OnesUponATime

OnesUponATime

пикабушник
пол: мужской
поставил 181 плюс и 2 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
11К рейтинг 980 комментариев 75 постов 70 в "горячем"
1 награда
более 1000 подписчиков
742

Как мой подчиненный стал моим начальником. Часть 4. Конец.

- Доброе утро, - сказал он, встав так, чтобы его всем было лучше видно и слышно. – Я знаю, у вас накопилось много вопросов. Все течет, все меняется, а перемены всегда пугают. Мне самому никогда не нравилось, когда начальство разыгрывало меня втемную. Напридумывают какой-то ерунды, а ты исполняй, причем никакого алгоритма или плана нет, ты же специалист – разберешься. Поэтому я только что выслал вам всю необходимую информацию. Там вы найдете схему действий, доработанные таблицы отчетности, чтобы сократить ваше время и избавиться от необходимости отвлекать вас от работы, чтобы что-то выяснить, сотрудникам других отделов. А главное, там все расчеты премии, которую вы получите. Заполняя отчеты, вы сможете наблюдать онлайн, на какую сумму из общего котла может рассчитывать каждый из вас. Чем вы так недовольны, давайте обсудим.


Рыжий парень, имя которого я не помнил, поднял руку и спросил:


- Можно я? – дождавшись, одобрительного кивка он продолжил. – Вы хотите переложить на нас работу, которой до этого занимался целый отдел. Да, вы согласны за нее доплачивать, еще бы, - остальные поддержали его одобрительным гулом, - но я продаю. Мне это нравится и не хочется заниматься бумагами. Пока я буду с этими договорами и актами возиться, потеряю время, которое мог потратить на продажи. Во-первых, вы заставляете меня заниматься тем, что мне не очень надо, во-вторых, фирма теряет деньги, потому что я не продаю, а оформляю. Что в этом хорошо?


- В таком контексте ничего хорошего нет, - улыбнулся Алексей. – Поэтому, несколько человек из отдела ведения договор будут переведены сюда. Они будут заниматься тем, к чему привыкли, а вы продавать. То есть, вы можете вообще с этой работой не сталкиваться, передав всю информацию после сделки им. В то же время, если чувствуете, что в этом месяце лично у вас с продажами не очень, или если нужны дополнительные деньги, то сможете сами вести свои договора. Но не в ущерб продажам, конечно. Что касается отчетности – она необходима, чтобы равномерно распределять нагрузку, вовремя находить проблемные моменты и заканчивать квартал в спокойном ритме без эксцессов. Никто не просит от вас развернутых сочинений на десять страниц о том, как эффективно прошел ваш день. Чтобы заполнить таблицу для еженедельного отчета вам потребуется полчаса, то есть по шесть минут в день. Вы способны выкроить шесть минут, или надо вводить жесткий контроль рабочего времени с учетом всех перекуров, чаепитий и задержках на обеде?


Отдел начал перешептываться, и в общем гомоне можно было различить неуверенные ответы:


- Шесть минут найдем.


- Еще курить по времени не хватало.


- Лучше отчет, чем тотальный контроль.


- Я правильно понял, - снова спросил рыжий, - что могу продавать, а все остальное скинуть на тех, кто придет из расформированного отдела?


- Продавать и вести свою отчетность, - кивнул Алексей. – Только давайте договоримся сразу, а то я смотрю, тут у некоторых глаза от жадности заблестели. Те, кто придут из другого отдела такие же люди, как и вы. Не ваша прислуга, не отщепенцы, а, на секундочку, лучшие из имеющихся там специалистов. И скидывать им всякий геморрой, оставляя себе все сливки, не получится. Я буду за этим строго следить и наказывать за подобные махинации рублем. Хотите вести проекты – отлично, но без выбора, типа: «этот я веду, а этот не веду, потому что он проблемный». Мысль ясна?


- Как по мне, так пусть все ведут, - усмехнулся рыжий, - остальные сами за себя решат.


Коробков подошел к смотревшей на него с презрением Нине и тихо зашептал, но так, чтобы находящиеся рядом услышали:


- Мне не нужен начальник отдела, за которого надо выполнять его работу, - он обернулся и посмотрел на рыжего. – Благо претендентов на ваше место, которые не будут на меня орать, предостаточно.


Она покраснела и набрала в грудь воздух, но отвела глаза от пристального взгляда Алексея и кивнула. После этого Нина предприняла несколько попыток обсудить сложившуюся ситуацию с шефом, но директор был непреклонен и в дела зама не лез.


Следующие месяцы были тяжелыми. Все привыкали к новым условиям, всплывали не учтенные изначально ситуации, требовавшие немедленного реагирования и включения в инструкции. Алексей постоянно что-то менял и дорабатывал, торчал в офисе с утра до вечера, но через полгода после того, как он занял свою должность, эффективность работы продемонстрировала положительную динамику. Шеф признал заслуги Коробкова и повысил его зарплату до оговоренного уровня.


Мы с Алексеем продолжали общаться, но, в основном, по рабочим вопросам. Наши взаимоотношения уже не были прежними, после того разговора, закончившегося полетом бутылки коньяка через весь кабинет. Не могу сказать, что новый зам был неправ, но отношения внутри отдела поменялись. Эффективность была на высоте, контроль упрощен в разы, при этом специалисты перестали быть одной семьей. Они стали сборищем индивидуалистов, делающих общее дело. Конечно, все еще помогали друг другу в конце квартала, чтобы получить премию и обучали новичков – на это Коробковым была разработана своя инструкция, но что-то изменилось. Не было больше общих кофе-брейков, практически исчезли общие посиделки после вручения премий, да и вообще люди меньше стали общаться, стараясь больше сделать и больше заработать. Иногда выходило вообще забавно: не было свободных проектов, и специалисты расходились по домам после обеда, оставался только дежурный, в надежде взяться за что-то неожиданное, чтобы еще подзаработать.


Я уволился примерно через год после того, как новая система заработала, начав приносить дополнительную прибыль. Алексей служил отличным примером того, как можно подняться, если усердно работать. Он за два года стал заместителем директора, правда после этого месяцев шесть почти не спал, зато дальше проблем со сном не испытывал, занимаясь только текущими вопросами. А я засиделся. Не рассчитывая, найти где-то еще ту душевность, которая до нововведений была здесь, я просто пошел за деньгами. Устроился к одному из заказчиков, а несколько лет спустя перешел в смежную отрасль.


Отчасти мне было обидно, что Алексей так легко обошел меня в карьерном росте, но это была обида на себя. Если бы он не показал мне стимул двигаться дальше, то я так бы и сидел начальником техотдела до пенсии. Свое место я предложил Марату, но он отказался, сославшись на то, что принесет больше пользы как инженер. Ему не хотелось покидать свою зону комфорта, но, в отличие от меня, он это принимал и не испытывал по этому поводу угрызений совести. Он же посоветовал мне обратить свое внимание на Витю. Того самого Витю, который был далеко не самым талантливым исполнителем, но разбирался в проектах достаточно, чтобы осуществлять контроль и, главное, умел и любил общаться с людьми.


Когда я предложил должность ему, он был тронут и, как мне показалось, простил все обиды, которые накопились за последний год, ведь у него не получалось зарабатывать после проведения реформы столько же, сколько выходило раньше. Виктор согласился и стал исполняющим обязанности начальника отдела. Приставка «ИО» должна была пропасть, как только его бы утвердил Алексей.


Так получилось, что предложение о новой работе мне поступило, когда Коробков только ушел в отпуск. Поскольку он взял три недели, то мы так и не встретились до моего ухода. Я даже был рад этому, потому что боялся, что он найдет слова, чтобы уговорить остаться, затормозив тем самым мой карьерный рост.


Витя позвонил через пару недель, после моего увольнения и отчитался, что был утвержден. Никаких проблем или вопросов со стороны Коробкова не было. Его интересовал только результат, и новый начальник должен быть способен его обеспечить, а сомнений в моем выборе у него нет.


Я ждал, что Алексей тоже позвонит, ведь мы не попрощались, но он этого не сделал. Возможно, заместитель директора затаил обиду за то, что я ушел, не поставив его в известность. Понимаю, как это выглядело в его глазах: уходил в отпуск, когда не было никаких намеков, вернулся, а меня уже и след простыл. Я тоже ему не звонил, именно потому, что переживал, как это будет выглядеть: будто бы я извиняюсь, а просить прощения мне не за что – так сложились обстоятельства.


Через два года после этого компанию покинул и Алексей. Об этом мне сообщил Витя, с которым мы продолжали поддерживать связь. Я не удивился – Коробков был слишком деятельной натурой, чтобы остановиться на должности заместителя директора в компании средних размеров. Поднапрягся, перевел дыхание и рванул дальше. Единственное, что казалось мне странным так это то, что он спокойно сидел на одном месте в течение такого долгого срока, но когда я узнал, что он ушел на должность директора департамента в крупную корпорацию, все встало на свои места. Все это время он не сидел, сложа руки, а искал достойную его амбиций работу, имея прикрытую очень хорошим окладом должность.


Мы встретились лет через пять после этого совершенно случайно. Не зря говорят, что Москва – это большая деревня. У нас с братом есть традиция: каждые два-три месяца мы встречаемся только вдвоем в каком-нибудь пивном баре и ведем задушевные разговоры. Обсуждаем то, о чем не станешь говорить с кем попало, и до чего не доходят разговоры во время больших семейных застолий.


В это раз брат сильно опаздывал, и я уже заказал вторую кружку пива. Меню было изучено досконально, а желудок урчал, требуя немедленного заказа. Я не беспокоился, понимая, что его могли задержать на работе, несмотря на пятничный вечер. Вдруг зазвонил телефон, и брат извиняющимся голосом сообщил, что не сможет прийти. У его младшего, которому еще не было и года, поднялась высокая температура, жена вызвала неотложку, и он на всех парах мчится домой.


Я расстроился, зная, насколько мнительной бывает его супруга, но не подал виду. В таких вопросах лучше перебдеть, чем недобдеть. Аппетит пропал, я расплатился за пиво, и собрался домой. Выходя из бара, я нос к носу столкнулся с Алексеем. Он в компании пяти мужчин проходил мимо и чуть не врезался в меня. Извинившись, он продолжил свой путь. Я был уверен, что это он, набравший пару лишних килограммов, поседевший, но он. Неужели он не узнал меня?


Как только я собрался окликнуть его, Алексей остановился, не обращая внимания на призывы своих попутчиков, обернулся и, посмотрев на меня, расплылся в улыбке, которую ни с чем не перепутаешь.


- Егор! Едрить-колотить! Сколько лет сколько зим! – радостно прокричал он и, расставив руки в стороны, пошел обниматься.


Как только он приблизился, я понял, что он уже вовсю наслаждается пятничным вечером в отличие от меня. Мы перекинулись парой дежурных фраз, а потом его позвали друзья. Я собрался попрощаться, но Алексей не собирался меня отпускать.


- Я сегодня закрыл крупный контракт, получил охрененную премию, так что угощаю. И ты идешь с нами! – он схватил меня с рукав и потянул за собой. – Пойдем, с мужиками познакомлю, они отличные ребята я их полжизни знаю.


- Нет, вы отдыхайте, чего я буду лезть в вашу компанию? Давай как-нибудь в другой раз, а сейчас мне домой надо, - попытался я вырваться из его крепких рук.


- Другого раза может и не быть, пойдем! - продолжал улыбаться он. Вдруг он остановился, ослабил хватку, серьезно посмотрел на меня и добавил уже другим тоном: - Пятничный вечер, ты один на улице, где, кроме кабаков, ничего нет. И ты трезвый. Значит, твои планы обломались, но ты же знаешь: ничто никогда не идет по плану. Сейчас ты можешь свалить домой и рыдать там полночи в подушку или плюнуть в морду этой сучке, судьбе, и отлично провести время. Вот посмотри мне в глаза и скажи, что не планировал выпить сегодня.


Я его не узнавал. Речь, повадки – все изменилось за те годы, что мы не виделись. Складывалось такое ощущение, что передо мной чужой человек со знакомыми чертами лица, но его умение читать меня, как раскрытую книгу осталось, а, значит, человек тот же самый. К тому же у меня появился шанс узнать что-то о его личной жизни, о том, что он так тщательно скрывал, когда мы работали вместе. Сколько, он сказал, знает этих мужиков? Полжизни – отлично.


- Выпить, но не нажираться, - ответил я, наконец, улыбнувшись.


- Чего обещать не могу – того не могу, - ответил он, обнажая белые, явно сделанные, зубы.


Он познакомил меня с друзьями и через пять минут мы уже сидели за столом в каком-то ресторане. Мои переживания на тему того, что я окажусь лишним, и ребята будут стесняться нового человека в своей компании, оказались беспочвенны. Они приняли меня без вопросов, после того, как Алексей представил меня: «Это мой друг – Егор». Я не запомнил всех по именам, но обратил внимание, что один из них едва заметно прихрамывал, когда мы поднимались на второй этаж – подальше от живой музыки. Наверняка это был тот, кто когда-то сильно повредил ногу, но уточнять я не стал. Обстановка была непринужденной, а разговоры, откровенные и прямые, содержали много пошлых шуток. Я не помню, когда смеялся так много, как в этот вечер. Многих приколов я сначала не понимал, потому что они уже были устоявшимися и связаны с событиями прошлых лет, но ребята объясняли суть, чтобы я не чувствовал себя чужаком.


Алексей, которого я помнил как очень сдержанного и интеллигентного человека, оказался очень забавным персонажем вне пределов офиса. Он умудрялся юморить над самыми простыми вещами. Его друзей, которых он знал еще с институтских времен, ничуть не удивляло его поведение. Из чего я сделал вывод, что он был таким всегда, а на работе притворялся, постоянно сдерживал не только гнев, но и чувство юмора. В этом был резон, так как, например, я никогда не воспринимал весельчака Колю, на которого Алексей сейчас был похож, так же серьезно, как Коробкова.


За этот вечер я узнал о Леше больше, чем за годы совместной работы. У него было трое детей с небольшой разницей в возрасте. Две девочки-погодки и мальчик. Даже интересно, остановился бы он на трех, если бы последней снова оказалась девочка? Складывая в голове все, что услышал, я сделал вывод: Коробков начал активно искать работу, когда его жена забеременела. Ему действительно она была очень нужна. Этот странный поиск себя, казавшийся мне чем-то из ряда вон выходящим, был отброшен на второй план, и Алексей, стиснув зубы, работал, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Он с утра до вечера торчал в офисе, стараясь наладить новую систему, чтобы обеспечить детей. Прирост прибыли был важен для директора, перераспределение бонусного котла было важно для исполнителей, но для него была важна только карьера, чтобы близкие ни в чем не нуждались. Я очередной раз проникся к нему уважением. Алексей не причитал, как это делал Витя, а пахал, принося пользу компании, пусть это и не было основной целью его плана. Только сейчас я до конца понял его позицию относительно распределения премии. Он придумал историю о Марате, чтобы не рассказывать свою.


Мне вспомнился наш разговор на собеседовании о том, что можно ненавидеть свою работу, но быть продуктивным. Теперь, понимая, как он сдерживал себя все это время и как он весел вне работы, я не сомневался, что он ненавидел нашу работу. Возможно, ненавидит и нынешнюю, но продолжает делать свое дело, засучив рукава. В отличие от меня, мечтающего о том, чтобы коллектив был одной семьей, для него работа это просто возможность получать деньги, и как бы ты ее не ненавидел, нужно стараться, чтобы зарабатывать больше, ведь работа – это не вся жизнь.


Когда мы вышли из ресторана, я был уже прилично пьян. Ребята собирались продолжить в караоке, но у меня уже не было на это сил. Я попрощался со всеми, но Алексей задержался со мной, пообещав найти друзей позже. Он курил и смотрел на меня, пьяно ухмыляясь. Я чувствовал неловкость, не зная, что сказать.


- Слушай, Лех, как-то неправильно получается, ты за всех заплатил, а там… - начал я и полез в карман за кошельком, хоть и знал, что он откажется.


- Вот объяснял я тебе, объяснял, - отмахнулся он, - а ты так ничего и не понял. Это мои деньги. Я их заработал. Не украл, не откат получил, а заработал. И это мое дело, как их тратить. Захочу – машину куплю, захочу – пропью, а захочу – отдам на благотворительность. Ни тебе, ни моему начальству не должно быть дело до того, как я с ними поступлю. Понятно, что каждый может найти им лучшее применение, но только пусть он сначала их сам заработает, - он рассмеялся.


- Учитывая, сколько ты зарабатываешь, можно сказать, что ты, наконец, нашел себя? – задал я мучавший меня весь вечер вопрос.


- Нашел, - кивнул он, - только не в работе. Я столько всего перепробовал, а оказалось, что мое призвание – это быть отцом, - Алексей рассмеялся. – Можно было всю жизнь провести в поисках и так этого и не узнать. Мне нравится помогать девчонкам с уроками, играть в конструктор с сыном. Возить их на всякие кружки и секции. Обсуждать все это с ними. Посещать музеи, парки, зоопарки. Рассказывать им обо всем, штудируя полночи интернет, чтобы сделать экскурсию интересной. Мне нравится общаться с ними, и я с грустью думаю о том, что переходный возраст не за горами, - он крепко затянулся. – Знаешь, иногда я просыпаюсь ночью в холодном поту от страха, что потеряю ту связь, которая есть у нас сейчас. А работа, заставляющая каждый день взаимодействовать меня со скучными и глупыми людьми – это мелкая неприятность. Ради семьи можно потерпеть и не такое, лишь бы платили.


Он подтвердил мои предположения, и я решил сменить тему разговора:


- Приятно было увидеть тебя, а в естественном ареале обитания тем более. Круто, что ты, наконец, снял маску.


- Думаешь, я такой? – нахмурился он. – Это просто еще одна маска, для друзей. Ее легче носить, чем рабочую, тем более что так собираемся мы от силы раз-два в год, но это тоже маска. К утру я заселюсь в гостиницу, отосплюсь, а завтра вечером пойду в ресторан с женой, для которой у меня припрятана своя маска. Воскресенье – папин день, супруга займется своими делами, а у нас с детьми запланирована поездка в батутный центр. Для них я надену другую маску. Они никогда не видели меня таким, как сегодня и не догадываются о моей рабочей маске. Думаю, что меня настоящего уже давно нет, есть только набор масок, которые я меняю. Другое дело, что какие-то я надеваю с радостью, а какие-то с грустью. Они сильно давят, но необходимы для защиты.


Только сейчас я понял, что он говорит и ведет себя совсем не так, как делал это в присутствии друзей. Такая наглядная демонстрация его рассуждений о масках впечатляла. Я был с ними не согласен и старался всегда быть собой, но его подход имел право на существование. Я смотрел на него и видел не успешного веселого мужчину, а несчастного человека, так и не нашедшего себя, но сумевшего с этим жить. Та отдушина, которую он нашел в детях, позволяла ему двигаться вперед, а это уже немало.


Мое такси подъехало. Я протянул руку, чтобы попрощаться, но Алексей схватил меня в охапку, крепко обнял и сказал:


- Спасибо, что поверил в меня тогда, спасибо, что дал шанс. Не представляю, как бы все сложилось, если бы не ты. Телефон у меня старый, если когда-нибудь понадобится помощь – звони, не стесняйся.


Он отпустил меня и, не оборачиваясь, пошел в ту сторону, где скрылись его друзья. Я не эмоциональный человек, но это было так трогательно и искренне, что у меня накатывали слезы, когда я садился в такси. Всю дорогу до дома я думал о Коробкове. Больше он не был для меня тайной, которую хотелось раскрыть. Я искренне сочувствовал ему, но он перестал быть для меня примером. Усердие, с которым он отдавался работе, было похвальным, но его отношение к самой работе казалось мне чуждым. Мне всегда нравилось то, чем я занимался. Что-то больше, что-то меньше, но я не смог бы работать только ради денег. Ничего удивительного, что ему приходилось постоянно подавлять гнев, когда все вокруг было ему ненавистно.


Но было и то, чему я научился у Коробкова – это отношение к семье. Я стал больше времени проводить с детьми, отодвигая иногда работу на задний план. Когда мне предложили перспективную должность, требующую переезда в другой конец страны, я отказался, хотя раньше бы, наверное, согласился. Я не решился вырывать родных из привычной жизни ради стремительного скачка по карьерной лестнице. Мечтая о большем, я научился радоваться тому, что имею, и соотносил затраты с прибылью, в лучших традициях реформы, проведенной когда-то новоиспеченным заместителем директора.


Больше мы с Алексеем не встречались. Через пару лет после того вечера в ресторане мне позвонил Марат – они продолжали общаться все эти годы – и сообщил, что Алексей умер. Сердечный приступ прямо на работе. Пока приехала скорая, все уже было кончено. Марат считал, что Коробков себя загнал. Я же был уверен, что спрятанные эмоции все же прорвали барьер, который Алексей удерживал столько лет.


Ему было сорок пять, и он сгорел на работе, которую ненавидел. Марат звал меня на похороны, но я не пошел. Перевел денег, попросив передать супруге Алексея, и сослался на командировку. Как бы интересно мне не было взглянуть на нее и на его детей, я не хотел их видеть в такой день. А главное, я не хотел видеть его, лежащим в гробу с белым лишенным эмоций лицом. Пусть для меня он навсегда останется тем весельчаком в ресторане.


Когда-то он сказал мне, что мы с ним похожи больше, чем мне кажется, и теперь я это отчетливо понимал. Он ради детей тащил на своем горбу тяжелую ношу, я терпел гондона-начальника ради своего первенца. В отличие от него мне нравилось то, чем я занимался, но нередко случались ситуации, в которых я об этом забывал и не мог выкинуть из головы. Иногда из-за мыслей о работе я не мог уснуть, иногда просыпался за два часа до будильника и прокручивал в голове прошлые и будущие дни, приезжая в офис уже морально вымотанным. И нередко мне так же приходилось сдерживать чувства.


Я боялся закончить как Алексей. Не хотел оставлять семью на произвол судьбы, будучи сожранным работой. Жаль, что нельзя просто сказать себе: «Остановись, расслабься, не принимай все так близко к сердцу, оно же не железное», и это сразу начнет работать. Менять свое устоявшееся отношение к чему-либо – это тяжелый труд, но первый шаг я сделал – записался на йогу.


Традиционно OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

Показать полностью
429

Как мой подчиненный стал моим начальником. Часть 3.

- Меня в первую очередь интересует зарплата, а кабинет это вторично. Давайте подумаем об этом, после испытательного срока.


- Не скажи, - покачал головой шеф. – Тебе нужны полномочия, а, значит, статус. Кто тебя уважать будет, если ты посреди техотдела сидеть будешь. И это ни какой-то старческий понт, как вы, молодежь, можете подумать. Просто лучше в отдельном кабинете сидеть, когда на тебя Нинка орать будет, - он рассмеялся и добавил, - поверь мне. Давай так сделаем: вы с Егором идите, а мы с Палычем покумекаем, куда тебя определить можно. Скорого переезда не обещаю, но в течение месяца что-нибудь решим.


Когда мы заходили к Антону Игнатьевичу, Коробков был моим подчиненным, а когда вышли, я остался начальником отдела, а он стал заместителем генерального директора.


- Выходит, Алексей, не помню, как по батюшке, теперь я подчиняюсь вам? – съязвил я.


- Не парься, Егор, - ответил он, впервые обратившись на «ты», и широко улыбнулся, поддерживая мою шутку. – Не знаю, что из этого всего выйдет, но обещаю, что тебя я поддержу, и техотдел не пострадает, даже если я облажаюсь с остальным.


Вся его уверенность, которой он блистал всего пару минут назад, куда-то исчезла. Он осунулся и пошел дальше, склонив голову. Ему было страшно, но он не мог или не хотел стоять на месте. Он должен был двигаться вперед. Его толкали какие-то личные мотивы или комплексы, связанные с тем, что он потерял кучу времени и теперь обязан все наверстать.


Мне повезло: за неделю нашелся достойный кандидат на должность Коробкова. Алексей взял над ним шефство и старался помогать, но не делал за него работу, заставляя задерживаться по вечерам и постоянно учиться. Он поделился с ним своей системой, по которой, как я узнал, давно уже работал и Марат, и парень быстро втянулся.


Когда Палыч объявил о том, что у шефа новый заместитель, и фирму ждут серьезные перемены, сотрудники всех отделов напряглись. Отношения Алексея с ребятами не то, чтобы испортились, но стали отстраненными, особенно после его переезда в новый кабинет. Он все еще периодически обедал с Маратом и иногда принимал участие в наших чаепитиях, но былой сплоченности уже не было. Многие менялись при появлении «большого начальника» и держали при себе то, что могли бы сказать своему товарищу Лехе.


Так получилось, что я остался единственным другом Коробкова, тем единственным человеком, с которым он мог посоветоваться относительно своего плана. Шеф и Палыч, как и было оговорено, в его дела не лезли, ребята ничего не знали, а другие отделы вообще не понимали, что происходит. Я старался поддержать его. Во-первых, мне действительно нравилась затея, а, во-вторых, так я был в курсе всего, что будет происходить дальше, и хоть на что-то мог повлиять.


В конце квартала Алексей практически постоянно находился в нашем отделе. Он помогал новичку, но только ему. Подготовка отчетности снова растянулась на две недели, но я не требовал от Коробкова большего, зная, что он каждый вечер сидит в офисе допоздна, уезжая домой только чтобы поспать и принять душ. А еще, на протяжении полутора месяцев он проводил на работе хотя бы один выходной. Три месяца не такой уж большой срок, как казалось вначале, и Коробков делал все, чтобы успеть.


В день выплаты премии мы собирались посидеть вечером с ребятами и отметить удачное завершение квартала. Я пригласил Алексея, ему тоже было необходимо расслабиться. Он обещал прийти в семь. Но вечеринка сорвалась. Во время нашего традиционного кофе-брейка произошла большая ссора. Коля оказался недоволен размером своей премии, его поддержала Лена, и понеслось. Одни нападали, другие защищались, третьи просто огрызались. Я пытался всех утихомирить, но услышал в свой адрес такие претензии, о которых и не подозревал. Единственный, кто не принимал участия в общей склоке, был Марат. Как только разговор пошел на повышенных тонах, он вышел и забрал с собой новичка, сказав, что у него есть для него задание.


В итоге удалось всех утихомирить и не допустить того, чтобы скандал перерос в мордобой, но вечеринка была окончательно загублена, как и настроение. Разделившись на коалиции, сотрудники дождались конца рабочего дня и группами покинули свои места. Я достал подаренный кем-то коньяк и погрузился в раздумья о том, что услышал в свой адрес.


- Рано вы закончили, - услышал я ровно в семь, когда Алексей появился на пороге моего кабинета, - но ты, как я погляжу, продолжаешь, - он ухмыльнулся, сел напротив и сделал большой глоток кофе, который теперь пил еще чаще.


- Слышал, что произошло? – спросил я, наливая себе очередную порцию коньяка.


- Все слышали, - кивнул он. – Я же тебя предупреждал, что рано или поздно это случится. Помнишь наш разговор о чужой работе? Извини, я не успел предотвратить бунт, но реформа должна все исправить, только нужно их удержать, до тех пор, пока новая система заработает.


- Ты все знал, - сделал я вывод, выпив коньяк. – Почему ты меня не предупредил? Мог бы сказать все прямо, без вот этих своих намеков на какие-то бунты, как будто мы на пиратском корабле. Что не хотел прослыть стукачем?! – срываясь на крик, спросил я, но тут же исправился: - Прости, будешь коньяк?


Он покачал головой, и я налил себе.


- Не хотел, - Алексей улыбнулся, - никто не любит стукачей. Но основная проблема заключается в том, что ты и сейчас считаешь, что прав, а тогда убедить тебя в обратном было просто нереально.


- А ты, значит, тоже считаешь, что это все моя вина? Как эти сволочи неблагодарные? Я за них бьюсь, ищу способ увеличить им зарплату, многое позволяю, прикрываю, а оказывается, я неправильно распределяю проекты. Любимчики, видите ли, у меня есть. Коля – золушка, блин, работает-работает, а бабок недополучает. А то, что специалист он средний, в учет не берется.


- Виктор тоже средний. Даже, будем честны, ниже среднего. Коля – раздолбай, но может, когда захочет, если его правильно замотивировать. Отвечая на твой вопрос: да, это твоя вина, но не потому, что ты козел и совершаешь поступки ради личной выгоды, а потому что человек и неосознанно, помогая одним, - он поднял пальцы вверх и показал кавычки, - «любимчикам», усложняешь жизнь другим. Как гласит экономическая теория: ресурсы ограничены. Давая одним, ты отбираешь у других. Будь ты беспристрастен, проблем бы с этим не было, но, как я уже сказал: ты – человек.


- Пошел ты, умник! – крикнул я, влив в себя очередную порцию коньяка. – Тебе легко рассуждать, ты же всегда спокоен, как удав, тебя пронять невозможно. А каково настоящим людям, ты думал? Просто представь, каково мне слышать претензии в свой адрес после всего, что я для них сделал. Я этот отдел с нуля собрал, после назначения, а знаешь, почему? Потому что почти все ушли, потому что начальник был редкостный гондон, резавший зарплату за все. Такой гавнюк, что даже шеф решил от него избавиться, пока он всю работу не запорол. У меня тогда ребенок только родился и не мог я уйти в никуда. Все бежали, а я тянул работу всего отдела, терпя наезды этого урода. Поэтому шеф меня и поставил во главе отдела, потому что я в отличие от предыдущего начальника наши проекты вдоль и поперек знал. Вот с ним бы Коле, Лене и остальным поработать, я бы на них посмотрел! Не ценят люди человеческого отношения…


- Это правда, - сказал Алексей и схватил бутылку, к которой я потянулся. Он отодвинул ее на другой край стола, покачал головой и продолжил: - Люди быстро привыкают к хорошему. И им всегда мало. Это в человеческой природе. Ни тебе, ни мне ее не победить, но можно обмануть. На том наша новая стратегия и построена: хочешь больше получать – больше работай. Вариант есть, но не все на него согласятся, только никого другого в своих проблемах уже не обвинить, хотя попытки будут, - он достал сигареты и вопросительно посмотрел на меня, я махнул рукой, разрешая курить в кабинете. Он поджег сигарету и воспользовался стаканом с остатками кофе, как пепельницей. Глубоко затянувшись, Коробков заговорил: - Смешно, что ты считаешь меня удавом бесчувственным. Ведь я такой же, как ты. После твоих откровений я убедился, что мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, но речь не об этом. Я, даже, хуже тебя. Я постоянно в бешенстве. Меня любая мелочь выводит из себя, и я готов взорваться, но научился сдерживаться, поэтому, кстати, и не пью на работе, да и вообще крайне редко. Боюсь потерять контроль и выпустить все, что накопилось.


