Месть. Часть 1.
Месть
Небольшая площадь перед зданием суда была заполнена журналистами. Сотрудники местных СМИ пытались оттеснить репортеров с региональных каналов, а столичные визитеры, представлявшие федеральные сети, держались особняком, всем своим видом показывая превосходство над провинциальными коллегами. Все они были в курсе результатов судебного процесса и ждали главного виновника торжества, чтобы первыми пустить в эфир интервью с освобожденным на заседании человеком.
Борис Савин появился довольно скоро. Растерянно глядя по сторонам, он не мог разобрать посыпавшиеся со всех сторон вопросы и, даже немного отклонился назад, растерявшись под напором такого внимания к своей персоне. Почувствовав сзади крепкое плечо и легкий толчок в спину, он вспомнил полученные инструкции и, поднимая вверх ладонь, заговорил:
- Я хотел бы сказать спасибо всем, кто верил мне на протяжении всех этих лет! – пробасил Борис, пытаясь перекричать окруживших его журналистов. – Хочу выразить огромную благодарность моему адвокату, Льву Ивановичу Милявскому, который, несмотря на свой довольно юный возраст сражался за меня, как истинный царь зверей, - Савин сделал паузу, услышав за спиной смешок. – Благодаря его профессионализму справедливость восторжествовала, и я снова стал свободным человеком. А сейчас, извините, я хочу вкусить немного этой свободы, которой был лишен целых тринадцать лет. Если у вас остались вопросы, задайте их Льву Ивановичу.
Борис сдвинулся в сторону и начал аккуратно пропихиваться через толпу, склонив голову так, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Центральное же место занял стоявший за спиной своего клиента Милявский. Он лучезарно улыбнулся, попросил репортеров расступиться, чтобы Савин мог пройти и принялся отвечать на вопросы от его имени.
- Какие у вас планы на будущее? – спросил девушка справа, когда Борис практически уже вышел из оцепления.
Он промолчал, так и не подняв головы. Не ответил он и на вопрос слева:
- Какого это оказаться на свободе после тринадцатилетнего заключения?
Савин огляделся в поисках нужного ему автомобиля. В конце улицы черная иномарка совалась с места, скрывшись за углом. С другой стороны девятка моргнула фарами, и Борис отправился к ней, но вопрос, раздавшийся за спиной, заставил его остановиться:
- Какого это убить двух человек и выйти из тюрьмы всего через тринадцать лет, переквалифицировав статью? По-вашему это справедливость?
У Бори был ответ на этот вопрос. За проведенные в заключении годы у него появились ответы на все вопросы. Он даже начал поворачивать голову, чтобы ответить, но вспомнил инструкции адвоката и, мысленно махнув рукой, продолжил путь к ожидавшей его машине. Всю дорогу до девятки его преследовал молодой парень, представившийся сотрудником одного из федеральных каналов. Он предлагал Борису принять участие в популярном на телевидении шоу, чтобы его версию тех давних событий могли услышать миллионы жителей нашей страны. Когда Савин отказался, молодой человек предложил кругленькую сумму денег за участие в программе, которая могла бы стать неплохим подспорьем для бывшего заключенного. Боря зло посмотрел на парня и сел в машину, но тот не давал закрыть дверь, пока не вручил визитку и не выбил у Савина обещания подумать.
- Здорово, братка! – сказал сидевший за рулем мужчина и крепко обнял Бориса.
- Как же я рад видеть тебя, Санек! – у Савина даже выступили слезы на глазах, когда он крепко сжал друга детства в объятьях, не желая отпускать.
- Ну-ну, Борян, ты чего? Давай побыстрее свалим отсюда. – Саша похлопал расчувствовавшегося товарища по плечу. Когда машина отъехала от суда, он продолжил: - Ты, братка, извини, что я на объявлении приговора не был. Решил, что, если все будет в порядке, то за рулем буду полезней, а, если нет… - Санек замолчал и закурил, - то не хочу этого видеть. Будешь? – он протянул пачку сигарет другу.
