Несправедливость⁠⁠

Дело было в четвёртом классе.

Мне удалили гланды, после чего я пару дней отсиживался дома радуясь тому, что можно не ходить в школу.

На третий день мама повела меня в поликлинику. На приёме у врача мы узнали две новости: хорошую и плохую.

Плохая новость состояла в том, что в школу можно идти уже завтра.

Хорошая - вот в чем: врач сказал, что если горло будет часто болеть, то можно пожевать жвачку. Потому что таблетки нельзя пить часто, а жевательный процесс снимет спазм горла, или что-то в этом роде.

Я рос в начале 90-х в небогатой семье в провинциальном городе, и жвачка была для меня редким удовольствием. Мы с друзьями c завистью смотрели на детей из семей побогаче. У некоторых из них были большие коллекции вкладышей незабвенного Turbo.

Эти вкладыши так ценились, что служили своеобразной валютой: несколько картинок можно было обменять на что-то вполне материальное, от булочки до игрушечной машинки. Когда возле школы вас ловили хулиганы постарше, то они в первую очередь спрашивали: "Вкладыши есть?" (о карманных деньгах мы и не слыхали, т.к. унылые завтраки в школьной столовой оплачивались родителями на месяц вперёд).

В вашей жизни случалось чудо? У меня оно случилось в тот день. Когда мы вышли из поликлиники, мама купила мне сразу двадцать или тридцать жевачек. И не каких-нибудь, а тех самых Турбо!

Едва придя домой, я развернул их, вкладыши положил в карман, а сами жувки - отдельно в кулечек, чтобы доставать по мере необходимости.

На уроках жевать жвачку было строго-настрого запрещено, поэтому назавтра мама специально пришла утром в школу и предупредила нашу классную руководительницу, что если я вдруг начну жевать, то это не прихоть. Попросила отнестись с пониманием.

Классная, Надежда Алексеевна, покивала: "конечно, конечно!"

У классной было несколько любимчиков, а к остальным детям она относилась прохладно. Ко мне прохладно.

И вот на уроке у меня заболело горло. Не так, чтобы сильно, но повод достаточный. Мне же разрешили! Я потихоньку достал жвачку, сунул её в рот и принялся жевать. Боль и вправду отпустила.

Тут ко мне подошла Надежда Алексеевна, и со словами "Верблюд, дай-ка!" подставила ладонь. Я испугался и послушно выплюнул жвачку.

Учительница, недолго думая, влепила эту жвачку мне прямо в волосы.

У кого было - тот знает, жвачку не так уж просто вытащить из волос. Проще её выстричь вместе с волосами.

Но это было ещё не самое обидное. Из кармана моей рубашки она двумя пальцами вытянула мою драгоценность - тоненькую пачку вкладышей, которую я недавно так удачно пополнил.

И, под драматический вздох мужской половины класса, она порвала все мои Турбы. Причём, клочки бросила на пол; после чего заставила меня пойти взять веник и подмести. Пока я подметал, она читала мораль, что-то вроде:

-- Надо жевать на перемене, а не на уроке. Ещё и отвлекаешь других детей своими фантиками.

(хотя это была совершенная неправда, вкладыши просто лежали в кармане. А на перемене и так можно жевать если хочешь, зачем бы тогда моей маме специально приходить и спрашивать для меня разрешения?)

Признаться, я с трудом сдерживал слёзы от такой несправедливости.

Надежда Алексеевна потом подозвала меня на переменке и сказала:

-- Значит так, маме своей передай: на каникулах в классе будет ремонт. Если хотите чтобы у нас было взаимопонимание, я скажу какие нужны обои, а твоя мама должна будет купить и прийти поклеить.

Когда я пришел домой и всё рассказал, мама растерялась. Она сказала, что завтра пойдёт поговорит с классной. Мама очень мягкий и неконфликтный человек, поэтому в её голосе была неуверенность.

Но как раз в этот же вечер из командировки вернулся папа. Он служил танкистом, на тот момент в звании майора, и каждую осень у них были стрельбы на полигоне. И вот он как раз вернулся со стрельб.

На следующее утро, пораньше, пока ещё не пришли ученики, папа с однополчанами поехал в нашу школу. Здание школы сравняли танками с землёй и сожгли. А Надежда Алексеевна до сих пор живёт в клетке, на плацу папиной воинской части. Хотя отец давно уже дослужился до полковника и ушёл на пенсию.

Недавно я встретил школьного друга и мы с добротой вспоминали школьные годы.

Надеюсь, что моя удивительно правдивая история ничем не хуже некоторых других удивительно правдивых историй, которые я каждый день увлечённо читаю в Горячем.