Избавь от Лукавого. Глава 10⁠⁠

Есть вещи, к которым человек так и не привыкает. Например, к растворимому кофе. Нет, пить его, конечно, можно, и я уже много лет именно этим и занимался. Но каждое утро, открывая банку, всё равно надеялся, что за ночь производитель одумается и насыплет туда что-нибудь получше. Не насыпал. Упрямые люди.

— Ты сейчас опять будешь нюхать его с обиженным видом? — лениво спросил Лукавый.

— Угу.

— Тогда нюхай быстрее. Воняет уже на всю кухню.

— Это не кофе воняет.

— Конечно. Это благоухает твоя надежда на светлое будущее.

Я поставил чайник и выглянул в окно. Во дворе дворник в оранжевой жилетке гонял метлой прошлогодние листья. Откуда они брались в июле, я не понимал. Подозревал, что ночью работает тайное общество, которое специально собирается их возле моего дома. Дворник тоже, кажется, ничего не понимал, и просто честно гонял их с одного конца двора на другой.

Вообще утро было на удивление мирным настолько, что вчерашняя история с Хюррем начинала казаться плохим сном. Почти. Стоило закрыть глаза, и передо мной снова возникал экран монитора. Женщина идёт по вокзалу, чуть улыбаясь, словно рядом кто-то рассказывает ей что-то смешное. Люди, сами того не замечая, расступаются. Потом она исчезает.

Сорок семь минут. И появляется уже совсем другой.

Не люблю дела, которые начинаются с вопросов без единой зацепки. Они обычно заканчиваются тем, что вопросов становится ещё больше.

— Ошибаешься, Они редко заканчиваются — вдруг сказал Лукавый.

Я хмыкнул.

— Спасибо. Подбодрил.

— Обращайся.

Чайник наконец закипел. Я насыпал кофе, залил его водой и сделал первый глоток. Ну да, чуда не произошло. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я размышлял, стоит ли считать этот напиток кофе или честнее будет назвать его коричневой горячей жидкостью.

На экране высветилось: Ирина Сергеевна.

— Доброе утро.

— Для кого как, — ответила она.

Я невольно улыбнулся.

— Судя по голосу, у вас уже что-то случилось.

— Пока не знаю.

— Это начинает входить у вас в привычку.

Кажется, она тоже улыбнулась.

— Вы сейчас свободны?

— Если не считать моего героического сражения с кофе - абсолютно.

— Тогда приезжайте.

— Хюррем?

— Да.

Она помолчала.

— И, кажется, не только она.

Связь оборвалась. Я ещё несколько секунд смотрел на телефон.

— Ну? Ты же сейчас скажешь свою любимую фразу.— спросил Лукавый.

— Какую?

— “Чувствую, день будет длинный”.

— Не скажу. В прошлый раз, когда я это сказал, меня три часа пыталась укусить старушка весом сорок пять килограммов.

— Справедливости ради, она была одержима.

— Зубы у неё были самые обычные, так что не надо!

Лукавый неожиданно рассмеялся.

Я запер дверь, спустился во двор и только тут понял, что машинально ищу глазами людей. Интересно, а если Великий Змей сейчас пройдёт по этой улице, я вообще пойму, что он здесь был? Или просто, как все остальные, сделаю шаг в сторону, даже не заметив этого?

До отдела можно было дойти пешком минут за двадцать, но если подъезжал автобус, грех было не воспользоваться. Не потому, что я ленился. Просто за последние годы убедился: если судьба решила устроить тебе неприятности, то лучше встретить их сидя, чем запыхавшись после быстрой ходьбы.

Автобус подошёл сразу, я даже удивился.

— Не радуйся, такие совпадения обычно чем-нибудь оплачиваются.— буркнул Лукавый.

— Ты невозможен.

— Я древний. Это разные вещи.

В салоне оказалось неожиданно просторно. Только у окна дремал пожилой мужчина с авоськой, какая-то студентка читала конспект, шевеля губами, а впереди молодая мама безуспешно пыталась объяснить сыну лет пяти, что нажимать кнопку открытия дверей каждые десять секунд не нужно. Мальчик её не слушал, с интересом исследователя проверял, вдруг именно одиннадцатый раз окажется счастливым.

Я сел ближе к середине и поймал себя на мысли, что просто хочу смотреть в окно, ни о чём особенно не думая. Наверное, именно поэтому сразу заметил странность: на следующей остановке вошла пожилая женщина с двумя тяжёлыми сумками. Обычно в таких случаях обязательно находится человек, который уступит место. Или хотя бы сделает вид, что крепко спит. А тут… Никто даже головы не поднял, будто её не заметили. Женщина постояла несколько секунд, потом сама поставила сумки на пол и тяжело опустилась рядом со мной.

— Молодёжь нынче слепая, — тихо сказала она скорее себе, чем мне.