- Нет, - покачал головой Боря.
- Поражаюсь тебе, - хмыкнул Санек, - тринадцать лет, а ты так и не закурил. Вот это сила воли! Ну, как там вообще? Прессовали?
Борис неосознанно проверил рукой шрам на боку, который заработал сразу после этапа. Если бы он не был так молод и крепок, то не отделался бы неделей в реанимации. К тому моменту, как он вышел из лазарета его обидчика уже порешили. Вскрылось, что тот был сукой и, будучи на воле, сливал информацию о подельниках в областную прокуратуру.
- Да, нет, - отмахнулся Савин, не имея ни малейшего желания рассказывать другу о случившемся. – Мне, можно сказать, вообще повезло. Я первые пару месяцев не в себе был. Ни с кем не общался, ни ел почти. Килограммов десять потерял. А когда шок прошел, то уже пообвыкся. Спасибо, хотел сказать вам за передачи и за сигареты особенно. Я не курю, но в тюрьме они ценятся.
- О чем разговор?! – подмигнул Санек, резко поворачивая направо. – Мы всегда держались вместе и бросать тебя после всего, что случилось – это же какой сволочью надо быть! Кстати, вечером тебя ждет сюрприз!
- Не люблю сюрпризы, - сказал Борис, глядя в зеркало заднего вида.
- Этот тебе понравится, - пообещал Саша. – Мы сняли сауну и планируем загул на все выходные. Все-таки хорошо, что сегодня пятница. Отмоешься от тюрьмы и от всех грехов, а, захочешь, сможешь снова погрешить. Думаю, понимаешь о чем я? – Он задорно рассмеялся. – Небось соскучился за эти годы по женскому телу.
- Кто это, мы? – серьезно спросил Боря, пристально посмотрев на друга.
- Как кто? Все наши. Миха приедет. Он же большой начальник в нефтянке сейчас, но ради такого дела обещал выступить спонсором нашего запоя. И Артур. Представляешь, он коммерческий директор в региональном представительстве каких-то красок. Начинал как простой продажник и дорос, несмотря на все свои… Хм… Особенности. Он уже в городе, но у него встречи. В общем, наша деревенская братва снова в сборе, как в детстве.
Поселок ребят присоединили к городу, когда им было лет по десять. Местную школу закрыли, а учеников перевели в ближайшую городскую. Не сказать, что новые одноклассники приняли пацанов из частного сектора тепло, поэтому Боре, Саньку, Мишке и Артуру, всю жизнь проживших на одной улице, пришлось еще больше сплотиться, чтобы отбиваться от нападок тех, кто пытался самоутвердиться за счет новеньких.
После школы все, кроме Мишки, поступившего в институт, пошли в армию. Отслужили в разных концах страны и вернулись в родной город. Артур через некоторое время уехал в столицу области искать счастья, а Саша и Боря, устроились водителями на комбинат. У каждого из них была семья, которую нужно кормить и времени на поиск себя не осталось. Борис всегда увлекался автомобилями и даже состоял в местной команде по автоспорту, а Александр переквалифицировался из водителей в механики и все время проводил в гараже комбината.
Михаил после института устроился в нефтеную компанию и уехал, Артур закрепился на новом месте, но друзья детства продолжали поддерживать отношения и встречались несколько раз в год. Не изменили они своей традиции, и когда Савин попал за решетку. Товарищи не забывали о нем и регулярно отправляли другу передачи, чтобы ему чуть лучше сиделось. А сейчас решили организовать праздник в честь его возвращения. Думая об этом, Борис опять расчувствовался и украдкой смахнул слезу, чтобы Саня не видел.
- Я давно хотел спросить… - неуверенно начал Александр.
- Спрашивай, - кивнул Борис и продолжил: - Я не обиженный и, ручкаясь со мной, не зашкваришься, если что.
