Мы с тобою звери.⁠⁠

Деревня Власовская плавилась от жары. Ходили марева над пыльными дорогами, в распахнутых окнах колыхались ажурные занавески. По пустой сельской улице шагали двое. Невысокий лысый мужчина с полудохлым петухом подмышкой, и молодой парень с переноской, из-за решетчатой дверцы которой поблескивали зеленым два глаза. Парень явно был не местный. Модные короткие брючки и яркая футболка выдавали в нем городского жителя.

– Да он у нас самый лучший! – вещал мужик, потряхивая пышнохвостую тушку под боком. – К нему со всего района едут. Вон, Петьку моего как починил в тот раз! А я уж думал помрет родимый. А он раз! И все, того… Как новенький стал. Ты, дачник, не робей. Веля, конечно, странный у нас, но лекарь от бога.

– Веля? Что за имя такое? Вельямин что ли? – удивился парень.

– Да черт его разберет, мы сами не очень поняли. Он-то к нам лет пять как переехал. Представился Велесом Родовичем, румын может… Вон, пришли уже.

Небольшой кирпичный домик с синей крышей и деревянным крыльцом служил когда-то деревенским отделением почты. Отделение закрыли, перенесли в соседнее село. Теперь над крыльцом висела небольшая вывеска «Ветеринарная клиника «Дружок». Двери были приоткрыты.

Петух, встрепенувшийся было, увидел явно знакомую дверь, закрыл глаза пленками и снова обмяк. Мужчина еще раз тряханул его, и устремился внутрь. Парень озадаченно посмотрел на спину спутника, исчезающую в проеме, ринулся следом.

В прохладном полутемном коридоре было пусто, только возле дальней двери, под раскидистым фикусом в чудовищных размеров кадке, сидела старуха.

– Петровна, чего сидишь? Занят? – мужчина кивнул на дверь, на которой красовалась эмалированная табличка «Скотий В. Р. Врач- ветеринар. Прием с 10.00 до 15.00. В экстренных случаях звонить …» и номер.

– Не, Вить, я так, на всякий случай сижу. – ехидно заулыбалась бабка. И тут же вызверилась, заорав. – У меня Звездочка вот-вот отелится, а этот, – тут она повысила голос до уровня пароходной сирены, явно играя на публику за дверью, – этот Родович идти не хочет! Завтра, мол, зааавтра.

Махнув на Петровну рукой, мужик толкнул дверь, вошел, и сделал знак юноше - заходить.

– Виля! – потрясая петухом в воздухе, взвыл он. — Посмотри ты Петьку еще раз! Почти околел, зараза! Заболел опять, даже не пел с утра. Кто кур топтать будет? Так все хозяйство по ветру пойдет.

Парень с переноской робко выглянул из-за спины владельца петуха и застыл, открыв рот.

– Хера се он хипстер у вас... – прошептал парнишка, зачарованно пялясь на того, кто сидел в кабинете.

За обычным письменным столом еле умещался огромный медведеподобный мужчина. Трудно было сказать сколько ему лет - таким легко можно дать и тридцать, и семьдесят. Густая грива русых, с проседью волос была забрана в хвост на затылке, виски бриты, усы и борода красиво подстрижены. Халата его размера, видимо, не нашлось, поэтому поверх клетчатой рубашки был надет зеленый прорезиненный фартук. Мускулистые ручищи были сплошь забиты черными татуировками, вплоть до кончиков пальцев. Как есть - мясник, подумалось юноше.

Мужчина досадливо поморщился и подпер щеку рукой.

— Витя, ты на чем брагу ставил? На черноплодке?

– Ну, как бы да… меду туда еще чуток. – заюлил лысый. – А чего такое-то?

– Да говорил же тебе, не выбрасывай ягоды в огород! Наклевался их твой Петька. Бухой он!

Витя удивленно воззрился на пернатого страдальца, который заинтересованно разглядывал

блестящую скрепку на столе Велеса.

