Кукольник⁠⁠

Максим почти не помнил, как началось это странное состояние. Он засыпал – а просыпался не там, где ложился. Вчерашний сон был особенно жутким: он стоял посреди заброшенного театра, а сцена перед ним была заставлена странными куклами. Их лица были слеплены словно из воска, а глаза... пустые, чёрные провалы.

Куклы вдруг зашевелились.

Они не двигались, как люди. Их конечности дёргались, будто кто-то невидимый дёргал за нитки. В глубине сцены появился высокий человек. Он носил длинный чёрный плащ, а его лицо было скрыто белой маской без выражения.

– Ты пришёл, – голос его был глубоким и пустым.

Максим хотел ответить, но не смог – губы не слушались. Он вдруг почувствовал, что не может пошевелиться.

– Ты всё ещё не понял? – продолжил тот, медленно шагая вперёд. – Ты не человек. Никогда им не был.

Максим опустил взгляд. Его руки… Они были деревянными. Грубыми, скреплёнными шарнирами.

Он хотел закричать, но куклы на сцене рассмеялись в унисон – сухим, скрежещущим смехом.

– Время играть, – прошептал Кукольник.

Максим дёрнулся – и проснулся в своей комнате. Холодный пот стекал по спине. Он судорожно вздохнул, провёл рукой по лицу… И услышал звук.

Сухой, скрипучий. Как если бы деревянные суставы шаркнули друг о друга.

Он застыл. Посмотрел на свои руки.

А вместо пальцев увидел тёмное, выструганное дерево.