- Да, я, братка, не об этом! Почему ты нам ничего не сказал, когда пошел? Мы же все на похоронах были… Ну, ладно ты этих впутывать не хотел, но мне-то почему не сказал, что к Рогозиным собрался?
- Одному меньше дают, - хмыкнул Савин.
Саша ударил по тормозам и остановился у обочины, пристально посмотрев на друга, он сказал:
- Я серьезно! Неужели ты думал, что мы тебя не поддержим? Да, любой из нас тебя бы понял. Может, отговорили бы в тот момент. Обдумали все и сделали так, чтобы у тебя алиби было. Мы всегда все проблемы вместе решали, и никто голову в песок не прятал. Ты вспомни ту историю с соседом Артура. Все получили, но никогда об этом не жалели. Думаешь, мы бы в тот момент заднюю включили?
- Если серьезно, то я и сам не знаю, зачем пошел. Хотел в глаза посмотреть людям, которые такого урода на свет произвели. Думал: не откроют. А они меня пустили, деньги начали предлагать. Представляешь!? Деньги! Чтобы я утихомирился и не гнал волну. Он мне сказал: «Ее уже не вернешь, зачем молодому парню жизнь портить?» А дальше все как в тумане. Помню, бил ему по роже и спрашивал ее имя, а он его не знал. Директор завода – люди для него расходный материал, как железяки. Я уже уходить собрался, когда жена его с пистолетом прибежала. Милявский все правильно расписал, соседа их в свидетели привлек, ствол этот незарегистрированный к делу подшил, косяки прокуратуры нашел. Красавчик, в общем. Заслужил он внимание со стороны журналистов, сделал себе имя, а я свободу получил – нормальное соглашение. Вроде, как и убил двух человек, но дополнительные обстоятельства позволили мне выйти на волю сейчас. Сел я в конце девяностых, мне было двадцать семь лет. За тринадцать лет все изменилось. Быт, технологии, я сам. Сейчас мне сорок, и у меня ничего нет, кроме статьи за убийство, но я ни о чем не жалею и, уж тем более, не жалею, что не впутал в это дело своих друзей, - Борис улыбнулся краешком губ, - это, если серьезно. А куда мы едем, кстати?
- Ко мне, - растерянно ответил Санек и включил первую передачу. – Выспишься, поешь, отдохнешь до вечера…
- А твои не будут возражать?
- Кто мои? С Ленкой я уже года четыре как в разводе. Дети обо мне вспоминают, только когда им деньги нужны. Квартиру мы разменяли, но как-нибудь в однушке с тобой разместимся. Как мне кажется, один сосед для тебя просто роскошь, - хохотнул Саша.
- Как развелись? А почему не рассказывал?
- Как, как?! Как все разводятся?! Чего тебя такими мелочами грузить… - он снова закурил. – Это полностью моя вина – пил. Ленка не выдержала…
- Я тебя предупреждал, - кивнул Борис. – Работа в гараже до добра не доведет. Пока за баранкой сидишь – держись себя в руках, а механики, еще когда я работал, все запойные были. Думал, тебя эта чаша обойдет стороной?
- Да, ничего, я не думал! Если бы думал, согласился на вахту, которую Мишка предлагал. Когда жена ушла, у меня только два пути было: спиться или сжать волю в кулак и уходить с комбината. Бросил я гараж, теперь вот дальнобоем работаю. В рейсе хоть не пью. А последнее время даже с Ленкой налаживаться стало. Пока только дружим, но так у нас и в первый раз начиналось. Главное мужика у нее нет, значит, не поздно еще все вернуть, - Саня крепко затянулся и выбросил сигарету в окно. – Так что, братка, не один ты к сорокету у разбитого корыта остался. Я, вот, иногда думаю, - его голос стал тихим, как будто он сам боялся своих слов, - может рано мы женились? Вот смотри: Артурка с Мишей повременили, и все у них ровно сложилось, а у нас через одно место, - Санек тяжело вздохнул, - особенно у меня. У тебя, конечно, обстоятельства – врагу не пожелаешь, но я-то сам свою жизнь в унитаз спустил, пусть и неосознанно.
