Как я провел лето⁠⁠

Начать, скорее всего, следует с друзей. Они, как и я, офисный планктон, но в отличие от меня обожают природу… «в комфорте». В их понимании это звучит так: ночевать исключительно дома, просыпаться в собственной кровати, непременно принимать душ, а сам выезд сводится к тому, чтобы доползти на своих пузотёрках до самого доступного пляжа, поляны или речки, пожарить мясо, искупаться, позагорать - и вечером, убаюканные цивилизацией, отбыть в родные пенаты.

У меня же к природе отношение иное, ближе к определению «экспедиция». Обязательно с парой ночёвок в её первозданном лоне. Хотя, если уж совсем не складывается с ночлегом, мы балуем себя и однодневными вылазками. Вся амуниция живёт в машине всё лето, только съестной короб пополняешь - и в путь.

Друзей знаю давно, их привычки - тоже, поэтому уже много лет я не уговариваю их и не предлагаю: просто констатирую факт, что поеду туда, где, по местной поговорке, даже медведи срать бояться. И точка.

Итак… Семьи вернулись из совместного отпуска - Северный Кавказ, Египет, что-то ещё по пути. Сошлись, как водится, за застольной болтовнёй: кто чем на выходных займётся, не махнуть ли вместе на природу. Я озвучиваю свои планы: завтра еду туда-то… ну, в общем, туда.

- Мы с тобой! - неожиданно, хором заявили друзья.

Меня это насторожило. Ибо коньячок в тот вечер лился рекой.

- Я с ночёвкой. На день-два, - с сомнением в голосе констатировал я, мысленно уже готовясь услышать: «Ну, с ночёвкой - тогда мы пас».

- Мы с тобой! - подтвердили они с непоколебимостью новоявленных путешественников.

- Да ёпт… Меня жизнь к такому не готовила! За двадцать лет знакомства - и вдруг такой напор туда, куда их и калачом было не заманить.

- Я с ночёвкой. Рыбу ловить. Погода точно не известна, но циклона вроде нет. Самая безобидная местная живность - лисы, которые тащат из лагеря всё, что плохо лежит. Из медведей - только одна семья, чья небольшая речушка протекает рядом с нашим будущим биваком, почти у самого устья. Но есть и хорошая весть: рыбы там полно, и эта семья многие годы агрессией не отличается. Ибо с обеих сторон соблюдается негласный пакт: мы не лезем в речушку и в то, что в неё заходит, а они не суются к нам на море. Сколько держится договор - не ведаю, я езжу туда уже десять лет, и так было ещё до меня (место показали старожилы, они же просветили про вековечное перемирие).

- Во сколько выезд? - не унимались друзья-экстремалы.

…На обратном пути, едва забрались на перевал, ехали молча. Я то и дело бросал взгляд на своих спутников, украдкой улыбаясь: ждал, когда их прорвёт. По задумчивым физиономиям читалось: они пережили эти двое суток. И переосмыслили. Зрелищные водопады, окутанные туманом, низвергающиеся с высоких сопок; азартная мальчишеская рыбалка; посиделки у костра с коктейлями из лесных ягод, закуской из икры-пятиминутки и наваристой ухой; фото на фоне медвежьих следов; купание в море и днём и ночью; и, конечно, вечернее наблюдение за лисами, что отчаянно пытались прорваться в лагерь. Всё это перемежалось воспоминаниями, байками и тихим восторгом. И вот мы катим по перевалу: солнечно, с высоты сопок сахалинского леса открывается весь цветовой калейдоскоп, а в багажнике - достойный улов.

- Какого хера мы тогда попёрлись на этот Кавказ с Египтом? - не выдержал один. - Полгода готовились: билеты, гостиницы, какие-то дурацкие правила ношения одежды для жён, бабло немереное оставили… И ради чего?

- Какая же всё-таки у нас под боком красотища, а мы её не замечаем, - резюмировал он, глядя в окно.

- Да уж, - отозвался второй. - Где-то мы с тобой здорово просчитались.

- Сейчас на второй половине перевала остановимся - грибов ещё насобираем домой, - озвучил я, добивая их контрольным выстрелом.

Я ехал и улыбался во весь рот. Теперь-то они меня окончательно поняли. Поняли, почему я так обожаю мой Сахалин. И все эти Египты с Кавказами - лишь бледная тень того, что ждёт нас сразу за поворотом родной дороги.