Кцетль (часть 1)⁠⁠

Знаете, как люди сходят с ума? Конечно, бывают такие случаи, когда у кого-нибудь крыша едет моментально, за одну секунду, после чудовищного потрясения. Но это, скорее, исключение из правил. Чаще всего люди сходят с ума медленно, постепенно, словно соскальзывая в некую бездну, откуда уже нет возврата. Можно соскользнуть не полностью, и какое-то время балансировать на краю пропасти, стараясь не глядеть вниз, но малейший толчок в спину… В общем, вы поняли. Надеюсь.
У меня процесс схождения с ума начался тихим летним днем, когда я, как ни в чем не бывало, пошел выкидывать мусор. Знай я, чем это всё закончится… а, бесполезно уже предполагать, что бы тогда случилось. Кто знает, может быть это и есть судьба – попасть в подобную ситуацию. Или же это был классический пример невезения – не то место, не то время. В общем, тогда я об этом, конечно, не задумывался. Просто вышел на площадку, поставил мусорное ведро на заплеванный бетонный пол и с наслаждением затянулся папироской. Докурив, направился к мусоропроводу, выкинул пакет… и вдруг резко отшатнулся.
Напротив мусоропровода, на другой стороне лестничной клетки, стоял сгорбленный человек. Стоял и молча смотрел на меня. Потом начал покачиваться, то вперед, то назад, что-то бормотать себе под нос.
Я громко выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в груди.
- Эм… Вам что-то надо? – это было первое, что пришло в голову.
Человек не отвечал, лишь подвинулся ближе к кругу света, исходящего от тусклой лампочки, и я смог разглядеть его лицо. Мужчина, непонятного возраста, невероятно худой – пожелтевшая кожа, выпученные водянистые глаза, спутанные сальные волосы. Взгляд затравленный – такой взгляд бывает у тех детей, которых постоянно обижают сверстники. А еще он плакал.
- Простите… Что-то случилось? – испуг пропал. Видно было, что человек вряд ли задумал нехорошее, что он ищет помощи. Но, лишь я сделал первый шаг в его сторону, он моментально отшатнулся вбок, не выходя при этом из света.
- Кцетль – вдруг раздался тихий дрожащий голос. Я недоумевал.
- А?
- Кцетль, - повторил человек, умоляюще глядя мне в глаза. По изможденным щекам катились слезы, оставляя за собой грязные разводы. – Кцетль.
О, ясно. Сумасшедший. Надо заканчивать беседу, мало ли, что ему в голову взбредет.
- Всего хорошего, - как можно спокойнее ответил я, пятясь к своей двери.
- Кцетль! – вдруг крикнул он, содрогаясь всем телом. Закатное солнце освещало подъезд, падали длинные тени, и он казался сектантом из книг Лавкрафта. А ведь нужно повернуться к нему спиной, чтобы открыть ключом дверь. Черт возьми, вдруг и вправду набросится?
- Да кцетль, кцетль, отвяжись уже, - сказал я, копаясь в кармане. Человек замер.
- К… к… - он, как стоял, так и отпрыгнул назад, в темноту. Пошуршал там чем-то, потом выскочил обратно. – Кцетль! – торжествующе заорал он, словно сбросив со своих плеч некую тяжелую ношу. Повторяя это слово еще и еще, он широкими шагами пронесся вниз по лестнице. Хлопнула дверь.

