Кцетль (часть 2)
Извиняйте что так долго, был забанен. (Часть 1: http://pikabu.ru/story/_1_2844915 )
Я выкинул клетку вместе с трупиком. Не мог заставить себя прикоснуться к этим червям. Долго сидел на кухне, охватив голову руками.
Аккуратно опрошенные соседи не слышали ночью никаких звуков. Словно ничего и не было.
Три месяца я жил, словно в аду. «Кцетль» постоянно крутился в голове, но я знал, как с ним справиться. Я закупался алкоголем, на ночь включал все лампы, все приборы, даже накупил себе елочных гирлянд, чтобы не оставлять ни одного неосвещенного участка. Потом напивался, заходил в интернет и старался отвлечься, главное – не спать, потому что во сне я не могу контролировать мысли. Я знал, я всё знал. Он, тот, кто убил попугая, Кто нашпиговал его червями, Он не может существовать при ярком свете. Тогда, в коридоре, светила лампочка сигнализации, но Его это не остановило, а вот в спальню Он попасть не смог. Я не задумывался, откуда я это знаю. Просто знаю, и всё тут. И тот человек, он знал, он специально передал мне Его, этот Кцетль. Он появляется, когда о нем думаешь, когда веришь в Него, но Он появляется только в темноте. И этот ужас, он отдельный – словно ловчая сеть, нельзя, ни в коем случае нельзя попасть под его действие. Надо быть настороже. Надо всегда быть под светом, надо прекратить думать о Кцетле. Но я не мог. Проклятое слово въелось в мозг прочно, навсегда.
Через три месяца ко мне приехали родители – проведать. До этого я пытался отговорить их по телефону, придумывал бредовые отмазки, но они лишь отмахивались, смеялись и восхищались богатым воображением сына. Разумеется, в правдивость истории о Кцетле они не поверили. Тогда я решил перестраховаться – вновь закупился лампами (в магазине стройматериалов на меня и так уже смотрели, словно на умалишенного), провел дополнительные провода, чтобы ночью было ярче, чем днем. От всего этого света жутко болели глаза.
Когда они приехали, они долго ругались, мол, я себя запустил – не ем, худющий, как жердь, дерганый какой-то. Я старался вести себя как можно более естественно, но все равно дрожал при каждой мысли о том, что им предстоит ночевать здесь, где в любой момент может появиться Он.
Когда настал вечер, я подошел к отцу и попросил не выключать свет на ночь. Отец рассердился.
- Ты чего? – спросил он, брезгливо вертя в руках провод. – Нельзя же спать при таком сильном свете. У тебя фобия темноты, что ли? Никогда же ее не было.
- Нет, - ответил я, отбирая провод и кладя его на место, - это не фобия темноты. Просто прошу, хоть ночники оставь. Так надо.
Ночники я также предусмотрительно подключил к отдельной сети. На всякий случай.
- Послушай, ты того… Ничего не принимаешь? – обеспокоенно наклонился ко мне отец. – А ну-ка, покажи руки!
- Пап, ты чего?
- Руки, говорю, покажи!
Я закатал рукава. Отец осмотрел руки и смущенно потупился.
- Извини, просто поведение у тебя стало странным. Не пугай нас с мамой, хорошо?
- Да конечно, что ты. Ночники все равно оставь, ладно?
- Ладно, ладно. Спокойной ночи.
Ночью я то и дело бесшумно подходил к дверям общего зала, видел слабый свет, вырывающийся из щелей, и переводил дух. Может, всё и обойдется.
Но не обошлось. Под утро пошел сильный дождь, затем град, разыгрался настоящий шторм. Крупные капли стучали по запотевшему стеклу, отбивали зловещий ритм, словно ацтекские боевые барабаны. Тум-тум-тум…
Потом особо сильным порывом ветра повредило провода, и свет потух.
Я услышал все тот же жуткий стон, дикий крик моей матери, возглас отца… затем приглушенное хлюпанье и рокот. Не дожидаясь волны ужаса, я молнией метнулся к дверям, схватил по пути первое попавшееся пальто, а в голове опять крутилось одно и то же, одно и то же.
