Люди верят тебе?⁠⁠

"Верить, в наше время, нельзя никому, порой даже самому себе. Мне - можно!"

Всякий (каждый) человек (=все люди) в твоём окружении верит только в «самого себя» (=в «бога»), верит только «самому себе» (=«богу»). Тебе (=дьяволу, чёрту, злому демону, свирепой фурии) не верит никто, кроме, разве что, тебя самого.
Иначе говоря, ты для всех людей в твоём окружении абсолютно невидим, прозрачен, бесцветен. Ты видный, непрозрачный, цветной только для самого себя (и ни для кого больше).

Ни у кого из людей нет ни капли сомнений на твой счёт. Ты для всех людей – стопроцентный (бесплотный, невинный, непорочный =не «живой») ангел.
Сомневаешься на счёт себя (на счёт своей вечной «смерти») только ты сам. Тебе почему-то кажется, что ты «жив», что ты виден окружающим, на тебя реагируют, как на живого, ты вносишь в стройные ряды людей какую-то смуту, волнение, беспокойство. «Святая простота».

Собственно, вся твоя печаль (грусть, уныние, тоска) именно по поводу твоей вечной "смерти". И только когда тебя одолевают сомнения в "истине" (=в "смерти"), ты приходишь в некоторое возбуждение (в умопомешательство) - в "жизнь".
Но поскольку каждый человек в твоём окружении ничем не отличается от тебя, постольку все люди - такие же стопроцентные ангелы, как и ты сам.

Весь мир, в котором ты живёшь - сонмище (кладбище) ангелов (рай небесный). Каждый ангел (человек) мирно спит в своём гробике  (в Гробу Господнем) - в своих фантазиях о своей "жизни" (=в своём собственном сновидении), которой на самом деле у него НЕТ. И каждый такой ангел в своём сновидении (в воображаемой "жизни") - абсолютный владыка, монарх, "царь горы".

Каждый человек (каждый ангел небесный) выдаёт (и принимает) желаемое за действительное. Ты видишь только то, что сам (своим умом) рисуешь себе на абсолютно пустом месте. Поэтому величина (величие, велико-лепие) окружающей тебя вселенной ограничена только возможностями твоего ума. Чем ты глупее (проще), тем ближе к "истине" - к "богу". Чем ты умнее (сложнее), тем дальше от "истины". Но всё же, как известно, "на всякого мудреца довольно (насквозь святой) простоты".