- И в чем твой секрет, кроме отказа от алкоголя? – не понял я.


- Нет никакого секрета, просто держусь. Стараюсь на все смотреть со стороны. Это, наверное, единственное, чему я научился, пока искал себя. Психолог скажет, что это плохо – запираешь эмоции, рискуешь заболеть онкологией от невысказанного, - он хохотнул, - или выплеснуть на тех, кто не заслужил. Но такая уж у меня для работы маска, а учитывая, что я последнее время в офисе разве что не ночую, то она стала моим основным лицом. У меня нет для тебя рецепта, как избавиться от негативных эмоций. Можешь попробовать йогу или спорт-зал, если найдешь на это время. Только не гаси их таблетками – слабые не помогут, от сильных тупеешь. И в алкоголе топить не надо, утонешь вместе с ними. Да, я вообще не знаю, правильный ли подход выбрал. Просто хотел сказать, что я не зомби или робот какой-нибудь. Я все чувствую, но не показываю.


- Все, ладно, я тоже успокоился. Дай мне сигарету…


- Свои купи! – задорно рассмеялся он. – Уже бухаешь в одиночку, еще не хватало курить начать.


И сам отказ и форма, в которой он был высказан, могли меня задеть, но не в этот день, когда я уже выслушал в свой адрес такое, от чего волосы на затылке дыбом встали.


- Вот объясни мне, как сотрудник отдела, а не как заместитель директора, в чем я не прав? Ну, да я знаю, какие проекты полегче, какие договора будут заключены с большей вероятностью. Подкидываю на этом основании кое-что Вите, но ничего взамен не требую и других не обделяю. Что такого в том, что я чисто по-человечески хочу помочь мужику, у которого ипотека, третий ребенок родился и вообще проблем выше крыши?


- Про его ипотеку, детей и машину в кредит даже охранники внизу знают. Скажу честно, как его бывший коллега, задолбал он уже ныть по этому поводу. Что его кто-то заставлял детей заводить или новую машину брать, ведь ездил он до этого на какой-то? Ты вот про моих детей много знаешь?


- А у тебя они есть?


- А тебе какая разница? - улыбнулся он. – Если и есть, то не для того, чтобы на работу через день опаздывать. Остальное ни тебя, ни кого-либо в офисе не касается. Мы сюда ради денег приходим, чтобы их зарабатывать, а не выпрашивать. Почему о детях Вити должны Коля или Лена заботиться и еще кредит за его машину выплачивать из своего кармана.


- Не гони! – снова начал заводиться я. - У них своя работа и получают они нормально.


- Ты статистику посмотри, Егор. Сколько заключенных договоров у них и сколько у Вити. Плюс все проекты у него простые, как три копейки. И это было бы еще ничего, если бы в конце квартала всем не приходилось разгребать его завалы. То, что ты называешь помощью товарищам, как идея – штука неплохая, но по факту это превратилось в систематическое раздолбайство, где одни паразитируют на других, а деньги получают, как будто все сделали сами. Ведь Витя не один такой. Я для кого таблицы успеваемости ввел? Если бы ты ориентировался только на них, без учета своих предпочтений, то отдел за два-три дня квартал подбивал, но не было бы уравниловки, которую ты так любишь. Марат бы треть общего котла забирал, а Витя искал покупателя на свой автомобиль.


- Уравниловка нужна, - принялся я объяснять очевидные вещи. – Иначе, как ты правильно заметил, разница в премиях будет огромной. А это опять скандалы, интриги, расследования! И никто никому помогать не будет.


- И не надо. Помощь нужна на первом этапе. Тут можно новичка за кем-то закрепить официально, а потом только стимул – хочешь получать, как другой – работай. Да, в первое время тебе придется задерживаться и возможны ошибки, но для того у нас и есть отчетность, а потом, набьешь руку и сможешь проекты лупить один за другим исключительно в рабочее время.


- Я правильно понимаю, что вместо того, чтобы поддержать Витю в сложный период, я, по-твоему, должен отдавать перспективные проекты Коле, например, который в соответствии с таблицами на данный момент справляется лучше? То есть, вместо того, чтобы деньги направить в многодетную семью, мне нужно отдать их Коле, чтобы он очередную телку сводил в ресторан?


- Хьюстон, у нас проблемы! – снова рассмеялся Алексей. Стало очевидно, что за улыбкой и смехом он скрывает свои истинные чувства. – У нас начальник техотдела путает благотворительность и производительность! Если Витя или кто-то другой погряз в уже выданных проектах, то не надо его еще нагружать, а отдать задание тому, кто сейчас менее загружен. Это же очевидно, как вы тут справлялись без меня все это время?


- Прекрасно справлялись, знаешь ли? – огрызнулся я и протянул руку к бутылке.


- Я и смотрю, - кивнул он, - ты пьешь один в темноте, а все твои сотрудники разошлись по домам, ненавидя друг друга, подняв при этом такой ор, что вся компания теперь знает, кто, сколько сделал и сколько получил, - Алексей снова закурил, а я выпил. – Ладно, извини, но ты же сам просил начистоту. Давай пойдем другим путем, исходя из того, что людям действительно надо иногда помогать. Тебе в голову не приходило, что некоторым твоим сотрудникам нужна помощь, о которой ты не знаешь.


- Если не просил, значит, не так уж и нужна.


- Люди разные. Витя ноет о своих проблемах, а кто-то молчит: стесняется, боится или еще какие-то причины есть, но неприятностей тоже хватает.


- Ну, не знаю, - ответил я. – Вот тебе пример: у Аллы серьезно заболела мама, нужна сиделка, все дела. Она подошла, рассказала…


- А потом щеголяет с новым айфоном, - перебил он меня, - которые еще в России официально не продаются. Не думаю, что она врет, но и на критическую ситуацию это не похоже. Мама заболела – столько стресса, надо себя новым телефоном побаловать.


- Я такого не видел, - опустил я голову, понимая, что Коробков это не придумал, а точно знал, о чем говорит, но аргументы у меня не закончились. – А что это ты, Алексей, следишь, кто, на что деньги тратит? Весь вечер убеждаешь меня, что это не мое дело, а сам… - я улыбнулся и погрозил ему пальцем.


- Потому что тупа Алла, как пробка. Неплохая девчонка, но зарабатывать столько же, сколько Лена или Коля просто не может. Они на это смотрят и, конечно, у них крышу рвет. И ведь Алла и Витя не единственные, а представь, каково остальным.


- Она пришла с проблемой, ей нужно было помочь, и я помог. И любому другому помог бы, если бы он подошел. Я что извиняться за это должен или посылать всех? Тебя же я не послал, а ведь мог.


- Не должен, но ты же не их ангел-хранитель, ты их начальник и оцениваешь их работу, а не личную жизнь. Пусть они хоть героином колются в свободное время, но, если свой объем выполнили, то должны за него получить сполна, - Алексей крепко затянулся. – Не хотел я об этом, но по-другому до тебя не достучаться. Можешь представить, что к тебе жаловаться на жизнь Марат пришел?


- Вот его, наверно, единственного не представляю. Он и сегодня во всем этом не участвовал. И новичка забрал от греха подальше.


- Да, он молчит и работает за троих. Не ропщет и на судьбу не жалуется – идеальный сотрудник. И когда-нибудь он найдет себе место получше и уйдет, так же молча. Только давай без вот этих понтов, типа «если надо, я сам за проекты сяду». Это все понятно, справитесь и без него, если все одновременно не побегут. А ты знаешь, что Марат с девушкой уже пару лет пытаются завести ребенка и единственная их надежда это ЭКО? Процедура дорогая и все, что они получают – откладывают. А ты, добрый человек, помогающий всем, кто пришел, ему зарплату режешь, чтобы Витя, нет, не детей кормил, а кредит за новую машину выплачивал. Марат бы не ныл, что у него двое или трое, ему бы хоть одного…


Коробков затушил сигарету, взял бутылку коньяка и сделал два больших глотка из горла. Мы сидели, молчали и смотрели друг на друга. Я думал о том, что узнал минуту назад и пытался понять, когда успел стать таким начальником, которым не хотел быть никогда. Я так сильно стремился не походить на своего предыдущего начальника, что вел совершенно другую политику, казавшуюся мне идеальной, но взгляд со стороны расставил все на свои места. Информация о Марате заставила меня услышать аргументы Алексея по-настоящему, а не отмахиваться от них, как от надоедливых жужжащих мух.


- Я не знал, - решился я, наконец, нарушить тишину. – Как же теперь быть? Как сохранить отдел?


- Реформа! – Коробков развел руки в стороны. – В понедельник скажешь им, что впредь будут учитываться показатели каждого, а выдача проектов станет случайной, основанной на успеваемости. Намекни на будущие изменения, но без подробностей, чтобы паника в других отделах не началась раньше времени.


- Думаешь, сработает?


- Если красиво распишешь – сработает. Главное, попроси их не горячиться и подождать, - он встал и направился к двери. – Хороших выходных. Начинается новый квартал и пора внедрять идею. Идею, с которой ты очень помог.


- Давай, до понедельника, - я закрыл бутылку и собрался убрать в шкаф.


- Кстати, - произнес он, находясь уже в дверях, - про Марата я все придумал. Но даже если бы он копил деньги, чтобы поменять пол и сделать себе огромные сиськи пятого размера – это не твое дело, хоть такой поступок не укладывается в выдуманные тобой моральные рамки.


Я на секунду оторопел, а потом запустил в него бутылкой. Он закрыл дверь, и по кабинету разлетелись осколки, наполняя его запахом клопов. Я долго еще сидел на работе, пытаясь собрать разрозненные мысли. Сначала Алексей заставил меня почувствовать себя настоящим дерьмом, а потом разрушил эту иллюзию, но вернуться к первоначальным убеждениям уже не получалось. Прибирая то, что когда-то было бутылкой коньяка, чтобы не думать о том, как я ненавижу Коробкова, мне вдруг показалось, что я понял его завуалированное послание: «слова не значат ничего, какими бы жалостливыми они не были».


Как бы я не был зол на Коробкова, но в понедельник на утренней планерке я объявил сотрудникам о том, что их недовольство услышано, в компании грядут большие перемены, и во главе угла теперь становятся производительность и эффективность. Я понимал, как глупо это звучит, как будто раньше эти параметры были ничтожными, но мне удалось добиться того, что гримасы недовольства на лицах подчиненных сменились на заинтересованность. Недоверия там тоже было достаточно, но, по крайней мере, они не хотели друг друга убить, как было в пятницу.


К обеду новый заместитель генерального директора пригласил начальников отделов на совещание. Там я узнал, что Нина в отпуске и в субботу улетела за границу. Это рассказал один из сотрудников отдела продаж, пришедший вместо нее. Очередной раз я был вынужден отдать должное прозорливости Алексея, решившего начать внедрение изменений в ее отсутствие. У него было две недели, чтобы сосредоточиться на работе, потому что после ее возвращения ему будет не до реформирования бизнес процессов.


Начальник отдела ведения договоров побледнел, узнав, что его подразделение сокращают. Алексей все делал в соответствии с трудовым законодательством, тут к нему было не подкопаться. Кроме того, он пообещал оставить несколько человек, показавших в следующем месяце лучшие результаты.


Человек, заменявший Нину, явно не понимал, что происходит и ждал возможности покинуть совещание, чтобы связаться со своей начальницей. Он начал писать сообщение сразу, как Алексей толкнул речь о грядущих изменениях, но прервался после замечания нового зама по поводу использования телефона во время собрания.


Жизнь внутри фирмы закипела. Все разговоры сводились к обсуждению новой отчетности и перспектив будущего формата работы. Две недели Алексей контролировал процесс заполнения таблиц успеваемости. С нашим отделом проблем не было. Продавцы откровенно игнорировали новые правила, практически напрямую заявив, что выполняют приказ своей начальницы, на звонки от которой Коробков не отвечал. К концу второй недели ему все же удалось сломать их, выпустив приказ, в котором говорилось, что квартальной премии не будет у отделов, которые не готовят еженедельную отчетность.


Начальник отдела ведения договоров через пару дней после совещания написал заявление по собственному желанию. Сначала он пытался поговорить с шефом, но тот, как и было оговорено, отстранился от этих вопросов, направляя его к своему новому заместителю. Когда он понял, что отдел и его самого просто сливают, то написал заявление, договорившись о трудоустройстве к конкурентам раньше, чем это успеют сделать его подчиненные. Не знаю, что он хотел продемонстрировать, но Алексей даже не заставил его отрабатывать две недели, взяв на себя полный контроль над исполнителями. Отдел ведения договоров никогда не работал так оперативно, как в это время. Некоторые смирились, но другие устроили настоящую войну за возможность остаться.


Спустя две недели я зашел к Коробкову, чтобы позлорадствовать по поводу того, что Нина выходит из отпуска. Я все еще был зол на него за тот разговор про Марата. Мне неизвестно, во сколько в тот день он пришел на работу, может, вообще не уходил, но пустые стаканы из под кофе на его столе, свидетельствовали о том, что он уже давно сидит, погрузившись в какие-то документы. Я даже посочувствовал, понимая под каким давлением он находится, и, оставив колкие замечания при себе, свел разговор к вопросам, которые у меня накопились за те пару недель, что я избегал его общества.


Спустя минут пятнадцать в его кабинет ворвалась Нина. Она была в верхней одежде, то есть, появившись в офисе, сразу направилась в его кабинет. Не удостоив меня даже взгляда, она сразу перешла на ультразвук. В детстве я смотрел фильм «Марс атакует», там, у инопланетян взрывалась голова от протяжного пения «Only yuoooooooooooo!». Находясь между Алексеем и Ниной, я чувствовал себя на их месте. Коробков же, напротив, не обращал на нее ни малейшего внимания, сосредоточившись на своем мониторе.


Вся суть претензий Нины сводилось к тому, что дополнительная обязанности отделу продаж не нужны, что они и так невероятно круты и заняты, и что он, будучи выскочкой, может засунуть свои предложения себе в задницу. Минут через пять, когда Нина сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздуха для продолжения своего мозгоразрывающего монолога, Коробков встал и, обойдя Нину вышел из кабинета, так и не сказав ей ни слова.


Она последовала за ним, не переставая верещать. Я тоже пошел следом, представляя, где именно спрячется Алексей. Пойдет к директору, запрется в туалете или убежит курить на улицу. Но замдиректора направился прямиком в отдел продаж.


Продолжение следует...

Показать полностью
401

Как мой подчиненный стал моим начальником. Часть 2.

Летом у нашей фирмы был день рождения, и шеф, довольный состоянием дел, расщедрился и снял дом отдыха на все выходные. В пятницу вечером мы заселились в номера и, немного передохнув, вышли к беседкам жарить шашлык. Отделы разошлись по беседкам, организовав тем самым кружки по интересам. Шеф курсировал от одной компании к другой, произнося тосты и выпивая со всеми.


Впервые я увидел, как Алексей пьет алкоголь, а пил он знатно. Сначала пиво с Колей в машине Лены, согласившейся взять их на борт, потом вино с девушками, накрывающими на стол, пока все мужчины занимались шашлыком и виски с периодически появлявшимся шефом. При этом пиво он пить не переставал.


- А ты почему не ешь шашлык, - спросил я, будучи уже навеселе, - только не говори, что веган. Раньше за тобой такого не водилось.


- Я ем мясо, - ответил Коробков и демонстративно отправил в рот кусок колбасы, - или то, что отдаленно напоминает мясо.


- А шашлык, что не мясо? – поинтересовался я.


- Он же из свинины! – воскликнул Коля. – Ему религия не позволяет! Хотя «Коробков» - вроде не похоже.


- Вот зачем вы чуть шо, ср-р-разу р-религию пр-риплетаете? – пародируя акцент, спросил Витя и съел очередной кусок мяса. – Марат вон ест и ему нравится.


Марат неоднозначно кивнул.


- Я не хочу портить никому аппетит, но готовый шашлык в этих банках вряд ли можно называть мясом, - он сделал большой глоток пива. – Эта субстанция давно уже перешла на другой уровень развития. Как труп в формалине – уже не человек.


- Фуууу! – скривилась Лена и выплюнула кусок.


- Извини, - скорчил смешную рожу Колобков и поднял рюмку. – Давайте выпьем за то, чтобы работа ладилась, а начальство чаще раскошеливалось на такие мероприятия!


Все поддержали этот тост, я тоже выпил, чувствуя, что уже хороший и слабо себя контролирую. Мне хотелось продолжить дискуссию и неважно с кем и о чем.


- Нет, мясо есть мясо. Мы его жарили, старались, пока ты тут прохлаждался, а теперь нос воротишь. Попробуй хотя бы кусочек.


- Егор, - вступилась за Алексея Лена, - он не прохлаждался, а помогал нам резать салаты.


Если бы не те двести пятьдесят грамм, которые влил в меня шеф по дороге, я не был бы так пьян и понял, что стоит закрыть эту тему, но поездка с водителем на автомобиле представительского класса наложила свой отпечаток.


- Я настаиваю: это мясо, и ты должен его попробовать.


Кажется, в этот раз мне удалось вывести Коробкова из себя. Он сидел на краю, и ему не составило проблем наклониться и достать из банки еще не пожаренный кусок свинины. Алексей встал, подошел ко мне, протянул руку и сжал его в кулаке. Волокна начали просачиваться сквозь его пальцы, словно это был какой-то фарш. Коричнево-зеленый цвет ярко контрастировал с белой прожилкой жира. Потом Коробков разжал кулак и те ошметки, которые остались у него на ладони не вызывали ничего, кроме отвращения.


- Это не мясо, - все еще спокойно сказал он и улыбнулся, - но спасибо, что пожарили.


Видимо это максимум эмоций, который он мог позволить себе даже в нетрезвом состоянии. Выбросив то, что еще совсем недавно казалось мне нормальным куском свинины, Алексей вытер руки, взял банку пива и пошел курить.


Тишина за столом угнетала, потом Коля что-то сказал по поводу новой девочки в бухгалтерии и тема сменилась. Я выглядел и чувствовал себя последним подонком и хотел срочно это исправить. Покинув беседку, я подошел к Коробкову.


- Извини, Леш, я что-то зря погнал, - произнес я, подходя к нему.


Он бросил бычок в догорающий мангал и как ни в чем не бывало хохотнул:


- Бывает. Все херня, кроме пчел. Пойдемте, Егор Иванович, лучше выпьем, если у вас еще остались силы.


Еще одна особенность, которая бесила меня в Алексее. Он всегда обращался ко мне на «вы» и по имени и отчеству. Все звали меня просто Егор, а он Егор Иванович. Я как-то предложил ему делать, как все, но он сказал, что, если меня его манера не раздражает, то он не хотел бы нарушать субординацию. Я ответил, что не раздражает, а позже не решился забрать свои слова назад. Со всеми он был на равных, а от меня, как будто дистанцировался. Я долго думал об этом и успокоился только когда пришел к выводу, что таким образом он демонстрирует свое уважение или благодарность за то, что принял его на работу. Может, причина была в другом, но с этой мыслью жилось легче.


Мы выпили, затем выпили еще и еще. Я не помню, как оказался в своем номере, но помню, что меня провожали. Успокаивало то, что я был не единственным, кто отправился спать, когда большая часть сотрудников пошла в караоке. Шеф, не выдержал курсирования между отделами и тоже выбыл из числа ночных гуляк. Вроде, даже раньше меня.


На следующий день я появился в беседке только к обеду. Алексей был необычайно бодр, несмотря на то, что он в отличие от меня еще и продолжал в караоке. Но больше всего меня удивило, что он жарил шашлык. Лена рассказала, что с утра он попросил ее отвезти его в магазин, где купил несколько килограммов мяса и лука. Так как она пила чисто символически, то для нее не было проблем сесть за руль. Коробков опохмелился, замариновал шашлык, а в обед приступил к готовке. Народу собралось немало, об этом Лена позаботилась. Девушки выглядели отлично, а вот большинство мужиков казались помятыми. Алексей выделялся на фоне остальных. Он был свеж, бодр и деятелен, как будто вообще не пил, при этом продолжая заправляться пивом.


- Как ты вообще можешь пить, - спросил я, - после вчерашнего?


- Подобное лечат подобным, - улыбнулся он, переворачивая шампур.


- Я вообще на алкоголь смотреть не могу, какое там подобное?


- Посмотрите тут, чтобы не подгорело, я сейчас, - ответил он и отошел в беседку.


Еще один признак высокого доверия – никого кроме меня он к мангалу не подпускал. Но ничего я сделать не успел, так как Коробков вернулся через минуту. В руках он держал пластиковый стаканчик с какой-то жидкостью. Протянув его мне, он сказал:


- Выпейте, и через полчаса будет легче, если не поможет, нужно повторить процедуру.


Я понюхал содержимое и меня начало мутить.


- Это же водка!


- Да, всего пятьдесят грамм. Пиво сейчас не самый лучший вариант, слишком много надо выпить. Вам нужно заставить себя проглотить это и обязательно удержать внутри. Печень офигеет от такого удара, решит, что хозяин совсем сдурел, вспомнит вчерашнее и активизируется с удвоенной мощью, ращепляя новое, а заодно и старое.


- Я не буду.


- Надо, иначе сегодняшний день просто выпадет. Организму это не на пользу, но иногда можно. Зато через полчаса станет легче, и вы сможете на еду и, по крайней мере, пиво смотреть без отвращения, - Алексей кивнул в подтверждение своих слов.


Учитывая его бодрость, оснований не доверять ему не было. Я зажал нос пальцами и опрокинул стакан в рот. Коробков тут же протянул мне яблоко. Водка просилась наружу, но один укус избавил меня от неприятного вкуса во рту и желудок успокоился. Прожевав яблоко, я выплюнул остатки, так же поступил, еще пару раз.


- Мне кажется, - начал Коробков, поворачивая шампуры, - что сегодня идеальное время, чтобы поговорить с Антоном Игнатьевичем.


- О чем?


- О таблицах успеваемости для других отделов и об изменении общей схемы, для повышения прибыли.


- Леш, я же тебе говорил, что шеф ретроград и очень ревностно относится к системе, которую разработал. Пока эта модель работает, ни ты, ни я его ни в чем не убедим.


- Надо же попробовать, - оптимистично заявил он.


- Ну, точно не сегодня.


Он кивнул и снял шампуры с мангала. В беседке собралось много народу, и все с удовольствием уплетали шашлык. Когда была готова вторая партия, лекарство Коробкова уже сработало, и я испытывал настоящий голод. В тот момент это мясо казалось мне пищей богов. Настроение улучшилось, и я тоже перешел на пиво, а потом и водку. Под такую закуску она заходила идеально.


- Знаешь, Леш, - захмелев, начал я, - ты был прав – вчерашнее мясо не идет ни в какое сравнение с этим. Думаю, теперь ты будешь ответственным за шашлык.


Находившиеся в беседке поддержали меня одобрительными возгласами. Алексей проглотил очередной кусок, с этой своей ухмылкой тихо сказал:


- Нет, - все вопросительно посмотрели на него. – Я захотел и сделал, но превращать это в обязанность – значит навсегда отучать меня от инициативы. Из под палки всегда хуже, чем по желанию, - он поднял рюмку, потому что это прозвучало, как тост. Все выпили и он продолжил: - Как-то я работал в офисе, где не было приличной столовой, и все, либо приносили еду с собой, либо ходили в магазин. Однажды, я, собираясь за покупками, спросил, не нужно ли кому-то что-нибудь купить. Все отказались, кроме начальницы. Она выкатила мне такой список, как будто я в Ашан ехал на машине. Сам предложил – делать нечего. Все купил, принес, рассчитались – вроде все нормально. В следующий раз, когда я собрался в магазин, то уже никому ничего не предлагал, но начальница поймала меня и снова попросила купить кое-что. И это не была просто шоколадка, опять целый список из десятка наименований. Спасибо, что там прокладок не оказалось, но дело уже шло к этому. Я тогда был молодым и не решился отказать начальнице. Где-то через неделю, когда я сидел и ел еду, принесенную из дома, она подошла ко мне и вручила очередной список, попросив сходить в магазин, как будто это было само собой разумеющимся. Я отказал, объяснив, что в магазин не собираюсь, тем самым вызвав ее гнев. Она доступным языком объяснила мне, кто здесь главный и, что я должен выполнять поручения руководителя в соответствии с должностной инструкцией. Тогда я попросил дать мне это поручение в письменном виде. Следующие несколько месяцев, что я подыскивал новую работу, только через письменные поручения мы и общались. Из этого я сделал вывод, что надо уметь говорить «нет» и чем раньше это сделать, тем меньше будет последствий. Поэтому – нет, я не стану ответственным за шашлык, я лучше заболею и пропущу корпоратив, чем буду нести ответственность за то, за что мне не платят, - все молчали и отводили глаза.


- Я читал о чем-то похожем, - нарушил тишину Коля. – Там пацан сначала картридж в принтере поменял сам, чтобы не ждать айтишника, потом, кому-то с программой помог, а дальше все в кабинете решили, что это его непосредственная обязанность. Зачем куда-то звонить, ждать, если рядом есть чувак, который в этом разбирается, можно же его попросить. И вроде, как есть человек, который конкретно за эту работу зп получает, а у пацана своих дел навалом, но люди к хорошему быстро привыкают, а отказ в штыки воспринимают: почему ты Васе помог, а мне не хочешь, я что, рожей не вышел? Не помню, чем закончилось, вроде до увольнения не дошло, но поскандалить пришлось. Согласен с Лехой, надо сразу «нет» говорить, а то потом из этой колеи не вырулишь.


- Хорош негатив распускать, мы же празднуем. Давайте лучше выпьем! – произнес Витя, и тема была закрыта.


- Ты-то, конечно, празднуешь, - шепотом произнес Коля и, кивнув Алексею, поднял стаканчик.


Витя его не услышал. Никто не услышал, кроме меня, так как я сидел ближе всего. Может, что-то случилось вчера в караоке или после. Раньше подобной неприязни среди подчиненных я не наблюдал. Очередной раз закралась мысль, что Коробков приложил к этому руку.


Спустя какое-то время появился шеф.


- Говорят, у вас тут вкусный шашлык? - радостно спросил он. – Найдется мне кусочек?


- Присаживайтесь, Антон Игнатьевич, - подвинулся Алексей, - для вас мы специально кое-что приберегли.


По директору было видно, что вчерашняя гулянка не прошла для него даром, видимо, поэтому он и не выходил из номера до сумерек – не было сил, но сейчас старался держаться молодцом. Коробков посмотрел мне в глаза и покосился на шефа, напоминая о разговоре. Я покачал головой. Мне, в принципе, этот вопрос обсуждать не хотелось, а уж в таком состоянии, тем более. Выпив еще одну рюмку с начальством, я поспешил откланяться.


Через некоторое время в мою дверь постучали – на пороге стоял Витя.


- Ты чего так рано ушел? – осведомился он. – Плохо стало?


- Нет, - улыбнулся я. – Просто сил пить уже не осталось, а шефу тяжело отказывать. Все уже разошлись?


Витя кивнул. По его виду было понятно, что Антон Игнатьевич и его «уговорил».


- Да, женщины на дискотеку, мужики, в основном, спать.


- В основном?


- Леха с директором еще сидят. Он там плотно старику на тему работы на уши подсел, чуть ли не таблицы рисует. Я позалипал-позалипал, да пошел. Они же, черти неугомонные, меня будят, чтобы выпить. Ладно, ты в норме, я проверил. Пойду спать.


- Стой, а о чем разговор?


- Что-то про прибыль, перераспределение обязанностей… Я не вникал, если честно. Можно я пойду, кажись, вертолет начинается.


- Бли-и-ин! – протянул я, захлопывая дверь.


Алексей все же решился толкнуть шефу свою идею. Как бы она мне не нравилась, но то, что он решил пойти в обход меня, бесило еще больше. Я долго не мог уснуть, а утром едва не проспал завтрак. Я хотел найти Коробкова, чтобы узнать, о результатах разговора. В столовой его не было. Ничего удивительного, после вчерашнего-то. Он же не стальной, чтобы два дня подряд так пить и быть бодрячком. Я пошел к его номеру, долго стучал, но дверь так никто и не открыл. Тогда я начал барабанить в соседнюю, за которой жил Коля. Спустя несколько ударов послышался его голос, а еще минуты через две он, наконец, открыл.


- Алексей не у тебя? – начал я без приветствия. – Не знаешь, где он? Телефон молчит.


- И тебе доброе утро, Егор. Спасибо, что поинтересовался моим здоровьевцем, - ответил опухший Коля, пытаясь открыть оба глаза одновременно, но один его постоянно подводил.


- Так у тебя Коробков, нет?


Он отстранился и выставил руку в приглашающем жесте:


- Заходи, проверь. Что ему тут делать? Ты за кого нас принимаешь?


- А ты вчера долго сидел? – не находил я себе места. – Слышал, что Коробков с шефом обсуждал?


- Не-е-е, - Коля взял со стола бутылку воды и начал жадно пить, - как-то разговор за работу пошел, я сразу отписался. Ух! – он качнулся.


- Что? – уточнил я, надеясь, что он что-то вспомнил.


- Зря я воды попил. Эта сучка там где-то затаившийся спирт нашла – меня походу снова накрывает. Можно мне завтра отгул взять?


- Быть на работе, иначе поставлю прогул, и завязывай бухать!


- Это вода, - Коля показал мне бутылку и состроил гримасу, - сам в шоке.


- Коля, давай напрягись, где сейчас может быть Леша?


- Мож у Марата? – он сделала еще несколько больших глотков и, по-видимому, только сейчас начал просыпаться. – Погоди, а Ленка здесь?


- А Лена тут причем? - взорвался я.


- Она собиралась утром в воскресенье уехать. У нее там парикмахер и все такое. Леха собирался прыгнуть к ней на хвост. Ща, все узнаем.


Коля подошел к окну, долго изучал парковку перед зданием и в итоге заключил:


- Машины нет. Тю-тю, уехал Леха.


- Все, спасибо, - сказал я и собрался уходить, но обернулся и добавил, - завтра без опозданий!


Отойдя подальше от Колиного номера, я позвонил Лене в надежде, что Коробков рядом с ней. Она подтвердила, что они уехали вместе, но он уже вышел у метро. Я попробовал позвонить ему еще раз, но абонент был недоступен, а идти к шефу, не зная точно, о чем шел разговор, не хотелось.