- А чтобы ты изменил? Сколько попыток не давай, но пока будущего не знаешь – обречен повторять свои ошибки. Я много об этом думал. Мне кажется дело не во времени, а в месте. Они уехали, а мы остались тут. Единственное, что я поменял бы, если бы мог – покинул бы этот город сразу после свадьбы. Но будущего нам знать не суждено, приходится принимать все, как есть. Ладно, - Боря махнул рукой и опять посмотрел в зеркало заднего вида, - давай закончим эту светскую беседу, ты мне вот, что скажи: он в городе?
- Ты сдурел, что ли?! – воскликнул Саня и сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. – Братка, ты час назад вышел и уже месть планируешь?! Слышал что-нибудь про эскалацию конфликта? Остановись! Забудь о Рогозине! Он забрал у тебя дочь, ты у него – родителей. Хватит!
- Да, какая месть? – спокойно ответил Борис, пристально глядя в зеркало. – Я чего интересуюсь-то: он все еще на бэхе черной ездит? Вон в правом ряду третья машина давно за нами едет.
Саня внимательно всмотрелся в зеркало, перестроился и, найдя подходящее место, остановился. Друзья внимательно наблюдали в водительское окно за проезжающими машинами. После того, как черный седан пролетело мимо, не проявляя к пассажирам ни малейшего интереса, Александр расхохотался и закурил очередную сигарету.
- Ты - параноик и меня хочешь таким же сделать, - сказал Санек сквозь смех. - Отвечаю на твой вопрос: Егор Рогозин после смерти отца возглавил завод, но в городе появляется редко. У него там менеджеры всякие, управляющий, а сам он, в основном, в Москве, или хрен знает где. Иногда приезжает и действительно ездит на черном бумере, только давно уже не на тридцать девятом кузове, в отличие от этих, - он кивнул в сторону проехавшей машины. Снова тронувшись, Александр уже спокойнее произнес: - Лучше бы про жену спросил: где она сейчас, что с ней?
- Лера? – с болью в голосе уточнил Борис. – У нее сестра в Тюмени, муж которой там газ качает. Думаю, к ней уехала, сразу, как квартиру продала.
- Ошибаешься! – возразил Александр. – То есть про Тюмень может и правда, но она до объявления приговора в городе была. На суды не ходила, у входа стояла, боялась, что ты увидишь. Ты, братка, извини, что я не в свое дело лезу, но почему ты ей велел на развод подать и уехать пока под следствием был?
- Я же не знал, что все так обернется, а четверть века ждать… Она бы ждала, я не сомневаюсь. Да, и страшно за нее было. Вдруг этот козел за родителей поквитаться надумает. А еще… - тяжело вздохнул Борис, - я на нее смотрел и Марусю видел… и она на меня. Даже если бы меня не посадили, что это была бы за жизнь?
- Ну, а сейчас? Не хочешь узнать, как она? - пожал плечами Санек, - Валерия же тебя ни в чем не обвиняла, мне кажется, даже уважала за то, что отомстил. Да, и вообще – время лечит…
- Вранье! - перебил друга Савин. – Отомстить-то, отомстил, только не тому, кому собирался. Не хочу ничего знать. Надеюсь, у нее все в порядке. Может, другую семью завела… детей. Появиться в ее новой жизни – значит испортить.
- А, если нет? Я могу через Ленку узнать. Сама она с ней не общается, но баб-совет огромен, вдруг кто-то что-то слышал.
- Не надо. Я предпочитаю думать, что все у Леры в порядке. Во всяком случае, я сделал для этого все, что мог. Да, и что могут дать друг другу два разбитых одним горем сердца?