Только сейчас я полностью понял всю бредовость произошедшей ситуации. Испугался какого-то психа, еще и за сектанта его принял. Тьфу.
Интересно, и что это за «кцетль» такой, думал я, усаживаясь в компьютерное кресло. Погуглил на всякий случай. Ничего не нашел. Ну, видимо, такой уж бзик у этого мужика. Вон, у Грина целый рассказ похожий есть, "Арвентур" называется, про то, как главный герой никак не мог понять смысл придуманного им же самим слова.
Вот тогда-то всё и началось. Таинственный «Кцетль» никак не выходил из головы. Чем бы я не занимался, что бы ни читал, всё равно непонятное слово всплывало в сознании. Единственные смутные ассоциации были то ли с ацтеками, то ли с майя, в общем, с чем-то мезоамериканским. Тем временем уже почти полностью стемнело, я включил свет и вышел на балкон – такой же огромный и пустой, как и вся квартира сталинского типа. Вышел – и обратил внимание на погоду.
Солнце почти скрылось за горизонтом, и вся округа была залита густым, кроваво-красным светом. На улице – ни души, тихо, только листья шумят. Слабый промозглый ветерок, я поёжился. Появилось ощущение странной, неясной тревоги. Чем дольше я стоял на балконе, тем сильнее разгоралось это самое ощущение.
- Бред. Накручиваешь себя той встречей с психом. Все в порядке, – подумал я вслух, но легче от этого не стало. Вернулся в комнату, закрыл балконную дверь, выключил компьютер и отправился в спальню.
Собственно говоря, спальни как таковой не было, я приспособил под это дело боковую комнатку, забитую разными стеллажами, доставшимися от прежних хозяев. Деревянные стеллажи, доски и полки, причудливо переплетаясь, уходили далеко вверх, под необъятный потолок, создавая впечатление невероятного, вертикального лабиринта. На стеллажах стояли ящички, тюки и сумки – одни были пустыми, в других лежала ткань, третьи я вообще не открывал, так как боялся лезть так высоко по гнущимся доскам. Эта комната нравилась мне как раз некоей уютностью, тем, что здесь было гораздо меньше свободного пространства, чем в общем зале.
Тревога не уходила, спряталась куда-то внутрь, будто паразит. Часы тикали медленнее обычного, в коридоре слышался приглушенный стук – это попугай опять клевал прутья клетки. Я включил телевизор, но и после этого складывалось такое впечатление, словно люди на экране разговаривают не так, как всегда, тянут паузы. Время застыло, провалилось в само себя.
Кцетль. Гм. Придумают же ерунду.
Через час, устав от бессмысленной телевизионной болтовни, я выключил ящик и лег спать.
Не знаю, сколько часов я проспал. Может быть, даже не часов, а минут. Разбудил меня дикий, невыносимый, чудовищный стон, раздавшийся прямо под ухом. Я вскочил, как ошпаренный, кровь бросилась в голову. Сел, вслушиваясь в ночную тишину, и чувствуя, как дрожат пальцы. Сначала показалось, что это такой страшный сон, я уже решил, что всё обошлось… но стон повторился, и на этот раз еще громче.
Трудно сказать, как именно он звучал. Словно кому-то закрыли рот кляпом, а он все равно продолжал орать, уже через силу. Стон не прекращался, становился все громче и тоньше, перешел в визг, а затем, внезапно, в низкий, горловой рык. И оборвался. Стало тихо.
Затем пришел ужас.
Страх охватил меня целиком, парализовал, бросил на пол. Я лежал, хватая воздух ртом, скорчившись, как эмбрион, в голове крутилось лишь одно слово. Кцетль, кцетль, кцетль… Оно заполнило собой всю голову, звучало в ушах, было везде. Под новые дикие завывания из коридора я кое-как дополз до стены, невероятным усилием воли разогнулся и начал шарить по ней в поисках выключателя. В этот момент я ни о чем – ну, разве что кроме «кцетля» - не думал, все действия были чисто инстинктивными. Я словно знал, что только свет, живительный электрический свет, может спасти меня от Него, от Того, что сейчас находится в моем коридоре. Между тем ужас усиливался, он был похож на ледяную волну, захлестнувшую меня с головой, цепкий, липкий, мощный. Сильно пахло гнилью, вой приближался…
Я очнулся утром, рядом с дверью. Было светло, на улице, как ни в чем не бывало, щебетали птицы, ярко горела лампочка. Неужели это и действительно был такой ночной кошмар? Но лампочка… лунатизм, что ли?
А потом я открыл дверь. Нет, в коридоре никого не было. Именно что никого, ни одной живой души. Клетка с попугаем стояла нетронутой, но вот сам попугай лежал на дне клетки и не подавал признаков жизни.
Я аккуратно приблизился. Мой волнистый попугайчик, маленький веселый проказник, бывший у меня шесть лет, не шевелился. Остекленевшие черные глазки смотрели в потолок, перья опали. Ни хвоста, ни лап не было, их словно срезали начисто, и в открывшемся, красном туловище деловито копошились жирные белые личинки.

to be continued...