Все воскресенье я безрезультатно пытался связаться с Алексеем. В понедельник, как только он появился на работе, я пригласил его к себе. Он вошел со стаканом кофе в руке и выглядел довольно свежо, не считая мешков под глазами.


- Почему ты вчера весь день был недоступен? – начал я.


- После такой ударной пятницы и продуктивной субботы не планировал работать в воскресенье, - выдал он заготовленный заранее ответ и улыбнулся, - да, и не мог.


- Ты поговорил с шефом без меня? Решил действовать через мою голову? Тебе не кажется, что это сволочной поступок, после того, как я тебя столько поддерживал… - я не был настроен шутить и сам не заметил, как начал повышать голос.


- Воу-воу-воу, полегче, - выставил он руку вперед в успокаивающем жесте. – Во-первых, давайте, не будем кричать – и так в голове сумбур. Во-вторых, разговор как-то сам свернул к теме работы, и я просто воспользовался шансом, - я хотел ему возразить, но он не дал этого сделать. - Секунду, Егор Иванович, дослушайте сначала, а то наговорите мне сейчас гадостей, а потом будете жалеть. Я вас из схемы не вычеркивал и, как вы выразились, через голову не прыгал. Я в первую очередь обозначил Антону Игнатьевичу, что вы в курсе моей идеи, участвовали в разработке, имеете ряд вопросов, но, в общем, поддерживаете. Просто не совсем в форме, чтобы участвовать в разговоре конкретно в тот момент, поэтому я только обрисовал ему перспективы и договорился о встрече на неделе вместе с вами.


- Ладно, - успокоился я и, наконец, сел, - о чем вы с ним говорили? Что именно ты ему успел поведать?


Телефон на столе зазвонил. Алексей кивнул на него, достал из кармана блистер с таблетками, выдавил на ладонь две штуки и отправил в рот, запивая кофе. Телефон продолжал раздражающе звенеть.


- Вот сейчас и узнаете, когда снимете трубку, - он ткнул пальцем в аппарат.


- Привет, Егор, - раздался голос шефа в динамике, - ты уже на работе? Уважаю! Отдых отдыхом, а работа работой. У тебя все вышли? Без эксцессов?


- Коля задерживается, - ответил я, глядя на подчиненных через стекло, - но он предупреждал.

- Всего минус один? – рассмеялся шеф. – Поздравляю, вы в лидерах. Ладно, я по делу. Бери этого Лешу, и давайте ко мне. У меня тут Палыч, ему очень интересно с вами пообщаться. Скажи ему, чтобы бумаги свои не забыл.


- Чтобы ты ему не рассказал, но, по всей видимости, тебе удалось его заинтересовать, - обратился я к Коробкову, положив трубку. – Иначе он бы не пригласил нас прямо с утра в понедельник. Нужны расчеты, и желательно несколько экземпляров.


- У меня все готово, пошли? – сказал Алексей так, будто ни капельки не нервничал.


По дороге к шефу я быстро набрал сообщение Коле, в котором говорилось, что, если его не будет на рабочем месте после моего возвращения с совещания, то на премию в конце квартала он может не рассчитывать.


Мы с Алексеем вошли в кабинет Антона Игнатьевича и поздоровались. Кроме него там находился только Юрий Павлович, занимавший должность заместителя генерального директора по финансам. На самом деле все начальники отделов знали, что основной задачей Палыча была подпись всех денежных документов, которые шеф подписывать не любил. Несмотря на экономическое образование, зам не сильно разбирался в финансовых вопросах и, надо отдать ему должное, не строил из себя важную птицу. Помимо подписи договоров и бухгалтерских документов он выполнял работу зама по тылу, взяв на себя руководство непроизводственными отделами. Ему подчинялись юристы, кадровики и номинально бухгалтерия, но только номинально. Зато он был мировым мужиком и всегда помогал, если срочно требовались какие-то документы, а главбух вставала в позу. Хоть и номинально, но отказать ему в выполнении прямого поручения она не могла.


И все же Антон Игнатьевич очень ценил мнение своего старого друга и часто консультировался с ним по рабочим вопросам. За долгие годы дружбы и совместной работы Палыч научился чувствовать настроение директора и вел политику абсолютной поддержки позиции шефа по любой теме. То есть, действовать через него не имело никакого смысла, но, если убедить Антона Игнатьевича, то можно было рассчитывать и на его одобрение.


- Итак, - начал шеф, как только мы сели за большой стол, - ты мне в субботу обещал повышение прибыли на треть, хотелось бы увидеть цифры.


- Тридцать процентов – это не совсем треть и, напоминаю, это самый оптимистичный прогноз, - ответил Алексей, раздавая бумаги. – Реально повысить прибыль, если объем не уменьшится процентов на двадцать, в лучшем случае, двадцать пять, но даже в самом негативном прогнозе можно рассчитывать на десять, а если скорректировать некоторые расходные статьи, на пятнадцать.


В компании было три основных отдела: сейслзы, технический и ведения договоров. К отделу ведения договоров было много претензий с моей стороны, потому что, как только появлялись технические вопросы, они отправляли их моим людям, решая только самые простые проблемы и оформляя бумаги. Идея Коробкова заключалась в том, чтобы избавиться от этого отдела, перераспределив их работу между продажниками и нами. Мне эта схема нравилась, так как фактически объем работы увеличивался незначительно, а зарплата должна была подрасти, что в первую очередь и продвигал Алексей. Ребята последнее время часто жаловались, что оклад давно не повышали, а квартальные премии – штука нестабильная. В данном варианте премия, предназначенная для отдела ведения договоров, делилась бы между нами и сейлзами, а на окладной части сокращенных экономила бы фирма. Алексей отдельно делал упор на то, что всегда найдутся люди, желающие зарабатывать больше, и лимитов по сути не было, в пределах имеющихся объемов, конечно. Такие сотрудники как раз уравняют тех, кого все устраивает и дополнительная нагрузка им не нужна. Разработанная Коробковым отчетность для технарей и продажников должна была упростить коммуникацию между отделами и отражать проблемные места на этапе подготовки, а не в конце квартала.


Главной проблемой было договориться с Ниной, которая любые даже незначительные изменения воспринимала в штыки, а уж такое нововведение введет ее в состоянии фурии на целый год. Связь с заказчиками это одно, но бумажная волокита не была сильной стороной отдела продаж, а заставить их делать хорошо то, с чем они едва для себя справляются – целое дело. Об этом же подумал и шеф:


- Все это на бумаге здорово выглядит, но работа с людьми – это не работа с цифрами и графиками. Тут на каждом этапе может возникнуть проблема, которая поставит под удар всю реформу. Вот ты тут рисуешь десять процентов, при плохом раскладе. Это хорошие деньги, если взять годовой оборот, а в долгосрочной перспективе, вообще, огромные, - Антон Игнатьевич задумался, - если бы не одно «но»: это же сколько сил, времени и нервов мне потребуется убить, чтобы новая система заработала. У Юрия Палыча и так волос немного осталось, да и мне здоровье дороже. Если бы ты нашел способ снижения издержек без таких мощных пертурбаций, я бы сразу согласился. Знай себе сиди, ничего не делай, точнее, делай все то же самое, а прибыль увеличивается. А тут, боюсь, овчинка выделки не стоит.


Палыч кивал, преданно глядя в глаза шефа. Я искал аргументы, чтобы возразить, как-то поддержать Алексея, но ничего не находил – решение принято. Меня не столько воодушевляла идея Коробкова, сколько смущали последствия ее отклонения. Именно поэтому я так долго затягивал с этим разговором. Теперь он либо уйдет, что плохо для отдела и для фирмы в целом, либо рано или поздно сядет в мое кресло, и только от его терпения зависит, как скоро это случится. Такой вариант меня совсем не устраивал.


Вроде как разговор был закончен и Палыч даже начал собираться. Я хотел задержаться и поговорить с директором наедине. Нужно было выбить для Алексея хоть что-то, чтобы показать ему, что его труды не пропали совсем даром. Была даже идея создать специально для него должность заместителя начальника отдела, хоть это и рискованно. Но я недооценил Коробкова он метил вовсе не в мои замы.


- Поэтому вам и нужен я, - настоял он, давая понять, что не закончил. – Как вы верно подметили: хорошо когда каждый занимается своим делом. Вы, Антон Игнатьевич, прекрасно справляетесь с поиском новых объектов, налаживанием новых связей и поддержкой старых. Юрий Павлович отлично ведет финансовую политику компании и умудряется держать под контролем не только бухгалтерию, но и другие отделы. Мне такое не по плечу…


Какая наглая и неприкрытая лесть. Я такого от Алексея не ожидал. Палыч, поддавшись, расплылся в улыбке, а шеф нахмурился. Старый переговорщик видел Коробкова насквозь.


- ..зачем вам я, - продолжал Алексей, - если бы все можно было сделать вот так? – он щелкнул пальцами в воздухе. – Я нужен вам, чтобы взять на себя всю эту реформу, отгородив вас от этого вопроса полностью. Но и мне для этого кое-что понадобится: время, деньги и, самое главное, полномочия. Зато вы сможете делать то же самое и получать большую прибыль. Десять процентов – это минимум, я все же рассчитываю на пятнадцать-двадцать. Кстати, все расчеты уже учитывают финансовую нагрузку на компанию с учетом моей новой зарплаты. Она отдельно выделена сиреневым цветом.


Шеф взял таблицу в руки и, посмотрев, рассмеялся:

- Нехило! Может, сразу на мое место сядешь?


- Сяду рядом с Юрием Павловичем, никого не подсиживая и не ущемляя, но когда мне придется разговаривать с Ниной, которую все в этом кабинете бояться, как огня, то мне нужны будут полномочия не меньше, чем есть у заместителя генерального директора. Они же понадобятся, когда я буду дробить и сокращать договорняков, но вы будете спать спокойно – за то и платите, - шеф хотел ответить, но Алексей не дал себя перебить. – Мне нужно три месяца, чтобы ввести новую систему. Однажды, я устраивался на работу после долгого перерыва в стаже и предложил начальнику сделку: платить мне меньше, пока я не покажу результат. Здесь можно провернуть то же самое. Полгода я буду получать, как начальник отдела, на премию мне теперь рассчитывать не приходится, но как только плоды моей работы дадут о себе знать, мы перейдем к цифре, выделенной сиреневым цветом. Никаких специальных договоров или условий. Я вам результат – вы мне зарплату, которая уже учтена в издержках. Я вам полностью доверяю, как когда-то доверился, - он украдкой посмотрел на меня, - бывшему начальнику. Только настоящее мужское слово.


Мало того, что он только что завуалировано рассказал о нашей с ним договоренности на собеседовании, записав меня в «бывшие» начальники, так еще умудрился надавить на полное доверие и мужское слово. Шеф такие разговоры очень любил, и Коробкову удалось произвести на него впечатление.


- Что скажешь, Юрий Палыч? Как тебе идея с еще одним замом?


На почти лысой голове Палыча выступила испарина. Он переводил глаза с Антона Игнатьевича на Алексея, пытаясь угадать мысли шефа. Если директор снова его спрашивает, значит, дрогнул, и может поменять решение. Вся работа мозга заместителя директора отражалась на его измученном лице. Новый зам ему нужен был меньше всего, тем более такой молодой и шустрый, но начинать отношения с коллегой на такой же должности с конфликта, не угадав решение шефа, было еще страшнее.


- Юрий Павлович, давайте вместе посмотрим, что вас смущает, - вмешался Алексей, взяв таблицы в руки. – У меня не такой богатый опыт и, может, вам кажется, что я где-то напортачил. Какие у вас вопросы?


- На первый взгляд все, кажется, в порядке, но нужно проверить цифры, особенно входные данные, - попытался вывернуться Палыч.


- Я все вам пришлю и вместе пробежимся, чтобы не осталось никаких вопросов, - кивнул Алексей. – Но человек настолько искушенный в экономических вопросах, как вы не будет отрицать, что пятнадцать и даже двадцать процентов роста прибыли – вполне реальный показатель.


Шах и мат. Он поймал Палыча. Тому придется согласиться или признать то, что он ничего не понимает в представленных ему цифрах. Можно попробовать еще раз увильнуть от ответа, но под пристальным взглядом шефа, заместитель на это не решился.


- По представленным данным – да, это вполне возможно, - он решил все-таки оставить себе шанс для маневра, - но, говорю, надо все хорошенько изучить в более спокойной обстановке. Плюс, вы понимаете, какую собираетесь возложить на себя ответственность? Нина, отдел ведения, новая промежуточная отчетность. Конечно, хорошо получать большие деньги, но это все потребует от вас колоссальных физических и психических затрат. Вы уверены, что это того стоит, ведь на нашу с Антоном Игнатьевичем помощь вы рассчитывать не сможете? Таково условие предложенного вами соглашения.


- Я от ответственности никогда не бегал, во всяком случае, от той, за которую платят. А сил у меня немерено, только не мешайте.


- Что ж, - подвел итог шеф, - попробуй. Только не сломай мне действующую систему, не наладив свою. Давай договоримся так: если почувствуешь, что не справляешься, то просто придешь и скажешь. Я не хочу узнать об этом, когда ничего уже нельзя будет откатить назад.


- Договорились, - улыбнулся Алексей и собрался уходить.


- Очень рад, что вы обо все договорились, - вмешался я, - ну, а мне как быть? Сейчас я теряю одно из лучших специалистов, а до конца квартала осталось всего полтора месяца. Пока я найду человека – недели две, минимум, месяц, чтобы он только в основы вник, и все – время вышло – настала пора отчетного периода. Я за перемены, хочу, чтобы загруженные люди зарабатывали больше, но, согласитесь, начинать реформы с того, что техотдел не получит премию – так себе перспектива.


- Я помогу на первом этапе, - пообещал Алексей. – Присмотрю за новичком и помогу ему в конце квартала. Тут все зависит от его выбора: хочет новый сотрудник учиться или нет.


- А потянешь и реформы и помощь техотделу? – с сомнением спросил шеф.


- В сутках целых двадцать четыре часа, - ответил Коробков, - к тому же это временно, выдержу. Главное разработать план и стараться его придерживаться, ведь ничто никогда не идет по плану.


- Ну, вот и договорились, - улыбнувшись, подвел итог Антон Игнатьевич. – Надо бы тебе какой-нибудь кабинет выделить…


Продолжение следует...

Показать полностью
544

Как мой подчиненный стал моим начальником. Часть 1.

Для тех, кто не читает теги: это рассказ, выдумка, котолампа.


Я привык доводить начатое до конца. Наверно, большинство моих знакомых назвали бы меня педантичным. Так случилось и в этот раз, когда я, в принципе, уже нашел устраивавшего меня кандидата на должность инженера в свой отдел, но все же решил провести собеседование с оставшимися тремя соискателями. Вдруг, кто-нибудь из них окажется настоящим самородком.


Это может показаться неправильным, мол, зачем обнадеживать людей, тратить их и свое время, если выбор уже сделан, но я ищу для компании и для себя наилучшую кандидатуру, а уж как они проявят себя на собеседовании, зависит только от них. Обещаний я никому не давал и имею полное право поменять свое решение, если ситуация потребует. В конце концов, эти люди уже прошли первый этап, тесты кадровиков и заслуживают шанса.


Первые двое из оставшихся претендентов на должность показали себя не с лучшей стороны, и от последнего я не ждал ничего особенного. Кажется, выражение моего лица вполне прозрачно намекало на это. Во всяком случае, когда Алексей Колобков вошел в мой кабинет и поздоровался, то улыбался, но улыбка исчезла, как только он посмотрел мне в глаза, в которых, сложно было разглядеть что-то, кроме разочарования.


И все же, я взял себя в руки, отбросил мысли о безнадежности этой затеи и попытался изобразить заинтересованность. Как бы это интервью не прошло, в любом случае, оно будет последним. Алексей меня удивил: он имел неплохой опыт и два высших образования – инженер и экономист. Говорил соискатель спокойно и уверенно, честно признал, что наша сфера для него новая, но четко обозначил свою готовность и желание учиться. В качестве доказательства своих способностей, он обратил внимание на резюме, в котором значилось, что он успел поработать в разных направлениях инженерии и везде разбирался, чтобы соответствовать требованиям работодателя.


В общем, Алексей мне понравился, но было одно «но»: из резюме следовало, что последние три года он нигде не работал. Мне было двадцать девять лет, Колобков был старше меня ровно на три года. Такое ощущение, что в моем возрасте он просто забил на поиск работы, имея весьма неплохую карьеру. Я спросил его о том, что он делал все это время, но Алексей ушел от ответа, сказав, что искал себя. С двадцати девяти до тридцати двух лет – самое время. Я мысленно поставил на его бумагах крест и уже собрался сворачивать разговор, когда он вдруг сказал, заговорщицки наклонившись вперед:


- Если честно, Егор Иванович, все спрашивают меня об этом на собеседованиях, и я не знаю, что отвечать. Можно рассказать о том, что подался во фриланс, что пытался открыть свое дело, но не получилось или, что ухаживал за больным родственником, но это будет неправдой. Я искал себя и не нашел. Потом очнулся, посмотрел по сторонам – жизнь идет, а я стою на месте. Пора что-то менять. Мне очень нужна эта работа. Да, мне нужна любая работа. Я устал получать многозначительные кивки и обещания перезвонить. Если вам нужен надежный и честный сотрудник – дайте мне шанс, я вас не подведу.


- А как же поиск себя? – не удержался я.


Теперь я по-другому смотрел на него. Два образования, разные сферы деятельности, хотя все связаны с инжинирингом, что уже неплохо. Я понимал, почему ему отказывают, и сам только что хотел сделать то же самое, но что-то в нем было или его прямолинейность вызвала во мне сочувствие. Я не знал, как поступить. Мне чего-то не хватало.


- Им я могу заниматься в свободное время, - улыбнулся он. – Многие ведь работают не по призванию, больше того, многие не в восторге от своей работы, но продолжают делать свое дело. А я уж точно не хуже других. Только дайте мне возможность доказать это.


- Мне бы все-таки хотелось иметь лояльного сотрудника, а не того, который свою работу ненавидит, - покачал я головой.


- А вы дадите руку на отсечение, что среди ваших подчиненных таких нет? – вдруг спросил он, вводя меня в ступор. И пока я не очнулся, продолжил: - Егор Иванович, чтобы вы понимали, насколько я отчаялся, стуча в закрытые двери – я готов прямо сейчас написать заявление на увольнение без даты и оставить на вашем столе. У вас будет страховка и возможность избавиться от моей скромной персоны, если я не оправдаю вашего доверия.


- Признаться, такого мне еще не предлагали, - растерянно проговорил я. – Спасибо, конечно, за доверие, но это слишком. Я обойдусь без вашего заявления.


- Да, - опустил он голову и поднялся, - извините. Спасибо за уделенное время, больше не буду у вас его отнимать.


Он протянул руку, чтобы попрощаться, но голову так и не поднял, как будто стесняясь посмотреть мне в глаза. Его плечи были опущены, а спина сгорблена. Складывалось ощущение, что он чувствует то ли вину за свое предложение, то ли стыд за прямоту. Я же, наоборот, был ей восхищен. Десятки, а может и сотни собеседований я провел, но ни разу никто не говорил так правдиво и так обреченно. Я не знаю, что именно повлияло на мое решение. Была ли это жалость или беспокойство о том, что, выйдя из здания, Алексей шагнет под первый попавшийся автобус. А может, он просто меня заинтересовал, но то, чего мне не хватало, исчезло после его предложения написать прямо сейчас заявление на увольнение.


- Жду вас в понедельник со всеми документами, - сказал я, пожимая руку. – Три месяца испытательного срока и, соответственно, пятьдесят процентов оклада на это время. Все остальное зависит от вас.


Он медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза, будто опасаясь спугнуть удачу. Видно было, что он подбирает слова, чтобы выразить мне свою благодарность. Наконец, он перестал трясти, крепко сжимая, мою руку и, снова улыбнувшись, прошептал:


- Спасибо. Огромное спасибо. Так и хочется сказать, что вы не пожалеете, но это фраза сильно отдает каким-то американским кино.


Я рассмеялся в ответ, прогоняя возникшую неловкость.


Следующие месяцы я пристально наблюдал за Колобковым, его успехами, отношением к работе и с коллегами. Ни кому из новичков, обычно я не уделял столько внимания. Думаю, такое отношение обусловлено тем, что я хотел найти доказательства правильности принятого решения, на которое, без сомнения, повлияли эмоции, испытанные во время собеседования.


Первые несколько недель Алексей, как и все начинающие в моем отделе специалисты, совершал ошибки, иногда не знал, как поступить, какое решение будет оптимальным, но он не стеснялся спрашивать. В основном, его вопросы были адресованы опытным специалистам, но не раз он обращался за ответом и ко мне. Надо отдать ему должное, что ко мне он в основном приходил только с административными вопросами, уточняя принятую в компании политику реакции на те или иные ситуации. Технические решения, Алексей старался искать у других инженеров. Он неплохо влился в коллектив, основу которого составляли люди его возраста или младше. Ему удалось найти общий язык с Маратом, который был хорошим специалистом, работавшим в компании больше четырех лет, но считался человеком нелюдимым. Дело он свое знал хорошо, в конфликтах не участвовал, во время общих сборов отмалчивался или отвечал коротко, и меня совершенно не беспокоило то, что он законченный интроверт. Колобков часто сидел рядом с ним, уточняя какую-то информацию по работе и, что было уж совсем из ряда вон, иногда они вместе ходили на обед. До этого Марат никого из сотрудников не пускал так близко в свою зону комфорта. Алексей пользовался всеми доступными средствами, чтобы разобраться в новом для себя направлении, и я это уважал.


Как-то в пятницу вечером, когда я уже собрался домой и вышел из кабинета, то заметил, что общий принтер, стоявший в предбаннике, активно что-то печатает. Сотрудники, в общей массе, уже разошлись по домам, и мне стало интересно, кто это напечатал страниц двести. Я решил дождаться и отчитать наглеца, решившего распечатать себе книжку на выходные, так как уже устал выслушивать замечания от директора о количестве используемых отделом картриджей. Нужно было убедиться в своих подозрениях. Я взял стопку бумаги и просмотрел содержимое. Это оказалась распечатка статей о состоянии отрасли, с которой была связана наша фирма, какие-то статистические данные и планируемые крупные объекты, а так же бумаги включали в себя схемы и описания различного оборудования, с которым мы работали.


- Домашняя работа, - сказал Алексей, появившийся в дверях, и, глядя на стопку в моих руках, виновато добавил, - от монитора уже глаза болят.


- Самообразование… Молодец! – только и сказал я, отдавая ему бумаги.


Он выполнял свое обещание учиться, и ругать его за это было просто неразумно. Я пожелал ему хороших выходных и направился к лифту.


Были у моего нового подчиненного и странности, но поскольку это не отражалось на работе, то тараканы в голове сотрудников меня заботили мало. Раз в неделю мы собирались на планерку, на которой обсуждали текущие вопросы, но каждый день, где-то в четыре часа, если меня не вызывал шеф, мы все пили кофе. Эта небольшая летучка имела более неформальную форму общения. В ходе этих «чаепитий» мы шутили, кто-то что-нибудь рассказывал, и все обсуждали. Основной задачей таких посиделок было немного отдохнуть от работы и разгрузить мозг, чтобы повысить эффективность на оставшиеся пару часов.


- Лех, - обратился к Колобкову Витя в ходе очередного кофе-брейка, - я искал тебя в соцсетях, чтобы добавить в друзья, но не нашел. Признавайся, как ты там называешься.


- Я не пользуюсь соцсетями, - ответил Алексей. – Знаешь, есть такой анекдот: один спрашивает: «У тебя нет ни контакта, ни одноклассников, как же ты с людьми общаешься?», а второй отвечает: «Языком».


Все рассмеялись, а Лена удивленно спросила:


- Что, и инстаграма нет? А как же ты узнаешь, кто из друзей, где был и, что интересного видел…


- И, главное, что ел! – добавил Николай, вызвав снова взрыв смеха.


- Если кто-то пережил действительно интересный опыт, то он непременно расскажет это при личной встрече или по телефону, - обосновал свою позицию Колобков, - а, если не расскажет, то опыт был так себе. Например, сделанная тобой фотография заката на берегу моря – прекрасна, даже если не очень качественна, потому что это твои воспоминания об отдыхе, твои эмоции, твоя жизнь. А для других это просто фото. Они, даже оказавшись в том же самом месте, но в другом настроении или при другой погоде, могут испытывать совершенно другие чувства…


- Ты забываешь о самом важном, - снова вмешался разошедшийся Коля, - эти сучки из школы, института, работы и двора должны завидовать, потому что я сейчас на море, а они в Москве на работе. Как вызвать зависть без соцсетей, они же только для этого и сделаны!


Снова раздался смех, Лена скорчила Николаю рожицу, а Леша продолжил:


- У меня нет необходимости вызывать в ком-то зависть или хвастаться новым пылесосом. А документировать каждый свой шаг я не вижу смысла. Плюс, выкладывая свои фотки в общий доступ, нет никаких гарантий, что какой-нибудь извращенец не будет трогать себя руками, разглядывая их. Может, кому-то это льстит, но… - под общий хохот он выставил перед собой ладони, как бы сдерживая натиск.


- Ты еще скажи, что телевизор не смотришь и в интернете не сидишь, - продолжал расспрашивать Витя.


- Еще как сижу, но для этого же не обязательно свою страничку создавать. В сети столько информации, что достаточно только спросить и получишь все, без регистрации и смс. Я, например, каждый день, - он сделал паузу, - почти каждый, захожу на википедию, чтобы прочитать случайную статью или как это называется, на главной странице.


- Зачем? – спросил кто-то.


- Как зачем? Вдруг я попаду на передачу, где разыгрывают миллион. Спросят что-нибудь заковыристое, а я знаю, потому что когда-то об этом прочел, и эта информация где-то там, в завалах памяти, сохранилась. А если серьезно, то просто для того, чтобы расширить кругозор и хоть понимать о чем речь идет, если в обществе псевдоумников окажусь. Имел он счастливый талант без принужденья в разговоре, коснуться до всего слегка, с ученым видом знатока.


- Это чего такое? – не понял Коля.


- Евгений Онегин, - ответил я вместо собравшегося выйти покурить Алексея.


Нечасто я встречал людей, цитирующих Пушкина в разговоре о соцсетях на маленькой офисной кухонке, да еще, чтобы это получалось так органично. В тот раз я не придал значения такой ревностной скрытности подчиненного. Про личную жизнь Марата, например, я тоже не имел ни малейшего представления, но это не одно и тоже, ведь в отличие от закоренелого интроверта Алексей был очень общительным. Он постоянно смеялся о чем-то с коллегами-девушками, ходил курить с Витей, периодически обсуждал что-то с Маратом и поддерживал приятельские отношения со всеми, даже с сотрудниками других отделов, с которыми, так уж сложилось исторически, мы часто конфликтовали. И при всем при этом никто не знал ничего о его личной жизни. Алексей носил на безымянном пальце кольцо, но никогда не упоминал о своей жене, даже ее имя оставалось загадкой, не говоря уже о детях, братьях, сестрах или родителях.


Однажды, когда испытательный срок Коробкова уже закончился, и он был заслужено переведен на полный оклад, мы столкнулись с ним в коридоре. Он накинул куртку и держал в руках стакан с кофе и зажигалку. Курил он немного, но почти всегда, когда выходил, брал с собой кофе. Я только вернулся с совещания, где очередной раз поцапался с Ниной – начальником отдела продаж. Она была хорошим продажником и вроде неплохим руководителем, но человеком Нина была невыносимым. Ее вечные срывы на крик и переход на личности в любом, даже самом мелком споре, мог остановить только шеф. Вот и сейчас он резко прервал неудержимый поток дерьма, льющийся из ее рта в сторону технического отдела и меня в частности.


Меня всего трясло, и хотелось выйти на свежий воздух. Я попросил Алексея подождать меня, взял ветровку, и мы направились к лифту. Коробков видел мое состояние и разговор не начинал. Он молча курил, потягивая кофе. Погода была промозглой, и я пожалел, что не налил себе чашечку.


- Можно глоточек? – спросил я.


Я мог вернуться в офис и сделать себе горячий ароматный напиток, но мне была интересна его реакция.


- Конечно, - протянул он стакан, - только адреналин лучше нивелировать алкоголем. Кофеин возбуждает, подбадривая ЦНС, которую лучше успокоить.


Я сделал несколько мелких глотков, вернул стакан и вопросительно посмотрел на собеседника:


- В википедии прочитал?


- Нет, из личного опыта. Однажды мой друг здорово поранился. У него с ноги здоровый кусок кожи свисал. Если бы я увидел такую картину трезвым, то, наверное, потерял бы сознание. Но ему повезло, как только я понял, что произошло, адреналин меня мгновенно отрезвил, но не вогнал в шок. Я точно знал, что и как делать.


Вот в этом был он весь: какие-то истории, оторванные от фактов – ни имен, ни описаний, никаких подробностей или подводок. Вроде как рассказал какую-то ситуацию из своей жизни, а привязать ее не к чему, и мне захотелось разузнать побольше:


- И чем все закончилось, как нога?


Он сделал большой глоток кофе и протянул стакан мне.


- Зашили.


Допивая кофе, я вспомнил о письме, которое получил утром от отдела кадров:


- Мне тут Маша прислала информацию…


- Какая Маша?


- Маша – эйчар. У тебя на следующей неделе ведь день рождения. Планируешь что-нибудь устраивать.


Он пожал плечами и спросил:


- А как принято?


- Кто как делает. Кто-то заказывает пиццу, кто-то в магазин ходит. Марат вообще не отмечает на работе.


- Если можно не отмечать, то я бы тоже не хотел. То есть без подарков, без поздравлений и без стола. Ничего, если так?


- Твое право. А почему не хочешь, если не секрет?

- Тридцать три по христианской традиции не принято отмечать, - улыбнулся он, - и не пью я к тому же.


- Ты же только что рассказывал, что был пьяный, когда твой друг ногу порезал, - не понял я. – Зашился что ли?


Он рассмеялся:


- На работе не пью. Я сюда денежку прихожу зарабатывать, чтобы пить в других местах. Честно сказать, никогда не понимал офисных пьянок: выпьешь сто грамм – за руль уже не сядешь, выпьешь двести-триста – в сон начнет тянуть, считай тоже вечер потерян, напьешься сильно, а завтра на работу, да еще сегодня домой без приключений нужно добраться. Вот и получается, что есть смысл пить только в пятницу, но есть риск, что суббота выпадет.