Тут из переноски раздалось басовитое гудение, переходящее в утробный «мяв».

Петух, недовольно квохтнув, снова обвис тряпкой на руках хозяина, предусмотрительно хлопнувшись башкой ему на плечо.

– А, это вот дачник. У него кот. – Витя ткнул пальцем в переноску и мгновенно ретировался.

– Здравствуйте, у меня кот заболел, – затараторил парнишка. – неделю всего на даче, может перегрелся? Посмотрите, пожалуйста.

Велес махнул рукой, парень вытащил кота и посадил на железный стол. Коту явно было очень плохо. Он еле сидел, пошатываясь. Рыжая шерсть торчала сосульками, тело сотрясала крупная дрожь, на пасти клочки пены.

– Еще час назад не такой был. – охнул парень.

– Помирает твой кот, чумка у него. Мышь чумную сожрал, скорей всего. Восемьдесят процентов домашних котов на самовыгуле не доживают до естественной смерти. Кого собаки задерут, кого бешеный зверь лесной покусает, под машину попадет, или вот, мыши. Так что дача - это не всегда свобода и удовольствие. Это ты тут отдыхаешь, а кот работает. Территорию новую изучает, защищает ее, охотится. Следить надо.

– И это вы так, без анализов? Вдруг вы ошиблись? Его же вылечить можно. Нужно. Он же с детства со мной! – губы дачника затряслись, глаза покраснели.

– А что анализы? Я и так вижу. Часа два ему еще осталось. – Велес тяжело заворочался и встал из-за стола.

– Прошу вас! – взмолился парень. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Он же... Он же как родной, я его котенком принес, он все блюдечко найти не мог… – глаза юноши наливались слезами. – Пожалуйста. Любые деньги.

– Да не надо мне твои деньги. – Велес устало вздохнул и посмотрел на кота, который уже завалился на бок и тяжело дышал, всхрипывая. Под лапками растекалась желтая лужица. – Беги лучше, Витьку догони, возьми у него десяток яиц, как раз закончились.

Хлопнула дверь.

Велес взял кота на руки, заботливо уложил на пузом вниз, отжал мокрый хвостик, и прижав к груди, покачал, как младенца.

– Ну что же ты, дружок. Как же так? Не понял, что добыча плохая? – мужчина гладил кота, проводя рукой от самого носа до кончика хвоста. Под пальцами посверкивали золотые искорки, татуировки на коже будто ожили, заскользили, завились лентами рунные письмена, переплетались узоры, похожие на ветви деревьев. Животное задышало ровнее, искры, отскакивающие от рыжей шерстки, распушили ее.

Велес гладил кота, а сам вспомнил другого рыжика, которого вытащил из-под развалин. Последнюю войну он прошел в пехоте, со всеми тягостями, грязью и болью, умирал и возвращался. В очередной белорусской деревушке, сровненной с землей, выжженной дотла, проходя мимо дома, от которого осталась одна труба, он случайно увидел в обломках пыльные меховые уши. Кот лежал и уже беззвучно разевал пасть, придавленный деревянной балкой. Вытащив и подлечив бедолагу, Велес пристроил его потом местному лешаку. У того от хозяйства осталось совсем ничего. Сгоревший лес, да два оленя. Ну, и кот вот.

На руках у него завозились и вопросительно мурлыкнули. Жив, жив пушистый горе-охотник. Кот привстал у него на руках, и уперев лапки в грудь доктора, потерся головой о бороду. Заскочивший без стука хозяин застал эту милую сцену, и радостно завопив, бросился гладить своего любимца. Чуть яйца на разбил.

– Ну, ну. Держи пациента. Жить будет. – парень пытался удержать и кота, и пакет с «оплатой». – Да положи ты их уже. Давай карточку заполним.

Когда все благодарности были произнесены, врач втиснулся за стол.

– Фамилия владельца животного?

– Коротков. Саша. Спасибо еще р…

– Кличка животного?

– Полковник Джопкинс.