Я уже хотел было подняться, но автобус тронулся, и она махнула рукой.

— Сиди уж. Доеду.

Через пару минут женщина достала из кармана платок и вдруг внимательно посмотрела на меня так внимательно, что я невольно отвёл взгляд.

— Мы с вами раньше не встречались? — спросила она.

— Не думаю.

Она ещё немного всматривалась в моё лицо, потом покачала головой.

— Показалось.

И отвернулась к окну.

Автобус подъехал к отделу. Я вышел, пропустил спешащего курьера с огромным термосумкой за плечами и поднялся по знакомым ступенькам. Дежурный за стеклом поднял голову.

— А, Олег… Доброе утро. Капитан уже ждёт. С самого утра архив вверх дном переворачивает.

— Что-то нашли?

— Не знаю. Но, если честно, давно её такой не видел, даже завтракать не стала.

Если Ирина Сергеевна забывала про чай, значит, в голове у неё уже сложилась какая-то картина. Пока ещё неполная, но достаточно серьёзная, чтобы не обращать внимания на такие вещи. Я поднялся на второй этаж и сразу услышал её голос.

— Нет, меня не интересует, что написано в отчёте. Меня интересует, почему этого нет в приложениях… Да… Именно поэтому и звоню…

Дверь в кабинет была открыта. На столе лежали папки, распечатки, фотографии, несколько старых газет и ноутбук, а между всем этим, словно случайно заблудившись, стояла кружка со вчерашним чаем.

Верочка сидела на подоконнике, держа в руках тонкую пожелтевшую книгу без обложки. Она закрыла книгу, но не положила её на стол, а продолжала держать на коленях, словно боялась потерять страницу.

Я кивнул на неё.

— Нашла что-нибудь?

Верочка не ответила, вместо этого она провела пальцем по краю пожелтевшего листа и тихо сказала:

— Пока не знаю.

Потом подняла на меня глаза.

— Но знаешь, что меня пугает? Эта книга никогда не должна была попасть в городской архив.

И впервые за всё утро Лукавый не съязвил, лишь очень тихо произнёс всего два слова:

— Покажи мне.

Я подошёл к Верочке и осторожно взял книгу. Точнее, попытался взять - она не отпустила.

— Осторожнее, — сказала она.

— Боишься, что рассыплется?

Я усмехнулся, и она наконец разжала пальцы. Книга оказалась неожиданно тяжёлой. Старый кожаный переплёт давно потерял цвет, уголки были стёрты почти до картона, а листы приобрели тот особенный оттенок, который бывает только у очень старой бумаги. Не жёлтый, не серый, словно время понемногу стирало её, но так и не смогло закончить работу. На обложке не было ни названия, ни имени автора.

— Откуда она? — спросил я.

Верочка кивнула в сторону Ирины, та как раз закончила разговор и положила трубку.

— Вот это, — сказала она вместо приветствия, — я и пытаюсь выяснить уже второй час.

Она подошла к столу, перелистнула несколько листов в папке и протянула мне ксерокопию.

— Смотрите последнюю строку.

Я пробежал глазами документ.

“…книга передана в архив городского отдела внутренних дел…”

Ниже стояла дата.

1958 год.

И подпись без должности.

— И всё?

— Всё.

— А почему её передали полиции и кто?

— Не знаю.

Я посмотрел на Ирину.

— Вы меня сейчас специально расстраиваете?

Она впервые за утро улыбнулась.

— Немного.

Потом сразу стала серьёзной.

— Архивариус сказал, что этой книги вообще не должно было быть в фондах. Он никогда её раньше не видел. Нашли случайно, когда подняли материалы по похожим случаям потери памяти.

— То есть семьдесят лет она просто лежала на полке?

— Получается, так.

Я раскрыл книгу, первые страницы были исписаны от руки аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

Только слова были странные.

“Всё, что написано далее, не предназначалось для хранения. Если ты читаешь эти записи, значит, произошло то, чего мы опасались.”

Я перевернул страницу.

Дальше шёл перечень дат.

Фамилии.

Города.

Короткие заметки на полях.

“Вернулся через три часа.”

“Не узнаёт собственного имени.”

“Родных помнит.”

“Утверждает, что видел дорогу из золота.”

Я медленно поднял голову.

— Ирина Сергеевна… Это не про Хюррем.

— Конечно, не про неё. Самая ранняя запись датирована тысяча восемьсот девяносто четвёртым годом.

В кабинете стало удивительно тихо, даже старый системный блок под столом перестал гудеть, словно тоже решил послушать.

Я снова посмотрел в книгу, на полях возле одной из записей кто-то много лет назад торопливо приписал простым карандашом всего одну фразу.

“Не произносить имя вслух.”

