Кофе для кошек⁠⁠

Сон был странный. Я сидел на кровати и мял руками лицо. На работу сегодня не надо, поэтому можно потюленить. Утверждать, что сон странный, само по себе странно и всё же людям в основном снятся банальные сны.

Сон был такой. Иду я по ночному городу в одних трусах и футболке. Город, кстати, был американским, какой часто показывают в ихних фильмах: широкая улица, два ряда домов, редкие фонари. Иду, значит, и не понимаю, что происходит. И куда я вообще иду, босиком, в трусах и в белой футболке. Вдруг из-за угла мусорного бака выходит моя Мурка. Вид у неё озабоченный, деловой, хвост трубой. «Слушай, — говорит, а голос у неё хрипловатый, как будто сипит. — Ты меня извини, что во сне отвлекаю, но дело не терпит».

Я, естественно, рот открываю, слова вымолвить не могу. Кошка ж на чистом русском языке лопочет. Это ж неебически странно.
«Мне позарез нужен кофе, — продолжает она, подходит и трётся о мою голую щиколотку. — Кошачий кофе. Не обычный, это гадость, а специальный. Его трудно найти, но возможно».

Тут я просыпаюсь. Утро, одеяло скомкано, а за окном дождь. Мурка, настоящая, сладко спит на своём домике и во сне подергивает усом. Я отмахнулся от видения. Сказал себе: «Ну, съел чего-то на ночь». Банальщина.

Но на следующую ночь сон повторился. Точь-в-точь. Тот же американский город, те же трусы, та же Мурка из-за мусорного бака. «Ну чё, нашел? — спрашивает она с порога. — А то у меня дела, мне взбодриться надо». И на третью ночь. И на четвертую.

После недели этих ночных киносеансов я начал сомневаться в своей адекватности. Мурка в реале на меня как-то странно поглядывала, мол, ну, человек, я ж жду.

И вот в субботу, заварив себе утренний американо, я поймал себя на том, что гуглю в телефоне «кофе для кошек». Выдало в основном фото котов, спящих в кофейных чашках, и советы, что кофеин для них яд. Спасибо, кэп.

Решил действовать по старинке. Пошел в зоомагазин, где мы ей корм берем. «Девушка, — говорю, — у вас есть, ну… специальный кофе? Для кошек?» Продавщица, девочка с фиолетовыми волосами, посмотрела на меня как на дурачка. «Для… кошек?» — переспросила она, медленно, по слогам. «Ну да. Наверное, без кофеина. Может, с ароматом мыши или валерьянки. Не знаю, мне приснилось».

Она фыркнула и посоветовала мне выспаться. Я ушел ни с чем. Дальше — больше. Зашел в пафосную кофейню, где бариста с бородой и в фартуке рисует сердечки на пенке. «Вам какой кофе?» — спросил меня бородач. «А у вас есть… для кошек?» — пробормотал я, уже чувствуя себя идиотом. Бородач нахмурился. «Сэр, у нас моносорта из Эфиопии. Мы не продаем корм для животных».

В клубе кошатников, куда я добрался в отчаянии, меня выслушали с вежливым недоумением. Одна женщина с тремя сиамцами на поводке спросила: «Может, вам просто к психологу?»

Спрашивал друзей: «Привет, а не попадался кофе для кошек?» В ответ — гробовая тишина в чате и потом гифка с надписью: «Всё хорошо?». Спрашивал случайных людей в парке, пока гулял с Муркой. Один дед с шаурмой в руках сказал: «Сынок, тебе лечиться надо».

Я уже сам начал думать, что мне и правда лечиться надо. Мурка тем временем в реальной жизни вела себя как обычно: ела, спала, требовала гладить пузо. Но во сне её настойчивость росла. Вчера она прямо топнула лапой: «Ну сколько можно! Я же из сил выбиваюсь!»

Сегодня я сижу на кухне, пью свой утренний кофе и смотрю на Мурку. Она умывается, потом подходит, садится напротив и пристально смотрит на меня своими зелеными глазами. Похоже, придется идти в какой-нибудь эзотерический магазин, торгующий хрустальными черепами и сушеными травами. Может, там знают. А то этот сон уже реальнее самой реальности.

