Куб. Часть четвертая⁠⁠

Я замер у двери в подвал. Она была приоткрыта, и из прохода тянуло сыростью и металлом, будто из глубины поднимался запах ржавой, застарелой крови. Тьма за дверью дышала холодом, и этот холод проникал в мои кости.
- Спускайся, - сказал дед, его голос дрогнул, но не от страха, а от ощутимого нетерпения.
Я шагнул ближе. Деревянные ступени уходили вниз, теряясь в темноте. Лампы в коридоре позади нас колыхнулись, будто что-то невидимое коснулось их пламени. Я сжал ручку чемодана сильнее, но затем поставил его у стены - дальше он был бы только обузой.
Первый шаг дался с трудом: доска под ногой жалобно застонала, и в этот стон будто вплёлся отзвук далёкого шёпота. Второй шаг - и воздух стал гуще, более тягучим, словно я спускался не в подвал, а в водяную толщу.
- Осторожнее, - раздался позади голос деда. - Эти ступени помнят больше, чем мы.
Я хотел спросить, что он имел в виду, но язык словно прирос к нёбу. Мы двигались медленно, и каждый шаг отдавался внутри тревожным эхом.
На полпути вниз я заметил на стене странные отметины: резные символы, почти стёртые временем, но всё ещё различимые. Они напоминали переплетение волн и рыбьих чешуек, и, когда свет лампы, которую держал Абрахам, скользнул по ним, на миг показалось, будто линии пришли в движение, повторяя плавный ритм морских течений. Я отвёл взгляд, стараясь убедить себя, что это лишь иллюзия моего утомленного дорогой сознания.
Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился запах моря - густой, прелый, с примесью йода и гниющих водорослей. Но одновременно с ним пробивалась иная нота: резкая, металлическая, словно воздух внизу был насыщен электричеством.

Наконец лестница закончилась. Мы оказались в огромном помещении со сводчатым потолком, сложенным из камня. Стены влажно блестели, капли стекали вниз и падали в невидимые трещины с глухим звоном. Здесь царила странная тишина - не пустая, а напряжённая, словно само пространство замерло в ожидании.
Я сделал шаг вперёд, и пол подо мной будто вздрогнул.
- Вон там, - прошептал дед, указывая лампой в центр зала.
Я последовал взглядом за его жестом - и увидел постамент. Каменный, изъеденный временем, покрытый трещинами и зелёным налётом. На нём лежал Куб.
Черный, словно вытесанный из окаменевшей тьмы, он мерцал зелёными и синими отблесками. Поверхность его дышала, будто на неё накатывали темные морские волны. Символы на гранях менялись, ускользая от взгляда, и от одного вида этих движений в груди стало тесно.
- Подойди, - сказал Абрахам, и его глаза сверкнули. - Ты должен увидеть.
Я сделал шаг к постаменту, и в этот момент за моей спиной, где-то в глубине подвала, послышался скрежет, словно когти прошлись по камню. Я вздрогнул, но дед положил ладонь мне на плечо.
- Не смотри туда. Они всегда рядом. Но тебе нечего бояться… пока ты смотришь на Куб.
Я вдохнул поглубже, и сердце жарко ударило в виски. Куб манил меня, словно действительно был живым. В этот момент я осознал, что вот сейчас, ещё один шаг - и всё изменится.

Я подошёл ближе. Каждый шаг отзывался гулким эхом в стенах подвала, будто шагал не я один. Словно кто-то невидимый, куда более тяжёлый и древний, повторял мои движения.
Куб лежал совсем рядом, и его сияние стало ощутимым, как жар от пламени. Я протянул руку - пальцы дрожали, но в душе уже не было сомнения.
Касание оказалось ледяным, словно я дотронулся до куска льда. Но холод проник глубже, сквозь кожу - прямо в кровь. Я судорожно втянул воздух, и в тот же миг Куб ожил.
Символы на его гранях вспыхнули мягким морским светом и закружились, словно водоворот. Комната исчезла. Я больше не стоял в подвале - меня унесло куда-то за пределы времени и пространства.
Перед глазами раскрылась бездна океана. Бурлящие, исходящие мутной пеной тёмные воды уходили вниз, туда, где никогда не существовало света. И там, в самой глубине, медленно двигалось нечто чудовищно огромное. Его непостижимый человеческому взору силуэт был неясен, но я видел, как вокруг создания танцевали целые вихри пузырей, а щупальца извивались так плавно и так бесконечно, что сердце моё застыло в ужасе.
Шёпот бездны ударил в уши. Тысячи резонирующих, свистящих голосов, словно древние, много старше этого мира, камни перекатывались по морскому дну. Они произносили слова, которых я не понимал, но смысл их впивался в сознание, будто острые рыболовные крючки: “Мы ждали. Мы видим. Мы зовём.”
Я закричал, но не исторг ни единого звука. Вода сомкнулась вокруг меня, и в этой воде отражался мой собственный лик - искажённый, нереальный, будто он принадлежал не человеку, а чему-то… иному.
И в тот миг я понял: Куб не просто показывал - он выбирал.

Я рванул руку назад, и в тот же миг всё оборвалось. Подвал вновь возник перед глазами - все тот низкий потолок, запах сырости и каменные стены. Я с трудом держался на ногах, а сердце колотилось так, словно хотело разорвать грудь.
Куб снова лежал неподвижным, лишённым сияния. Но теперь я знал: он не был мёртвым камнем. Он дышал. И он ждал.
- Ты видел, - хрипло сказал дед. Его голос дрожал от возбуждения, словно он и сам в этот момент вновь проживал то, что видел я. - Ты понял? Это - доказательство. Они существуют. Они всегда были.
Я не ответил. Слова застряли в моем горле, и даже собственные мысли расплывались, как мокрые чернила. Я всё ещё слышал отголосок шёпота в глубине черепа, словно необъяснимые голоса не спешили покидать меня.
Дед подошёл ближе, и в его глазах я разлядел фанатичный огонь. Он схватил меня за плечи, сжал так сильно, что я едва не вскрикнул.
- Теперь ты связан с ним, Чарли. - Он произнёс это с такой уверенностью, что у меня внутри похолодело. - Он откликнулся. На тебя. Не на меня.
Я отшатнулся, едва не споткнувшись о скрипучую ступеньку.
- Что… что это было? - спросил я, практически моля его дать хоть какое-то объяснение произошедшему.
- Лишь начало, - ответил Абрахам и улыбнулся той улыбкой, в которой я теперь различал мало человеческого. - Завтра ты увидишь больше. Мы оба увидим.
Он медленно опустил взгляд на Куб, лежавший на каменном постаменте. Его пальцы дрогнули, будто он сдерживал желание прикоснуться ещё раз, но в последний миг удержался.
Я понял только одно: то, что произошло, не оставило меня прежним. И впереди ждало нечто куда более страшное.