Давно ничего не выкладывал, и настроения не было, и времени. Сегодня в начале рабочей недели решил вас развлечь небольшим рассказом в жанре комедийно-абсурдного ужаса, чтобы могли посмеяться и поднять себе настроение перед буднями. Это эксперимент, обычно в этом жанре не пишу. Буду рад вашим замечаниям и конструктивной критике. На сам рассказ меня вдохновил вид раздавленной подставки под напитки, вот такой.

ИИ превратил это вот в это

И, собственно, сам рассказ.

Переработай меня

День первый

Миша стоял на кассе и раздумывал, что же взять.

— Мишань, не спи, две колы и пожрать, — Лёха, друг детства и сосед Миши, толкнул его в бок, — или ты заночевать собрался в «Шаверма Квин»?

— Ага, — Миша растеряно оглянулся на Лёху и повернулся обратно к кассиру, — две колы, подставку под стаканы, два бургера со свинятиной, халяльных.

Кассир посмотрел на него непонимающе.

— Ааа, да угораю я, бекона ещё добавьте в один из них.

Дождавшись выдачи заказа и быстро расправившись с бургерами, друзья вышли на улицу. Лёха расправился со своим напитком буквально сразу же, Миша растягивал удовольствие ещё три квартала. Допив приторную жидкость, он швырнул подставку прямо перед собой и наступил на неё ногой.

— Чё делаешь то, свин? Мог бы и до урны донести… — Лёха выхватил из его рук смятый стакан и кинул в урну, которая стояла всего в паре шагов от них.

— Дворники есть для этого, бро, — Миша, растягивая слова как герой фильма про гетто, вальяжно пошел дальше и только непонятное предчувствие беды заставило его оглянуться. Раздавленная подставка представляла собой комичное сморщенное лицо с грустными глазами.

— Привидится же такое...

— Какое?

— Да не, забудь, бред какой-то.

Пока они шли до родного двора, Миша успел выкинуть мимо урны обертку от мороженого, фантик от леденца и пару бумажек с номерами телефонов, которые были уже не актуальны.

— Давай, до завтра, свинота, — Лёха попрощался с приятелем у самого подъезда.

— Я не свинота, просто не попал, день неудачный, — Миша махнул рукой другу и юркнул в темноту подъездного помещения.

Поднимаясь по ступенькам на свой четвертый этаж, он пару раз споткнулся об оставленные кем-то пустые пивные бутылки («Вот быдло, дома то зачем мусорить»), прохрустел огрызками семечек и привычно пробежался глазами по заголовкам «местной прессы»: «Вася дебил», «В пятой квартире торчки», «Rep кал». Ничего нового, как будто мир замер ещё году в девяносто девятом, когда Мише было три года.

«И что Лёха такой душный? Главное же дома не срать, а улица, улица то убирается, налоги наши на это идут…» — перед сном какой-то укол совести что ли почувствовал Миша, но тут же провалился в забытье.

Ночью Мишаня проснулся от грохота, такого, как будто советский будильник зазвонил в тазу, а звук усилили раз так в пятьсот. В тот же миг комната осветилась зеленым светом, вспышка длилась всего секунду, но Мише показалось что он ослеп. Он вскочил, схватился за смартфон, судорожно начал листать каналы в мессенджерах, «Олег», «Сани» — везде пусто, глаз слегка цапапнула заметка «Экология в опасности. Что ждёт нас завтра: апокалипсис или восстание бычков?»

— «Кликбейт сраный, ага, окурки восстанут, что дальше, кого-нибудь задушит молочный пакет?».

Миша отложил смартфон и лег обратно спать.

Утро

Пробуждение Михаила добрым назвать было сложно. Дышать было тяжело, а шею пытался обвить молочный пакет, брошенный накануне под стол. Он вёл себя как заправский удав, извивался, а горлышко втягивало воздух в попытках стать шире и успешнее «давить» Мишу. Мишаня схватил пакет и отбросил в сторону.

— Надо с открытым окном спать, вот что недостаток кислорода с мозгом делает… А пакет никак сквозняком накинуло на меня. — Логические дыры в рассуждениях абсолютно не смущали Мишу.

Пакет медленно, но верно продвигался к мусорке:

— Вот, и по полу сквозит, пойду балкон прикрою.