Дальше ехали молча. Машина завернула во двор, остановилась. Не говоря ни слова, друзья поднялись на третий этаж жилого дома и Саня, пропуская друга в квартиру, сказал:
- Добро пожаловать! Не суперлюкс, конечно, но жить можно. Там ванная, там комната, располагайся, а я на кухне обустроюсь.
- Давай лучше я на кухне, - возразил Боря. – Это твой дом, а я у тебя комнату отжал.
- Не-не-не, комната твоя – это дело решенное. Поспишь как человек, заслужил. А мне на кухне даже удобнее и не возражай. Там я сумку привез с твоими вещами, посмотри, что подойдет. В крайнем случае, мой дом – твой дом, все, что понравится в шкафу – бери спокойно. Считай, что уже получил разрешение.
- А откуда у тебя мое шмотье? – растерялся Савин.
- Так Лера когда квартиру продавала, мы с пацанами все твои вещи в деревню перевезли. В родительский дом. Я за ним тут приглядывал, пока тебя не было. Ключи в боковом кармане сумки.
- Так, а чего же мы сразу туда не поехали? Там и места больше.
- Здесь к центру ближе и, если честно, не хочу оставлять тебя одного сейчас. Без обид, братка. Плюс соседи. Ты теперь наш поселок не узнаешь. Одни снобы кругом.
- Что за выражения, Санек? – хмыкнул Борис.
- Ну, а как это еще назвать? Раньше мы для городских были деревенщиной, а теперь на месте нашего села элитный коттеджный поселок. Все, кто при бабках там землю хотят купить. Свой кусок в черте города любому нужен. Ты, если надумаешь продать, они в очередь выстроятся. Деньги хорошие. Квартиру сможешь купить, и еще останутся.
- И ты продал?
- Почти все продали. И Артур, и Миха, и я, когда с Ленкой разводился. Дома все под снос, теперь там такие замки стоят, что нам и не снилось.
Савин кивнул и спросил:
- Можно я в душ схожу? Хочу запах тюрьмы с себя смыть.
- Не вопрос. Поваляйся в ванне, небось, забыл, какого это? Полотенце бери любое, они все чистые. Зубная щетка, запечатанная на раковине. В общем, чувствуй себя как дома. А мне нужно в одно место метнуться, заодно еды какой-нибудь куплю. Буду часа через два, потерпишь?
- Два часа, - улыбнулся Боря, - без базара. И три потерплю. Спасибо, тебе, брат. За все, спасибо!
Проводив Сашу, Борис направился в душ. Как следует помывшись и приведя себя в порядок, он все-таки решился последовать совету друга и поваляться в теплой ванне. Разнежившись в горячей воде, Савин улыбнулся. Только в этот момент он, наконец, поверил, что свободен, что все обещания Милявского сбылись. Хотелось поскорее выбраться из квартиры и пойти, куда глаза глядят. Захочет направо – направо, а захочет налево – налево. На рыбалку, в кафе, в любой магазин. Куда угодно и никто не запретит. Хотелось выбежать во двор и, по совету классика, обнять первую попавшуюся березку. Потому что можно.
В мыслях о долгожданной свободе Боря задремал. Он вернулся во времена своей молодости, в период, когда был счастлив. Вспомнился их первый поцелуй с Лерой, окончание школы, проводы в армию, когда они с будущей женой в первый раз познали друг друга как мужчина и женщина. Ее обещание дождаться, в котором он не сомневался и судьбоносное письмо, сообщавшее, что Валерия беременна. Армия крепко вцепилась в молодого человека своими бюрократическими когтями и не собиралась отпускать раньше положенного срока, несмотря на сложившуюся ситуацию. Спасибо, хоть увольнительную дали, после рождения Маши. Отслужив два года, Борис вернулся, и они с Лерой сразу сыграли свадьбу.