Решиться на визит в «эзотерическую лавку» было непросто. Место это находилось в старом дворике-колодце, пахло пылью, ладаном и чем-то еще, сладковатым и неприятным. За прилавком сидела женщина неопределенного возраста в цветастом платке и с огромным сиамским котом на коленях. Кот смотрел на меня так, будто знал о моем визите изначально и безмерно мной разочарован.

Я, запинаясь и краснея, изложил свою проблему. Про сны. Про кофе. Женщина, назвавшаяся Марфой, слушала, не перебивая.
«Кошачий кофе, — протянула она наконец, поглаживая кота. — Его не в магазинах ищут. Его ищут здесь». Она легонько ткнула пальцем мне в лоб. «Он не для бодрости тела. Он для бодрости духа. Твоего духа. Твоя кошка — лишь проводник».

Я стоял, чувствуя себя окончательно потерянным.
«Она пытается тебя растормошить, — продолжила Марфа. — Ты застрял. Твоя жизнь — это один сплошной «День сурка»: дом, работа, диван. Ты перестал видеть мир. А кошки этого не любят. Они существа магические, а магия питается интересом. Твоя тоска её истощает».

«Так… кофе?» — промямлил я, не в силах вникнуть в эту философию.
«Кофе — это метафора! — всплеснула она руками, и сиамский кот неодобрительно прищурился. — Тебе нужно пробудиться. Найти что-то новое. Сходить туда, где не был. Увидеть то, на что не смотрел. Это и будет твой «кошачий кофе». Напоишь им себя — поделишься с ней. Симбиоз».

Я вышел из лавки с пустыми руками и смутной надеждой, что всё это бред. Но той же ночью сон был особенно ярким. Мурка сидела на тротуаре и плакала. Не по-кошачьи, а по-человечьи, утирая лапкой слезы. «Я больше не могу, — всхлипывала она. — Ты же не находишь. Я выдохлась».

Утром я проснулся с комом в горле. Мурка лежала рядом, дыша редко и поверхностно. Она и правда выглядела больной и обессиленной.

И тут во мне что-то щелкнуло. Я не пошел на работу. Я надел кроссовки, взял рюкзак и вышел из дома. Сел в первую попавшуюся электричку и доехал до конечной, в какую-то забытую богом деревню. Я гулял по полям, забирался на старую водонапорную башню, смотрел на незнакомый пейзаж, разговаривал с местным дедом-пасечником, пробовал теплый, только что откачанный мед. Я не думал ни о работе, ни о счетах, ни о завтрашнем дне. Я просто был. И мир вокруг снова стал цветным, а не серым.

Вернулся я поздно вечером, уставший, пропахший полем и дымом. Дома меня ждала Мурка. Она сидела посреди комнаты, хвост из стороны в сторону не вилял, а был поднят вопросительным крючком. Она обнюхала запыленные кроссовки, штаны, потом подняла на меня взгляд.

И вдруг она мурлыкнула. Это было не её обычное тихое урчание, а мощный, глубокий, глубокий звук, похожий на работу мотора. Она терлась о мои ноги, тыкалась мордой в ладонь, глаза сияли такой энергией и жизнью, каких я не видел у неё очень давно.

В ту ночь снов не было. Никаких.

С тех пор сны не возвращались. А я завел себе новую привычку. Каждую субботу я исчезаю. Я могу поехать в другой город, заблудиться в лесу, пойти на странную выставку или просто в незнакомый район. Я ищу свой «кошачий кофе» — глоток нового, порцию удивления.

И Мурка это ценит. Она стала игривее, шерсть заблестела, да и взгляд стал осмысленнее. Иногда, когда я возвращаюсь с этих вылазок, она подходит, обнюхивает меня, и мне кажется, я слышу тихое-тихое: «Ну, наконец-то. А то я уже заждалась». Но это, наверное, просто скрип половиц.

Оказалось, самый оригинальный кофе для кошек — это вкус к собственной жизни. И заваривать его нужно самому.