Ужас все же успел слегка зацепить – уже на выходе, когда я кубарем летел вниз со ступенек, расшибая руки и лоб, выплевывая кровавые сгустки и сколотые зубы. Я кричал, я выл, царапая щеки, несясь по залитой водой улице, врезаясь в фонарные столбы. Град колотил по голове, а я бежал, бежал, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Только бы не схватили полицейские, не нашли врачи. Они заберут меня, они не обеспечат мне достаточно света, достаточно защиты от Него.
Шел ливень, град кончился. Теплело. Я лежал под мостом, раскинув руки, задыхаясь, вместо бетонных опор передо мной виднелось огромное, ошеломляющее, ярко-белое поле, а на его фоне – три фигуры, две большие, мужчина и женщина, одна маленькая. Потом обе большие фигуры помахали руками и растворились. В ушах зазвенело. Я перевернулся на бок и начал блевать.
Около моста лежал труп бездомной собаки, там тоже копошились черви, но они были другими. Совсем другими.
***
Полгода я жил в сплошной апатии. Не хотелось вообще ничего. Да что там «жил» - существовал, шарясь по свалкам, помойкам, ночуя на вокзалах – везде, где есть свет. Я понимал, что еще один визит Его я попросту не переживу.
Кцетль.
Слово, разрушившее всё.
Почему оно перешло именно ко мне? Ведь тот человек не мог не говорить его никому, корме меня? Или мог?
Может быть, я просто был единственный, кто действительно поверил в ЕГО существование? Даже сам того не подозревая, автоматически, понял, что да, Кцетль есть. Может быть, именно поэтому человек так радовался, избавившись от Кцетля, сбросив его другому?
Кто знает.
Сколько я не повторял это слово случайным прохожим, они никак на это не реагировали. Более того, делали вид, будто меня вообще не замечают. Ну конечно, больно им надо разговаривать с непонятным типом, похожим на бомжа.
Тем временем дело шло к зиме. День становился короче, а это значило, что вскоре мне придется прилагать титанические усилия, чтобы ОН меня не уничтожил. Нужен был постоянный источник света. Хоть какой-нибудь. Случай вскоре выдался...
to be continued...
Я выкинул клетку вместе с трупиком. Не мог заставить себя прикоснуться к этим червям. Долго сидел на кухне, охватив голову руками.
Аккуратно опрошенные соседи не слышали ночью никаких звуков. Словно ничего и не было.
Три месяца я жил, словно в аду. «Кцетль» постоянно крутился в голове, но я знал, как с ним справиться. Я закупался алкоголем, на ночь включал все лампы, все приборы, даже накупил себе елочных гирлянд, чтобы не оставлять ни одного неосвещенного участка. Потом напивался, заходил в интернет и старался отвлечься, главное – не спать, потому что во сне я не могу контролировать мысли. Я знал, я всё знал. Он, тот, кто убил попугая, Кто нашпиговал его червями, Он не может существовать при ярком свете. Тогда, в коридоре, светила лампочка сигнализации, но Его это не остановило, а вот в спальню Он попасть не смог. Я не задумывался, откуда я это знаю. Просто знаю, и всё тут. И тот человек, он знал, он специально передал мне Его, этот Кцетль. Он появляется, когда о нем думаешь, когда веришь в Него, но Он появляется только в темноте. И этот ужас, он отдельный – словно ловчая сеть, нельзя, ни в коем случае нельзя попасть под его действие. Надо быть настороже. Надо всегда быть под светом, надо прекратить думать о Кцетле. Но я не мог. Проклятое слово въелось в мозг прочно, навсегда.
Через три месяца ко мне приехали родители – проведать. До этого я пытался отговорить их по телефону, придумывал бредовые отмазки, но они лишь отмахивались, смеялись и восхищались богатым воображением сына. Разумеется, в правдивость истории о Кцетле они не поверили. Тогда я решил перестраховаться – вновь закупился лампами (в магазине стройматериалов на меня и так уже смотрели, словно на умалишенного), провел дополнительные провода, чтобы ночью было ярче, чем днем. От всего этого света жутко болели глаза.