Савин много лет не видел дочь во сне, но стоило только выйти, как воспоминания о Марусе захлестнули его целиком. Калейдоскопом перед ним промелькнула вся жизнь девочки вплоть до того рокового дня. Выдалась на редкость жаркая суббота. Савины, как всегда летом жили в деревне вместе с мамой Бориса. Девятилетняя Маша проснулась раньше остальных и убежала с подружками на речку. Вернуться она должна была ровно в час, к обеду. Это было одним из условий, которые она не нарушала никогда. Без пяти час, Боря, как будто, что-то почувствовал и решил сходить за дочерью. Выйдя за ограду, он увидел бегущую по улице соседку в слезах. Он еще не разобрал слов в ее крике, но уже знал, что произошло, что-то страшное и случилось это именно с Марусей.
Борис заворочался в ванной, не желая смотреть дальше, но сон его не отпускал. Черная машина в кювете и маленькое босоногое детское тельце на обочине в неестественной позе. Светлое платье Маруси было все перепачкано в придорожной пыли и в коричневых подтеках запекшейся крови.
Савин резко дернулся и проснулся, выливая большую волну на пол. Вода остыла, но он не чувствовал холода. Он вылез и открыл слив. Сев на колени, принялся вытирать лужу тем же полотенцем, что использовал для тела. Сон уже не держал его, но воспоминания не отступали.
Если бы он знал, что Рогозин с одноклассниками празднуют выпускной в соседнем доме отдыха; что этот выродок сядет за руль подаренной отцом машины после пятничной попойки, чтобы съездить за добавкой; что их тихая грунтовка превратится в смертоносный маршрут… Но он не знал.
Водителя на месте не оказалось. Самой аварии никто не видел. Последние минуты своей короткой жизни Маша провела в полном одиночестве. Сирены милицейских машин наполнили отвратительным звуком их тихий поселок. Приехала скорая и, даже, прокурор области. Все обещали Борису помощь, пока он сжимал в руках тело своего мертвого ребенка, глядя в глаза жены. Валерия не плакала, она была в шоке. Врач скорой сделал ей какой-то укол. Боря не просто рыдал, он выл как дикий зверь и не хотел никому отдавать тело. Вместе с Марусей в нем начало умирать все человеческое. Прокурор обещал во всем разобраться, и он разобрался: машина была угнана из дома отдыха, угонщик не справился с управлением, и вот результат. Егор Рогозин был на следующий день отправлен отцом за границу. Савин его так и не увидел, но до него дошли слухи, что морда у того в ссадинах и парень прихрамывает. Угонщика, конечно, не нашли, но Рогозин-старший, через прокурора, предлагал помочь с похоронами и, вообще, поучаствовать в судьбе семьи Савиных материально.
Похороны Борис не запомнил. Было много слез, бесконечное количество утешений и сетований на судьбу, похлопываний по плечу и объятий. Единственное, что хорошо отложилось в памяти – это Маша, бледная и совсем не похожая на себя. Если бы Боря проходил мимо, то не узнал бы собственную дочь, но почему-то именно этот образ всплывал, когда он думал о своем ребенке. А думал он часто, каждый день на протяжении последних тринадцати лет. Приехавшие друзья ни на секунду не оставляли Савина одного, чтобы он не выкинул чего-то такого, но к утру все утихомирились. Сил плакать и утешать уже не осталось. Тогда-то Борис, оставшись наедине со своими мыслями, и отправился в дом Рогозиных. Собирался ли он кого-то убивать? На этот вопрос поглощенный горем отец не мог ответить даже себе. Если бы он встретил Егора, то без сомнений придушил бы собственными руками, но планов поквитаться с его родителями он точно не строил. Савин, и вправду, просто хотел посмотреть им в глаза, может, набить морду Рогозину-старшему, как, в сущности, и получилось, но убивать его, а тем более супругу он не собирался. Судьба распорядилась иначе. После того, как все случилось, он сам позвонил в милицию и позвал соседей своих жертв. Позже было много разговоров, кто-то осуждал, кто-то поддерживал и называл настоящим мужиком, но никто не знал, что слава праведного мстителя зиждется на случайности в виде подвернувшегося пистолета. Объяснять кому-то, что пришел не за жизнью родителей Егора, было бесполезно, да, Борис и сам в это не верил. Пока не появился Милявский со своей стратегией и правильно подобранными словами.