Я вообще никогда не видел, чтобы Алексей что-то пил, кроме воды и кофе. Ни газировки, ни соки, ни йогурты он не употреблял, даже чай не пил никогда. Даже на наших небольших вечеринках, которые он успел застать за недолгое время работы, он пил кофе или воду. У меня были подозрения, что у него проблемы с алкоголем, но проверять их мне не хотелось.


- Маша еще просила узнать, - решил сменить я тему, - есть ли у тебя дети?


- А ей какая разница? Имеет на меня виды, а прицеп не нужен? – рассмеялся он, выбрасывая уже вторую сигарету.


- Фирма закупает подарки для детей сотрудников к новому году, вот она и уточняет про всех новеньких, чтобы никто без конфет не остался.


- Мне конфеты не нужны, - продолжал улыбаться он, поежился и кивнул в сторону входа в здание.


Вот снова: Коробков вроде ответил, но однозначно сказать, есть у него дети или нет, нельзя. Может, они имеются, но он им конфеты есть не разрешает, может, не хочет о детях рассказывать, а, может, их и нет вовсе, и это я все накручиваю? Мы молча ехали в лифте, и я чувствовал, что проиграл очередной раунд по разгадыванию этого человека.


Спустя год у нас с Алексеем случился первый конфликт. К этому времени он уже стал состоявшимся специалистом в нашей области, и ему спокойно можно было поручать самые сложные проекты. Всего за год он достиг уровня Марата, а, может, и превзошел его. Я с уважением относился к его трудоспособности, ведь, например, ни Коля, ни Витя не могли похвастаться такими профессиональными навыками, несмотря на то, что проработали в компании уже несколько лет.


Была в нашей компании традиция выплачивать квартальные премии, благодаря которым зарплата становилась выше средней по рынку. Каждые три месяца мы подводили итоги, подбивали документы, делили проценты по заключенным договорам между исполнителями и каждый специалист должен был закончить обработку всех проектов, закрепленным за ним. Это было самое сумасшедшее время. В зависимости от объемов оно могло растянуться на две-три недели. Мы задерживались по вечерам, иногда выходили в выходные и помогали друг другу, чтобы весь отдел получил премию. В то время, когда сотрудники отдела выполняли свои обязанности, я распределял деньги, которые получит каждый из общего котла. Шеф придумал интересную схему: начальники отделов к этим средствам не имели никакого отношения, чтобы не было соблазна не обидеть себя любимого. Наша премиальная часть была размазана по зарплате, и мы ежемесячно получали вместе с неплохим окладом еще и треть квартального вознаграждения, но стоило какому-то отделу завалить проверку, и его начальник следующие три месяца сидел без бонусов. У меня такое случалось только однажды, когда я занял эту должность.


Первое подведение итогов в карьере Алексея пришлось на середину испытательного срока. Все помогали ему закрыть документы и доделать закрепленные проекты. Это отличное крещение огнем, позволяющее усвоить основную массу рабочих аспектов и то, как покажет себя сотрудник через три месяца, во многом определяет его перспективы, как специалиста. Вторую проверку Коробков выдержал с блеском. Он три недели сидел на работе до десяти вечера, выходил каждую суббота, а иногда и воскресенье, но уложился в срок, не прибегая к помощи товарищей. Третий и четвертый кварталы он уже во всю помогал коллегам, подбивать их недоработки. А вот в пятый раз он практически проигнорировал проблемы других специалистов. Все его проекты были готовы вовремя, но вместо того, чтобы направить силы на помощь другим сотрудникам отдела, он просто собирался и уходил в положенное время. Последние два выходных, прямо перед сдачей отчетов весь мой отдел провел на работе. Алексей не пришел, и дозвониться до него было невозможно.


В понедельник я вызвал его к себе и попросил объясниться, предполагая, что возможно у него что-то случилось, и поэтому он чуть не подставил весь отдел.


- Я никого не подставлял, - спокойно ответил он, - моя часть закончена, а в выходные у меня были важные личные дела, которые я не мог отложить, чтобы выполнять работу кого-то другого.


- А как же твои товарищи? Они же тебе помогали, когда ты не справлялся.


- Помогали, - кивнул он, - и за это я помогал им. Они мне – один раз, я – дважды. Думаю, это справедливо. Являясь самым последним сотрудником, который пришел в отдел, я все успеваю, причем получаю не самые простые проекты, так почему же не справляются те, кто работает дольше меня? Да, мне потребовалось время, чтобы выработать систему, но теперь она готова, и я могу ей поделиться. А работать за тех, кто постоянно бегает курить, сидит в интернете или чешет языком на кухне, мне не улыбается.


- Ты тоже куришь! – воскликнул я. – И тоже пьешь кофе.


- Но я укладываюсь в сроки. Задерживаюсь, если надо, но свои обязанности на коллег не переваливаю.


Это правда. Он иногда сидел по вечерам, когда все расходились, а проверка была еще далеко. Но меня так взбесил его спокойный размеренный тон, что я не удержался:


- Быстро же ты оборзел. Чуть больше года назад ты сидел здесь и плакал, говорил, что согласен на любую работу, умолял тебя взять, а теперь ты слишком хорош, чтобы помочь коллегам заработать тебе же премию.


Я сказал это и сразу пожалел. Было заметно, как заиграли его желваки, а дыхание участилось. Он сделал глоток воды из стакана, который все это время держал в руках и ответил, не меняя интонацию:


- Я не умолял и не плакал. Просил – да, предлагал варианты снижения ваших рисков – да, но не умолял. В конце концов, и фирма, и я только выиграли от того, что вы в меня поверили. И за это я вам очень благодарен, - он сделал еще один глоток воды и встал. – Боюсь, что в этом споре нам не прийти к консенсусу, так как мы смотри на проблему с разных сторон и, к сожалению, вам сверху не видно, что внизу ситуация накаляется. Моя позиция это тихое предупреждение перед началом бунта.


Он вышел, оставив меня размышлять в одиночестве. Что он имел в виду? Угрожал? Предупреждал? Решил просто пафосно закончить разговор? В любом случае, я не мог притвориться, что ничего не произошло и проигнорировать его отсутствие в ходе квартальной подготовки отчетности. И чтобы сохранить свой авторитет, а также показать Алексею, что нельзя так подставлять весь отдел, рассчитывающий на его навыки, я срезал его часть премии, перераспределив средства между остальными сотрудниками. Свой процент по заключенным договорам он, конечно, получил, на это я повлиять не мог, да и не стал бы, но бонус Коробкова за прошедший квартал был значительно меньше, чем у его коллег.


После того, как деньги были переведены, я ждал, что Алексей придет, начнет разбираться, попытается добиться своей справедливости. У меня было заготовлено много аргументов в защиту системы, которая работала уже не один год. И он пришел, но снова повел себя неожиданно:


- Спасибо, Егор Иванович, что разъяснили политику партии, - сказал он, заходя в мой кабинет. – Я все понял. Какую бы продуктивность я не показал, какие бы сложные задания не выполнял, я должен присутствовать на подбивке с коллегами. Больше такого не повторится.


Он улыбнулся и ушел курить, так и не дав мне ничего ответить. Я был немного расстроен тем, что весь подготовленный монолог не пригодился, но был доволен, что конфликт разрешился так просто. Как же я был наивен.


Следующие три месяца он часто появлялся у меня с разными предложениями, некоторые из которых были весьма интересны и позволяли лучше контролировать работу исполнителей, а, значит, всего отдела в целом. Я понимал, что промежуточная электронная отчетность позволит следить за ходом проектов и выполняемых договоров, а значит перераспределить заказы в соответствии с загруженностью специалистов. Что, в конечном счете, приведет к меньшей нервотрепке в конце квартала. Коробков решил действовать моими руками, не меняя систему, но внося коррективы, модернизируя, как и положено инженеру.


Сначала, я воспринимал его идеи в штыки. Я не мог поверить, что кто-то нашел способ улучшить то, что и так хорошо работало. Скорее я не мог поверить, что кто-то потратил кучу времени на то, чтобы составить универсальные таблицы, которые, конечно будут раздражать сотрудников, но, в конечном счете, упростят жизнь не только отделу, но и всей компании. А, если совсем честно, я завидовал тому, что до этого додумался кто-то другой. Это была моя работа, и в первую очередь эти мелкие отчеты, которые не требовали много времени на заполнение, упрощали контроль.


В итоге я по достоинству оценил труд Алексея, использовал его нововведения и даже выбил ему премию у шефа. Небольшую, но демонстрирующую, что его усилия оценены руководством фирмы. Коробков предлагал нечто подобное и для других отделов, но в этом вопросе я был ему не помощник – не хотел связываться с другими начальниками, особенно с Ниной. Но вновь поразился, насколько глубоко он изучил процессы в компании, не связанные с его основными обязанностями.


В конце этого квартала Алексей задерживался и по вечерам и вышел в субботу, но он никому не помогал, делая вид, что разбирается со своими проектами. Наблюдая со стороны за работой отдела, несложно было заметить, что в отличие от других сотрудников, торопящихся успеть в срок, он лениво нажимает на клавиши и медленно кликает мышкой. Он прекрасно понимал, что я за ним приглядываю, и демонстративно неспешно подбивал свои проекты. Коробков мог намерено оставил недоработки, которых не позволял себе в прошлом, чтобы не быть привлеченным к договорам других исполнителей. Он мог бы быть сейчас в другом месте, но, раз уж он вынужден торчать на работе, то помощи от него ждать не стоит.


Я не стал его наказывать и выплатил ему премию по обычной схеме. Во-первых, номинально он участвовал в подготовке к отчетности, а, во-вторых, нововведения, предложенные им, имели эффект. В этот раз сотрудники бегали в мыле не две-три недели, как обычно, а уложились всего в одну. Алексей упростил жизнь и себе и мне, вложив кучу времени и сил в разработку «таблиц успеваемости», как мы это называли.


Его отношения с коллегами не изменились. Ни после его прогулов три месяца назад, ни во время введения промежуточной отчетности, которая большинству была не по душе, и они знали, что Коротков приложил к этому руку. Признаюсь, я осознано рассказал о его участии в этом начинании, когда объявил о нововведениях. Мне хотелось, если не переложить ответственность, то хотя бы разделить. Думал ли я о том, что противопоставляю его другим специалистам? Совру, если скажу, что нет, но мне было интересно посмотреть, как он выкрутится, а в том, что это у него получится, сомнений не было.


Во время кофе-брейка кто-то пытался ему высказать свое негодование, но наткнулся на стену спокойствия и равнодушия, о которую разбивались любые доводы. «Так будет лучше», - спокойно отвечал он. И в конце квартала все убедились в правдивости этого утверждения. Если и остались недовольные, то они помалкивали, а Алексей продолжал вести себя со всеми так же непосредственно, как будто никаких наездов на него не было.


Таблицы успеваемости сделали две вещи: Коробков уменьшил свою значимость для отдела, так как в условиях увеличившегося объема заказов, был нам необходим и вообще, и в отчетный период в частности. Он не мог этого не понимать, с его-то страстью к углубленному изучению всего, а, значит, старался ради компании и доверял мне. Это был риск, ведь я мог оказаться не таким, как он надеялся, и избавиться от него, как от конкурента или прочить на свою должность, если решу уйти. Видимо, меня он прочитал достаточно хорошо, чтобы рискнуть – кроме него, приемников на свое место в отделе я не видел, но и уходить не собирался.


Продолжение следует...

Показать полностью
176

Как стать рок-звездой. Часть 3. Заключительная.

***


10 лет спустя


Часовня вся светилась изнутри от огромного количества свечей. Большую часть из них принес с собой и зажег Илья, но были и те, что горели до его прихода, как будто перед закрытием кладбища люди специально зашли сюда, чтобы поставить свои маяки, освещающие тьму, в память о его грешной душе.


Как же был прав бывший напарник Ильи – Лукич, советовавший молодому человеку как можно скорее сменить работу, пока эта трясина не засосала его с головой. Сегодня знаменитый рок-исполнитель, взявший себе псевдоним Илья Обреченный, очередной раз убедился в истинности слов пожилого охранника. Добравшись до кладбища уже после полуночи с заготовленной бутылкой виски в руках, которая, как он надеялся, откроет перед ним ворота, и не придется лезть через забор или искать дырку, он удивился, встретив своего сменщика, который продолжать работать там же спустя десять лет. Мужику было чуть больше сорока, маленький ребенок и жена в декретном отпуске, старшая дочь, ради поддержания которой он когда-то подался в кладбищенские сторожа, уже была в старшей школе, а он увяз в трясине и не мог ничего изменить в своей жизни. Да, и не хотел.


Многие считают, что самая стабильная работа у ресурсников: электричество, бензин, газ, вода – это основные блага, необходимые индивидууму, чтобы чувствовать себя частью общества. Но Илья был уверен, что охранник на кладбище, хоть и менее квалифицированная работа, зато более надежная. Во всяком случае, пока люди не начнут жить вечно. Скорее человечество победит коррупцию и бюрократию, оставив без работы большую часть чиновников, которые, в представлении рок-звезды, являлись главным паразитами любого современного социального строя, чем смерть.


Тяжело и быстро дыша, Обреченный стер со лба холодный пот и сделал глоток из початой бутылки виски, точно такой же, как была презентована бывшему коллеге, за возможность пройти на территорию. Хорошо, что кто-то поставил в часовне лавку, не предусмотренную православной традицией. Видимо это было сделано для слабых стариков, посещавших кладбище и заходящих сюда, чтобы поставить свечу в память о мертвых родственниках. Как бы там ни было, но Илья был благодарен за эту идею. Его тело бросало то в жар, то в холод и сил стоять уже не осталось. Если бы не лавка, пришлось бы расположиться прямо на полу, наблюдая как догорают десятки свечей, забирая с собой последние минуты его жизни.


Десять лет – это так много, когда тебе двадцать три и так мало, когда это все, что тебе осталось. За это время кладбище, на котором Илья не был с той памятной ночи, изменилось. Жизнь изменилась. Концерты, студии, записи, телепередачи, интервью, гастроли и вечеринки, но самым главным воспоминанием стала дорога. Поезда, самолеты, автомобили и даже корабли. В дороге Обреченный спал, ел, пил, ширялся, писал и трахался. Гостиницы сменяли друг друга словно в калейдоскопе. Иногда Илья не мог сказать точно, в каком городе находится, порой не знал, в какой стране. Не раз бывало, что он уточнял название населенного пункта у ребят из группы, чтобы через несколько секунд прокричать в микрофон как ему нравится в этом городе и снова забыть, исполняя следующую песню.


Он так устал все время куда-то бежать и куда-то опаздывать. Сначала самолет, потом машина, потом работа ногами смешивающая в единую неузнаваемую массу десятки и сотни лиц на пресс-конференции, репетиции и какой-нибудь рекламной акции. Все это ради того, чтобы отдохнуть и насладиться в течение пары часов на концерте, после которого машина снова увезет его к самолету или поезду. Но времени, отведенного ему, было мало, а уплаченная цена – слишком высока, чтобы им разбрасываться.


Илья мог позволить себе отдых на любом курорте мира, но не имел возможности провести там больше нескольких дней. Концерты, сборные фестивали, работа в студии над новым альбомом или очередная запись на телевидении требовали его обязательного присутствия. Жалел ли он о сделке? Нет. Андрей выполнил свои обязательства на сто процентов. Последние сомнения у Ильи отпали после того, как час назад он встретил бывшего коллегу, постаревшего, но не изменившегося. Стоят ли пятьдесят лет тихой, спокойной и незаметной жизни, десяти лет, проведенных в пьяном и наркотическом угаре на колесах, с возможностью влиять на сознание людей, став для них кумиром, и слышать свои песни из каждого утюга? На этот вопрос каждый должен ответить для себя сам.


Бывший охранник улыбнулся, сделал еще один глоток виски и развернул черно-белую листовку, приглашающую на акустический концерт в местный ДК. «Илья Обреченный и группа «Рожденные на погосте». «Последний концерт». Впервые в нашем городе. Начало в 19:00. Вход свободный», - гласила афиша. Солист был благодарен своим товарищам за то, что те согласились выступить бесплатно в его родном городке, который был слишком мал, чтобы всерьез рассматриваться группой, собиравшей стадионы, в качестве достойной площадки. Да, и как они могли поступить иначе, ведь без Ильи они были просто хорошими музыкантами.


Обреченный улыбнулся и бросил листовку на пол. Всего неделю назад они отыграли программу с таким же названием в одном из самых больших залов столицы. Многие журналисты смеялись над его идеей озаглавить мероприятие именно так, сравнивали с престарелыми поп-звездами, которые чуть ли не каждый год дают прощальный концерт, но никак не хотят покинуть сцену. Ди-джеи на радио шутили, что «Рожденным на погосте» придется дальше делать приписки к этому названию, типа «Самый последний концерт», «Самый-самый последний, честное слово, концерт», и строили догадки, как группа собирается выкручиваться в будущем. Илья настоял на названии, и никто не посмел возразить. Для него этот концерт и вправду оказался последним, не считая спонтанного акустического в родном городе, куда он приехал шесть дней назад, впервые за десять лет. До этого не было ни времени, ни желания.


Городок изменился. Появились новые красивые здания, центральная улица переливалась разноцветной рекламой, а старые дома на окраине, либо стали еще уродливее, либо окончательно развалились. Вот и кладбище преобразилось, разрослось. Раньше большой памятник был всего один, поставленный местному герою Великой Отечественной Войны, а теперь каждый желающий, способный себе это позволить, мог заказать своему близкому человеку монумент в полный рост, уделив усопшему то внимание, которого так не хватало при жизни.


Часовня тоже была новой. В то время, когда Илья работал здесь охранником, кладбище себе такую роскошь позволить не могло, да и надобности особой не было. Видимо за десять лет, что его душа находилась в залоге, народ стал религиознее. Хотя, вращаясь в кругах музыкальных кумиров, наблюдая за фанатами во время концертов и общаясь с десятками разных людей ежедневно, Илья этого не заметил. Вся эта религиозность была показной и, зачастую, ненастоящей, не имевшей ничего общего с верой, в которой Обреченный не нуждался, потому что все знал точно. Ярким примером всего этого был один не молодой лидер рок-группы, кичившийся своей набожностью в каждом интервью. Нередко он и со сцены толкал речи о том, как Бог спас его, вытащил из лап дьявольских зависимостей, а вечером, на пьянке после очередного концерта, он в алкогольном угаре вместе с Илюхой пускал по вене хмурый и гордился, что предостерегает детей от употребления наркотиков.


Молодой рок-музыкант часто спрашивал себя, пришел бы он к наркотикам, если бы у него был выбор, которого Андрей ему не оставил. Увидев всю подноготную этого мира, ответить однозначно «нет» у него не получалось.


В последнее время Илья все чаще вспоминал события той роковой ночи. Он прокручивал в голове то, что слышал, пока сидел в кустах и наблюдал за тем, как Андрей издевается над неудавшимися сатанистами. Восстанавливал во всех подробностях свой диалог со скупщиком душ и приходил к неутешительным выводам: Андрей не собирался соблазнять ребят своими предложениями, ведь для этого было достаточно выбрать более спокойный формат общения, и не издевался над ними, чтобы потешить свои садистские наклонности. Он не просто так со всей силы давил на их комплексы и проблемы, заостряя внимание на возможных, но не самых лучших путях решения. Искушенный торгаш мог бы склонить к сделке кого угодно, но очередной договор не был его целью. Андрей показал им взгляд со стороны, объединил против себя и заставил сопереживать, открывая тайны каждого. И у него получилось показать несостоятельность перспектив, открывающихся, если действовать в соответствии с намеченными планами. Жаль только, что для Ильи он не сделал то же самое. Но охранник, в отличие от ребят, сам позвонил и попросил помощи. Он ее получил и теперь, когда наступило время расплачиваться – грех жаловаться.


Приехав в город, Илья навел справки о судьбе тех ребят и был приятно удивлен, узнав, как все у них сложилось. Степан перестал оглядываться на Серегу, набрался смелости и признался в своих чувствах к Валерии, не боясь потерять лучшего друга, который так же был к ней неравнодушен. Девушка как раз оставила свои планы о том, чтобы уехать и податься в содержанки. Они поженились через год после выпуска. Сейчас у них подрастал сын. Сергей вернулся в спорт, надолго уехал и многого добился на уровне страны. Пару лет назад он вернулся и открыл спортивную школу для детей. Главным его спонсором стала фирма, принадлежащая Николаю, который хоть и слыл не самым приятным человеком, но делал для родного города многое, чтобы хоть чуть-чуть уравновесить весы, при следующей встрече с Андреем. Например, он закупил оборудование для больницы и основал благотворительный фонд. Та ночь, когда Илья продал душу, сблизила их настолько, что они все еще оставались хорошими друзьями.


Дверь в часовню со скрипом открылась, и на пороге появился Андрей. Мурашки очередной раз пробежали по коже Обреченного. Входя внутрь, мужчина в черном костюме начал, без приветствия:


- Ты что здесь от меня спрятаться решил? Думаешь, мне нельзя входить в такие места? – он подошел ближе, прикурил от одной из свечей и хитро прищурился, вглядываясь в бледное лицо собеседника. – Интересно, сколько бы ты продержался, заказывая еду с доставкой?


- Была такая мысль, - признался Илья. – Надеялся, что ты не войдешь. Думал, грехи не пустят. Даже помолиться хотел, да не одной молитвы не вспомнил.


Андрей рассмеялся.


- Если сюда не пускать того, кто всегда держит свое слово, то как же пускать тех, кто своей честью, словно девкой продажной торгует? – он глубоко затянулся и уточнил. – Это я про людей, если что. Или как бы в таких местах командовали те, кто вообще своего слова не имеет, зато толкует чужие, написанные в древней противоречивой книжке, меняя посыл в удобную для себя сторону.


Несмотря на разбитое моральное состояние и физическое истощение, Илья улыбнулся в ответ. Игривый настрой оппонента передавался и ему.


- Это я в курсе: то ли вторую щеку подставляй, то ли глаз вырви – как без пастыря разобраться, что в каком случае делать? Ответ зависит от его настроения, от твоего внешнего вида, от размера пожертвования, от чего-то еще… но это всегда будет неправильный ответ, потому что ты не сам к нему пришел.


- О-о-о! Да, ты никак в великие мыслители подался, а не только песни писать научился? – ответил Андрей и присел рядом с должником. – Хороший концерт получился.


Илья пригубил виски и протянул бутылку соседу. Тот сделал пару больших глотков и вернул угощение.


- Ты был? Понравились песни, которые я написал?


- Как же я мог пропустить? Мест, правда, сидячих не хватило – аншлаг, но вдалеке у стеночки пристроиться удалось.


- Я тут сижу и думаю: почему в отличие от Леры и ее друзей, ты не дал мне шанса отказаться?


- Разве? – затянувшись, нахмурился Андрей. – Предложи я решать тебе сразу, ты бы, скорее всего, отказался, но свобода воли – это одновременно и дар, и проклятье. Всего-то и нужно было, что продержаться до восьми утра, но ты умудрился переубедить самого себя без моего вмешательства всего за пару часов. До сих пор интересно, где ты посреди ночи на кладбище раздобыл баян?


- В сторожке есть аптечка, на всякий случай – там и нашел.


Илья сделал глоток из бутылки и закашлялся. Андрей мягко постучал соседа, пытавшегося унять резкий приступ кашля, по спине.


- Будет больно? – спросил Обреченный, передавая бутылку собеседнику.


- Не хочу тебя обманывать, - делая глоток, ответил Андрей, - но и издеваться не вижу смысла. Ты мне лучше скажи, зачем себя так истязаешь, - он провел пальцем по щеке рок-исполнителя, стирая испарину. – Сколько уже без дозы? Часов тридцать шесть? Зачем так мучиться, ведь страданиями уже ничего не исправить.


Илья отпрянул и рукавом стер холодный пот со лба.


- Не хочу, чтобы газеты писали, будто бы умер из-за наркотиков.


- Они так никогда не делают. Известные рок-музыканты не умирают от наркотиков, у них вечно какие-то проблемы с сердцем. Перегорают, наверно. Все все понимают, но в хрониках остается только официальная версия. Поверь, смерть от ломки гораздо неприятнее смерти от передозировки, и пока ты можешь решать… - Андрей достал из внутреннего кармана «заряженный» шприц и положил на лавку рядом с соседом. - Ни к чему начинать вечные страдания с боли. Оттянись напоследок, до рассвета время еще есть, - он выпил еще виски, предал бутылку Илье и, вставая, закончил: - Это последнее, что я могу для тебя сделать.


- Ты так и не ответил: как тебе мои песни?


Андрей застыл в дверях, обернулся и спросил:


- Твои песни? – и, подмигнув, добавил:


Я все помню, мечтаю, дышу,

Среди тысяч застывших сердец,

Но срок вышел, и я ухожу,

Отыграв свой последний концерт.


Илья тяжело сглотнул и неосознанно проверил карман. Там лежал сложенный листок с текстом песни, которую он никому не показывал и строчки, из которой только что процитировал Андрей. Солист решил не исполнять эту песню на «Последнем концерте», а использовать вместо своей посмертной записки. Страсть к театральным эффектам пронизывала его глубже, чем казалось раньше.


Обреченный протянул руку к шприцу, раздумывая над тем, чьи песни, выведенные собственной рукой, он пел все это время. Дверь за Андреем уже закрылась, а он все еще смотрел вслед самому великому и незаметному продюсеру земли.


Традиционно OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

Показать полностью
155

Как стать рок-звездой. Часть 2.

Илья шел рядом с Андреем вдоль металлических оград могил и не решался начать разговор. Ему казалось, что оппонент нарочно нервирует его, мстя таким образом за опоздание. Охранник прибыл к большому памятнику, где они договорились встретиться почти вовремя, но долго не мог найти в себе силы показаться. Сначала он не знал, как отреагируют подростки, потом хотел посмотреть на методы работы того, с кем предстояло иметь дело. Он все еще сомневался в правильности своего решения пойти простым, но дорогостоящим путем и пользовался этой паузой, чтобы очередной раз взвесить все за и против.


Андрей наоборот чувствовал себя расслаблено, гуляя по ночному кладбищу, словно по парку летним днем. Он курил и с интересом рассматривал надгробные камни. У некоторых он притормаживал и ухмылялся, как будто что-то вспоминая.


- Обними, что ли меня, - наконец, нарушил тишину мужчина в черном костюме.


- Чего?! – встрепенулся от неожиданного предложения Илья.


- Ну, чего мы просто молча гуляем под луной? Если не собираешься меня ни о чем просить, то давай добавим в наши отношения, хоть капельку романтики, - рассмеялся Андрей.


- Я думал, что вы и так все знаете.


- Знаю, - кивнул Андрей, - но ты все равно рассказывай. Это тебе наказанием за непунктуальность будет.


Илья тяжело вздохнул и, запинаясь, начал говорить:


- Я школу закончил, в армии отслужил, вернулся… Сюда взяли без опыта и платят вроде нормально, но я хочу большего, - охранник закурил по примеру собеседника. – Надо ехать в большой город, а у меня там ни родни, ни друзей… Нужно какое подспорье, чтобы не вернуться несолоно хлебавши. Да, и не хочется, опять же в сторожа какие-нибудь идти… Но вы не подумайте, у меня есть план! Я пою в группе, пишу песни и музыку, немного. Завтра у нас концерт будет в клубе местном, приходите, послушаете…


- Так мы тут с тобой до рассвета гулять будем, - покачал головой Андрей, выпуская клуб дыма. – Давай ближе к делу: хочешь чего?


- Успеха хочу, популярности. Не только для себя, но и для всех участников коллектива, знали бы вы, какие это парни…


- Успех, популярность – размытые формулировки. Ты понимаешь, с кем разговариваешь, и как тебе это аукнуться может? Тебе чего надо? Чтобы на корпоративы мелкие приглашали? В задрипанных клубах выступать? Что бы неформалы, у которых вечно нет денег, от твоих песен тащились и играли на гитарах в подъезде? Это ведь тоже своего рода популярность.


- Нет, ну не совсем…


- Так, что тебе нужно? Коротко и ясно?


- Хочу стать рок-зведой! – выпалил на одном дыхании Илья то, что боялся озвучить даже самому себе. – Хочу, чтобы мои песни крутили по радио, хочу собирать стадионы, хочу фестивали, интервью, фан-клуб, в конце концов, хочу табун телок, готовых на что угодно, лишь бы я обратил на них внимание!


- Вот! Это уже деловой разговор! – воскликнул Андрей, ободряюще толкнув в плечо собеседника. – Даю три года.


- А… что? Как? – заикаясь, начал невпопад спрашивать охранник.


- Сам посуди: сейчас тебе двадцать три, закончишь карьеру в двадцать шесть, за это время успеешь выпустить три альбома, плюс еще на парочку неизданного наберется – нормально. Мир так устроен, что слова тех, кто уходит рано, остаются, если не на века, то на десятилетия, а ценность слов тех, кто коптит небо по семьдесят лет, тает на глазах. Объясню на примере: есть Цой, знаешь такого?


- Конечно! Тоже ваш клиент?


- Так вот он вышел в тираж, когда ему еще тридцати не было, - проигнорировав вопрос, продолжил Андрей. – Много ты его песен знаешь, а главное любишь, с радостью слушаешь и подпеваешь, когда играют по радио? Штук десять, не меньше.


- Поболе наберется, - возразил Илья. – Легче назвать, какие не нравятся.


- Ну, вот. А есть Гребенщиков. Знаешь, сколько он альбомов выпустил и еще выпустит? Больше, чем песен у Цоя тебе нравится. А сколько конкретных произведений тебе заходят у него? Больше, чем у Цоя или меньше. Даже, если столько же, чувствуешь, как значимость творчества падает за десятилетия. Гребенщикову нужно полвека, чтобы сказать столько же, сколько его коллега сказал за свою короткую карьеру. При этом Цой – легенда, а БГ не сегодня, так завтра прослывет очередным сумасшедшим стариком.


- Вы все правильно говорите, - согласился Илья, - но ничего другого от величайшего соблазнителя вселенной я и не ожидал. Действительно, я не большой поклонник БГ, но и у него есть песни, которые цепляют. Был бы на моем месте тот, кто является его ярым фанатом и вам пришлось бы извернуть свою мысль по-другому, но, после того, что я сегодня видел, не сомневаюсь, что у вас бы это получилось также изящно, - он аккуратно затушил сигарету об урну и кинул внутрь. – Когда вы говорите о завершении карьеры через три года, это же не уход со сцены имеется в виду, правильно я понимаю? – Андрей кивнул. - Просто, поймите, мне двадцать три, и я не готов умереть в двадцать шесть. Слишком мало, даже если гореть очень ярко…


- Согласен, - перебил собеседника Андрей. – Ты парень смышленый и нравишься мне, я даже готов забыть о твоем опоздании, поэтому готов накинуть тебе еще годик. Станешь членом клуба «двадцать семь». Обязательно станешь, я гарантирую. Приобщишься к легенде, сам станешь лег…


- Да, насрать мне на клуб «двадцать семь» – не выдержал Илья, - и лозунги, типа: «Живи быстро, умри молодым». Мне нужно больше времени! Давайте понизим популярность – я готов торговаться. Ну, не стану я легендой, но проживу дольше!


