Кое-что от Микки Мауса
Моя личная «системе отсчёта» претерпела сдвиг, и прежние литературные инструменты просто перестали работать, уступая место чему то новому , отчего я до спор содрогаюсь.
Я потерял концентрацию. Завидую читающим людям. Усидеть на месте стало невозможно. Вчера я понял, что даёт кризис мозга, когда его переживёшь (или это мне так кажется, что оно позади). Можно вертеть умом заключительными выводами о том, как мне хорошо стало, как хочешь. Одно остается всегда в тени.
О, как мы слепы, как недальновиден я. Всё, что доселе я представлял как вывод, было ничто, потому что главное представляется в бессознательном.
Мудрые слова о полученном жизненном опыте меня раздражают, как перевёрнутая пепельница, оставшаяся лежать под столом. Ситуации делают нас сильнее? Не думаю. Мне кажется, они наносят лишь разрушения в психике. Единственное, чему учится человек, — не повторять пиздец. А что делать с тем, что уже случилось? Оно заперто внутри и играет одной струной в разном ладу.
Главный вывод едва уловим, его можно лишь почувствовать, ощутить всем телом.
Вы устали от этого «вокруг да около»?
Я тоже! Мои конечности уже поддёргивает от терпения этой демагогии.
Но то, что нужно уловить, всегда в самом конце. Это когда вы остаётесь после уроков в школе, когда все ушли. Это когда вы общаетесь с человеком, который, казалось, всё уже сказал, но тут обнаруживается нечто. Это когда вы остались посреди двух берёзок, на маленькой полянке, где видимости нет, где ничто не меняется и ничего не происходит. Это когда вы читаете затянувшийся роман в ожидании ответа.
В такие моменты можно заглянуть за кулисы спектакля .
Ответ всегда есть, но это призрак нашего сознания, он настолько глубоко засел, что вытащить его почти невозможно. Это болезнь, помещённая в капсулу времени и пространства, и лечить её — всё равно что пытаться растворить ложку сливок, прилипших комком к ложке. Её нужно ковырнуть подручным средством. В момент деструкции нужна помощь извне. В момент спокойствия нужно принять это в себе.
Я не эффективная единица социума, запутавшаяся в своём дисбалансе коммуникации. Общение с мёртвыми авторами доводит меня до абсурда. Общение с живыми людьми по-прежнему затруднено и наполнено непонятным ожиданием. Быть проще — это абсолютно непостижимый скрипт, это закрытое от понимания слово на каком-то санскрите.
Что у меня есть? Ручка и бумага. И надежда, что ушастый Микки Маус выглянет из-за угла и с проворной улыбкой скажет: «У меня тут кое-что для тебя есть!»