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось из-за того, что в следующее мгновение Лукавый не рассмеялся, не съязвил и даже не выругался. Он очень медленно произнёс:

— Переверни страницу…

И впервые за всё время, что я его знал, в его голосе прозвучала не тревога, а надежда, что на следующем листе не окажется того, что он ожидал увидеть.

Я осторожно перевернул страницу. Посередине листа чернилами была выведена всего одна фраза.

“Не ищите его. Он не прячется.”

И ниже, совсем другим почерком, гораздо более торопливым:

“Мы искали не там.”

Я перелистнул ещё страницу - пусто.

— Это что, всё? — спросил я.

— Нет, — тихо ответила Верочка.

— Тогда почему…

— Смотри внимательнее.

Я наклонился почти к самому листу. Сначала мне показалось, что бумага просто пожелтела от времени. Потом я заметил тонкие неровные линии. Не текст. Скорее отпечатки. Будто когда-то на этих страницах что-то было написано, а потом чернила тщательно смыли.

— Здесь что-то стёрли.

— Именно. Эксперты сказали то же самое. Несколько десятков страниц были исписаны, а потом кто-то очень старательно удалил записи. Причём давно. Не год назад и не десять лет назад.

— Можно восстановить?

Она покачала головой.

— Пока нет.

Я машинально провёл пальцем по краю страницы.

— Не трогай.

Голос Лукавого прозвучал так резко, что я одёрнул руку.

Верочка подняла голову.

— Что?

— Ничего.

Она внимательно посмотрела на меня. Она явно хотела спросить, но в дверь коротко постучали. На пороге появился молодой лейтенант, которого я уже видел вчера.

— Ирина Сергеевна…

Он заметил нас и немного смутился.

— Говорите.

— Произошел ещё один случай, сегодня утром.

Он положил на стол тонкую папку.

— Женщина. Пятьдесят восемь лет. Нашли на автобусной остановке. Документов при ней не было.

— Родные установили личность?

— Да.

Лейтенант сглотнул.

— Она утверждает, что её зовут не так.

Мы с Ириной переглянулись.

— Возраст? — спросил я.

— По паспорту — пятьдесят восемь.

— Выглядит?

— Лет на восемьдесят.

У меня неприятно кольнуло где-то под ложечкой.

— Где она сейчас?

— В городской больнице.

Ирина уже потянулась за кителем, потом словно что-то вспомнила и посмотрела на меня.

— Поедете?

— Даже не спрашивайте.

Она кивнула.

— Тогда пять минут.

Лейтенант вышел. Я закрыл книгу и только сейчас понял, что всё это время Лукавый молчал.

Совсем.

— Что теперь? — мысленно спросил я.

Ответа не было.

— Эй.

Тишина. Я уже начал думать, что он снова решил исчезнуть на полдня, когда наконец услышал его голос.

— Олег… Помнишь, я вчера сказал, что мы случайно наступили ему на хвост?

— Помню.

— Забудь. Кажется… это он наступил на наш.

И почему-то именно после этих слов мне впервые по-настоящему захотелось отказаться от этого расследования. Жаль, что было уже поздно.

Мы добрались до больницы за двадцать минут. Ирина Сергеевна всю дорогу молчала, а Верочка сидела сзади и листала фотографии из папки.

— Ты что-нибудь нашла? — спросил я.

— Нет.

— Тогда зачем смотришь?

— Иногда полезно ещё раз посмотреть на то, где ничего нет.

Я посмотрел на неё в зеркало.

— Это ведьмам на курсах объясняют?

— Нет. Это объясняют людям, которые слишком много работают с тайнами.

— То есть мне?

Лукавый тихо хмыкнул.

— Наконец-то хоть кто-то сказал это вслух.

— Вас двоих надо иногда оставлять вдвоём, — сказал я.

В больнице нас встретил врач. Уставший мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который успел пожалеть о выбранной профессии.

— Она в палате. Состояние стабильное.

— Что с ней?

Он посмотрел на Ирину.

— Физически? Почти ничего. Давление немного повышенное, обезвоживание. Следов травм нет.

— А психически?

Врач помолчал.

— Вот это сложнее, потому что она абсолютно нормальная.

Я нахмурился.

— Это же хорошо?

— Поверьте, нет. Она отвечает на вопросы. Помнит события. Знает людей. Узнаёт родственников.

Он перелистнул историю болезни.

— Но на своё имя не реагирует.

Мы вошли в палату. Женщина сидела у окна и держала в руках чашку чая, на вид ей действительно было около восьмидесяти - седые волосы, тонкие руки, старое , уставшее лицо.

Но глаза… Глаза были совсем не старые. Она посмотрела на нас и сразу сказала:

— Вы опять пришли.

Ирина остановилась.

— Мы знакомы?

Женщина удивлённо посмотрела на неё.

— Нет.

Потом перевела взгляд на меня, и побледнела.

