Рост ранимости в контактах с миром

Данный этап занимает все дошкольное и школьное детство, и мы не претендуем на серьезный анализ тенденций этого периода психического развития ребенка. Однако если попытаться выделить самое общее в этом значительном и разнообразном отрезке жизни, то можно, наверное, сказать, что это самый плодотворный самый спокойный период социализации ребенка. Он становится более управляем близкими, постепенно научается руководствоваться правилами социального взаимодействия, произвольно сосредоточиваться и направленно учиться. Важно выделить также успехи в развитии вербального мышления, появление способности к обобщению и формированию понятий.

В это время собственный опыт взаимодействия со средой и людьми организуется с помощью обобщенного человеческого знания, структурируется дифференцированная и устойчивая картина мира, в которой, может быть, более важное место, чем причинно-следственные связи, занимают нравственные правила и законы. Можно предположить, что эти успехи обеспечиваются развитием у ребенка индивидуальных аффективных механизмов четвертого уровня организаций поведения и сознания. Так же, как в раннем возрасте, ребенок осваивает индивидуальные способы адаптации к устойчивым условиям жизни, но, если раньше шло формирование индивидуального аффективного стереотипа в отношениях с миром, то теперь складывается его способность к самостоятельному эмоциональному контролю.

Одним из косвенных доказательств правильности этого предположения может послужить анализ особенностей вновь появляющейся в этот спокойный период развития уязвимости ребенка. Мы проследили уже что до сих пор все успехи ребенка в отработке аффективных механизмов адаптации к стабильной среде всегда оборачивались для него ростом ранимости в контактах с миром, характер которой тесно связан с увеличением чувствительности к впечатлениям разрабатываемого уровня сознания. И если в период от года до трех лет ребенок был особенно чувствителен к сенсорным качествам, этологическому смысла ситуации, к сбою в реализации индивидуально опредмеченных noтребностей, то теперь он становится более стеснительным, более ранимым в оценке своего соответствия ожиданиям других людей. В это время возникают и фиксируются страхи не оправдать ожидания, быть отвергнутым другими. Именно подобный тип уязвимости может свидетельствовать о развитии у ребенка индивидуальных механизмов эмоционального контроля.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

В то же время успехи в разработке средств эмоционального взаимодействия, развитие устойчивых форм индивидуальной привязанности делает ребенка и ранимее, как это происходило при формировании индивидуальных привычек в ситуациях кормления или купания. Однако в этом возрасте уязвимость проявляется еще острее. И если раньше беспокойство ребенка при нарушении привычных форм жизни в норме, как правило, достаточно легко купировалось близкими, то теперь тревогу вызывает даже временное нарушение эмоциональной связи с мамой. Это период, когда ее недолгая отлучка из дома может вызвать столь бурную реакцию ребенка, что подменить ее даже другому близкому бывает очень трудно.

Формирование индивидуальной привязанности оборачивается потерей пластичности в отношениях с другими людьми. Как известно, примерно к 7-8 месяцам малыш начинает бояться или чувствовать замешательство в присутствии незнакомых, особенно чем-то необычных людей (Maccoby Е., Masters J., 1970; Смирнова Е. О., Кондратович И. А., 1973; White В. L., 1975). Это происходит не только потому, что ребенок уже может отличать своих от чужих. Известно, что он гораздо раньше, уже до полугода, выделяет мать, и это проявляется в "положительном узнавании", в том, что в контакте с ней дети больше радуются и проявляют инициативу (Мазитова Г. X., 1979). Теперь болезненно воспринимается отсутствие близкого. Развитие эмоционально опосредованных форм взаимодействия со средой оборачивается дезадаптацией в ситуации нарушения их привычного стереотипа.

Благополучный выход из этого второго периода уязвимости, так же как и в первом случае, связан с дальнейшим совершенствованием способов саморегуляции, что происходит с помощью близких. Проявления тревожности, ранимости ребенка требуют от близких большей активности в противостоянии этим неприятным переживаниям, и ребенок перенимает от них действенные приемы самостимуляции.

Способы саморегуляции развиваются в это время по нескольким направлениям. Во-первых, ребенок обращается к уже имеющимся у него циркулярным реакциям и при этом получает удовольствие не только от самих приятных сенсорных и эмоциональных впечатлений. Воспроизведение ожидаемого стимулирует у ребенка переживание освоенности окружающего мира, контроля над средой, дают возможность почувствовать надежность и стабильность в отношениях с миром (при этом, в случаях нарастания тревоги, он временно возвращается и к более примитивным способам заглушения дискомфорта - сосанию пальца, уголка подушки, раскачиванию, и т. п.).