Велес закатил глаза. Чем плохи стали Васьки или Пушки? Напридумывают же.

– Это папа его так, – поспешил исправить ситуацию паренек. – Полли, пишите Полли. 8 лет. Привит, кастрирован. Я вам так благода…

– Иди уже, со своим Жопкинсом. И следи за ним получше. – замахал руками Велес, словно подталкивая на выход. – Давай, давай.

Когда дверь закрылась, он почесал под лопаткой и подумал, что неимоверно устал. Козы, свиньи, куры, коты… Хотя, котов местные ему не приносили. Надо к обеду на свинарник заехать...

А ведь день еще и не думал начинаться.

На столе задергался телефон. Экранчик засветился - звонил замдиректора агрохолдинга, что пригласил Велеса на работу пять лет назад. Хозяйство было справное - два свинарника, коровник, небольшая птицефабрика - все в одном районе.

— Родимыч, родовый! — закричали в трубке. — Тьфу, ты! Родович, родимый, давай быстрее ноги в руки, езжай на пастбище! Пастух звонил, там какие-то ублюдки стадо из стволов расстреляли. Наша абердинка на краю как раз стояла, ранена!

— Как так? Из каких стволов? — не понял Велес.

— Да говорит, ехали четыре джипа, здоровые такие, остановились, вылезли рыла с ружьями, орали, что дичь нашли, и стали по коровам палить. Давай уже, скорее, езжай! Я участковому позвонил, он едет.

Велес похватал все нужное, закинул в чемоданчик, повесив фартук на гвоздь у двери, прислушался. В коридоре никого, Петровна покинула свой пост. Говорил же - завтра отелится корова.

Заводя старенькую Ниву подумал, что научил этих людей всему, что знал тогда сам. И как они этим воспользовались? Нет, технический прогресс ему нравился, все вот эти мобильные телефоны, интернет, техника для дома. Даже телевидение. Можно смотреть как люди живут, что делают, какие изменения происходят в других странах. Другое, что люди превратили это в фарс. В ежедневные фальшивые картинки. Оружие, опять же. Создать приспособу, убивающую других. Надежно и массово. Да как так-то? Что вы делите все время? Клочки земли? Драгоценные для вас ресурсы, что подменяют истинные ценности? Никто, разбогатевший на нефти, золоте, уране , прости отче, зачем ты создал его, не стал счастливее. Про уран Велес вообще недавно понял. Всегда просто считал его говном, к которому прикасаться не надо. Устааал. От всего устал.

Клацнул на кнопку магнитолы, завертелся диск.

Пей с моих ладоней,

Наливай полнее!

Будь живой мечтою,

Разъяренным зверем!

Пей с моих ладоней!

Ночи нет длиннее!

Мы с тобою пламя!

Мы с тобою звери!

Проезжая местный магазинчик, он увидел непривычное столпотворение на пятачке перед ним. Несколько больших внедорожников стояли у ступеней сельпо, некоторые заехали колесами прямо на клумбы с цветами, что любовно взращивала продавщица Людмила Ивановна - пышная, дородная женщина, что так звонко хохотала над незамысловатыми велесовскими шутками. Вокруг бегал местный участковый Канашкин, который “ уже едет” на место расстрела коров. Проехать мимо было невозможно.

Когда Велес вышел, то увидел, что из магазинчика вываливаются люди в камуфляже разных расцветок. Все они еле стояли на ногах. У кого-то сверху были навешаны разгрузки, патронташи, какие-то сумочки. В руках у всех было по паре-тройке бутылок “ беленькой”. На лобовом стекле их авто красовались цветастые наклейки с полярным медведем, какие-то бумажки с триколором, довершали все “красивые“ московские номера, состоящие сплошь из нулей и симметрично повторяющихся букв. “И надо же было выбрать символом самого тупого из медведей...” — подумал Велес.

