Ночной автобус⁠⁠

Отвратительно. Ещё пару часов назад он и представить себе не мог, что опустится до подобного состояния. Каждое движение вызывает рвотный рефлекс. Каждая кочка под колёсами мчащегося автобуса норовит вывернуть его наизнанку. Только бы этот кошмар закончился.

Почти пустой, злосчастный транспорт одиноко движется по пустынной трассе к незнакомому городу. Звёзды за окном меркнут, уступая небо свету приближающихся небоскрёбов. Мрачный морщинистый старик всю дорогу сверлит взглядом дырку в его лысине, напоминая о красующейся на ней татуировке краба отшельника. Если бы он верил в путешествия во времени, то создал бы чёртову машину, чтоб остановить рождение этого недоразумения, принуждающего его носить ненавистные шляпы и кепки. Сегодня головного убора, как и чего - либо, чем он мог бы размозжить излучающую презрение физиономию мерзкого старикашки, при нём не было. Рука невольно потянулась ко внутреннему карману великоватой даже для него кожанки. Резкие металлические изгибы Джейн вызывают у него улыбку даже в такой ситуации. Чёртов дед отводит глаза, едва заприметив хищный оскал странного бугая в зелёном кожаном костюме. Нет, нет. Патроны в его револьвере предназначены не для раздражающих попутчиков. Он торопится. Каждая минута приближает его к цели. Каждое мгновение жуткая боль в висках мешает ему сопротивляться тошноте и порывам закашляться кровью. Но это неважно. Близится итог его хмурого существования и чёрта с два какие - то сломанные клеточки смогут ему помешать.

Бронхогенная карцинома. Обычно слабо проявляющая себя, несмотря на позднюю стадию. Многие люди в его положении смиряются со смертью, но не он. Он сделал это задолго до неутешительного диагноза. Лишь бы дожить до этого дня. Только продержаться до города. Отель "L'Euthanasie" на пересечении Rue Honte и Rue de st. Vengeance. Номер 4:26... 4:26... 4:26...

1:17 на часах и автобус наконец останавливается. Нужно торопиться. Быстрым шагом он минует пустые сидения и ступает на влажный от прошедшего дождя асфальт остановки. Выстрел. Глухое безликое "пуф" и он уже чувствует асфальт на своём лице. Переваренный ужин с медикаментами вырывается наружу, расплываясь вязкой лужицей к беспристрастному ракообразному. Голова идёт кругом, а боль в висках стихает от холодной поверхности. Его собственный вес прижимает Джейн к сердцу, лишь слегка приглушая обиду и бушующий предсмертный гнев. Чёртов старикашка всё - же заслуживал пять грамм свинца в свою морщинистую голову.