Миша вышел на балкон и замер в изумлении. По стене соседнего дома ползли окурки, тысячи их. Они напоминали зомби, рвущихся вверх по стене из фильма «Война миров Z».

— К Петровичу ползут, не иначе. Этот пёс вечно их вниз кидал.

Тут на балконе появился сам виновник торжества. Петрович пытался сталкивать бычки шваброй вниз, но они держались на стене крепче чем приклеенные суперклеем.

— Назад, твари, живым не дамся! — Крик Петровича разрезал тишину как скальпель гнойный нарост.

Окурки, не обращая внимания на его крики, постепенно заполняли балкон, облепляли горе-курильщика со всех сторон и залепляли его глаза, рот и нос. По-прежнему размахивая шваброй, Петрович неловко наклонился вперед, и потеряв равновесие, проследовал маршрутом, по которому обычно падали те самые окурки.

— Туда ему и дорога, куряге, — Мишаня был незамутненным типом, не то чтобы лицемером, скорее просто балбесом.

В остальном во дворе царила идиллия. Пакеты летели против ветра, по асфальту батарейка катилась вслед за одиноким прохожим, а гнилые овощи вприпрыжку торопились к мусорным бакам. Миша протер глаза, присмотрелся ещё раз — на этот раз всё было как обычно.

— Пора завязывать с видосами «Мухосранской трубки» про заговоры и инопланетян. Петрович то с похмелуги упал наверно. Пойду на работу.

Путь на работу

Сразу на выходе из подъезда Миша наступил на вчерашнюю подставку под стаканы.

— Тьфу ты, как ты сюда попала? — Он отшвырнул её в сторону, а подставка вскочила и попрыгала к его ноге, пытаясь укусить его за пятку беззубой пародией на рот.

— Ну да, конечно! — Миша пнул её ещё раз, засмеялся и пошел дальше.

— Переработай меня, — прошамкала подставка.

Она вновь поднялась, теперь выражение её «лица» не было грустным, оно выражало ненависть и что-то ехидное. Но Миша этого уже не видел, он погрузился в свои мысли.

«Кусок картона точно не причинит мне вреда, фантик, бумажки, обертка от мороженого, пф, можно не париться. Хотя…» Ему вспомнилась консервная банка, которую он кинул в кусты на даче, острые зазубренные края крышки поблескивали как зубы. «Ммм, сардина…». Миша быстро терял концентрацию и мысли об опасности сменились гастрономическими. «Надо перекусить, пойду в ЧУШОК (честный универсальный шоппинг обычного клиента), возьму йогурт, та банка никогда до меня не доберется, до дачи где-то километров тридцать».

Банка

В это время в двадцати километрах от Миши пустая банка из-под сардины слегка дернулась и встала на ребро, зазубрины опасно блеснули, масло капнуло на дорогу. И она покатилась. Медленно, но неотвратимо.

И снова Миша

Смартфон Миши издавал какие-то звуки, похожие на рингтон, русский рэп, он такой, то ли музыка, то ли шум. Он провел по экрану сальным пальцем (йогурт был заменен на колбаски) и ответил:

— Внимательно.

— Мишань, ты как? — Голос Лёхи был встревоженным, — сегодня какой-то бред творится. Ты Петровича видел во дворе? Валяется весь облепленный бычками. За некоторыми прохожими пакеты с мусором прыгают по улице.

— Видел, докурился Петрович. Да и пусть прыгают. Ветер видимо сильный.

— Мишань, ты дебил? Какой ветер? Это ж восстание мусора какое-то! Ты бы дома посидел сегодня…

— Я уже почти на работе, забей.

— Как знаешь, я бы на твоем месте спрятался где-нибудь.

— На работе посижу, тут я не мусорю обычно, баба Валя, уборщица наша, таких лещей раздает если что-то бросишь.

— Правильно, не выходи оттуда.

Банка

«Сардины в масле» продолжали свой нелегкий путь, до встречи с Мишаней оставалось каких-то пятнадцать километров, грунтовка сменилась асфальтом, банка покатилась ещё быстрее. Края её обтачивались об дорожное покрытие и напоминали уже циркулярную пилу.