Во-вторых, важным средством повышения активности в это время становятся игры, воспроизводящие моменты взаимодействия взрослого и ребенка. Теперь они не просто играют вместе, а ребенка просят показать, как он играет: как указывает, где папа, как хлопает в ладоши, как прощается, как обнимает маму. Совершение действия по просьбе эмоционально подкрепляется близкими, и ребенок испытывает огромное удовольствие от демонстрации своих новых возможностей.

В-третьих, на основе тех же циркулярных реакций во втором полугодии развиваются новые, более активные формы саморегуляции. Теперь наибольшее удовольствие и ребенку, и взрослому доставляет игра с опасностью, связанная с нарушением равновесия, - подбрасыванием ребенка, его соскальзыванием с колен и т. п. Исходно нарушения равновесия оценивались младенцем как угроза и, как мы поманим, вызывали его первые отрицательные реакции, но на фоне общего эмоционального подъема ребенок опробует удовольствие от игрового риска.

Таким образом, он начинает активно осваивать аффективный механизм третьего уровня - экспансии, позволяющей воспринимать новизну без паники, активно осваивать неопределенную среду. Представляется, что именно подобная "тренировка" помогает ребенку пережить ситуацию нарушения стереотипа, испытать удовольствие о неожиданности, что важно для преодоления излишней зависимости ребенка от близкого.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Почему так… Я специально сутки подождал, чтобы посмотреть, что произойдёт с новостью и какой охват получится.

Вчера появилась информация о том, что нашли стиллер, который с лёгкостью взламывает клиенты Telegram Desktop и Web.

Механика простая: скрипт принудительно завершает процесс Telegram, чтобы снять файловые локи, пакует сессию в .zip и экспортирует архив через Telegram Bot API. Если метод фейлится — есть фоллбэк. После отправки вашей сессии стиллер сносит с диска все следы.

Параллельно обнаружен второй инструмент, работающий с браузерной версией: он крадёт MTProto‑ключи авторизации (dcX_auth_key) из localStorage Telegram Web. Этих данных достаточно для полного захвата аккаунта без пароля и SMS.

Почему никто не пишет об этой уязвимости так же, как об уязвимостях MAX (которые не подтверждаются)?

Надоело, что люди лицемерят: на одно глаза закрывают, на другое яростно пишут, что есть уязвимости. При том что Telegram существует чуть ли не с 2011 года, а MAX — с 2025 года, и за год сделали больше, чем Telegram за 15 лет.

Напомню: звонки в Telegram появились в 2017 году, а шифрование звонков — в 2025‑м. Я молчу о том, когда Telegram решил вопрос с тем, что на Android можно приложить файл, когда текст уже написан, — в 2025 году. Зато у них новый баг: при создании поста, если написать текст и приложить картинку, текст после публикации может исчезнуть… Как это бесит!

Надеюсь, мой посыл многие поняли. А если нет, пишите в комментарии — будем вести дискуссию.


#Telegram #уязвимости #стиллер #безопасность #MAX #кибербезопасность #информационнаябезопасность #взлом #защитааккаунта #ADM00103 #ADM #101 #АДМ00103

При всем значении этого уровня, однако, следует отметить что он остается только частью системы аффективной организации поведения и развивается в ее контексте, дополняемый и уравновешиваемый другими уровнями. Актуализация только, или даже преимущественно механизмов второго уровня может привести к дезадаптации. Прекрасно приспосабливая нас к привычной, постоянной среде этот уровень оказывается несостоятельным в нестабильных условиях. Более того, само совершенствование аффективных стереотипов их индивидуальное развитие и детализация делает человека более уязвимым при нарушении привычного хода событий.

Поэтому мы будем стараться не только очертить отдельные уровни но и рассмотреть их взаимосвязи. Остановимся на анализе взаимоотношений уже известной нам пары первого и второго уровней в организации адаптации к окружающей среде. Представляется, что они вступают в сложно организованное взаимодействие: оба направлены на приспособление, но конкретные задачи их полярны. Если первый уровень обеспечивает пассивную адаптацию к изменчивому миру, то второй устанавливает активные отношения с постоянной средой. Противоположны и методы решения задач: первый уровень ориентирует на восприятие целостных соотношений, второй - на избирательное выделение отдельных значимых признаков; первый организует пластичное уподобление, усвоение внешней формы; второй - активно вырабатывает фонд индивидуальных предпочтений в отношениях с миром.

Мы видим, что уже на низших ступенях адаптации к миру четко разделяются два принципиально различных направления взаимоотношений со средой: приспособление к непрерывно меняющемуся миру и развитие средств адаптации к миру стабильных признаков и возможностей. Механизмы, обеспечивающие решение этих диаметрально противоположных задач, неминуемо должны вступить в отношения антагонистов.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000