- Черт! – выругался мужчина в черном костюме и с силой бросил бычок на асфальт.


Он подошел к неогороженной могиле и сел прямо на нее, закрыв лицо руками. Илья подошел ближе и спокойным голосом произнес:


- Андрей, вы простите, что так вышло. Приехали, ждали, а я тут кочевряжусь, но и меня поймите: я душу продаю и меньше, чем на десять лет не согласен. Я-то думал, что вы всемогущий, а у вас кругом одни ограничения… Знаете, что? Если вы мои требования не тяните, то можете меня наказать, морду там набить или еще чего, за отнятое время, но душу я вам не отдам.


Собеседник убрал руки от лица, провел по волосам и рассмеялся:


- На гордыне меня решил поймать – ловкий ход! Ты уверен, что тебе эта музыка нужна, а то я сейчас как раз помощника подыскиваю?


- Мне нужно десять лет, и на меньшее я не согласен, - пропел Илья, мысленно ругая себя за то, что так не аккуратно пытался сыграть на самолюбии Андрея.


- Обидно просто, - доставая из кармана сигарету, сказал тот, - столько сил и времени было потрачено на эту затею с клубом «двадцать семь, и тут такой удар. Да-а-а-а, - протянул он, прикуривая от поднесенной охранником зажигалки, - не учел я, что истинные рок-звезды плевать хотели на моду и привлекательность общественных тенденций. Получилась какая-то ловушка для слабаков, которые дальше собственного носа не видят, а их, и без столь сложных схематозов, уболтать особо труда не составляет, - он поднял глаза на оппонента. – Семь лет – мое последнее предложение. Приду за тобой в трицон – лучше варианта не будет. И группу с тобой не потяну, одной души на четверых раздолбаев не хватит.


- А как же ребята? Мы же вместе начинали, как я их брошу? Что я один буду?


- Новых найдешь. Талантливее и сговорчивее. Продюсер поможет.


Охранник надолго замолчал, обдумывая последнее предложение Андрея.


- Нет, - в конце концов, ответил он. – Я группу, в принципе, готов бросить. Чего уж там, не до принципов, когда душа в залоге. Но времени мало. Вы же любите интересные цифры, а тридцать три, даже интереснее, чем двадцать семь, или у вас против этого возраста какие-то предубеждения? – хмыкнул Илья. – Я не гордый и на тридцать четыре согласен. Готов поступиться популярностью, но не временем. Вы же можете сделать меня не легендой и супер-звездой, а просто звездой? Звездочкой – маленькой, но яркой.


- Я так не работаю. Полумеры не в моем стиле, - улыбнулся Андрей. – Последний раз спрашиваю: согласен на семь лет?


- Нет. Не меньше десяти.


- Точно не хочешь ко мне в помощники пойти, такой жесткий переговорщик лишним никогда не будет? – он дождался отрицательно покачивания головой и закончил: - Десять, так десять, но у меня есть условие. Пойдем!


Андрей резко встал, и быстром шагом направился к сторожке самой короткой дорогой. Илья засеменил следом, петляя между могилами. Рядом со сторожкой стоял большой черный джип, а ворота, которые Илья запер накануне вечером, были распахнуты настежь. Андрей подошел к машине, открыл багажник и начал рыться внутри, пытаясь дотянуться до самого дальнего уголка.


- А как вы проехали? Ключ же только у меня, - удивленно спросил охранник, поглядывая на ворота.


- Тебе действительно это кажется самым удивительным событием вечера? Серьезно? – прыснул Андрей вылезая из багажника. Его забавляло столь ответственное отношение к работе со стороны человека, который так настойчиво торговал собственной душой, чтобы, наконец, уволиться отсюда. Он протянул руку и всучил охраннику прозрачный пакет, наполненный белым порошком.


Илья сделал несколько движений рукой, прикидывая вес содержимого. Масса пакета составляла где-то сто пятьдесят граммов. Молодой человек догадывался, что именно держит сейчас в ладони и мысленно прикидывал, какой срок за это можно схлопотать, но не удержался от глупого вопроса:


- Что это?


- То, без чего секс и рок-н-ролл не имеют никакого смысла, - улыбнулся Андрей, закрывая багажник. – Хочешь десять лет – получай, но вдобавок идут и зависимости.


- Мне это не нужно!


Охранник попытался вернуть презент, но Андрей поднял руки, давая понять, что не возьмет.


- Не нужно – выброси, - хмыкнул он и закурил. – Послушай, Илья, мне надоело с тобой цацкаться. Если искренне желаешь стать рок-звездой, то принимай и все, что к этому прилагается. Не хочешь – просто спусти в унитаз или развей над могилами – пусть покойнички поторчат, - Андрей довольно крякнул. – Мое предложение действительно до… Когда у тебя смена заканчивается?


- В восемь утра.


- Вот и чудно! До восьми утра. Бахнешься, и считай нашу сделку заключенной – не станешь, значит, никакой сделки не было. Только учти – обмануть меня не получится. Писать ты сможешь только под наркотой, а выступать, как следует, только в алкогольном опьянении. Решишь завязать и ни то, ни другое у тебя не получится, а сделка уже заключена. В любом случае, рано или поздно ты к этому придешь, все настоящие рок-звезды приходят. Я просто ускоряю процесс. Советую поторопиться, ведь концерт, на котором будет один очень уважаемый в музыкальных кругах человек, у вас завтра вечером, а у тебя еще нет достойных композиций. Да и прорепетировать хоть чуть-чуть, но надо. А сейчас, извини, это ты молодой, можешь сутками работать и ночами напролет торговаться, а я старый, - Андрей тяжело вздохнул и затянулся, - очень старый, мне отдыхать надо. Души сами себя у владельцев не выкупят.


Он подмигнул собеседнику и направился к водительской двери автомобиля.


- У меня есть песни! – зло прокричал Илья ему вслед. – Классные песни!


- Тогда зачем ты мне звонил?! Мог бы с этими песнями сам пробиться, раз их такими отличными считаешь, - в тон ему ответил Андрей, но через секунду смягчился. – Чуть не забыл: гарантирую, что раньше срока ты не умрешь, во всяком случае, от зависимостей. Пулю в висок я не остановлю и держать твои ноги, если в петлю надумаешь залезть, не буду. У меня есть дела поинтересней. Счастливой жизни! - махнул он рукой на прощанье и сел за руль.


Илья выругался и с силой бросил пакет в кусты рядом со сторожкой. Машина завелась, но вместо того, чтобы сорваться с места медленно сдала назад. Пассажирское стекло опустилось и Андрей добавил:


- Если все же надумаешь, не забудь напиться завтра перед концертом. В восемь утра сделка превратится в тыкву.


Охранник был так зол, что, не стесняясь в выражениях, послал торговца душами куда подальше. Джип уже проезжал через ворота, а Илья кричал ему вслед все, что думает о нем и его предложении.


Андрей покинул территорию кладбища, повернул на шоссе и только надавил с силой на педаль газа, как на дорогу перед ним выскочил здоровый мужик, размахивающий руками. Пришлось резко крутануть рулем влево, выезжая на встречную полосу, чтобы сохранить жизнь неудачливому суициднику. Андрей нажал на тормоз и вышел из машины.


- Придурок, ты что ускориться решил? Так есть методы проще! Зачем машины людям портить.


Мужчина едва не угодивший под колеса джипа стоял весь сжавшись, но, услышав обращенные к себе слова открыл глаза и побежал к водителю. Одного взгляда на этого человека хватило Андрею, чтобы понять, что в своей характеристике он не ошибся.


- Дяденька, дяденька, – начал тараторить приблизившийся Дима, - а вы, правда, желания выполняете? Вы Бог, да? Вас ведь Андрей зовут? Вы все про всех знаете? И про меня знаете? И про маму?


- Почти на все вопросы «да», - ответил Андрей, когда собеседник, наконец, сделал паузу. – Но с тобой я играть не буду. Нельзя мне. Ты еще маленький.


- Дядя Андрей, ну помогите, пожалуйста, - начал канючить Дима. – Мама болеет, сильно. Совсем ей худо. Я боюсь… - его глаза наполнились слезами, - боюсь, что она умрет. А кроме нее у меня никого нет, пожалуйста, дядя Андрей, вы же всем помогаете. Я в кустах сидел, я все видел. Я знаю, что вам сложно, что платить надо. У меня денежек нет, но я большой, я, знаете, сколько таскать могу? Или, если вам дом починить или построить чего. Мебель могу из дерева сделать, как мама говорит, грубую, но надежную… Пожалуйста, дядя Андрей, помогите маме.


- Ладно, запрыгивай, покажешь дорогу, - мягко сказал мужчина в черном костюме, растянув губы в улыбке. И уже жестче добавил, когда Дима последовал за ним к водительской двери: - С другой стороны!


Наталья Оскаровна лежала на кровати, не в силах встать. Ее дыхание было тяжелым и прерывистым от боли, затаившейся где-то внутри. Источник определить было невозможно. Создавалось ощущение, что болит все: брюшная полость, легкие, сердце, спина. Голова оставалась единственной частью тела, которую проклятая болезнь еще не прибрала к рукам, как будто нарочно оставляя Наташу в здравом уме, чтобы она все чувствовала и осознавала. Таблетки, во всяком случае, те, которые она могла себе позволить, давно не помогали. Приходилось просто терпеть, а этому ее жизнь научила. С появлением сына она только и делала, что терпела. Боролась за него каждый день, побеждала, беспокойно спала и наследующий день снова вступала в сражение.


Наталья не питала иллюзий по поводу своего состояния, особенно после того, как ее кожа пожелтела вместе с белками глаз. Физическая боль была несравнима с моральными терзаниями, которые не покидали ее остававшийся ясным разум. Что будет дальше? Как он справится без нее? Кто защитит его от безжалостного и несправедливого мира, когда мамы не станет? Она должна держаться, сколько сможет, ради него.


Входная дверь хлопнула, и через секунду в комнате появился Дима, выводя Наталью из состояния полудремы, ставшего таким редким из-за боли и скорбных мыслей.


- Мама, мама, я привел того, кто поможет! – гордо заявил Дима, упав на колени рядом с телом, в котором едва теплилась жизнь. – Я привел Бога, он выполняет желания, он тебя вылечит!


Андрей бесшумно застыл на пороге и осмотрелся: недорогая обстановка, но чисто, видны следы недавнего и неаккуратного ремонта, рядом с кроватью стояла грубо сколоченная табуретка. Еще на крыльце он заметил, что некоторые деревянные элементы дома отличаются цветом. Значит, Дима следил за их состоянием и по возможности менял сгнившие или износившиеся элементы конструкции. Какой-никакой способностью к обучению он обладал, и годы, проведенные на местных частных стройках в качестве подсобника, давали ему достаточно опыта, чтобы поддерживать обветшалый дом в нормальном состоянии.


Андрей вошел в комнату, провел рукой по пучкам высушенных растений, висевших под низким потолком, и хмыкнул, заметив над дверью вербу. Приметив в углу комнаты икону, рядом с которой догорала свеча, он улыбнулся и заговорил:


- Здравствуй, сестра. Меня зовут Андрей Куренков, - внимательно рассматривая лежащую женщину, представился он. – Рассказывай, что тебя мучит. Выкладывай все, как доктору, - он широко улыбнулся, - или священнику.


Наташа погладила Димасика по голове, и с прищуром посмотрела на ночного гостя. Андрей давно привык к тому, что люди, стоящие уже одной ногой в могиле, видят больше остальных, привыкших не замечать ничего, кроме собственных нужд. Он подмигнул женщине, которая не испытывала ни страха, ни какого-либо пиетета перед посетившим ее дом существом.


- Это не Бог, - прошептала Наталья и громче добавила, - что, Лукавый, совсем с заказами плохо? Уже к беззащитным свои грязные лапы тянешь.


- Ой, не прибедняйся, сестра. Димка твой защищен похлеще многих. Да, и не такой я злодей, - он бросил взгляд на икону, - как конкурирующая пиар служба описывает. А что касается спроса на мои услуги… ты телевизор, что ли не смотришь?


- Вот и дуй к этим, из телевизора, а здесь тебе делать нечего. Мы в твоих услугах не нуждаемся. Прожили как-то всю жизнь вдвоем, без чужой помощи, и дальше справимся. Проваливай!


Дима был недоволен решением матери, но возразить не посмел, как бы ему этого не хотелось.


- Что так? – продолжал Андрей, проигнорировав настойчивую просьбу уйти. – Бабка твоя часто ко мне взывала, да и матушка – ведьмина дочка, как ее на селе звали, нет-нет, да и обращалась пару раз. А ты от семейных традиций откреститься хочешь, когда такой шанс выпадает, - он подошел к кровати, опустил ладонь на лоб женщины и, замерев на несколько секунд с закрытыми глазами, поцокал языком. – Запустила ты себя, совсем за здоровьем не следила. Все время сыну посвящала, себе ничего не оставила. Про печень, ты, думаю, в курсе? Тут не надо медицинское образование иметь. Но, если бы только печенюшку поправить надо было, я бы это бесплатно сделал. В память, так сказать, о долгой дружбе с твоей семьей. Однако у тебя на какой орган не глянь – беда. Жива еще только силой воли, но и ее почти не осталось, - гость убрал руку со лба и выпрямился. – Всегда поражался этому человеческому умению терпеть. Могу еще пяток лет накинуть, с сыном побудешь. Цену ты знаешь, но во всем надо искать хорошее: с предками повидаешься, - он улыбнулся, но не ехидно, а скорее добродушно.


Наталья замерла в нерешительности, но через минуту, рассмеявшись, ответила:


- Боюсь, пять лет не спасут отца русской демократии. Когда б я не ушла, - она посмотрела в невинное лицо сына, - всегда рано будет.


- Уважаю твое решение, - кивнул Андрей и сделал шаг к двери.


- Погоди, Лукавый! Неужто ты так легко сдаешься?


Андрей остановился и посмотрел на Наташу, пытавшуюся унять боль, чтобы продолжить говорить. Она сжала губы, чтобы с них не сорвался стон.


- Мам-мам, ну ты чего? Где погладить, что сделать? – занервничал Дима, суетясь вокруг затаившей дыхание женщины.


- Димасик, гости у нас, а мы даже чаю не предложили, - сквозь боль прошептала она. – Иди, поставь чайник, – она дождалась, пока сын уйдет на кухню и продолжила. – На себя мне плевать, ему можешь помочь? Хватит моей оплаты, чтобы его вылечить?


- Могу, только это не то, чего ты действительно хочешь, - Андрей бросил взгляд на Диму, уже вернувшегося с кухни и застывшего в дверях. Он понимал, что речь идет о нем, и внимательно слушал гостя, пытаясь разобраться в сути обсуждения. – Ты желаешь ему счастья, но счастливее, чем сейчас он не станет, - Андрей провел рукой по волосам. – Как бы получше выразиться: представь, что слепой с рождения, вдруг прозреет и поймет, что мир не так прекрасен, как он себе представлял полжизни. Нет, он, конечно, великолепен, но наполнен не только радостью и красотой, в нем есть боль, страх и разочарование – то, что слепой до этого не замечал. У меня есть решение, которое тебя удовлетворит, но и оплатить придется сразу.


Гость многозначительно посмотрел на Наталью, скосив глаза на ее сына. Женщина сразу поняла, что, если хочет услышать конкретику, то должна отослать Диму.


- Сынок, там чайник уже вскипел, - сказала она, - поди, проверь.


Димасик мухой метнулся на кухню, убедился, что вода только закипает, и выбрал для гостя самую красивую кружку. Наполнив ее заваркой на треть, он положил три ложки сахара, как себе, подумал немного и добавил еще одну, чтобы не обидеть гостя, который мог помочь маме. Добавив два толстых кругляшка лимона, он выключил плиту и налил кипяток. Размешивая сахар на ходу, он чуть ли не бегом вернулся в комнату. Дима протянул гостю кружку.


- Спасибо, - сказал Андрей и сделал глоток. От неожиданной приторности напитка он вздрогнул, но через пару секунду, взяв себя в руки, с улыбкой добавил: - М-м-м, с лимоном, как я люблю.


Дима, наблюдавший за реакцией гостя, улыбнулся в ответ, радуясь своему решению добавить лимон и не скупиться на сахар.


- Димасик, подойди ко мне, - попросила мама и тут же сомкнула губы и зажмурила глаза.


Сын снова упал на колени перед ее кроватью и начал гладить ее по голове, как делала она, когда у него что-то болело. Андрей сделал еще один глоток, прошелся по комнате, срывая с некоторых засохших пучков, висевших под потолком, листочки и бросая в кружку. Подул на чай и что-то почти беззвучно прошептал.


- Выпей, сестра, - сказал он, присаживаясь на табуретку и наклоняясь над Наташей, - это уймет боль.


Женщина с недоверием посмотрела на него, но после его настойчивого кивка, все же пригубила напиток. Как только чай с травами попал в ее рот, ей сразу стало легче, а после второго глотка боль практически исчезла, затаившись где-то на окраине сознания. Наталья не могла сказать, то ли Андрей воспользовался своей силой, чтобы облегчить ее последние минуты, то ли это было улучшение, которое неминуемо сопровождает конец.


- Вам есть, что обсудить, а я пойду, покурю, - вставая, произнес Андрей.


Он вышел во двор, достал из пачки одну из последних сигарет и, поднося к ней зажигалку, крепко затянулся. В предрассветный час в поселке царила мертвая тишина. Такая, что Андрей даже слышал, как зашуршала бумага, которой коснулось пламя. Он посмотрел на восток, где небо уже начало светлеть, готовое до вечера катать на себе Солнце. Тень печальной улыбки коснулась губ Андрея. Он покачал головой, медленно выпуская из ноздрей в прохладный воздух клубы густого дыма. Мгновение назад к нему пришло осознание того, что Илья принял его условия.


Промаявшись пару часов, после отъезда Андрея, молодой человек все-таки вернулся к кустам, нашел заветный пакетик и закрепил сделку. Обратный отсчет последних десяти лет рок-звезды начался.


- Дядя Андрей, - робко сказал, появившийся на крыльце Дима, - вас мама зовет.


Выйдя из раздумий, ночной гость сделал последнюю тягу и, бросив сигарету, вошел в дом. Дима последовал за ним.


- Запомни, сынок, - сказала Наталья, обращаясь к замершему Диме, который растеряно переводил взгляд с нее на Андрея, - ты должен быть честным, всегда держать свое слово, но не позволяй другим пользоваться этим и обманывать тебя. Может, твоя жизнь не будет самой счастливой, но ты никогда не познаешь разочарования, - она посмотрела на гостя и закончила: - Я готова.


Андрей, не говоря ни слова, опустился на колени рядом с кроватью смертельно больной женщины и положил руку ей на лоб. Дыхание Наташи стало замедляться и, спустя полминуты, ее грудь совсем перестала вздыматься. Еще через тридцать секунд Андрей оторвал руку от тела женщины и встал. Ее глаза были по-прежнему открыты, но в них уже не было жизни, не было души.


Гримаса боли исказила лицо Димы, он все понимал и готов был вот-вот расплакаться, но не успел. Тело мужчины с разумом ребенка вытянулось в струну и рухнуло на пол. Димасик катался по полу и хрипел. Его конечности сводило судорогами, а под кожей вздувались и пропадали пузыри, изменяя внешность.


Через несколько минут все было кончено, и с пола поднялся человек, как две капли воды похожий на Андрея. Одежда большего размера нелепо висела на нем, но он не обращал на это неудобство никакого внимания. Он посмотрел на своего двойника, спокойно попивавшего остывший сладкий чай и, улыбнувшись, подмигнул.


Андрей отставил кружку, сделал шаг вперед и, разведя руки, произнес:


- Добро пожаловать в семью, Дмитрий Куренков!


Дима крепко обнял «брата», но потом отстранился, наклонился к бездыханному телу матери, закрыл ей глаза, сложил руки на груди и поцеловал в лоб. Выпрямившись, он брезгливо посмотрел на свое одеяние и спросил:


- Нам пора в путь?


Андрей кивнул, пристально глядя в глаза помощнику, который был так ему нужен. Несмотря на то, что он как будто смотрелся в зеркало, его отражение обладало собственной волей, объединяя в себе два мира и две сущности. Где-то там, глубоко внутри, на границе сознания, Димасик все еще был жив и имел право голоса. Ему предстоит заключить множество сделок, но в его честности, завещанной матерью, не было ни капли сомнения.


А когда его час пробьет и эта оболочка обратится в пепел, душа Димасика, оставаясь невинной, вознесется туда, где ей самое место. Все сделки и договоры обременяют только ту часть Димы, которая досталась ему от Андрея, а над душой Димасика Лукавый не властен. Наталья уже оплатила все его грехи в обмен на то, что ее сын никогда не познает горя, нищеты, болезней и голода.


Довольный собой, Андрей покинул дом. Дима затушил свечу перед иконой, с которой на него печально и всепрощающе смотрела самая почитаемая в мире мать, и последовал за братом. У машины он переоделся в подготовленный костюм. Взяв в руки галстук, Дима долго на него смотрел, а после бросил в багажник. Димасик никогда не любил галстуки и надевал только после большого скандала с Натальей всего пару раз в жизни. Но, чтобы максимально походить на брата, он выбрал из предоставленного гардероба белую рубашку с тонкой черной полосой посередине.


Андрей взял одну сигарету себе, вторую протянул Дмитрию и смял пустую пачку. Молча они курили, наблюдая за восходом солнца. Сев в машину, Дима, наконец, нарушил тишину, подняв палец вверх:


- Надо сигарет купить!


Андрей хмыкнул и выехал со двора. Димасик, всегда проговаривавший все, что нужно купить в магазине, чтобы не забыть, проявился в характере брата и сейчас. По всему выходило, что взятый под опеку большой ребенок не станет тихо сидеть, превратившись в немого наблюдателя внутри искушенного дельца. Но эта мысль Андрея нисколько не расстроила, а наоборот вызвала интерес к будущему, которое обещало стать чуть-чуть интересней. В конце концом, зачем ему еще один он?


Продолжение следует

Показать полностью
181

Как стать рок-звездой. Часть 1.

- Эй! Кто здесь?! – Серега светил фонарем в спину замершего от страха на земле человека. – Давай вставай, и без резких движений.


- Я… я хотел… - глотая слезы начал объясняться обнаруженный ребятами нарушитель.


Он присел, но не торопился подниматься, сжавшись в комок под лучом фонаря, направленного в лицо. Это был местный дурачок по имени Дима – здоровый мужик, которому было немного за тридцать с интеллектом восьмилетнего ребенка. Он жил с матерью на окраине села, давно присоединенного к городу. Его не боялись и практически перестали дразнить, даже часто брали в подсобники, благодаря его большой силе, но увидеть его здесь ребята никак не ожидали.


- Димасик, ты что ли? – спросил стоявший рядом с Серегой Степа. – Ты что ночью на кладбище забыл? Ну-ка, дуй домой! Найдешь дорогу?


- Да, - промямли Дима.


Он немного успокоился, поняв, что это не сторож, а знакомые ребята, которые не станут его бить. Но резкий тон Николая, подошедшего к друзьям, снова вывел его из равновесия.


- Дебил, ты что тут делаешь? Что у тебя в руках, а ну, показывай!

- Я… я… - слезы снова покатились по щекам Димы, - мама болеет, хотел ее порадовать…


- Ты что на кладбище цветы воруешь? – рассмеялся Николая. – Чтобы маме подарить? Давай-давай, хороший мальчик…


- Погоди, - перебил его Степа и подойдя к отсталому мужчине сказал, забирая у того кривой букет. – Димасик, отдай это мне. Не надо так делать – нельзя живым людям цветы с кладбища дарить.


- Я не воровал, честно! – начал оправдываться Дима, обращаясь к Степе, с которым ему было приятнее разговаривать, чем с Николаем. – Они тут никому не нужны.


- Ты же понимаешь разницу между хорошо и плохо? – Степа, наконец, вырвал букет у собеседника, под громкое чмокание Николая, который всем своим видом показывал, что эти уговоры его уже утомили. – Вот. Брать цветы с могил – плохо, а дарить их кому-то еще хуже. Понял? – Димасик кивнул. – Ты же не хочешь расстраивать маму, а она очень расстроится, когда узнает, откуда эти цветы.


Мужчина с разумом ребенка снова скуксился, готовый расплакаться, но вмешался Серега, обеспокоенный совсем другим вопросом, которому вся эта сцена тоже надоела:


- Мы ей не скажем! И вообще никому не скажем, что ты был ночью на кладбище. Только одно условие: ты прямо сейчас уходишь отсюда.


- Да-да, - закивал Дима и начал пятиться.


- И слышь, дебил, давай поаккуратнее, не попадись охраннику, а если поймает – про нас ни слова, или все твоей мамке расскажем, - напутствовал Николай, в спину удаляющейся крупной фигуре.


- Ник, ну зачем ты так? – спросил Степа.


Коля внимательно на него посмотрел и перевел взгляд на Серого. Прочитав на его лице такое же осуждение, он не стал объясняться и перевел разговор в другое русло:


- Тебе не обо мне нужно беспокоиться, я-то здесь, а где наша принцесса?


- Лера придет, я уверен, и ты не сомневайся. Обещала, значит придет.


- Ну, посмотрим. Уж полночь близится, а Лерочки все нет. К тому же она должна принести свечи. Ты курицу-то взял?


Степа вернулся к друзьям и продемонстрировал мешок, в котором билось что-то живое и раздавалось характерное квохтанье.


- Ладно, время еще есть, пойдемте к большому памятнику, как договаривались. Подготовим все, пока ждем Леру, - поддержал Степу Серега.


- Я очень надеюсь, что она нас не разочарует, - вздохнул Коля, двинувшись за друзьями. – Без свечей вся затея насмарку. Ты-то хоть пепел не забыл?


- Не забыл, - огрызнулся Серега, который сам был обеспокоен отсутствием подруги.


Выпускники местного колледжа давно готовились провести этот ритуал, и отсутствие четвертого участника беспокоило не только Колю, нашедшего заклинание, но и его одногруппников. Все срывалось уже не раз, и, когда в назначенное время Лера не появилась у дыры в заборе, все очень напряглись. Ее телефон не отвечал и, если Николай психовал, то Серега со Степой не могли поверить, что их подруга все-таки струсила. Валерия всегда была боевой девчонкой, и раз уж Степан, считавшийся слабым звеном в их компании, был на месте, то отсутствие подруги заставляло всерьез о ней беспокоиться.


Посоветовавшись, ребята решили все подготовить, так как до полуночи оставалось уже совсем немного времени и надеяться, что Лера их не подведет. На тему того, что делать, если она так и не появится, мнения разделились: Коля считал это бесполезной затеей, так как условия призыва не выполнены полностью, а Серый настаивал, что больше откладывать нельзя – лучших условий им уже не создать. Степа предпочел воздержаться от горячих споров, все еще надеясь, что Валерия появится.


Девушка пришла к большому памятнику за пять минут до полуночи, отмахнувшись от всех вопросов. Напряжение нарастало, но времени на выяснение отношений уже не оставалось. Степа помог Лере расставить и зажечь свечи, и все заняли места на вершинах четырехконечной звезды, очерченной пеплом, который Серый собрал в бане.


Ровно в полночь Николай трижды пропел заклинание, повторенное остальными:


- Бахунды тере бум мехе кум анна амерве кум мата ха кум! Арх! Краштэ! Мха!


Коля кивнул Степе, сжимавшему в руках курицу. Степан тяжело дышал, смотрел то на живое существо, которое должен был лишить жизни, то на товарищей. В конце концов, он покачал головой и опустил взгляд.


- Блин, - прошептал Серый и протянул руку, забирая у друга жертву. Секунда, и птица замолчала после характерного хруста свернутой шеи.


- Доброй ночи, молодые люди, - раздался голос с дороги, у которой находился большой памятник, - могу я поинтересоваться, чем вы таким интересным занимаетесь? Кого вызываете?


Ребята вздрогнули и, покинув свои места, выстроились в линию напротив ночного гостя. Перед ними стоял мужчина средних лет в строгом черном костюме с белой рубашкой и черным тонким галстуком. Ни дать ни взять – ритуальный агент.


- Соломона, - тяжело сглотнув, ответил Степа, после чего получил презрительный взгляд в свою сторону от Николая.


- Серьезно?! – рассмеялся мужчина и закурил сигарету. – Тогда вам не курицу стоила взять, а, как минимум, быка. Пепел должен использоваться человеческий, и воск свечей нужно было смешать с вашей кровью. Пентаграмма тоже нужна другая, но тут, как я погляжу, вы решили вообще не париться, даже символы не отрисовали. Кстати, делать ее нужно раза в два, а то и в три больше, ибо, тот, кого вы называете Соломоном крупнее, чем вам кажется. Через эту звездочку у него только рука пройдет, хотя, тому, до кого бы она дотянулась, и этого оказалось достаточно. И последнее: что это за язык, на котором вы читали заклинание?


Всех четверых била мелкая дрожь, ноги налились свинцом и каждый чувствовал пульсацию в висках. Первым в себя пришел Коля:


- Это древне арамейский! – с вызовом бросил он.


- Не хочу расстраивать тебя парень, но так уж вышло, что я знаю арамейский и это не он, даже с натяжкой. Ну, да ладно, - махнул рукой незнакомец и выбросил сигарету, - ставлю вам за старания три с минусом. Вызывали? – он подошел, забрал из рук Серого мертвую курицу и бросил в огонь свечей. Пламя принялось за перья и до ребят, неспособных пошевелиться донесся неприятный запах. – Будем считать, что у вас получилось. Правда, не Соломон, но, может, и я на что сгожусь? – он весело рассмеялся. – Оценили шутку? Вас четверо – три мальчика и одна девочка, как неуловимые мстители…


Ребята переглянулись и Коля спросил:


- Слышь, гробовщик, ты кто такой вообще?