— О, смотри, тут тоже пидары есть! Деревенские! — заорало синее рыло в осеннем камуфляже, тыча в Велеса зажатой в руке бутылкой. — Э, патлатый, чо тут у вас, тоже голубая луна?

Велес посмотрел на Канашкина, но тот лишь виновато развел руками. Камуфляжные принялись распихивать звенящую тару по багажникам. Тот, что в осеннем, не унимался. Похрюкивая от смеха, вызванной собственной шуткой, он подошел совсем близко.

— Че, дядя, тяжело тебе тут? Не дает поди никто? Говна полизать негде - одни селюки вокруг? Ехай к нам, в Москву, мы там тебе подыщем. У нас их тьма-тьмущая, куда ни плюнь - такой как ты. Даже в нашей партии. — рыло зашлось в икании и конвульсиях, которые у него явно обозначали смех.

— Нет уж. Лучше вы к нам. — у Велеса свело челюсть. Не сейчас. Не сейчас.

От самого большого авто отделился еще один в камуфляже. Одежду для него, видимо,шили на заказ. Потому что костюм больше походил на чехол для танка, таких размеров был его владелец. Лицо с тройным подбородком, потряхивая щеками, катилось на двух ножках, всплескивая пухлыми ручками и складками жира. Очки в тонкой оправе поблескивали, пьяная улыбка кривила губы.

— Кооля, ну что тут у вас? Давайте уже поедем, нас на заимке ждут. — манерным тонким голосом начал жирный. — О, какой экземпляр! Это местный егерь? Я бы с ним пострелял.

— Да, Лешка, тут тоже такие есть. Видал? Покажи свои игрушки, ему понравится.

Лешка, путаясь в ляжках, порысил к Поршу, открыл багажник и вытащил двустволку. Приклад из дерева был украшен серебряными медальонами с гравировкой, изображающей сцены охоты. Гончие неслись сквозь чернёные узоры к добыче.

— Смотри, дикарь, с чем надо охотится. — ствол ружья скользил в потных пальцах. — “Вильям энд сон” ! Нравится? Поехали с нами, ты ничего такой. Я тебя стрелять научу.

И эта сука подмигнула. В глазах Велеса стало темно. Зашевелились змеями татуированные вязи. Ладонь легко коснулась жирной рожи, тело упало, усевшись на объемную задницу.

— Э, ээ! Ты че такой борзый? Ты знаешь, кто мы? Да ты ща ботинки мне лизать будешь, говномес! Его батя тебя размажет, ссаться кровью будешь! — депутатские водители вылезали из машин.

Те, кто до сих пор стояли у магазина, стали подтягиваться ближе. Загомонили, половина стала рыться по карманам, извлекая удостоверения Депутата госдумы, в красных обложках. Участковый безучастно жался к своему уазику и делал вид, что его здесь нет. Велес старался дышать глубже и ровнее. Уроды. Живой биомусор, просиживающий жопы в органе , управляющем огромной страной. Не знающий нужд своего народа, зажравшееся стадо, выписывающее само себе премии, повышение зарплат и пенсий. Он всех их видел насквозь. Жирный Лешка - к нему возят мальчиков из приютов, которым он делает “пожертвования”, “осенний камуфляж” - изнасилования, грабеж, отсидел, убийство партнера по бизнесу. Никто не доказал. Вон тот, в американском пустынном - угробил свою девушку в аварии, где был виноват он, дал денег ее родителям, заткнул им рот. Шел по трупам ребят, что на него работали - дурачки, жаждущие лучшей жизни. Дошел.

И все остальные. Клейма ставить негде. Повернувшись к ним спиной, забытый бог пошагал к участковому, который пытался делать вид, что очень внимательно изучает горизонт на предмет дождя.

— Канашшшкин! Это же они коров расстреляли, ты чего тут, у почек трешься?

— Велес Родович, у них же эта, депутатская неприкосновенность, чего ж я сделаю? Арестовать их я не могу, запретить охоту - так меня завтра же на Кокшеньгу отправят, флажком поездам махать.