Вопреки тому, что он говорил на суде, в действительности, Савин не сожалел о том, что сделал. Ему нечего было терять, когда убитый горем отец решился навестить семейство Рогозиных. Если бы Боря держался за работу, имел большой достаток или второго ребенка, то, скорее всего, так не поступил, но потеряв дочь, он лишился и жены, которая больше никогда не посмотрела бы на главу семьи так, как смотрела, пока Маруся была жива. Если бы ни эта отчужденность и пустота внутри, Борис бы не вышел живым из лазарета и не выдержал бы долгих лет заключения. Савин был рад выйти на свободу сегодня, но, если бы план Милявского не сработал, то он был готов потерпеть еще столько же, чтобы поставить точку в этом деле. Незаконченное дело, заполнившее все естество Бориса, дававшее ему силы выжить несмотря ни на что, требовало завершения, так или иначе.
Из задумчивости Борю вывел телефонный звонок. Он все еще сидел обнаженный на полу ванной с мокрым полотенцем в руках. Выйдя на кухню, он увидел пищащий на столе мобильник. Телефон замолчал, но через несколько секунд зазвонил снова. На экране светилось имя «Саша». Савин нерешительно взял трубку в руки и принял вызов:
- Але.
- Чего не подходишь? Уснул? – раздался бодрый голос Санька из динамика.
- Нет. Просто не знал, можно ли.
- Ха-ха, конечно можно! Это я, братка, тебе мобильник купил. Блин, совсем забыл сказать. Ты только свои зэковские дела по нему не решай, он на меня зарегистрирован. Аппарат простой, но надежный . Я чего хотел спросить: ты борщ будешь или грибной суп-пюре?
- Мне желательно суп и пюре отдельно, - растерянно пролепетал Борис. – Давай борщ, а ты где?
- В кафе заехал, с собой возьму, привезу, еще все горячее будет. Суп-пюре тоже возьму. Ну, ты, братка, дикий, ха-ха. Хорошо, что хоть мобилой пользоваться умеешь.
- Ну, я видел, были у ребят там, - попытался объяснить бывший заключенный.
- А теперь у тебя свой есть, осваивай! Ядрена вошь, как же мы постарели. Там в телефонной книге все наши номера: мой, Михи, Артурки и Ленкин, на всякий случай. Кстати, я еще туда телефон Эльдара забил.
- Какого Эльдара?
- Ну, этот, сослуживец твой, помнишь, приезжал через пару лет после дембеля? Мы еще в Натали сидели. Сцепились там с заводскими, чуть весь кабак не разнесли?
- Я-то помню, ты как об этом не забыл?
- С возрастом воспоминания юности обретают особую ценность, - снова хохотнул Саня. – Так вот этот Эльдар пару месяцев назад, когда с пересмотром дела все закрутилось, как-то вышел на меня, через Миху, кажется, оставил номер и просил тебя позвонить, когда выйдешь. Я хорошо запомнил: все еще вилами по воде было, а он так уверенно ни «если», а «когда». Вот передаю, пока не забыл, подожди, - было слышно, что Александр разговаривает еще с кем-то, - короче, я заказываю на свой вкус, думаю, ты не обломаешься. Все. Буду минут через двадцать-тридцать.
- Борщ не забудь! – напомнил Боря.
- Девушка, и борщ обязательно… - последнее, что услышал Савин, прежде чем связь оборвалась.
Он поражался жизнерадостности друга, у которого тоже все было не в порядке, но тот не унывал. Он всегда был таким: готов и посмеяться, и на философские темы поговорить. Одевшись и накрыв на стол, Борис взял трубку и с осторожностью сапера начал изучать свой первый в жизни мобильник. Зайдя в телефонную книгу, он нашел Эльдара и заметил, что код страны отличается от остальных.