- Да, какая разница? Вы зачем духа вызывали? Хотели желание загадать, так я здесь как раз для этого, - человек в черном костюме начал расхаживать из стороны в сторону, словно вдоль строя солдат. – Забавно получается: каждый из вас надеялся, что из этого ничего не выйдет, и теперь вы не готовы озвучивать свои желания при других, но, как говориться, за что боролись – на то и напоролись. Теперь придется. С кого начнем? – он сделал паузу и прикурил очередную сигарету.


– Раз рыцарей нет, уступим, как положено, очередь даме.


- Я не хочу, - прошептала девушка.


- А это, Валерия, уже не важно: курица мертва – цена уплачена, - он зло рассмеялся, заставив молодых людей вздрогнуть, по большей части из-за того, что он знал имя, которое в разговоре не звучало. – Ты, наверное, часто слышишь, что очень похожа на маму? Она в твоем возрасте была такой же красоткой, - незнакомец крепко затянулся и остановился напротив Леры, пристально глядя ей в глаза. Голова девушки опустилась, глаза наполнились слезами, и, играя желваками, она с ненавистью посмотрела на собеседника, выпускающего дым. – Неприятно это слышать, да? Она так неумело распорядилась приданым, полученным от природы, что больше всего на свете ты боишься повторить ее судьбу. Еще бы! – воскликнул он и, выбросив сигарету, продолжил ходить туда-сюда. – Череда ошибок молодости, результатом одной из которых стала ты, ни к чему не привели: она так и не научилась выбирать себе мужчин. Но ты не она! Не она. Ты умнее и разборчивее и, конечно, не наделаешь таких глупостей. Хотя… Мальчики, а вы знали, что ваша подруга собирается уехать, как только вы окончите колледж? – глаза ребят расширились, и они вопросительно посмотрели на свою товарку, которая не делилась с ними планами на жизнь. Девушка едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. – Да-да, не удивляйтесь. Она поедет в большой город, может, даже в Москву, и будет искать себе принца. Не обязательно, чтобы он был благородным, смелым или красивым. Мы не гордые, да Валерия? Нас устроит и тот, которому достанется хотя бы полцарства. Ведь продавать такую красоту за меньшее, значит, повторить ошибки мамаши.


Молодые люди молчали. У лериной мамы была не самая лучшая репутация, что с детства отражалось и на девочке. У нее не было подруг, так как родители запрещали дочкам общаться с Валерией из-за похождений ее мамы, которая внесла разброд в не одну семью их поселка, пытаясь построить свое женское счастье. Когда дети подросли, и родители утратили контроль над ними, передав его гормонам, у Леры появилось много друзей-мальчиков. Кто-то просто находил приятным ее общество, другие рассчитывали на большее, но девушка, имевшая перед глазами яркий пример, как делать не надо, всегда держалась отстраненно, пресекая любые попытки сближения. Ее мальчишечий характер и приобретенные в детстве навыки рассчитывать только на себя, помогали давать отпор чересчур настойчивым ухажерам. Подруг у нее так и не появилось. Одни завидовали ее популярности у противоположного пола и осуждали ее свойское поведение с молодыми людьми. Другие так и оставались во власти родительских нравоучений, заложенных еще в детстве, веря всем грязным слухам, что распускали злые языки про Леру, опираясь на истории о ее маме. В конце концов, сформировавшаяся компания ее полностью устраивала. Если кто-то из парней испытывал к ней нечто большее, чем дружеские чувства, то держал это при себе. О многом она догадывалась, но пресекала любые намеки на особое отношение со стороны товарищей. Благо терпеть оставалось недолго и, закончив обучение, она смогла бы раскрыться полностью в новом месте. Ни Серый, ни Степа никогда не заводили разговор о том, что рассказывали про маму подруги, и за это Валерия была им благодарна. Даже Коля, славившийся тем, что мог сказать кому угодно, что угодно, не переживая о чувствах собеседника, никогда не поднимал эту тему.


- Заткнись, - расплакавшись, прошептала девушка. – Что ты знаешь об унижении, о боли, о ненависти? Ты когда-нибудь голодал неделю, потому что, будучи ребенком, остался один, а мама уехала, чтобы наладить свою личную жизнь? Из еды у тебя только вода и полпакета муки, и если хочешь выжить ты должен печь хлеб?! А тебя даже не научили духовку включать перед отъездом – не было времени! – Лера начала кричать и, задыхаясь, глотала слезы. – Ты знаешь, что такое, когда совсем нет денег, потому что очередной хахаль матери вынес из дома все, что можно продать?! Ты представляешь, что такое носить одну и ту же одежду годами, не имея подменной, когда постирался?! А по ночам штопать то, что есть, потому что ничего нового не предвидится?! У меня никогда не было игрушек, кроме одного мишки, которого мне подарил мужик, чтобы получить расположение матери! Я кукол видела только в магазине, а деревянные брусочки разрисовывала сама обычной краской, нашедшейся дома, чтобы у меня были кубики, как у других детей! Я сраное шоколадное яйцо попробовала только в четырнадцать лет и пластиковая хрень, которая оказалась внутри стала моей второй игрушкой, сделанной не собственными руками! Я с пятнадцати лет донашиваю одежду и обувь мамы и молюсь, чтобы у меня размер не увеличился, иначе придется ходить босиком! Ты знаешь, что такое быть ребенком, которого все ненавидят, лишь узнав, чей он?! А каково при всем этом слушать, что сломала жизнь матери жизнь, что была ошибкой?! Кто ты такой, чтобы меня судить?


Лера выговорилась и начала успокаиваться. Степа взял ее за руку и ободряюще погладил по плечу, но девушка привычно дернула рукой, давая понять, что не хочет, чтобы ее трогали.


- О ненависти и муках я знаю побольше твоего, - очень серьезно сказал мужчина в черном костюме и, закурив, продолжил в прежней манере. – Однако, я здесь не для того, чтобы судить, а чтобы помочь. Где гарантии, что у тебя все получится, тем более что все получится с первого раза? Их нет! Перед сколькими прынцами тебе придется раздвинуть ноги прежде, чем охмуришь того, кто поведет тебя под венец, наконец, взяв на полное содержание? Чем твой метод отличается от безуспешных попыток матери? Ты думаешь, что лучше разбираешься в мужчинах – возможно. Только опыта отношений у тебя нет, а в предстоящей работе по поиску богатого мужа, он необходим. Все нормально, ведь все девочки проходят этот путь, взрослея. Кому-то везет с первого раза, кому-то с десятого, кто-то и с пятидесятого, как твоя мамка, остается у разбитого корыта. Я могу помочь тебе попасть в цель с первой попытки. Гарантирую успех и золотую клетку, инкрустированную драгоценными камнями. Могу пообещать, что муж не станет тебя обижать, - он замолчал на пару секунд и характерным движением стряхнул пепел с сигареты. – Черт с ним! Даю слово, что он даже будет тебя любить, но есть одно условие: ты его не полюбишь никогда. Каждый раз оставаясь с ним наедине, ты будешь испытывать отвращение, и ты не сможешь уйти, ведь тогда золото клетки превратится в прах. Ты на собственном примере убедишься в ошибочности тезиса «стерпится – слюбится». Ты получишь все, о чем мечтаешь, кроме удовольствия, - гордый собой он рассмеялся. – Ну, что согласна? Достаточно просто сказать «да».


Лера уже успокоилась и тихо хныкала, слушая слова незнакомца. Когда он закончил, она подняла голову и собиралась что-то сказать, но Серый перебил ее:


- Не отвечай! – он перевел взгляд на того, чье внимание они привлекли своим нехитрым ритуалом. Тот молча курил, ожидая ответа девушки. – Отстань от нее!


- О! Вот и рыцарь проснулся! Долго же ты собирался с силами, Сергей. Такой грозный опытный боец. Чемпион области по самбо среди юниоров. Сейчас бы, наверно, уже мастером спорта был, если бы не бросил. Никто не знает в чем секрет твоего успеха, а я знаю. Давай и твоим друзьям расскажем, больше двух – говори вслух. Сережу в детстве так сильно бил отец, что встреча с противником под присмотром судьи для него просто игра. Им с матерью так доставалось, что до сих пор он просыпается от ночных кошмаров. Зато как эффективно можно настроиться на бой, представив напротив папашку-алкоголика. А знаете, почему ваш друг ушел из большого спорта? Может, сам поделишься, а то как-то невежливо получается: твои друзья ничего о тебе не знают.


- Пошел в жопу, урод, - зашипел Серый, не размыкая зубов.


- Если хочешь сделать что-нибудь хорошо – сделай это сам, - улыбнулся мужчина в черном костюме и запустил пальцами бычок в сторону. – Вернувшись однажды с соревнований, Сергей решил сделать сюрприз своей девушке. И сюрприз удался, только не тот на который он рассчитывал: Сережа застал подружку в объятьях другого молодого человека. Вот тут-то кровь отцовская, которую ваш друг держал под контролем, выпуская только во время спарринга, и проснулась.


Ребята молча смотрели на Серого, пытаясь переварить полученную информацию. Они знали, что их товарищ расстался с Дашей несколько месяцев назад, но обстоятельства разрыва им были не известны. Им казалось, что девушка его бросила, и он, тяжело переживая разрыв, оставил спорт. Теперь все становилось на свои места: понятно, почему Даша пару недель не посещала занятия, а потом перевелась в другой колледж с потерей года.


Серый пытался вырваться из невидимых клещей, не дающих ребятам сдвинуться с места. Его лицо стало красным от злобы, зубы сжаты, все тело наклонилось вперед, в попытке дотянуться до расхаживающего взад-вперед незнакомца. Серега не видел ничего, кроме врага, не обращал внимания на друзей и не реагировал на их вопросы и неловкие попытки успокоить.


- Закрой рот, сука, замолчи! – рычал он, не прекращая бесполезных попыток сорваться с места.


- Потом, когда кровавая пелена развеялась, - спокойно продолжал мужчина в черном костюме, как будто не замечая состояния молодого человека, - Сергей увидел, что не только избил нерадивого любовничка до полусмерти, но и девушку отблагодарил за верность, как следует. Теперь ты боишься, что гены отца возьмут над тобой верх, и чтобы не подкармливать потенциального садиста, завязал со спортом.


Серый выдохся, потратив все силы и эмоции. Теперь он просто тяжело дышал и смотрел на оппонента исподлобья. «Ритуальный агент» подошел к нему вплотную, посмотрел в глаза и перевел взгляд на стоявшую рядом Леру, которая всего несколько минут назад думала, что больше слез у нее не осталась, и тихо плакала, сочувствуя Сереге.


- Смотрю вот на вас и думаю, - продолжал незнакомец, - а ведь психологи правы: все человеческие проблемы и комплексы тянутся из детства. Узнав о родителях пациента, можно спокойно ставить диагноз и не ошибешься, - он снова закурил и сделал шаг назад, словно из вежливости, чтобы не дымить на ребят. – Я могу забрать эту злость, ненависть, импульсивность и неспособность себя контролировать, но тебе придется отдать и все остальные эмоции. Избирательность – не мой конек. Способность любить, сопереживать, грустить, радоваться, испытывать чувство вины, стыда и страха. Ты станешь его ухудшенной версией, - человек в черном костюме ткнул пальцем в Николая, который до сих пор не произнес ни слова, ловя каждое слово «гробовщика». – Знаешь, что такое психопатия? Так вот, тебе нужно только согласиться, и все, что тебя гложет, уйдет навсегда.


- Не слушай его, – вмешался Степа, - стать психопатом – это значит творить всякую дичь и не испытывать угрызений совести. Ты выше этого!


- Вот и толстый рыцарь вышел из анабиоза, - хохотнув, переключился на Степана незнакомец. – А у тебя, как я погляжу, нет проблем с родителями. Полная семья, никто не пьет, все друг друга любят. Никто тебя не третировал и не унижал, хотя кормить могли бы и поменьше, может тогда бы ты не стал таким жирным, - мужчина в черном костюме рассмеялся, но улыбка быстро пропала с его лица, как только он понял, что не пронял Степу, привыкшего к шуткам на тему избыточного веса, своими насмешками.


- А я вообще не понимаю, чего ты добиваешься? – нахмурился Степа. – Рассорить нас – глупая затея. Лично я только что узнал о своих друзьях больше, чем за все годы общения, но понимаю, почему они это скрывали, и только больше стал их уважать. Я догадываюсь, кто ты, и у тебя нет власти над нами, пока мы не согласимся на сделку, - он рассмеялся. – Ты можешь продержать нас здесь всю ночь, но затекшие ноги – это максимум тех неудобств, что ты, со всей своей силой, можешь нам причинить. Раз уж ты такой любитель цитат, объясню на доступном тебе языке: «так что нет у вас методов против Кости Сапрыкина».


«Гробовщик» зло посмотрел на Степу, перекатил языком сигарету из одного уголка губ в другой и хищно улыбнулся:


- Ой ли! Я все же попробую, ведь, как ты верно заметил, бежать вам некуда.


Степан нервно сглотнул. Он, как мог сдерживал дрожь в голосе, когда насмехался над тем, с кем лучше не шутить, но теперь его смелость закончилась. Если бы он был сейчас один, то наверняка бы расплакался от страха. Как будто почувствовав, что ему нужна поддержка, Валерия взяла друга за руку. Вторую руку она вложила в ладонь Сереги, стоявшего с другой стороны. И только Коля отстраненно ожидал своей сделки.


- Забавный у нас тут любовный многоугольник получается, - продолжил мужчина в черном костюме, затянувшись сигаретой, - Степа любит Леру, и Сережа тоже, - гоготнул он. – Да, не напрягайтесь вы так, мальчики, это же секрет Полишинеля. Открою вам тайну: девочки в этих вопросах гораздо проницательнее, и ваша подруга давно уже в курсе того, что вы так настойчиво скрываете. Теперь откроем секрет Валерии, чтобы было честно. Она считает, что вы лучшие представители сильной половины человечества, что встречались ей в жизни, но волевым усилием, которое мне, как давнишнему поклоннику похоти, кажется невероятным, она запретила себе не то что чувствовать, а даже мечтать о любви. Особняком в этом хитросплетении стоит Николай, который любит только себя и… - он сделал глубокую затяжку, - несчастен. Однако вернемся к Степе. Толстячок, а приятно. Помимо того, что он любит Леру, он так же неравнодушен и к Сереже – лучший друг, все-таки. И вот он мечется в хитросплетениях своих чувств, не зная, как поступить и кого выбрать. Но я и тут могу помочь, - ритуальный агент выбросил бычок и принялся пританцовывать. – Как? Достал я тебя, Костя Сапрыкин? Скажи только слово, и я сделаю этот выбор за тебя. Никакой платы. Как говорится, за мой счет. Единственное условие – тебе придется жить с тем, что кто-то решил за тебя. Но тебе же не привыкать: родители решили, где тебе учиться, друзья без спроса вовлекли в этот ритуал, который тебе даром не сдался, а я решу кого тебе выб…


- Хватит, Андрей, оставьте их, - раздался голос откуда-то сбоку. – Это я звонил и просил о встрече, ребята здесь ни при чем, отпустите их. Если хотите на ком-то отыграться, то сделайте это на мне.


На дороге стоял охранник кладбища с фонарем в руках. Мужчина, названный Андреем, повернулся в его сторону, и луч света направленный в его лицо несколько раз мигнул и исчез. Охранник постучал по фонарю, но вернуть его работоспособность не смог.


- Ну, я же должен себя как-то развлекать, пока ты опаздываешь, - Андрей развел руки в стороны и пожал плечами. – Ты мне объясни, что стало с людьми: назначают мне встречу и задерживаются на полтора часа. Раньше они такого себе не позволяли!


- У меня напарник вышел на пенсию, приходится справляться одному… - начал оправдываться молодой человек, работавший охранником на кладбище.


- Взял бы пример, хотя бы с этих ребят, - не обращая внимания на его слова, продолжал Андрей, - да, они накосячили со всеми составляющими, их заклинание – это какая-то абракадабра, но они провели ритуал ровно в полночь, как и положено, - охранник опустил глаза, как провинившийся ребенок. – И не надо их защищать, им и так повезло: вызови они Соломона и сейчас ты бы смотрел не на четырех трясущихся от страха придурков, а думал бы, что делать с кусками мяса, разбросанными по всей вверенной тебе территории. Прецеденты были, ведь заклинание призыва – ничто, без заклинания сдерживания. Так что по сравнению с тем, кого они называют Соломоном, я еще с ними по-доброму обошелся – будет наука, чтобы не лезли в то, в чем не понимают, - мужчина в черном костюме снова закурил и продолжил: - Однако, это все лирика, а у нас с тобой, Илюша, есть дела. Пойдем прогуляемся, а то здесь опаленными перьями воняет, - он махнул рукой в сторону ребят, и державшая их сила отступила. – Молодежь, свободны! Подумайте над моими предложениями, надумаете согласиться – позвоните, телефон есть у Ильи, двадцать первый век все-таки, - он рассмеялся. – И не мучайте больше куриц, играть с едой – это грех.


Степа, Лера и Сережа, почувствовав долгожданную свободу, тут же припустили по дороге в противоположную от охранника и Андрея сторону. Коля же, не обращая внимания на призывы друзей, решительно двинулся в сторону того, кого называл гробовщиком.


- Погоди, Лагерфельд, - ухмыльнувшись, сказал он, - ты всем сделку предложил, я тоже хочу!


- Ник, ты чего сдурел?! Иди к нам! – прокричал Серый, остановившись вместе с остальными в стороне.


Андрей повернулся к подошедшему молодому человеку и, склонив голову, ответил:


- А для тебя у меня предложений нет. Тебе же ничего в этой жизни не интересно, ко всему холодеешь через пару-тройку дней. С девками спишь не для удовольствия, а только чтобы заработать авторитет среди сверстников.


- А еще, говорят, полезно для кровообращения в малом тазу, - хохотнул Николай.


- Вот, я и говорю: ни хрена не чувствуешь. Твои друзья эту ночь всю жизнь с дрожью вспоминать будут, а ты уже не боишься – надоело, скучно. Но это мы исправим.


Андрей резким рывком схватил собеседника за шею и притянул к себе, выдохнув сигаретный дым тому в лицо. Глаза Коли расширились, а колени подкосились. Он не ожидал такого поведения со стороны любителя сделок и сейчас испугался даже больше, чем когда Андрей появился. Серега дернулся в сторону попавшего в цепкие лапы зла товарища, но Степа с Лерой удержали его от опрометчивого поступка. Илья один раз уже вмешался, переключив внимание с ребят на себя, и мог только догадываться, чего теперь это будет ему стоить. Второй раз впрягаться за идиота, решившего поиграть с абсолютным злом, у него не было ни малейшего желания.


- Отпусти-и, - прошипел Коля, обхватив двумя ладонями державшую его мертвой хваткой руку. – Пож… пожалуйста.


Как только он произнес волшебное слово, пальцы Андрея разжались и молодой человек плюхнулся пятой точкой на землю. Он не решался встать и, откашливаясь, потирал шею.


- Вот видишь, - Андрей улыбнулся, как будто ничего не случилось, - и твое желание я выполнил. А интерес к жизни я не возвращаю – не моя специфика, но могу дать бесплатный совет, - он сделал очередную затяжку и тихо произнес, ни к кому не обращаясь, - что-то я сегодня расщедрился. У тебя от природы неплохие умственные способности, ну, а как иначе, тупые несчастными не бывают, во всяком случае, подолгу – пользуйся этим. Можешь относиться к этому, как к проклятью, ведь мог бы сочинять стихи или писать картины, но неинтересно. А, может, это благословение – ни спиться, ни сторчаться, ни стать заложником азартных игр у тебя не получится по той же причине – скучно. Хочешь, ищи себя всю жизнь, меняя работу и прыгая с места на место в призрачной надежде, обрести то, что сможет тебя увлечь, а можешь двигаться в одном направлении, строя карьеру, все задатки у тебя есть, и, ненавидя то, чем занимаешься. Какую бы дорогу ты не выбрал, в конце тебя буду ждать я, с этим ничего не поделать, а вот как тяжело и больно тебе будет после нашей встречи, зависит только от тебя, - Андрей опять затянулся и бросил окурок под ноги. Он повернулся к Николаю спиной и пошел в сторону Ильи. Не оборачиваясь, мужчина в черном костюме помахал рукой и тихо, но отчетливо произнес: - Приятной жизни!


Коля тяжело сглотнул, поднялся на ноги и посмотрел вслед двум удаляющимся в темноту фигурам, пытаясь осознать услышанное. Подойдя к друзьям, которые не сбежали, как бы страшно и неприятно им не было, он сказал охрипшим голосом:


- Простите. Простите за все это. Идея с ритуалом оказалась не такой блестящей, как было задумано.


- Прекращай, - хлопнул его по плечу Серега, - это не твоя вина. Ты же нас не заставлял участвовать.


- А я рада, что ты не нашел правильного заклинания, - поддержала его Лера. – Уж лучше вы узнали обо мне то, что узнали, чем быть разорванной каким-то злым духом.


- Думаю, хватит с нас мистики, - попытался улыбнуться Коля. – Степ, а ты чего молчишь?


- П-птичку жалко, - сказал он, и все рассмеялись, отгоняя негативные эмоции. – Нет, я серьезно! Ну, обгорела чуть-чуть, но ее общипать, обрезать лишнее и можно пустить в дело…


- Кто о чем, а Степа о еде, - ожидаемо пошутил Коля. – Пойдем, я тебя вместо курицы крепленым вином угощу, у меня припрятана бутылка. Это всех касается.


Продолжение следует

Показать полностью
80

Сказка для взрослых. Часть 2. Последняя.

- Министр, что происходит? Зачем?! – завопил валявшийся на полу генерал.


У него, в отличие от подчиненных, даже не было личного оружия. Покончить с ним, все равно что утопить щенка – вынужденная необходимость, не приносящая ни капли удовлетворения.


- А вы не слышали, генерал? – улыбнулась я, нарочито медленно расстегивая кобуру и доставая раритетный огнестрельный пистолет. – Я больше не министр. На утреннем заседании сената под патронажем Кощея и Лиха с меня были сняты все регалии. Я объявлена врагом человечества, и, кажется, за мою голову даже объявлена награда.


Я любила свой револьвер, считавшийся неэффективным и устаревшим оружием. Патроны к нему приходилось делать на заказ, и увидеть нечто подобное можно было только в музее. Но я наслаждалась каждый раз, когда применяла его по назначению. Это случалось все реже и реже, но дезертиры и соглядатаи Гайоса еще не перевелись в моей армии окончательно. Когда ствол пистолета смотрел прямо на генерала, демонстрируя темный провал дула, открывающий для него незавидные перспективы, я надеялась, что Колье вспомнит об офицерской чести или элементарном достоинстве. Прекрасно было бы, если бы он бросился на меня с голыми руками против свинца, летящего со скоростью звука, но меня бы устроило и колкое высказывание напоследок. Начальник базы разочаровал очередной раз, начав умолять сохранить ему жизнь:


- Прошу, прошу, не убивайте. Пощадите! Я вам пригожусь, я много знаю. Семья готова заплатить за меня выкуп… Мы с Земли, у нас много денег. А хотите, я присягну вам. Сохраните мне жизнь, и у вас будет надежный агент в стане врага.


- Кто же тебя, мудака, сделал генералом? В моих войсках ты не достоин даже звания рядового, - я постаралась вложить в эти слова все омерзение, на которое была способна, и подкрепила их нажатием на спусковой крючок.


Полковник, страховавший меня, держа Лорье на прицеле, наконец, опустил бластер и, сверившись с комом, доложил:


- База зачищена. Солграна-1 полностью под нашим контролем.


Я кивнула, не ожидая ничего другого. Что тыловые крысы, находящиеся под руководством «вояки», вся служба которого прошла в уютных кабинетах, могут противопоставить элитным бойцам спецназа?


- Приведите профессора, - я хмыкнула, - и его девушку. Что-то еще, полковник, - уточнила я, заметив, что он замялся.


- Со Ступы докладывают, что замечено движение в гиперпространстве. К нам направляются две группы кораблей. Пара боевых крейсеров Министерства обороны прибудут через два часа, еще через час на орбите Солграны появится малый флот Лиха.


- Тогда нам стоит поторопиться, - махнула я рукой.


- Что здесь произошло? Что вы наделали? Зачем? – начал сыпать вопросами профессор, как только его привели в лабораторию.


- Несколько вопросов на «да и нет», - сказала я, проигнорировав его слова. – Вы хотите помочь Гау?


- Да, - с готовностью кивнул он, крепко сжимая руку боевой подруги, стоявшей рядом.


- Вы сможете перепрограммировать деструктор обратно? То есть сделать из него терраформатор?


- Я не… они смогут, - он кивнул в сторону замершего за стеклом инопланетянина, который молча наблюдал за всем, что происходило вокруг с момента нашего появления. – Это не долго. Прибор уже заряжен, нужно только изменить параметры настройки. Пара-тройка часов и все будет готово.


- Сколько особей Гау у нас в плену?


- Пятьдесят шесть, это последние представители их вида.


- Присутствуют особи разных полов? Размножение возможно?


- Да, но у них нет пола в нашем понимании. Две особи сами определяют… - ученый был готов прочитать целую лекцию, но кашель полковника над ухом заставил его замолчать.


- Ха-ха! Таких на Земле много. До интеллектуального уровня Гау им еще далеко, но готовы трахать все, что движется, невзирая на пол и возраст, - я рассмеялась, но, заметив, что армейский юмор профессору не по нутру, добавила серьезней: - Если мне не изменяет память, они откладывают яйца, сотни яиц за раз, значит, за пару-тройку поколений восстановят популяцию до безопасного минимума.


- Все верно, но я все еще не понимаю…


- Значит так, - время поджимало, и мне было не до светских бесед, - вы перепрошьете терраформатор под условия Гау. После чего погрузите все 56 особей на борт корабля генерала, - я бросила взгляд на тело Колье с лишней дыркой в голове, - он не будет возражать, и уберетесь отсюда как можно дальше. Дальше, чем можно себе представить. Туда, где вас не найдут ни люди, ни другие разумные. Где-нибудь на окраине галактики вы должны найти подходящую планету и переделать ее под них. Мои люди будут сопровождать вас и вашу девушку и во всем помогут, вы можете на них рассчитывать. Дальше делайте, что хотите. Приказ понятен?


- Да, - пожал плечами ученый.


- Приступить к исполнению!


Один бронированный контейнер поставили перед профессором, второй унесли на челнок. Я отмахнулась от рассыпающейся в благодарностях девушки в белом халате и подошла к аквариуму.


- Простите меня, если сможете, - прошептала я, приложив ладонь к стеклу.


Гау моргнул, склонил голову на бок и коснулся прозрачной преграды со своей стороны. Шестипалая ладонь была крупнее моей. Забавно, отдельно стоящий палец позволил человеку захватить господство на земле, сделав его альфа хищником, и держать в страхе всю галактику, но так и не принес людям счастья. Сегодня я знаю это лучше любого представителя своего народа. В то же время, два противопоставленных пальца Гау, расположившиеся по обе стороны ладони, превратили их в самую технологически развитую расу известного нам пространства, нашедшую способ жить в мире с собой и окружающим миром. Если в этих «монашках» и были когда-то ненависть и гнев, то они умудрились вытравить их из себя без остатка, став совершенно беззащитными… и счастливыми. Один палец – столь малое, почти незаметное, отличие и такая большая разница. Глядя на пленного я буквально чувствовала, что он прощает меня или, по крайней мере, не испытывает ко мне ненависти, как будто забыв о том, что я разрушила его мир и уничтожила его расу. Он не проявлял агрессии ни к кому, даже ко мне, в отличие от тех, чью безопасность я защищала, проводя всю жизнь в военных походах.


Времени оставалось катастрофически мало, и я, не прощаясь, быстрым шагом направилась к лифту. Полковник бесшумной тенью следовал за мной. Подойдя к трапу челнока, я остановилась и, обернувшись, посмотрела в глаза телохранителю.


- Полковник, вам придется остаться, - произнесла я с болью в сердце, – им не справиться без вас. Кто-то должен позаботиться о Гау и об этой влюбленной парочке, кто-то должен их защитить. Никому я не доверяю так, как вам, поэтому только вы можете возглавить эту миссию.


Все его естество протестовало. Я видела это, потому что чувствовала то же самое. Возможно, он контролировал себя лучше, чем я могла ожидать, а, может, знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что свое решение я не поменяю, и лучшее, что он способен сейчас сделать – это выполнить приказ. Мой последний приказ.


Полковник кивнул и спросил с несвойственной ему дрожью в голосе:


- А дальше? Что мне делать дальше, когда миссия будет выполнена.


Я улыбнулась. Мне нравился его тон: даже в этой ситуации он не сомневался, что достигнет успеха. Видимо, учитель из меня вышел ничуть не хуже, чем командир.


- А дальше, Эрик, - точно, Эрик. Как, оказывается, просто вспомнить имя человека, когда это действительно нужно, - тебе придется научиться принимать решения самому. Ошибиться гораздо проще, чем исполняя приказы, но у тебя получится. Хочешь, останься на новой планете Гау, уверена, они найдут способ дать людям возможность свободно дышать в своей атмосфере. В конце концов, кто-то должен их защищать от таких, как мы. А хочешь, найди подходящий мир с отсталой цивилизацией, завоюй и стань их король, или подайся в космические корсары, - я рассмеялась, и он последовал моему примеру. – Но не советую возвращаться. Здесь ни тебя, ни остальных не ждет ничего хорошего.


Я взошла на борт и посмотрела на него сверху вниз. Глаза голодного щенка требовали, чтобы я сказала что ободряющее или воодушевляющее, но я не умела вести задушевные беседы. Так и не научилась. За полтора века, проведенных на войне, на это не нашлось времени.


- Прощай, полковник! – все, на что я сподобилась в данной ситуации.


- До нескорой встречи, Генриетта! – ответил он, отдавая мне честь.


Спустя полчаса я зашла в рубку флагмана Министерства нападения, дожидавшегося моего возвращения на орбите Солграны. Ступа – так он назывался, ведь всякая уважающая себя Баба Яга должна иметь ступу. Ступа-4, если быть точной. Я пережила целых три корабля и, когда проснулась всего восемь часов назад, не сомневалась, что успею прокатиться и на пятом, до того, как мой час придет. Но я слишком давно не была на Земле, кажется лет двадцать, и потеряла влияние, позволив Фридриху и Льенару, ведущим холодную войну уже сто тридцать лет, сговориться. Долгое время казалось, что одной планеты слишком мало для них двоих, но прочитав донесения своей агентуры из метрополии, я поняла, что одной галактики оказалось недостаточно для нас троих.