— А вы…

Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Она нахмурилась.

— Не могу вспомнить.

Женщина поставила чашку на стол.

— Вы были там.

Ирина сделала шаг вперёд.

— Где?

Женщина посмотрела на неё.

— Там, где нельзя было смотреть.

В комнате стало холоднее. Я хотел задать следующий вопрос, когда женщина вдруг схватила меня за руку. Сила у неё оказалась неожиданно большая.

— Не ходите за ним.

— За кем?

Она открыла рот, и замолчала, на лице появилось выражение растерянности. Как будто она пыталась вспомнить слово, которое знала всю жизнь. Но слово исчезло.

— Я…

Она нахмурилась.

— Я не помню.

Рука её ослабла. И тогда я заметил, всего на секунду, на её запястье тонкую золотую линию. Я резко отпустил её руку.

— Это не след, а метка. - сказал Лукавый.

Верочка поняла что-то по моему лицу.

— Что?

Я посмотрел на неё.

— У нее метка.

И впервые за всё расследование Верочка действительно испугалась. Она медленно закрыла книгу, которую всё ещё держала в руках.

— Тогда мы опоздали. Не мы нашли след Великого Змея, Олег.

Она повернулась ко мне.

— Он оставил его нам.

Мы вернулись в отдел уже ближе к вечеру. Обычно после таких историй хочется сделать две вещи: выпить что-нибудь горячее и убедить себя, что всё происходящее имеет простое объяснение. К сожалению, у нас не было ни выпивки, ни простого объяснения.

— Итак, — сказала Ирина Сергеевна, — у нас есть три человека с одинаковыми симптомами.

Она положила рядом фотографии.

— Хюррем. Женщина из больницы. И ещё один случай, который нашли в архивах.

Верочка кивнула.

— Все потеряли часть памяти.

— Не просто часть, — сказал я. — Они потеряли часть себя.

Ирина посмотрела на меня.

— Вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что человек может забыть адрес. Может забыть номер телефона. Может даже забыть лицо знакомого человека.

Я постучал пальцем по столу.

— Но своё имя? Это другое.

Лукавый тихо произнёс:

— Имя — это якорь.

Я замер. Он редко говорил что-то просто так.

— Какой ещё якорь?

— То, что связывает человека с самим собой.

— И что будет, если его убрать?

Пауза.

— Человек останется человеком, но к себе уже не вернется.

Верочка открыла книгу на нужной странице.

— Здесь есть одна запись.

Она показала строку.

“Первое исчезновение произошло не тогда, когда он пришёл.”

— А когда? — спросила Ирина.

Верочка перевернула страницу, и показала рисунок - круг и несколько линий вокруг него.

И подпись.

“Когда люди начали забывать, что он существует.”

В комнате стало тихо.

— Это про него? — спросил я.

Верочка не ответила, но ответил Лукавый.

— Да.

Я посмотрел на книгу.

— Ты уверен?

— К сожалению, хотя и надеялся, что ошибаюсь.

Вот это уже было действительно плохо. Когда древний демон надеется ошибиться - нормальный человек обычно начинает паниковать.

— Нам нужно найти место, — сказала Верочка.

— Какое?

Она посмотрела на рисунок.

— Где это началось.

Ирина нахмурилась.

— Вы можете определить?

— Не я.

Она посмотрела на меня.

— Он.

Я понял.

— Отлично. Единственный человек в нашей компании, который может помочь, вообще-то не человек и сидит у меня в голове.

— Я слышу, — сказал Лукавый.

— Я специально.

— Врёшь.

Он помолчал.

— Олег, открой окно.

Я посмотрел на Верочку, она насторожилась.

— Зачем?

— Потому что я хочу проверить одну вещь.

— Какую?

Ответа не было.

Я подошёл к окну и открыл его, с улицы потянуло обычным вечерним воздухом. Обычный город. А поверх всего этого я вдруг почувствовал запах чего-то древнего, как сухая земля после дождя. Камень и что-то ещё. Я взглянул на соседний двор, где старый гаражный массив за домами.

— Там кто то есть, — сказал Лукавый.

Я прищурился. Сначала ничего не увидел. Потом… На секунду между двумя гаражами мелькнуло что-то золотое. Я сделал шаг назад, и понял одну простую вещь: мы не нашли след Великого Змея, он нашел нас. Телефон Ирины зазвонил. Она посмотрела на экран и побледнела.

— Это из больницы.

Слушала голос несколько секунд, и медленно убрала телефон.

— Женщина исчезла из палаты. Камеры ничего не показали.

Лукавый впервые за всё время сказал нечто, что не звучало ни насмешкой, ни предупреждением, просто констатацией.

— Он заманивает нас.

Я посмотрел на тёмный двор. И вдруг подумал, что Лукавый прав, он расставляет сети на нас.