Крошкокаменная уязвимость⁠⁠

В условности уюта, полутёмной мраморно- серой кабинки, выложенной кафелем, на полу стою я. Сверху, барабаня по груди, льётся тёплый душ воды. Я чувствую усталость. Она настолько глубока, что я словно состою из неё. Дорога. Длиная. 5 дней на машине, осталось ещё 2-3. Не хочу углубляться в подробности, хотя, почему бы и нет. Бездействие – оно утомительно во всём: в мыслях, движениях, в жизни, проносящейся мимо. Большей ценностью в этой тягучести дня становится вечерний душ.

Я поднимаю руки в мелких потоках воды и рассматриваю, как она струится по ним, обходя каждый пальчик, очерчивая сухожилия и чуть виднеющиеся рядом венки. Касаюсь лица, губ – влажная горячность  - лик. Поворачиваюсь, подставляя под струи спину, сама опускаю взгляд вниз, осматривая себя, свою обнажённость. Мягкая округлость коленей, волнующие изгибы бёдер, манящая упругость живота, грудь с её в момент остроконечными формами… Всё богатство укутано тёплой прозрачностью капель. Этот момент безраздельно принадлежит мне и я пользуюсь им. Пальцами касаюсь бархата кожи, веду по ней, оставляя влажные дорожки, задерживаюсь на бёдрах, где белой полосой отпечатался след купальника, дальше живот, грудь, плечи, запястья. Я ласкаю себя – чувственно, нежно, со всей любовью, пониманием и заботой. Так, как умею только я на правах обладания. В своей трепетной обнажённости я вспоминаю строки из песни, услышанной сегодня впервые. Тогда я ассоциировала себя с ней, да и по жизни так бываю для кого-то:

«Сотрясти меня даже гораздо сложней, чем сломать

Я маленький камень, зато я умею летать

Холодный и резкий осколок гранита

Смерть Голиафа в руке Давида.»

Могла бы быть камнем в своей же руке, но выбрала стать вулканом. Во время взрыва, рискнёшь подойти ко мне?