Я поздоровалась с экипажем и отдельно с командором, который управляет Ступами вот уже почти сто лет. Напряжение в рубке достигло такой концентрации, что его можно было ощутить кожей. Ну, ничего, дорогие мои, осталось потерпеть совсем немного. Всего один бой и вы навсегда избавитесь от моего контроля. А вот будет этот бой реальным или обойдется словесной дуэлью, мы узнаем прямо сейчас.


- Наблюдаю открытие портала! - доложил один из офицеров, и командор вывел изображение на центральный экран.


Из гиперпространства один за другим вышли два боевых крейсера Министерства обороны. Корабли последнего поколения, включающие в себя новейшие разработки и укомплектованные по полной программе. Все бы ничего, но их повышенная огневая мощь удручала. Что им могли противопоставить моя видавшая виды Ступа и два средних корабля охранения? Близнецы сошли с верфи всего несколько месяцев назад. Я тоже должна была получить такой, но его сборка затягивалась, теперь понятно, почему.


Раздался сигнал вызова и командор, получив мое одобрение, установил связь. На экране появился человек в форме «оборощика».


- Флагман Министерства нападения, Ступа-4, я – Командующий вторым оборонительным флотом – адмирал Шапиро требую выдать нам Генриетту Сазонову, ранее занимавшую должность министра нападения и объявленную врагом человечества, для доставления на трибунал сената под патронажем Совета Министров. В соответствии с решением утренней сессии сената Министерство нападения упразднено, весь экипаж Ступы и смежных судов должны временно перейти под мое командование. Дальнейшая судьба сотрудников Министерства нападения будет обсуждаться в индивидуальном порядке, - он сделал паузу и посмотрел на командора. – Со своей стороны могу гарантировать жизнь и безопасность ваших подчиненных, слово офицера.


- Ха! – все-таки не выдержала я, появляясь в кадре, чем явно испортила настроение адмиралу. – Слово офицера из ваших уст звучит почти так же смешно, как Совет Министров, состоящий из двух человек.


- Генриетта не надо все усложнять. Сдайтесь, не жертвуйте людьми, не пользуйтесь их наивностью. Сегодня не обязательно никому умирать, - принялся уговаривать адмирал.


- Но я умру. Буду убита при попытке к бегству, как только ступлю на борт вашего корабля. Готова спорить, что у вас даже есть особый секретный приказ на этот счет, напечатанный по старинке на бумаге с красной сургучной печатью. Они обожают эту театральщину. Не надо так таращиться. Знаете, почему я в курсе? Потому что получала десятки таких. Мои, правда, были посерьезнее, например, уничтожить планету или казнить миллионы пленных, лишив галактику очередного разумного вида. Но это все лирика, давайте перейдем к делу: умру не только я, но и вы, адмирал. Да-да, у вас практически нет шансов остаться сегодня в живых, и дело вовсе не в крутости моих кораблей или, смешно сказать, моих боевых навыков. Сверьтесь с данными. Причина в том, что через сорок семь минут откроется портал, из которого появится малый флот Министерства внутренних дел. Вы с ними делаете одно дело и все такое, но, если оставить эту пропаганду для обывателей, вам не хуже меня известно, что никто не любит делиться победой. Всем будет плевать на то, что вы нас уничтожите, будут слушать только тех, кто выживет, а вы не потяните бой против малого флота, после того, как я вас измотаю. Мне требуется только связать вас боем минут на сорок пять. Мы с вами не знакомы, но я уверена, что эти корабли не доверили бы простофиле, какой у вас реальный боевой опыт, уверены, что потяните сражение с человеком, которому нечего терять?


- Я возглавлял оборону Солнечной системы во время вторжения фарнийцев, - он высокомерно задрал нос, - вам меня не запугать!


Попался!


- Вторжением вы называете разрозненные остатки их цивилизации, разбросанные по галактике, которые, лишившись дома, предприняли самоубийственную попытку продать свою жизнь подороже в нашей системе? Эх, адмирал, если бы вы были с нами в их секторе, когда мы прорывались вперед, расплачиваясь за каждый дюйм собственной кровью, вы бы сейчас рассмеялись самому себе в лицо. Когда вам на лунных пляжах приносили красивые коктейли с аккуратными кубиками льда и разноцветными зонтиками, я вела бой с врагом, превосходившим наши силы в три раза на его территории, и сохранила едва ли десять процентов от имеющихся в моем распоряжении четырех флотов, но победила, превратив фарницев в несколько строчек человеческого учебника истории. - Я повернулась к стоящему рядом офицеру, - помните то время, командор?


- Еще бы, - хмыкнул он, - тогда мы потеряли Ступу-2 и я впервые побывал в эвакуационной капсуле. По всем правилам я должен был погибнуть вместе с флагманом, но мое бессознательное тело все-таки вытащили с корабля. Я только в госпитале узнал, кто взял на себя смелость пойти против кодекса, - командор повернулся и подмигнул мне.


- Командор, это измена! – закричал адмирал. – Вы знаете, что вас теперь ждет?!


- Это верность. Слово вам явно не знакомо, но вы сможете посмотреть его значение в словаре, - командор по привычке хрустнул шеей, склонив голову в одну и в другую сторону, как делал каждый раз, когда Ступа вступала в бой, - если переживете сегодняшний день.


Два корабля охранения активировали маневровые двигатели и заняли позицию между Ступой и крейсерами Министерства обороны, закрывая нас от первых ударов, которые всегда самые мощные. Я никогда не была склонна к сантиментам, но в этот момент гордость настолько переполняла меня, что вот-вот могла вырваться наружу сквозь слезные железы.


Ситуация накалялась и пока адмирал, красный от злости, не отдал приказ об атаке, нужно было задействовать главный свой козырь.


- Шапиро, вы же не совсем идиот и, входя сегодня в гиперпространство, умирать определенно не собирались, но, я понимаю: невыполнение прямого приказа ненадолго отсрочит смертельный приговор. Я готова последовать за вами на Землю и предстать перед трибуналом, но только на своих условиях, а именно, на своем корабле. Ступа останется на орбите или даже сразу уйдет в прыжок, как только мы достигнем цели. А я в одиночестве отправлюсь к колыбели человечества на своем челноке. Но я предстану перед обвинителями и простыми людьми свободным человеком с высоко поднятой головой, как и положено министру нападения, а не в кандалах под охраной «оборонщиков» или, что еще более отвратительно, истязателей Лиха, - адмирал собрался что-то возразить, но я продолжила: - Вам нужен аргумент, чтобы обсудить это с боссом, и таковой у меня есть: семь флотов Министерства нападения сейчас окружают сектор клувретов, не давая им возможности покинуть его пределы, представляете, что начнется, когда они узнают о том, что их министр погиб от рук силовиков из другого министра.


- Я думал, вы хитрее, - рассмеялся адмирал. – У вас давно нет флотов. Устаревший флагман и два средних корабля – вот и вся ваша армия. Все семь командующих принесли присягу Совету Министров несколько часов назад.


Он перестал смеяться и быстро посерьезнел, глядя в мое ухмыляющееся лицо.


- А вы и не ошиблись: мало кто в этой галактике хитрее Бабы Яги, - услышав мой ответный смех, Шапиро тяжело сглотнул. – Они присягнули Совету по моему приказу и, как минимум три флота из семи все еще находятся под моим полным контролем, - я демонстративно посмотрела на часы, - а времени выяснять, кто именно, у вас нет. Уничтожите меня, и все они отправятся к Солнечной системе, оставляя четыре оставшихся флота клувретам на растерзание. Можете, заставить предателей атаковать вчерашних сослуживцев, это станет для врагов лучшим подарком – им даже делать ничего не придется. Кроме того, хочу напомнить, что Титановый флот находится на ремонте на кольцах Сатурна. Эти люди выросли не на аристократичной Земле, не на солнечных курортах Луны, не среди богатеев с Меркурия или среднего класса Марса. Мои солдаты с Титана не видели в этой жизни ничего, кроме голода, боли и огня. Все, что было у них хорошего, им дала армия, то есть я. Они с радостью порезвятся в самом сердце человеческого сектора, когда единственный сдерживающий их фактор канет в лету со своим флагманом. Нет сомнений, что Титановый флот будет разбит, учитывая количественное присутствие в Солнечной системе ваших кораблей, но новый Урановый Беспредел вам обеспечен. Свяжитесь с фон Брауном, он, в отличие от вас, изучавших это сражение по учебникам истории, помнит, что там было.


- Хорошо, ждите, - обливаясь потом, ответил Шапиро.


Обожаю когда взрослые мужики с большими звездами на погонах ссутся в мое присутствии, но эффект надо закрепить.


- Еще одно, адмирал! Пусть Кощей передаст, - я хохотнула, - остальному Совету Министров, что у меня есть кое-что, для него. И поторопитесь, малый флот все ближе и ближе.


Я достала из кармана талисман, с которым не расставалась сто пятьдесят лет, проведенные на войне. Рубка наполнилась звуками, отражающих разную степень впечатления окружающих. Кто-то, находившийся рядом с адмиралом, громко присвистнул и Шапиро прервал связь. Даже командор, стоявший около меня, сделал шаг назад, как будто боясь подцепить от меня проказу.


В моей руке появился небольшой прозрачный кубик, внутри которого в искусственном поле невесомости застыл зеленый глаз с остатками плоти на тыльной стороне. Я отлично помню, как собственноручно вырезала его Льенару, когда мы еще состояли в одном звене, навсегда убив его страсть к пари и азартным играм. Благодаря мне Гайос получил прозвище, которое ненавидел, а, значит, все, кто сегодня узнал о том, что Лихо стал одноглазым из-за проделок Бабы Яги, стали личными врагами Министра внутренних дел.


Рядом с кораблем адмирала открылся небольшой портал, а это значит, что командир «оборонщиков» запустил сеанс гиперсвязи с Землей. Мало кто из колоний мог позволить себе эту систему, но на близнецах-крейсерах явно не экономили.


За пятнадцать минут до прибытия малого флота Министерства внутренних дел, Шапиро вышел на связь и согласился на мои условия. Кощею было плевать на то, сколько людей погибнет, если мои солдаты решатся на месть. Его волновало только одно – выиграть дуэль с Лихом. Дуэль, ставкой в которой была жизнь, моя жизнь.


Один из крейсеров открыл портал в Солнечную систему и нырнул в гиперпространство, Ступа последовала за ним, второй крейсер замыкал процессию на мои похороны. Два средних корабля охранителей остались в системе, но ушли с орбиты Солграны, чтобы не попасть под горячую руку малого флота, пришедшего по мою душу. В их задачу не входила бессмысленная смерть от рук представителей своей же расы, они должны были обеспечить поддержку полковнику в ходе выполнения миссии по спасению Гау.


- Командор, я буду у себя, сообщите, когда мы выйдем из гиперпространства, - я осмотрелась и увидела вокруг лица, наполненные скорбью, несмотря на то, что все еще была жива. Мне захотелось как-то разрядить обстановку и грубый армейский юмор – это все на что у меня остались силы: - Надо хоть подмыться перед казнью!


Кто-то хохотнул, кто-то улыбнулся. Командор покачал головой и покраснел. Мальчик из хорошей семьи, он так и не привык к моим скабрезностям за почти век совместной службы. Ну, а чего он ждал от девчонки, созревшей на войне и лишившейся невинности на грязном полу ангара в тени собственного истребителя. Не то, чтобы я этого сильно хотела, но командир моего звена был старше и в два раза больше меня. Возможно, окажись он хоть чуточку нежнее, то тоже пережил бы Урановый Беспредел, и сейчас у Земли было бы целых четыре министра.


Добравшись до своей каюты, я заперла дверь, со всей силы ухнула талисман об металлический пол и растоптала глаз Льенара тяжелым военным ботинком. Для него у меня был припасен другой подарок. Впервые за этот долгий день я осталась одна и, наконец, сделала то, о чем мечтала – расплакалась.


Меня не беспокоила судьба подконтрольных министерству сенаторов, магнатов и банкиров, за которыми перед утренней сессией пришли люди Кощея и Лиха. Я, как говорят мои десантники, клала огромный прибор на утраченное влияние, политическую и военную силу. Я плакала. Нет, рыдала, вспоминая своих детей и внуков, которые были казнены сегодня на Земле по обвинению в измене. Мои потомки, оказавшиеся волей случая в других колониях, были взяты под стражу, но вряд ли их ждала иная участь. Я вытирала слезы и проклинала судьбу, отнявшую детей, которых я держала подальше от войны, в самом безопасном месте галактики – на Земле. Я уничтожила столько миров и рас, что не удивлялась мести вселенской справедливости, забравшей у меня все, ради чего я сто пятьдесят лет вела войну, отправляя людей на смерть и не раз рискуя собственной жизнью.


Кто-то должен за это ответить. Кто-то помимо меня. Я не блефовала, когда говорила, что половина подконтрольной мне армии готова пойти против остального человечества, чтобы отомстить за меня. В конце концов, воевать – это то, что они умеют лучше всего. Но я не желала смерти своим людям или всему человеческому роду, но кто-то должен ответить.


У меня было достаточно опыта, чтобы понимать, что очередная революция ничего не изменит, сменятся только актеры, роли останутся прежними. Я уже видела это, когда Человеческая республика заняла место Содружества Планет. Я слишком долго живу и слишком многое повидала. Людям пора оторваться от корней, и сильное потрясение должно способствовать этому процессу. Пока существует Земля, люди не изменятся, может, изменятся после ее гибели?


Я успокоилась, привела себя в порядок и открыла бронированный контейнер. Взяв в руки деструктор, я начала вспоминать, что там говорил профессор: нужно только, чтобы он оказался в атмосфере. А можно уйти красиво, как советовал Колье, размозжив об пол посадочной площадки. В любом случае эти зажравшиеся свиньи с Земли во главе с Советом Министров и их семьями поплатятся за жизнь моих потомков. По миллиарду душ, за каждого Сазонова, погибшего сегодня – достойная плата.


- Они жили долго и несчастливо, - прошептала я, вглядываясь в разноцветные всполохи гигантского количества энергии, заключенной в небольшом прозрачном шаре, - и умерли в один день.


Традиционно OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.


Предложенные мне тезисы (выданные генератором случайных чисел выделены жирным):


1) Рассказ должен быть оформлен в форме "Герой-Рассказчик".

2) ГГ находит абсолютное оружие, но использует его неправильно.

3) Тот, кого все считали неразумным оказывается наделён разумом.

4) ГГ - гром-баба.

5) Зло - на самом деле не зло.

6) В рассказе должно фигурировать не менее трёх персонажей из русских сказок.

7) Один из героев впадает в продолжительную истерику.

8) ГГ переживает удивительную трансформацию.

9) Антагонист идёт напролом.

10) Кто-то пытает спасти последних представителей другой расы.


Так как никаких заготовок не использовалось, и рассказ писался с нуля, я не жульничал и не тезисы не подстраивал - что выпало с первого раза, то выпало.


Со своей стороны могу сказать, что это был интересный и полезный опыт, заставляющий хорошенько пораскинуть мозгами. Могу рекомендовать, особенно, если у вас беда с собственными идеями.


Прошу дать обратную связь и сообщить ваше мнение по поводу того, удалось ли мне выполнить задание. А, если кто-то найдет возможным написать развернутый отзыв, то буду бесконечно благодарен, в разумных пределах :-)


С Новым Годом! Пусть он принесет вам хороших эмоций и провалы в памяти на негатив, испытанный в прошлом!

Показать полностью
60

Сказка для взрослых. Часть 1.

С наступающим!

Пару недель назад коллега @Kellis, предложил провести товарищескую дуэль, суть которой заключалась в следующем: он пишет 10 утверждений для меня, а я 10 для него, а, потом, каждый пишет рассказ, включающий 5 случайно выбранных из задания тезисов. Забегая вперед, признаю, что проиграл, так как не могу уложиться в один пост, что было одним из условий. Но ведь это вовсе не причина сдаваться, верно?


Выпавшие мне утверждения вы найдете в следующем посте, который я размещу сразу, как закончу этот. Приятного чтения тем, кто нашел несколько минут, оторвавшись от предпраздничных хлопот или не знает, как скоротать время для полуночи.


Сказка для взрослых


- Мы входим в атмосферу Солграны, - сообщил полковник, появившись на пороге каюты моего челнока. – Группа подготовки визита докладывает, что высшая степень безопасности обеспечена. Мы прибудем в бункер через десять минут.


На его лице застыл немой вопрос. Он заметил, не мог не заметить. Мои глазах не наполнялись слезами, даже когда я потеряла в бою с клувретами практически весь Второй Венерианский флот. Выдержав паузу, я решила, что хватит скорбных мыслей на сегодня и коротко кивнула, давая понять, что информация принята. Он покинул каюту, не позволив сомнениям задержать его хоть на секунду, не говоря уже о том, чтобы решиться задать свой вопрос. Я хорошо его вымуштровала. Сколько сейчас полковнику? Лет пятьдесят – совсем еще мальчишка. Пошел в армию в десять, а какие у сироты с окраин Солнечной системы были варианты: стать чей-нибудь шлюхой, зачахнуть на рудниках Ганимеда, каждый день подрывая свое здоровье, получить нож в бок в одном из притонов где-нибудь на кольце Сатурна или записаться во флот. Пять лет общевойсковой подготовки, плюс еще пять под моим личным контролем, и идеальный телохранитель готов. Можно взять уже опытного солдата, прошедшего не один реальный бой, но, если хочешь абсолютного подчинения и стопроцентной уверенности в человеке, то его нужно вырастить. Тридцать последующих лет мы только и делали, что воевали, и теперь опыта у него хоть отбавляй. Полковник успел застать окончание войны с фарнийцами и был рядом со мной в течение всего похода против клувретов, до нынешней патовой ситуации. Но все равно он оставался в моих глазах мальчишкой.


Я начала свой боевой путь, будучи не на много старше его, но в отличие от нынешних солдат мы проходили подготовку в ускоренном режиме. Полгода, и пилот космического истребителя готов. Тогда мы защищали Солнечную систему от нашествия паукообразных блирков. В столкновении с ними погибло почти все взрослое боеспособное население Содружества Трех Планет. Мне было четырнадцать, когда отгремел знаменитый Урановый Беспредел – бой, в котором был уничтожен весь атакующий флот блирков, а от нашей Лунной дивизии осталось только несколько подбитых крейсеров, и уцелело только одно боевое звено истребителей, лишившись командира. Мы трое стали героями войны, наши голограммы были на каждой углу Земли, Венеры и Марса. Луна, откуда я родом, наконец, стала восприниматься, как целостное поселение, а не бесправный земной придаток.


Из нас непросто сделали символ победы и сплоченности людей, наша тройка стала участником эксперимента. Под руководством гениального молодого человека, прозванного Ученым Котом, нам ввели формулу, продлевающую жизнь до двухсот лет. Себя он тоже не обидел, и мы четверо теперь, спустя полтора века, можем считаться самыми старыми представителями человеческой цивилизации.


Спустя шестьдесят лет, после эксперимента, очередная революция положила конец разросшемуся до Нептуна Содружеству Планет, превратив коалицию выходцев с Земли в Человеческую Республику, и Солнечной системой начал управлять сенат. Прошло три с половиной тысячи лет, а ничего умнее, чем ребята в Древнем Риме, мы придумать не смогли. Тогда же формула стала доступна всем людям. Говорят, что Кот Ученый ее доработал, и нынешнее поколение может протянуть триста, а то и триста пятьдесят лет.


Чтобы выбранные в сенат от разных миров представители не имели возможности сговориться и лоббировать личные интересы, им в противовес были назначены министры, в руках которых сосредоточены все силовые структуры, а, значит, и власть. Никто не подходил на эту роль лучше самых старых людей во вселенной, которые к тому же были героями войны. Так наше боевое звено стало управлять человеческим миром, и так умерла наша дружба, казавшаяся вечной. В соответствии с давней традицией именовать высокопоставленных лиц именами персонажей из русских сказок, которой до этого был удостоен только Кот Ученый, Фридрих фон Браун, занявший место Министра обороны, стал Кощеем, Льенар Гайос, министр внутренних дел Республики, превратился в Лихо, Одноглазым которого в лицо могли решиться назвать только я и Фридрих. А я начала именоваться Бабой Ягой. В конце концов, не Василисе же Прекрасной быть Министром нападения.


Челнок коснулся пола бункера, и через секунду на пороге каюты появился полковник, готовый сопровождать меня хоть в преисподнюю. Забавно, но я не помню его имени. Он тридцать лет рядом, когда был лейтенантом, потом капитаном, теперь полковником. Я так привыкла обращаться к нему по званию, что не могу вспомнить, как его зовут. То ли Эндрю, то ли Энрике…


В ангаре нас встречала небольшая группа военных у ученых, с генералом Колье во главе. Парад, подготовленный в честь моего прибытия, был отменен, и сейчас большая часть служащих бункера была распределена по своим секторам, выходы из которых контролировали солдаты батальона моей личной охраны. Отборные бойцы космического десанта, имеющие опыт высадки на чужие планеты и штурма инопланетных кораблей. Никто не смел перечить телохранителям министра, подчинявшимся только полковнику или непосредственно мне. Даже генерал Колье, служивший в структуре Фридриха и недовольный тем, что его люди практически заперты на собственной базе, никогда не решился бы высказать свои замечания прямо.


- Госпожа Министр Сазонова, позвольте горячо приветствовать вас в исследовательском центре Министерства обороны Солграна-1, - расплылся в улыбке генерал, когда я подошла. – Хочу представить вам профессора…


- Генри, - жестко перебила я.


- Что, простите?


- Зовите меня Генри. Сокращение от моего имени – Генриетта. Если это кажется вам слишком фамильярным, то можете обойтись простым «мэм». Кощей здорово вымуштровал вас в тылу, но на передовой нет времени на расшаркивания, - я перевела взгляд на молодого ученого в белом халате и очках, чье имя так и не узнала: - Показывайте, профессор, что у вас есть, клувреты ждать не будут.


Колье явно был закален в политических баталиях и умел контролировать мимику. Презрение на его лице было едва уловимо, но он взял себя в руки и продолжил:


- Так точно, Генри, мэм. Следуйте за профессором.


Подчиненный Кота не произнося ни слова направился к лифту на нижние уровни бункера. Мы с генералом пристроились за ним. Полковник ненавязчиво оттеснил других офицеров базы, заняв место у меня за спиной. Они не особо возражали и, как мне показалось, завидовали тем, кому повезло заниматься своими делами в заблокированных секторах, а не давить из себя улыбку в ответ на замечания Бабы Яги. Процессию замыкал взвод вооруженных до зубов солдат моей охраны.


Лаборатория, занимавшая целый уровень подземной базы, была укомплектована по последнему слову техники. Люди в белых халатах, снующие тут и там, на несколько секунд отвлекались от своей работы, провожая нашу группу взглядами, и снова возвращались к тому, чем было поглощено их внимание до нашего появления.


Я сразу заметила нескольких представителей расы Гау, замерших в прозрачных прямоугольных камерах, в которых комфортно можно было только стоять. Находясь внутри, в специально созданной для них атмосфере, ни сесть, ни, тем более, лечь, последние оставшиеся в живых Гау не могли. Профессор провел нас в большую рабочую зону, где как раз находилась одна из таких камер.


Я подошла вплотную к бронестеклу, из-за которого на меня равнодушно смотрел плененный инопланетянин. Существо было похоже на монахиню в белом одеянии. Вместо волос у Гау был капюшон из кожи, а от пояса шло что-то вроде юбки, прикрывающей нижние конечности чужого. Лицо напоминало человеческое, несмотря на нос, представляющий из себя несколько горизонтальных щелей, но глаза… эти белесые, как и все тело, очи без зрачков наводили ужас даже на меня, а я за свою долгую жизнь повидала многое. Гау не носили одежды, но все равно напоминали невинных монашек. И так же, как монашки, они никому не желали зла. Они не хотели сражаться, не желали делиться технологиями, которые могли быть использованы в военных целях, и поэтому были уничтожены. Их развитие превосходило наше, и я просто не могла допустить, чтобы клувреты или кто-то еще использовал их достижения против людей. Кто-то скажет, что мы поступили жестоко, я же называю это превентивными мерами, обеспечивающими безопасность Человеческой Республики. Заглянув в глаза пленника, я вспомнила тот день, когда мой флот устроил орбитальную бомбардировку Солграны, превращая прекрасную родину Гау в безжизненную выжженную пустыню.


- Мэм, взгляните, что нам удалось сделать с помощью наших друзей, - привлек мое внимание профессор.


Он открыл бронированный контейнер и достал переливающийся всеми цветами радуги шар.


- Что это? – спросила я, взяв в руки снаряд размером с грейпфрут.


- Мы назвали его деструктор, - вмешался генерал.


- В основе лежит последняя разработка Гау – терраформатор, - принялся объяснять ученый. – Мы с их помощью сделали нечто обратное. Вместо того, чтобы преобразить планету в мир, подходящий для жизни по заранее заданным параметрам, террадеструктор превращает поверхность в место непригодное для существования. В данном случае, у вас в руках штука, способная превратить целую планету в огненную пустыню. Второй готовый экземпляр предполагает трансформацию в ледяную пустошь.


- Сколько у вас их всего?


- Пока два, - снова ответил генерал. – Но я не думаю, что для вас станет проблемой убедить клувретов, что у нас их значительно больше, а когда они сдадутся, увидев эту мощь, вы спокойно уничтожите их всех, вам же не впервой.


Я кивнула, поддерживая боевой настрой подчиненного Фридриха, и спросила:


- Кто еще знает о деструкторах? Кощей? Кот? Может Лихо?


- Только вы, - улыбнулся генерал. – Испытаний еще не было, а министр фон Браун не любит восторженных отзывов без доказательств.


Я перевела взгляд на ученого.


- Мы только собираем материалы, чтобы отправить всю имеющуюся информацию на Землю. Как верно заметил генерал: испытаний еще не было.


- То есть вы решили провести эксперимент моими руками и, если ваша хреновина не сработает, то расплачиваться за нее будут мои люди своими жизнями? – спросила я, возвращая деструктор в контейнер.


- Вовсе нет! - испуганно затараторил Колье. – У нас два заряда и мы оба отдаем вам. Вы можете испробовать один на безжизненной планете до столкновения с клувретами.


- Хорошо, как эта штука работает?


- Можно зарядить в ракету или бомбу, направленную к поверхности, но если снаряд будет уничтожен до того, как попадет в атмосферу, то ничего, кроме мощного взрыва не произойдет, - ответил профессор.


- Позвольте вмешаться с предложением, - сказал генерал и, не дожидаясь разрешения, продолжил: - Самый эффективный способ – отправить парламентера. Он выйдет из транспортника и грохнет деструктор на глазах изумленной публики. Не потребуется никаких прорывов к чужой планете и риска потерять драгоценное оружие. Дешево и сердито, как вы любите, - он поражал своей кровожадностью, но, не дав, мне возразить, закончил, поднимая руки в успокаивающем жесте: - Знаю-знаю: вы не собираете отправлять своих солдат на смерть, но хочу напомнить, что в отдаленных колониях всегда найдется тот, кто пойдет на подвиг добровольно, если его рвение будет хорошо оплачено государством. Смертельно больной шахтер с рудников или многодетный родитель, уверенный, что о его детях позаботятся.


Мне оставалось только покачать головой:


- Какой стратег пропадает в тылу. - я снова подошла к запертому в «аквариуме» Гау и спросила, глядя в белое лицо инопланетянина: - Как вам удалось заставить их делать оружие? Они отказались помогать нам под страхом гибели собственной планеты.


- Это заслуга профессора, - генерал оказался рядом. – Вы правы: они не боятся ни пыток, ни угроз. Их можно разрезать на части и ничего не добиться, но наши ученые нашел способ…


Колье приложил руку к металлическому сканеру, закрепленному с другой стороны прозрачной камеры и запертого в ней Гау затрясло. Он вытянулся в струну и уперся руками в стеклянные стены, чтобы сохранить равновесие. По аквариуму пробежали всполохи электрических разрядов. Мучения инопланетянина длились секунд десять после чего генерал убрал руку от сканера. Гау осунулся и тяжело задышал. Из его носа потекла кровь такая же белая, как и кожа. Им удается даже кровью истекать как-то невинно.


- Электричество? Просто электричество? Я не могла предположить, что все окажется так просто.


- Не все так просто, - спокойно ответил Колье, утолив, наконец, свою жажду крови. – Электричество это скорее побочный эффект магнитного импульса особой частоты, которую мы не воспринимаем. Вкупе со звуком, который человеческое ухо не слышит. Это причиняет им сильнейшую боль. Для них это стократ страшнее, чем механическое воздействие. Подробнее может рассказать профессор.


- А у вас, профессор, талант. Может, смените белый халат на кожаный плащ? Льенару такие талантливые истязатели нужны. Я могла бы похлопотать за вас в Министерстве внутренних дел.

- Я этим не горжусь, - хриплым голосом сказал профессор.


Я посмотрела на ученого и только в этот момент заметила презрение в его взгляде. В отличие от генерала он даже не пытался его скрывать. Не думаю, что оно было обращено лично ко мне, скорее ко всем людям в форме. Он сопереживал Гау, лишившимся дома и ставшим нашими заложниками. Заложниками тех, кто причиняет боль самым развитым, из известных, существам во вселенной ради демонстрации работы камеры и ради удовольствия. Что взять с подопечного Ученого Кота. Он ненавидит нас всеми фибрами души, но держится. Надолго ли его хватит?


- Скажите, профессор, а сколько нужно времени на создание одного деструктора?


- В настоящий время у нас хватит ресурсов, чтобы создать еще пять, максимум шесть. На их производство потребуется от шести до десяти месяцев, при условии, что нам удастся починить основной реактор базы в короткие сроки, - я нахмурилась, и он закончил, поняв меня по-своему: - Сейчас бункер запитан от резервного, так как основной вышел из строя в ходе производства опытных образцов.


- Последний вопрос, профессор: как скоро вы сможете создавать деструкторы без помощи Гау? Опасно иметь в тылу столь развитых врагов. Вы же не станете отрицать, что после конфликта они стали нашими врагами.


Это была последняя капля. Нервы ученого сдали, и он закричал:


- Они никому не враги! Что совесть замучила? Решили окончательно стереть их с лица земли, чтобы не напоминали о том, как вы, да-да именно вы, атаковали их планету, уничтожив их цивилизацию. Чем вам не угодили те несколько дюжин Гау, которым не повезло погибнуть вместе со своим народом, став нашими подопытными крысами?


- Профессор, вы забываетесь… – попытался вмешаться Колье, но был остановлен полковником.