Миша на работе

В здании офисного центра творился форменный ад. Охранник на входе мучительно пытался выплевывать обратно очистки от семечек, которые прыгали к нему в рот сотнями, мощным потоком стремясь к нему изо всех углов здания. Лицо его покраснело, было видно что он практически задохнулся. Дальше по коридору с выражением ужаса на лице секретарша Мишиного офиса пыталась убежать от тысяч обрывков использованной туалетной бумаги и пары десятков прокладок:

— Я же не специально! Я кидала вас в урну, она просто была переполнена!

Электрик Васян висел под потолком на связке разноцветных обрезков проводов, раскачиваясь как пиньята на празднике. Только его не дети били палкой, а хлестали по лицу сетевые кабели, а кабель высокого напряжения бил его по жопе. Судя по выражению лица Васяна, он уже смирился и даже получал какое-то нездоровое удовольствие.

— Фу, извращуга! Тебя снять? — Миша не мог оставить в беде своего партнера по пятничному пиву.

— Отстань, иди своей дорогой, сталкер, — Васян говорил в одном темпе с покачиванием с интонацией смертельно уставшего офисника в период дедлайна.

— Как знаешь, — Миша начал подниматься по лестнице, а позади него уже собиралось небольшое торнадо из смятых листков для заметок (ну хоть в туалете Миша был аккуратен, ему повезло больше секретарши).

И снова банка

На десятом километре пути банке не повезло, а может и наоборот. Её раздавила фура и она стала совершенно плоской. Банка пыталась раскачаться и встать на ребро, но это ей никак не удавалось. Помогла случайность, или нет… Откуда-то появилась раздавленная картонная подставка под напитки и «подковырнула» тот диск, в который превратились «сардины в масле». А ветер подхватил диск и понес в нужном направлении. Как колеса колесницы Ра передвигался он в заданном направлении, переливаясь на солнце огненно-желтыми всполохами.

Мишаня

На третьем этаже торнадо из бумажек догнало Мишу и здорово тряхнуло.

— Э, э, э, это же не моё! Я не мусорил на работе! — Возмущенно взревел тот.

Торнадо тут же рассосалось, напоследок приложив Мишу об стену.

— Ну вот, за чужие грешки ещё расплачиваться, — обиженно проворчал Миша, потирая ушибленный лоб.

Встав, он огляделся по сторонам. Вокруг было подозрительно тихо, ни людей, ни мусора. Памятуя о предупреждении Лёхи, выходить с работы Миша не хотел, но любопытство взяло верх. Он спустился по лестнице и выглянул во двор. Ничего. Сделал два шага вперед и дверь за ним захлопнулась. Миша нервно оглянулся, сглотнул и ещё раз посмотрел по сторонам. Из разных углов начали «выползать» уже знакомые Мише обертки, фантики, бутылки. Они собирались в кольцо вокруг Миши, скорее полукольцо, так как тот прижался спиной к захлопнувшейся двери.

— Сдай нас! Сдай! Переработай! — Слышалось со всех сторон, это были не голоса в привычном понимании, скорее осмысленные шорохи и бряцанье.

Диск (он же банка)

До цели оставалось меньше километра, за время движения диск стал настолько острым, что оставлял за собой узкую полоску на асфальте глубиной в пол сантиметра. Уже почти финиш, уже почти возмездие.

Миша

А Миша задыхался от фантиков, истекал кровью от порезов раскуроченных банок от энергетиков, ничего не видел от стикеров, залепивших глаза. Он наощупь пытался выползти со двора чтобы попытаться хоть как-то спастись от мусора. Тот продолжал чуть слышно шелестеть:

— Не сори. Не мусори. Сдавай в переработку.

На лоб обескровленного Миши, который уже успел упасть на спину, спикировал очередной фантик.

«Снова мимо урны», — пронеслось в угасающем сознании Михаила.

Смартфон Миши опять заиграл мелодию вызова:

Фараоны в синих рясах
Меня взяли с ганджубасом
И сказал мне серый басом
Чтоб дышал я больше носом

Но ответить он уже не мог. Он лежал посередине двора, раскинув руки в стороны, глядя невидящими глазами в чистое голубое небо.

Диск

Диск закатился во двор офисного здания и остановился. Он не успел. Но он не расстроился. Порядка тридцати лет у него ещё было. На его век Мишани ещё найдутся.

Если кому вдруг понравилось - бесплатно можно почитать другие работы здесь - https://author.today/u/rubezhov1/works/edit