Их дружба была крепкой, но недолгой. За время службы случалось много хорошего и не очень, но Боря ни разу не усомнился в Эльдаре. Они вместе получали по шапке, когда не везло, и вместе делили трофеи, когда фортуна оказывалась на их стороне. После армии Борис вернулся в родной город, а Эльдар отправился покорять столицу. Девяностые открывали много дверей для подготовленного физически и не глупого молодого человека. С определенной долей удачи, можно было попасть в ту, что ведет ни в один конец. Парень прибился к какой-то группировке и закрепился в Москве. Общение между сослуживцами постепенно сошло на нет, но года через три-четыре после армии, Эльдар появился на пороге Бориса лично. Он погостил у товарища несколько дней и вернулся в Москву, после чего на связь больше не выходил.
Боря хорошо запомнил их последний разговор. Эльдар приехал к сослуживцу посоветоваться, так как уважал его честный образ жизни. К сожалению, за время, проведенное в столице таких надежных и, одновременно, рассудительных друзей он не приобрел. Шеф предложил Эльдару работу, выполнив которую, молодой человек сможет уехать из страны. Сын шефа учился в Европе и Эльдар должен был стать его телохранителем, точнее приглядывать за пацаном, чтобы тот не влипал в неприятности. Но многолетняя загранкомандировка – штука затратная, да и в надежности подчиненного лишний раз убедиться невредно. Борис сразу понял, что речь идет об убийстве и сказал, что соглашаться не стоит, но предложения шефа были не из тех, от которых можно отказаться. Единственным вариантом избежать всего этого для Эльдара, было не возвращаться в Москву, но зацепиться на новом месте тоже казалось непростой задачей. Боря предупредил друга о том, что тот как исполнитель может получить не заграничную поездку, а девять грамм свинца и ямку метр на два даже не на Ваганьковском кладбище. Он отпускал друга с тяжелым сердцем, но принять решение Эльдар должен был сам, как сам выбрал себе дорогу после армии.
С того момента прошло много лет, и Эльдар ни разу не дал о себе знать. Савин думал, что его сослуживец давно мертв и тут: на тебе – просил позвонить. Боря долго смотрел на номер, но так и не решился нажать «вызов». С другой стороны его настроение улучшилось – код страны недвусмысленно намекал, что товарищу очередной раз повезло.
Санек появился, как обещал, через полчаса после звонка. Он выставил на стол пакеты с купленной едой и друзья, разобравшись в обилие контейнеров, приступили к трапезе. После еды они подремали пару часов, чему способствовало привезенное Александром пиво, а ближе к вечеру стали собираться в сауну, которую заказал Миша. Саша больше не касался философских тем и не задавал вопросов о тюрьме, за что Боря был другу особенно благодарен. В основном, говорил Саня, рассказывая какие-то истории из жизни и работы, а Борис улыбался и кивал, мысленно прикидывая, сколько всего пропустил.
Друзья не стали вызывать такси, чтобы добраться до сауны. Проехав несколько остановок на автобусе, они пешком направились к нужному месту. Саня размахивал руками, рассказывая о том, каким изменениям подвергся город за время отсутствия товарища. Боря смотрел по сторонам, стараясь невысоко поднимать голову, чтобы не привлекать внимания к лицу, срытому козырьком кепки, которое сегодня было во всех местных новостях.
Подойдя к нужному зданию, Санек засеменил к входу, а Боря немного задержался, увидев в стороне заведенный черный автомобиль. Внутри все сжалось, и он сделал шаг в сторону машины, чтобы, наконец, поставить все точки над и, но услышал оклик сопровождающего:
- Братка, ты чего залип? Все уже собрались, айда за мной!
Савин вздохнул, еще раз посмотрел на черный бмв, пытаясь различить фигуры в салоне автомобиля, и развернулся к Александру. Он не хотел лишний раз беспокоить одного из тех немногих людей, кто был рад его возвращению.
Продолжение следует