Когда они приехали, они долго ругались, мол, я себя запустил – не ем, худющий, как жердь, дерганый какой-то. Я старался вести себя как можно более естественно, но все равно дрожал при каждой мысли о том, что им предстоит ночевать здесь, где в любой момент может появиться Он.
Когда настал вечер, я подошел к отцу и попросил не выключать свет на ночь. Отец рассердился.
- Ты чего? – спросил он, брезгливо вертя в руках провод. – Нельзя же спать при таком сильном свете. У тебя фобия темноты, что ли? Никогда же ее не было.
- Нет, - ответил я, отбирая провод и кладя его на место, - это не фобия темноты. Просто прошу, хоть ночники оставь. Так надо.
Ночники я также предусмотрительно подключил к отдельной сети. На всякий случай.
- Послушай, ты того… Ничего не принимаешь? – обеспокоенно наклонился ко мне отец. – А ну-ка, покажи руки!
- Пап, ты чего?
- Руки, говорю, покажи!
Я закатал рукава. Отец осмотрел руки и смущенно потупился.
- Извини, просто поведение у тебя стало странным. Не пугай нас с мамой, хорошо?
- Да конечно, что ты. Ночники все равно оставь, ладно?
- Ладно, ладно. Спокойной ночи.
Ночью я то и дело бесшумно подходил к дверям общего зала, видел слабый свет, вырывающийся из щелей, и переводил дух. Может, всё и обойдется.
Но не обошлось. Под утро пошел сильный дождь, затем град, разыгрался настоящий шторм. Крупные капли стучали по запотевшему стеклу, отбивали зловещий ритм, словно ацтекские боевые барабаны. Тум-тум-тум…
Потом особо сильным порывом ветра повредило провода, и свет потух.
Я услышал все тот же жуткий стон, дикий крик моей матери, возглас отца… затем приглушенное хлюпанье и рокот. Не дожидаясь волны ужаса, я молнией метнулся к дверям, схватил по пути первое попавшееся пальто, а в голове опять крутилось одно и то же, одно и то же.
Ужас все же успел слегка зацепить – уже на выходе, когда я кубарем летел вниз со ступенек, расшибая руки и лоб, выплевывая кровавые сгустки и сколотые зубы. Я кричал, я выл, царапая щеки, несясь по залитой водой улице, врезаясь в фонарные столбы. Град колотил по голове, а я бежал, бежал, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Только бы не схватили полицейские, не нашли врачи. Они заберут меня, они не обеспечат мне достаточно света, достаточно защиты от Него.
Шел ливень, град кончился. Теплело. Я лежал под мостом, раскинув руки, задыхаясь, вместо бетонных опор передо мной виднелось огромное, ошеломляющее, ярко-белое поле, а на его фоне – три фигуры, две большие, мужчина и женщина, одна маленькая. Потом обе большие фигуры помахали руками и растворились. В ушах зазвенело. Я перевернулся на бок и начал блевать.
Около моста лежал труп бездомной собаки, там тоже копошились черви, но они были другими. Совсем другими.
***
Полгода я жил в сплошной апатии. Не хотелось вообще ничего. Да что там «жил» - существовал, шарясь по свалкам, помойкам, ночуя на вокзалах – везде, где есть свет. Я понимал, что еще один визит Его я попросту не переживу.
Кцетль.
Слово, разрушившее всё.
Почему оно перешло именно ко мне? Ведь тот человек не мог не говорить его никому, корме меня? Или мог?
Может быть, я просто был единственный, кто действительно поверил в ЕГО существование? Даже сам того не подозревая, автоматически, понял, что да, Кцетль есть. Может быть, именно поэтому человек так радовался, избавившись от Кцетля, сбросив его другому?
Кто знает.
Сколько я не повторял это слово случайным прохожим, они никак на это не реагировали. Более того, делали вид, будто меня вообще не замечают. Ну конечно, больно им надо разговаривать с непонятным типом, похожим на бомжа.
Тем временем дело шло к зиме. День становился короче, а это значило, что вскоре мне придется прилагать титанические усилия, чтобы ОН меня не уничтожил. Нужен был постоянный источник света. Хоть какой-нибудь. Случай вскоре выдался...
to be continued...