— А на что охотятся-то хотят?

— Так на медведя же. — виновато прошептал участковый.

— Какой медведь! Июль! Лицензия откуда у них? Ты куда смотрел?

— Так депутаты же… — проблеял Канашкин.

Внедорожники, пыля и дрифтуя, отъезжали от пятачка. Про местную примечательность в виде мужчины с волосами , собранными в хвост, уже было забыто.

Нива завелась и послушно затарахтела, Велес посмотрел в окно на Канашкина, бьющегося об руль лбом, и поехал на пастбище.

Абердинская порода коров была самой ценной из всего стада. Замдир всегда хвастался, распушив усы, что за трех телок и быка они отвалили два с половиной миллиона. Призеры мол, надежда. Теперь надежда валялась с огромной дыркой от картечи в боку. Все уже. Сто сорок тысяч уехали вслед за коровой, в коровью Навь. Те, кого можно было спасти, были залиты антисептиком, подлечены руками.

По дороге в обратную сторону Велес сделал два звонка. Вызвал к охотничьей заимке братьев Ивлевых. Жили они как раз в соседнем селе. Знал он их семью давно, так давно, что годы знакомства терялись во тьме памяти.

Через полчаса свернул с дороги на просеку, что вела глубже в лес, к дому егеря. Остановил машину и пошел в чащу. Выйдя на небольшую полянку, он переливчато засвистел. Воздух неподалеку от него сгустился, задрожал, и из этого марева вышел мужчина в старой серой стеганой фуфайке на голое тело. Мятые штаны из мешковины, растоптанные ботинки. На груди синели купола церквей, надписи, и профиль Сталина. Больше всего мужичок походил на беглого зека, кем он, впрочем, и являлся. И замерз бы он в этом лесу зимой пятьдесят девятого, да нашел его местный леший, который уже очень хотел на покой. Так и стал сиделец новым хозяином леса в Вельском районе Архангельской области. Только умереть ему сначала все же пришлось.

— Здоров, Пенек. Тут приезжие по лесу шалаются, решили охоту на медведя устроить. Куда пошли? — Велес бы не обращался за помощью к мелкому духу, кабы сам имел сил на все, что хотел сделать.

— А я тебе шо, “ Лиза Алерт” ? Потеряшек не ищу. — насупился леший. — Плевать мне на этих идиотов. Лезут, как тля. Весь лес засрали, выгребли. Малят сиротинят, вон, два волчьих выводка дома. Тоже засрали все.

Привычные жалобы плавно перетекали в привычные же просьбы.

— Ты вот может мог бы их как-то убрать отсюда? Ну там, запретить, как доктор. Мол, бешеная лиса бегает тут. Постой, на какого медведя? Июль, лицензию им не могли дать, рано еще!

— Я тебе о чем. Слушай давай. Куда идут?

Леший замер на несколько секунд, прикрыв глаза.

— К Оленьему логу идут, от заимки уже километра три ушли.

В тени вековых елей стояли двое. Увидев подошедшего Велеса братья склонили головы. Одежда их лежала рядом, сложенная ровными стопочками. Недалеко слышался разговор, смешки, треск ветвей - приезжие продирались сквозь подлесок.

Братья почти синхронно присели, опираясь руками о землю и бог махнул рукой. Красная пелена закрыла их глаза, души наполнились жаждой крови и мести. Тела стали вытягиваться, покрываться шерстью, лица в мгновение превратились в волчьи морды, руки в мощные лапы, готовые нести их быстрее ветра, рвать и убивать врага. Велес, шагнув вперед, и на мгновение исчезнув, вынырнул уже впереди, став огромным бурым медведем, и они понеслись сквозь лес, опережая друг друга.

Люди в камуфляже, только что разговаривающие о шашлыке и пользе медвежьего жира застыли, повернувшись на звук ломающихся ветвей.

— Медведь, медведь! — завопил кто-то, началась хаотичная пальба из ружей.