- Мы вместе могли строить миры, превращая безжизненные планеты в цветущие сады, чтобы места хватило всем. Мы могли получить технологии, о которых даже не подозреваем. А главное: мы могли научиться у Гау жить так, чтобы всем было хорошо, чтобы не было больше разделения на жирующую на трех планетах метрополию и колонии, в которых люди умирают от давно забытых болезней и голода. Мы могли забыть о войне, но это значило бы забыть о вас и других министрах. А этого вы позволить не можете! Вы лучше превратите терраформаторы в деструкторы и уничтожите миры клувретов, ради которых и начали войну, не повезло перепончатым дышать с нами одним воздухом, чем поделитесь технологией, которая дала бы столько места, сколько нужно, и даже больше!


Крик ученого привлек других людей в халатах, заставив отвлечься от своих дел. Все смотрели на истерику профессора, не зная, как реагировать. Когда он высказал все, что хотел, я тихо произнесла:


- Взять профессора под стражу.


Когда один из моих охранников уводил ученого, тот не сопротивлялся. Он смотрел на, как казалось, безразличного Гау за стеклом, не замечая меня и других людей.


- Простите, мин… Генри, мэм, - начал Колье извиняющимся тоном, - профессор… ну, вы знаете этих ученых… Все таки я отвечаю за его безопасность не только перед министром фон Брауном, но и перед Котом. Позвольте оставить его на базе и, даю вам слово офицера, он понесет самое серьезное наказание. Он возглавляет эксперимент, и его казнь может отбросить нас на месяцы, а, может, и годы назад. Он предстанет перед трибуналом, но сначала мы должны получить все имеющиеся у него данные.


- Я сама решу этот вопрос с Котом.


Генерал кивнул и замолчал. Плевать он хотел на время и результаты эксперимента. Его заботила только собственная шкура и безопасность погон. На самом деле генералу было выгодно, чтобы вопрос решился быстро и без лишнего шума. Как угодно, лишь бы не привлечь внимание Министерства внутренних дел, откуда с допросов возвращаются далеко не все подозреваемые.


Выйдя в центр лаборатории, я обвела взглядом застывших ученых и громко спросила:


- Может, кто-то еще хочет высказаться? Ну, что же вы? Не стесняйтесь! Неужели ни один из вас не найдет в себе смелости вступиться за начальника? Давайте, я открыта для диалога.


Люди в халатах отводили глаза, некоторые утыкались в мониторы или бумаги, другие просто отворачивались. Я чувствовала свое моральное превосходство, пока не услышала тоненький голосок за спиной.


- А что тут добавишь? Профессор все сказал верно: воюя на благо человечества вы забыли, что такое быть человеком.


Я обернулась. Передо мной стояла девушка, можно сказать, девочка. Она была худенькой и небольшого роста, но гордо смотрела на меня снизу вверх, высоко вскинув голову. В ее глазах читалась ненависть. Настоящая открытая лютая и безусловная. Такая, какую может породить лишь истинная любовь. Ей не было дела до судьбы Гау и человечества, единственное, что ее интересовало – это будущее профессора, которое она готова была разделить несмотря ни на что. Такая любовь способна подарить не только жизнь, но и смерть.


- Может, еще кто-то? – громко спросила я, оглядываясь. Выждала паузу и закончила: - Я так и думала.


Полковник кивнул в сторону девчонки и один из охранников направился к ней. Когда он взял ее за шиворот, чтобы вывести, она прошипела на прощание:


- Яга, она и есть Яга.


Я вернулась к генералу. Он был чернее тучи. На его лице явственно отражалась работа мозга, перебиравшего варианты дальнейшего развития событий. Бунт его подопечных не останется не замеченным и может привлечь на Солграну истязателей Лиха.


За всем этим представлением никто не обратил внимания на лейтенанта, появившегося на пороге лаборатории. Значит, информация до них уже дошла. Комы офицеров бункера были заблокированы в целях безопасности, но радиорубка все еще находилась под их контролем, а значит, внешняя связь у них была. Бедный мальчик спешил на словах передать своему командиру полученные сведения, не подозревая, что покинув защищенную рубку, обрек на смерть коллег-шифровальщиков.


Было забавно наблюдать, как лейтенант пытается сохранить видимость спокойствия. Он шел целенаправленно к генералу, но не ускорял шаг по мере приближения, как бы ему этого не хотелось. И вот когда до его цели осталось всего несколько шагов, я повернула голову к полковнику и одними губами произнесла:


- Пора.


Легкий взмах руками и в ладони полковника легли бластеры, закрепленные в рукавах. Первый выстрел пришелся на лейтенанта, единственного, кто сразу заметил оружие. Сгусток раскаленной плазмы снес ему половину лица, превратив оставшуюся часть в обугленную головешку. Когда его тело коснулось пола в нем не осталось ни капли жизни. Резким ударов в ухо я отправила Колье в нокдаун, позволив полковнику расправиться с офицерской свитой генерала. Они визжали, пытались убежать, прикрывались телами погибших только что товарищей, но не один так и не успел достать оружие. Выстрелы полковника, двигающегося словно кошка, находили их одного за другим.


В это время другие мои солдаты, заранее рассредоточившиеся по уровню, зачищали лабораторию. Теперь у ученых прорезался голос: они молили о пощаде, но заранее полученный приказ, триггером для исполнения которого послужил первый выстрел полковника, делал солдат глухими к просьбам и слезам.


Продолжение следует

Показать полностью
285

Пирожки

Что почитать на Пикабу - Скупщики несчастий


Пирожки


Затянувшиеся утренние пробки постепенно трансформировались в привычный плотный дневной трафик, усугубленный прошедшим ночным снегопадом, чтобы через пару-тройку часов снова окрасить сумеречные улицы столицы в красный цвет стоп-сигналов. Порше Кайенн коричневого цвета вырулил в правый ряд и остановился на остановке перед небольшой площадью у входа в метро.


Руслан заглушил двигатель, вышел из машины и долго осматривал площадь, в поисках нужного ему человека. Вздрогнув всем телом, он тихо прошептал сам себе:


- Бррр… Отвык ты, Глухов, от мороза. Да, и где тебе его прочувствовать на маршруте дом-машина-кабинет? Ну, ничего, теперь все изменилось – побегаешь, вспомнишь каково это.


Он улыбнулся, не столько шутке над собой, сколько настроению, которое вопреки сложившейся ситуации ни капли не испортилось, а даже наоборот. Впервые за долгое время Руслан чувствовал себя живым и полным сил, как медведь, вышедший из спячки после затянувшейся зимы.


Но с холодом нужно было что-то делать. Руслан открыл заднюю дверь и надел дубленку, обычно проводившую всю зиму на вешалке в автомобиле. Для того чтобы добраться от машины до двери, за которой мороз терял всю свою власть, какой бы силой не обладал на улице, хватало минуты-двух, а на это время хватало и костюма.


Взяв портфель, в котором в данный момент находилась самая ценная для Руслана вещь, он проверил содержимое и направился на площадь. Встав у широкого парапета рядом со старушкой с большой тележкой, от которой так и веяло домашним теплом, мужчина спросил:


- Почем пирожки, бабуля?


Она замешкалась, так как никаких опознавательных знаков того, что она чем-то торгует не было. Растерянность ее длилась не больше пары секунд, ведь любой пассажир метро, бывающий здесь часто, мог заметить, как она изо дня в день продает свой товар, опасливая поглядывая по сторонам. Но на сотрудника правоохранительных органов ее новый клиент был не похож, во всяком случае, ни на того, который будет заниматься такими мелкими правонарушителями, как она.


- А тебе с чем, внучек, - в тон ему ответила пожилая женщина. – Есть с мясом, с капустой, с картошкой, с яйцом и луком, или сладкие.


- С виду тележка не такая уж и большая, - рассмеялся Руслан. – На вас полный цех пекарей, что ли работает?


- Вдвоем справляемся: я и моя видавшая виды духовка, - поддержала она улыбкой веселый настрой покупателя и продолжила. – Не за один заход, конечно, но газ, слава Богу, пока бесплатный. То есть, не бесплатный, но счетчика нет – хоть целыми днями пеки. Только, - старушка погрустнела, - и я уже не такая прыткая, как раньше, и духовка на ладан дышит. Раньше можно было оставить, а сейчас постоянно следить надобно – пламя, ни с того ни с сего, тухнет. Пирожок-то тебе какой? – закончила она, как будто отгоняя недобрые мысли.


- С мясом. Сколько с меня?


- С тебя-то? – хитро прищурилась пожилая женщина. – Пятьдесят рублей.


Руслан дал сотню и, покачав головой, заметил:


- Недешево…


- Не обеднеешь. Я университетов не заканчивала и в этих ваших спросах, предложениях и потребностях ничего не понимаю, но глаза-то у меня есть: для тебя пятьдесят рублей – не цена.


Руслан принял из ее рук теплый пирожок и сказал:


- Вы правы, оставьте сдачу себе.


- А это уже слишком дорого, - серьезно произнесла женщина и вручила покупателю полтинник. – Куда мне столько? Жадность кормить? Обойдется, прошмандовка вечная!


Не ожидавший такого резкого заключения мужчина, рассмеялся. Он разломил пирожок и, не стесняясь стоявшей рядом продавщицы, втянул носом аромат парящей начинки. После этого Руслан отломил маленький кусок теста и направил в рот. Так же поступил с мясом, а потом откусил большой кусок пирожка и тщательно пережевал.


Бабуля не скупилась на начинку и не экономила на ингредиентах теста. Мясом было не самым лучшим, но подготавливалось с любовью и заботой, сохраняло вкус, не было сухим или забито специями, и в нем не попадалось ничего лишнего, как то: хрящи или жилы.


- Вкусно, - заключил Руслан, расправившись с пирожком.


- Кто бы сомневался, - хмыкнула старушка, но было заметно, что она облегченно выдохнула. – Неужто я имею дело с профессионалом? Никогда бы не подумала.


- По внешнему виду не скажешь, да? К сожалению, времена, когда встречали по одежке, а провожали по уму ушли в прошлое, сейчас можно годами водить за нос людей красивой оберткой, заставляя не думать о начинке. Это касается и человека, и пирожка. Но в наших силах их вернуть или хотя бы попытаться.


- Я женщина простая и в философии разбираюсь примерно так же, как в экономике, - нахмурилась старушка, – но чует мое сердце, что не просто так ты ко мне сегодня подошел. Скажи прямо, чего хотел и не беспокойся, если история длинная получится, мне торопиться некуда. Только давай без вот этих сложностей и высоких материй.


Руслан кивнул и, глядя в одну точку перед собой, принялся рассказывать:


- Около десяти лет назад, восемь с половиной, если быть точным, умерла моя мама. Отца я потерял еще раньше, когда был подростком. Но, если он ушел быстро, то мама тяжело болела и мучилась в течение долгого времени. От нее мне осталась квартира и книга с рецептами. Знаете, такие были еще в советские времена, куда домохозяйки могли свои кулинарные шедевры записывать? – мужчина перевел взгляд на собеседницу и, дождавшись кивка, продолжил: - В этой книге, помимо маминых, были еще бабушкины рецепты, некоторые доработаны, некоторые оставлены без изменений. Ах, какие бабушка делала пироги… я ее только по этим пирожкам и помню. Потом, мама их пекла – так, как мне кажется, она свою маму поминала. Вот я и решил, что на поминки буду готовить блюда из этой книги. Сначала, признаюсь, не очень получилось, но к сорока дням я натренировался, сконцентрировав все свое внимание на пирожках, и они имели оглушительный успех. Поскольку все, что я выпекал в ходе подготовки, съесть в одиночку было невозможно, многие я раздавал друзьям, соседям и коллегам. На поминках мне один дальний родственник в шутку предложил печь пироги на заказ. Тогда они уже выходили не хуже, чем у бабушки, и я зацепился за эту идею. После маминой болезни осталось много долгов, и нужно было искать какой-то доход помимо зарплаты. Я чувствовал себя каким-то наркодилером, - Руслан усмехнулся, - сначала угощал своим продуктом бесплатно, а потом начал его продавать. Многие отказывались. Бесплатно – это одно, а за деньги – это совсем другое, но нашлись и те, кто с удовольствием покупал мои пирожки, особенно на какой-нибудь праздник. Так я некоторое время и жил: днем – работа, вечером – магазин, а ночью – готовка. Да, что я вам рассказываю, вы, наверно, не хуже меня знаете, как это тяжело. Постепенно клиентов становилось все больше, долгов меньше, а сил не оставалось совсем. В какой-то момент я решил, что пора уходить с работы и сконцентрироваться полностью на пирожках. Так я и сделал, - Руслан надолго замолчал, а потом перевел тему: - А сладкие у вас какие? Плюшки есть?


- Плюшки не пользуются спросом, - вздохнула продавщица. – Как минимум половина – это просто булка, а люди не хотят платить за тесто, даже сдобное. Готовлю крайне редко, в основном, для себя. Есть с повидлом и с вишней.


- Забавно, - улыбнулся мужчина, - моя бабушка тоже говорила «с повидлом», и это всегда подразумевало яблочное повидло, хотя его же можно сделать из чего угодно. А я всегда больше любил плюшки. Их обязательно нужно смазывать сиропом снизу, это придает особый карамельный вкус и легкую горчинку пригоревшего сахара, сразу пропадает ощущение, что ешь просто тесто. Пирожки с повидлом я полюбил гораздо позже: мама экспериментировала с бабушкиными рецептами – добавляла ваниль, корицу, апельсин или еще что-то, но классическая смесь «яблоки и сахар» в пропорции два к одному остается самой выигрышной, на мой взгляд. С ней никогда не прогадаешь – едок получит именно то, чего ждет.


- У меня как раз такие, - сказала старушка и протянула собеседнику пирожок с повидлом.


Она начала отказываться от денег, когда Руслан пытался всучить ей пятьдесят рублей, полученные от нее же в виде сдачи. В итоге она все-таки взяла купюру, но вернула две десятирублевые монетки, ссылаясь на то, что начинка значительно дешевле, чем в пирожке с мясом.


Руслан с удовольствием расправился с теплым десертом и блаженно произнес:


- Нестареющая классика.


- Ой, плут, - добродушно прищурилась старушка. – Тебе сериалы надо снимать – делаешь паузу на самом интересном месте. Так что дальше случилось с молодым человеком, который так любил печь пирожки?


- Он основал сеть кафе-пекарен «ПирожЁк», которая через ё…


- Иди ты!? – всколыхнулась пожилая женщина.


- Знаете такую?


- Еще бы! Я раньше у соседней станции стояла. Теперь там твоя пекарня открылась: чистенько, опрятненько, красиво – я вам не конкурент.


- Да уж, маркетинг, что надо, - вдохнул Руслан. – Только одна проблема: как маргарин не улучшай, сколько в него «присадок» не добавляй, но сливочным маслом он так и не станет. Когда мои объемы уже увеличились настолько, что я едва мог их вывозить, учитывая, что уже поставил две дополнительные печки, было принято решение расширяться. Нужно было снять помещение, оформить документы, договориться с поставщиками и нанять персонал. На это все у меня не хватало средств, да и откровенно страшно было. Второй вариант: оставить все, как есть и, грубо говоря, перестать развиваться. Наверное, я бы так и сделал, но любовь к моим почившим родственникам толкала меня вперед. Я же готовил по их рецептам и хотел, чтобы как можно больше людей попробовало мой продукт. Тогда-то я и встретил Гришу. Он только провернул какое-то большое дело и искал, куда бы вложиться. Именно он объяснил мне современный принцип бизнеса: ты можешь печь самые вкусные на свете пирожки, но никто кроме узкого круга знакомых об этом не узнает, а абсолютное большинство будет покупать красивые и разрекламированные пустышки втридорога и о тебе никогда не узнает. Я в этом ничего не понимал, но он был мастером своего дела: Гриша мог договориться с кем угодно и о чем угодно. Он хорошо знал правила игры, которую я никогда не любил. Мне всегда казалось, что нужно честно работать и качественно выполнять поставленные задачи, наивно полагал, что это важнее лести и подхалимажа. У Гриши же было какое-то шестое чувство, позволяющее безошибочно угадывать, где надавить, где прогнуться, а где и подлизнуть. Мы создали новую фирму, поделив доли пополам. Он занимался всеми административными вопросами, всем, что касалось взаимодействия с людьми, а я засел за бумажки, так как мой партнер терпеть этого не мог, а доверить контроль кому-то со стороны было слишком рискованно. Мы сняли помещение, купили оборудование, наняли людей, разместили рекламу и начали работать. Раньше я был экономистом, поэтому кой-какой опыт имелся. Дополнительно я окончил бухгалтерские курсы и разбирался с документами, а Гриша занимался операционным управлением. Сначала мы жили только за счет моих прежних заказчиков, но мой партнер оказался отличным продажником и спрос на наши пирожки только рос. Потом мы решили, что хватит заниматься поставками, и расширили бизнес – начали открывать собственные точки. У нас был опытный технолог, который разработал блюда, выходившие далеко за пределы моих рецептов, и дело пошло. Тогда меня не беспокоило то, что реклама, персонал и аренда требовали огромных средств, и чтобы повысить рентабельность приходилось снижать затраты. В нашем случае это значило экономить на производстве. Благо, технолог справлялся с этим на отлично, меняя и удешевляя блюда. От тех пирожков, которые я пек раньше не осталось и следа, но цифры в документах говорили о том, что все идет хорошо и бизнес движется в правильном направлении. Считая прибыль, я даже забыл о том, что превратился из пекаря в счетовода. Стал тем, от чего так усиленно бежал после смерти мамы. Не думал я и о том, что давно предал ее наследие. Ее и бабушки, - глаза Руслана намокли и внимательная собеседница, сняв варежку, погладила его по непокрытой голове, почувствовав, что ему это сейчас очень нужно. Он шмыгнул носом и продолжил говорить: - Деньги-деньги-деньги, я не думал ни о чем, кроме них. Как говорит Гриша, любой бизнес ради них и затевается. И они мне многое дали: я купил себе красивую одежду, машину, много путешествовал, но никак не мог найти покоя. Оказывается, забрали они у меня больше. А потом, я увидел вас.


- Меня? – удивилась старушка.


- Да, еще осенью. Вы стояли здесь в жару и в дождь и продавали свои пирожки, несмотря ни на кого и не беспокоясь об изменчивой конъюнктуре рынка. Наш офис находится в том же здании, что и самая первая пекарня, дальше по проспекту. И я иногда приезжал сюда и наблюдал за вами из машины, не решаясь подойти.


- Почему? Не такая я и страшная. И вообще не так уж далеко ушла от возраста, который принято называть «в самом соку», - она рассмеялась, заставив улыбнуться и Руслана.


- Я боялся. Боялся, что ваши пирожки окажутся не такими вкусными, и это станет очередным разочарованием. Развеет ту иллюзию, что я себе придумал. Но еще больше я боялся, что они окажутся именно такими, как я ожидал. Как бы я смотрел вам в глаза, променяв наследие на бумажки?


- У богатых свои причуды, - покачала она головой в ответ. – Что ты такого сделал-то, внучек? Заменил масло на маргарин? Или стал использовать пальмовое вместо подсолнечного? Тоже мне, преступление! Все так делают…


- Но не вы, - перебил ее Руслан.


- Не я, - согласилась бабушка, но тут же возразила, - ну, так у меня и производство, считай, что штучное. А на больших объемах все так делают. В конце концов, ты же не наркотики продавал и никого не заставлял силой свои булочки покупать.


- Это как посмотреть. Маркетинг сейчас занимает в жизни людей такую роль, что можно сказать, что заставлял. Как минимум обманывал. Все потребители – дураки, и я не исключение. В жратве, конечно, разбираюсь, тут меня не проведешь, но покупая машину, например, опираюсь на все ту же рекламу. У меня в автомобиле столько функций, что я за пару лет эксплуатации половиной даже не пользовался. Все мы, как моряки, плывущие на зов сирен. Знаем, что ничем хорошим это не кончится, но хотим послушать, испытать, ведь бывалый капитан в таверне хвастался, что слышал, и это стоит любого риска. А слышал ли он на самом деле? Или это крепкий ром ударил в голову, заставляя прихвастнуть, а, может, правда еще страшнее: сирены отстегивают ему часть золота с потопленных кораблей?


- Тебе не пекарем надо быть, а поэтом, - хмыкнула старушка, - не думал? Или этим, самым, как его? Философом! Моряки, сирены, ты лучше объясни, как решился подойти, наконец?


- Продал свою долю и подошел. Сегодня с утра все документы с Гришей подписали, теперь он один полноправный владелец сети «ПирожЁк». Счастливый и независимый. Я не представляю, где он столько денег нашел, учитывая, что серьезный разговор у нас состоялся только вчера вечером, но, видимо, он очень этого хотел и за ночь собрал нужную сумму, чтобы попрощаться со мной, пока я не передумал. А знаете, что стало последней каплей? В прошлую пятницу я решил наведаться в недавно открытую точку на окраине города. Посмотреть, попробовать, может, зря я на качество продукции наговариваю. Какое же дерьмо они продают по сравнению с тем, что лежит у вас в тележке. Кассирша улыбается, но по-русски говорит с трудом и, как мне показалось, понимает тоже, так как постоянно переспрашивает. Зато директорша владеет русским в совершенстве, я много услышал в свой адрес, когда начал предъявлять претензии к качеству продукции. Апогеем стал момент, когда меня – генерального директора сети, пытался выдворить за дверь охранник.


Старушка прыснула. Руслан посмотрел на нее и увидел, что она смеется, прикрывая лицо платком.


- А вот мне было не до смеха, - продолжил он. - Оказалось Григория Абрамовича они все знают и боятся, а меня – нет. Я так давно не был «в полях», что не понимал, как ловко и незаметно мой партнер захватил власть. А я – только подпись, на которую ложится вся ответственность, в случае чего. Тут можно винить лишь себя. Отстранился от людей, частично от дел, только считал прибыль и занимался самоедством, - Руслан очередной раз открыл свой портфель и проверил содержимое.


- Это не твою машину забирают? – вывела его из раздумий пожилая женщина.


Мужчина вытянулся и посмотрел в сторону остановки, на которой его автомобиль уже опечатывали перед погрузкой на эвакуатор. Он лишь улыбнулся и махнул рукой.


- Целее будет. Я сейчас не в том состоянии, чтобы садиться за руль.


- Ты что? Подойди, разберись. Отгони куда-нибудь, я никуда не денусь. Тут за углом училище, пока ребята – основные мои покупатели не закончат, мне торопиться некуда. Давай-давай, потом дороже выйдет.


- Деньги – не самое главное, - произнес Руслан, наблюдая, как его машину собираются грузить на платформу. Он посмотрел в глаза своей собеседнице и продолжил: - Я куплю вам печку, куплю несколько печек. Самых лучших, профессиональных. Приходите работать ко мне технологом. Давайте вместе докажем, что можно не экономить на составляющих даже на большом производстве, что можно печь пирожки для незнакомцев с любовью, как для своих родных. Помогите мне сделать продукт, который будет пользоваться успехом, несмотря на отсутствие громкой рекламы. Мы должны попытаться спасти хотя бы несколько моряков из мертвой хватки сирен.


- А, если не сработает? Если, как ты говоришь, люди будут пробовать наши пирожки, но все равно станут уходить на зов этой проклятой рекламы?


- Тогда нам не в чем будет себя упрекнуть, мы попробовали. Нельзя спасти того, кто этого не хочет и верит больше очередному ряженому капитану, чем собственным обонянию и вкусу.


- Допустим, только зачем тебе я? Ты же и сам прекрасно умеешь готовить, хотя, я бы попробовала. Отвыкла, знаешь ли, за долгую жизнь верить людям на слово.


- Попробуете, обязательно попробуете. Нужно немного времени, чтобы подготовить место, и мы с вами еще посоревнуемся в кулинарном искусстве, - он улыбнулся и получил одобрительный кивок в ответ. – Я привык работать с профессионалами, просто раньше эти спецы были сосредоточены на том, чтобы делать деньги, а теперь я хочу окружить себя людьми увлеченными, такими же, как я. Кроме того, мне нужен человек, который осадит мои стремления к быстрой наживе, ставшие уже привычкой.


- Никогда б не подумала, что на старости лет мне предложат нечто подобное. Терять особо нечего, поэтому не вижу повода отказываться, но есть одно «но»: как же мои студентики, они же на меня и мои пирожки рассчитывают?


- Думаю, мы решим этот вопрос. Попробуем договориться со столовой, чтобы поставлять наши пирожки прямо в училище…


- Так они и согласятся? – взбеленилась старушка, поменявшись в лице.


- Не только согласятся, но и примут наценку, которую укажем мы, - мужчина подмигнул будущей коллеге, не принимая во внимание ее недоверчивую гримасу, - или я поставлю человека с пирожками прямо у их входа, причем продавать их буду по себестоимости, а, может, и еще дешевле, - Руслан развел руками. – Да, за годы совместной работы я кое-чему научился у Гриши.


Собеседники обменялись контактами, и он отошел в сторону, чтобы не мешать продаже пирожков, которую прервал своим присутствием. Достав телефон, он нашел в записной книжке номер Димы и нажал на вызов. Дмитрий был первым и единственным работником, которого нанял лично Руслан. В первые дни существования их с Гришей фирмы, когда привезли взятое в лизинг оборудование в только-только арендованное помещение, проходивший мимо молодой человек подрядился помочь с разгрузкой, установкой и подключением. Когда все было сделано, он попросился на постоянную работу. Дима сразу признался, что имеет судимость, заработанную по глупости и согласен на любую работу, лишь бы платили. Тогда Руслан увидел в глазах этого парня отчаяние и робкую надежду на возможность начать с чистого листа, которая могла сделать его ценным сотрудником. Гриша не возражал. Он уже тогда пытался экономить на всем, чем только мог, и сотрудник, готовый работать за двоих, а то и троих, который будет держаться за место с упорством скалолаза, берущего крутой подъем без страховки, отвечал его требованиям. Дмитрий, и правда, покорно выполнял все, что требовалось в данный момент. Надо таскать тяжести – таскал, надо что-то отвезти – возил, надо готовить – готовил и не роптал, даже когда на первых этапах шла задержка заработной платы. А еще Дима учился у специалистов, приходивших чинить и обслуживать оборудование, и постепенно заменил их, тем самым сэкономив компании деньги. Руслану со скандалом пришлось тогда выбивать ему прибавку у прижимистого партнера, но своего он добился.


Теперь Дмитрий занимал должность директора хозяйственной службы, но отношения с Григорием Абрамовичем, называвшим его замом по тылу, у него так и не сложились. Как начальника он воспринимал только Руслана, с которым они когда-то провели не одну бессонную ночь вместе за выпечкой пирожков и у сломавшихся печей.


- Шеф, на кого же ты нас покинул? – без приветствия начал Дима, после долгих гудков.


- Уже слышал?


- Только вышел с трехчасового совещания, где наш великий оптимизатор в красках расписывал, как меняется политика партии, какое светлое будущее нас ждет под его началом, и как туго для этого сейчас нужно затянуть пояса, - Дмитрий недобро усмехнулся. – Поможешь написать резюме, я ж этого никогда не делал?


- Лучше! У меня уже есть вакансия для тебя и первое задание.


- Так-так-так, погоди, - послышались быстрые шаги и звук закрывающейся двери. – Готов, рассказывай.


- Про перспективы и далеко идущие планы – это не ко мне, ты знаешь, но хочу предупредить, что на первых этапах полностью покрыть твою заплату не смогу. В лучшем случае, половину. Правда есть и хорошая новость: мы встанем поперек горла этому, как ты его назвал, рационализатору.


- Да, твою налево, ради такого я готов три месяца вообще бесплатно работать! – обрадовался Дима. – Что делать надо?


- Знаешь, у нас на углу здания была сушечная или еще какая-то азиатская ерунда? Они закрылись месяц-два назад. Ты же с арендодателем общаешься? Поговори по поводу этих площадей. Скажи, что мы готовы взять на долгосрочку, и пусть не забывает, что цены мы знаем, так как полздания у него наш «ПирожЁк» снимает.


- Лады. Там тетка адекватная, ей самой этот пустующий кусок не в кассу. А делать-то, что планируем?


- Как что? Пироги печь, как всегда, - рассмеялся Руслан.


- Думаешь, потянем? – напрягся Дима. – Ты знаешь, я за любой кипиш, но Гриша – гуру своего дела, он нас рекламой задавит. Есть у тебя идеи или, может, грамотный человек?


- Мы пойдем другим путем. Будем брать качеством и ценами. На первых порах устроим бесплатные дегустации. Хочется верить, что люди не совсем идиоты и, попробовав и там и тут, сделают выбор в пользу нашего продукта, - чувствуя, что не убедил до конца собеседника в разумности потребителей, Руслан добавил: - Есть еще идея с поставкой пирожков в образовательные учреждения, но не сразу. Сделаем пилотный проект, обкатаем, а там видно будет.


- А это уже мысль, - согласился Дмитрий. – Ладно, пойду к тетке, пока она домой не свинтила. По результатам отзвонюсь вечером, мне еще заявление писать.


Руслан попрощался и положил трубку. Он посмотрел на старушку, к которой выстроилась очередь из молодых ребят. Потом перевел взгляд на свой автомобиль, уезжающий вдаль верхом на, как стало принято говорить, «зеленом десептиконе».


- А машина-то нам, Глухов, еще понадобится. Надо выручать, - прошептал он себе под нос и сам же ответил: - Завтра, все завтра.


Руслан подошел к входу в метро, открыл свой портфель, доставая кошелек, и снова проверил содержимое. Отогнув прозрачную папку с договором, который подписал утром с Гришей, он убедился, что мамина книга с рецептами, пролежавшая последние несколько лет в ящике его рабочего стола, на месте. Руслан бережно провел пальцами по пожелтевшим страницам, как будто пытаясь удостовериться в ее материальности, и направился к кассе.



Традиционно OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

Показать полностью

Тест-опрос: какая судьба ждет киберспорт под вашим чутким руководством

Привет!


Хотим провести опрос на серьезную тему — «Есть ли будущее у киберспорта?». И для этого нам, конечно же, понадобится ваша помощь. Нужны ли уроки киберспорта в школе и какая оптимальная зарплата должна быть у киберспортсмена? Опрос получился коротким, но интересным (мы правда старались). Результаты опроса не пропадут: мы поделимся ими с вами в формате инфографики в следующем посте.


Почему киберспорт? Потому что недавно запустилась новая киберспортивная площадка WASD.TV — с регулярными турнирами, соревнованиями между стримерами и даже с собственной киберспортивной Лигой. Подробнее о WASD вы можете прочитать в другом посте.

Отличная работа, все прочитано!