Пули отскакивали от шкур бегущих зверей, как от заговоренных. Охотники не успевали перезаряжать, расстояние между ними сокращалось. Первого охотника Велес пропустил, добежав до трясущегося мужика в осеннем камуфляже, встал на задние лапы и схлопнул передние в районе его головы. Красно-серые брызги полетели вокруг. Голова лопнула с глухим треском, как яичная скорлупа. Тело шатнулось и опало, выронив ружье. Медведь еще раз поднялся и с силой прыгнул на грудную клетку бывшего депутата, выбив наружу клочки легких и поломав все ребра. Сердце у тебя гнилое, топчась на кровавой каше из костей и мяса, думал забытый бог. Даже жрать противно.

Братья не отставали от своего покровителя. Рвали руки с ружьями, валили наземь вопящих людей, грызли лица, глотки. На небольшом участке леса трава и кусты украсились алыми каплями, клоками пестрой материи, гирляндами синеватых внутренностей. Вонь стояла невыносимая. Вскоре волки затерли лапами носы, зачихали, тряся головами. А Велес все метался, шквалом снося оставшихся, затаптывая, разрывая, раскусывая как орехи головы. Все закончилось за считанные минуты.

Медведь, оглядев раскиданные тела, в которых теперь с трудом можно было опознать достойных государственных деятелей, прошелся вокруг. Жирного Лешки нигде не было. Братья Ивлевы сосредоточенно чихали у него за спиной, поматывая мордами.

Вытянув лапу, Велес стал крутить длинным черным когтем по кругу, как-будто нитку на него наматывал. Свет в лесу стал желтым, тусклым, деревья сдвинулись непроходимой стеной, которая кольцом окружила место бойни.

— Я знаю, жирный, ты здесь. Здесь и останешься. Недосуг тебя искать. — прорычал Велес. — Теперь все время мира - твое. Ходи, думай, стрелять своих приятелей учи. Как надумаешь правильное, может и выйдешь отсюда.

Из дальних кустов донеслось истерическое рыдание.

— Ты не представляешь, дядька, никогда так хорошо себя не чувствовал! — делился впечатлениями младший Ивлев, одеваясь. — Я его кромсаю, а сам про свою пенсию думаю. Мать у меня восемь тысяч получает, а всю жизнь на звероферме отпахала. А этот урод кнопку жал, чтоб мы сдохли, до выплат не дожив. А ты чего этого толстого оставил-то? Может вернемся за ним?

— Да он там надолго. — усмехнулся в усы Велес. — Я там время зациклил, как один сегодняшний бесконечный день у него.  Не жрать не захочет, ни пить. На это сил хватает, вроде вспоминать меня стали. И даже чтить. Иногда. А если поймет, что жил неправильно - так сразу выйдет оттуда.

Братья кивнули и растворились в сумерках. Бог, помахивая подобранной по пути веточкой, пошел обратно, к машине.

Клацнула кнопка магнитолы. Завертелся диск.

... Ночи нет длиннее!

Мы с тобою пламя!

Мы с тобою звери!

Через восемь лет на дороге у деревни Власовское проезжающие мимо обнаружили истощенного мужчину лет тридцати, в охотничьем костюме на несколько размеров больше чем нужно, седого и совершенно безумного. Он был доставлен в ближайший полицейский участок, где в нем опознали пропавшего без вести депутата государственной думы. Голосовать он, конечно, уже не мог. Ну, да это и к лучшему.

История написана по теме, предложенной пикабушником @jigglifuff : "Дарю идею - Велес в роли зоотехника в загибающемся колхозе." (с)  Колхоз вышел не очень загибающимся, а Велес не очень зоотехником, но, что выросло, то выросло)  Благодарю ее за вдохновение.

В истории использован текст группы Невидь "Мы с тобою пламя, мы с тобою звери"

Арт от Shar-K

И по традиции:  наша  группа  "Забытый богом округ" . Там есть что еще почитать)

Для тех, кто не сразу понял, о ком речь - Велес