А в "Бой идут одни "старики" таких моментов трогательных много... - Как это было? - Отрабатывали слётанность в паре... Вдруг четвёрка "фоккеров" из-за тучи... Я таких и не видел - размалёванные, с бубновыми тузами. Батя по радио - уходить... А куда? Зажали... Вдруг Смуглянка - прикрой, атакую! Ну, пацан... Завертелось... Ему б на вираж уйти, он потянул и... Но отчаянный. Ох и парень! - Пока взлетали - "фоккеров" нет. А он в бурьяне догорает... - Его вещи: Есенин, там, гимнастерка, и тетя Дуся, его мама. А как скажут тете Дусе, что он уже... Что его... Лучше уж без вести пропавший. Уже нашего выпуска. А вы знаете, мы с Витькой с одного двора. На вокзале, когда нас провожали, все чудили. А Витька повернулся и говорит: "Вы посмотрите, как сразу постарели наши матери. Как сразу..."
Кстати, культовое произведение в Китае, его даже в китайских школах проходят. Сняли сериал по этой книге, но он оказался настолько слабым, что не выдерживает никакой критики... Современной отечественной версии фильма - тоже далеко до советского образца.
Хорошо, хоть китайские боевые искусства не ввели (а хотели) и посуду из китайского фарфора. Но для китайского зрителя - нормально. Но "Наган" у Васкова всё-таки с откидным барабаном оставили. 😏
"Хроника пикирующего бомбардировщика" мне больше нравится.
— Бабушка Кузя! Погадай блудному внучку, что со мной через пятнадцать лет будет? — Через пятнадцать лет не знаю, а через пятнадцать минут, внучки, будет вам дальняя дорога на высоте три тысячи метров со скоростью четыреста вёрст в час.
Конечно в "Стариках" финальная сцена очень сильная, трудно спорить, но с моей точки зрения "хроника" сильнее сюжетом. Там показана не просто военная жизнь, но и прошлая жизнь героев. Вот они обычные люди, учитель, скрипач, со своими простыми мечтами и желаниями, но им приходится воевать. И делают это они на совесть. Финал тоже до слез каждый раз.
Но оба фильма в моём топе фильмов о войне, вместе с "Судьбой человека" и "Они сражались за Родину".
А из не таких тяжёлых фильмов я обожаю "Женя, Женечка и катюша". Тоже грустный местами (а как иначе о войне?), но очень позитивный в целом. А ещё "Офицеры" и "Добровольцы", но это не совсем про войну, а про людей уже.
"Они сражались за Родину" - очень тяжёлый фильм, если "В бой идут одни старики" это разбавляется песнями и шутками, то в первом погружаешься в полный мрак отступления, когда отряд оставляют на смерть, чтобы основные войска успели отойти и знаешь, что отступать им еще долго, а деревню или хутор, через который они отступают, скоро немцы сравняют с землей. И тот мальчик, который провожает солдат, возможно, до следующего дня не доживет. Меня до мурашек пробирает диалог с бабушкой почти в самом начале (отрывок из книги):
- А что, мамаша, не добудем ли мы у вас ведро и немного соли? Раков наловили, хотим сварить.
Старуха нахмурилась и грубым, почти мужским по силе голосом сказала:
- Соли вам? Мне вам кизяка вот этого поганого жалко дать, не то что соли!
Лопахин ошалело поморгал глазами, спросил:
- За что же такая немилость к нам?
- А ты не знаешь, за что? - сурово спросила старуха. - Бесстыжие твои глаза. Куда идете? За Дон поспешаете? А воевать кто за вас будет? Может, нам, старухам, прикажете ружья брать да оборонять вас от немца? Третьи сутки через хутор войско идет, нагляделись на вас вволюшку! А народ на кого бросаете? Ни стыда у вас, ни совести, у проклятых, нету! Когда это бывало, чтобы супротивник до наших мест доходил? Сроду не было, сколько на свете живу, а не помню! По утрам уж слышно, как на заходней стороне пушки ревут. Соли вам захотелось? Чтоб вас на том свете солили, да не пересаливали! Не дам! Ступай отсюдова!
Багровый от стыда, смущения и злости, Лопахин выслушал гневные слова старухи, растерянно сказал:
- Ну, и люта же ты, мамаша!
- А не стоишь ты того, чтобы к тебе доброй быть. Уж не за то ли мне тебя жаловать, что ты исхитрился раков наловить? Медаль-то на тебя навесили небось не за раков?
- Ты мою медаль не трогай, мамаша, она тебя не касается.
Старуха, наклонившаяся было над рассыпанными кизяками, снова выпрямилась, и глубоко запавшие черные глаза ее вспыхнули молодо и зло.
- Меня, соколик ты мой, все касается. Я до старости на работе хрип гнула, все налоги выплачивала и помогала власти не за тем, чтобы вы сейчас бегли, как оглашенные, и оставляли бы все на разор да на поруху. Понимаешь ты это своей пустой головой? Лопахин закряхтел и сморщился, как от зубной боли.
- Это все мне без тебя известно, мамаша! Но ты напрасно так рассуждаешь...
- А как умею, так и рассуждаю... Годами ты не вышел меня учить.
- Наверно, в армии у тебя никого нет, а то бы ты иначе рассуждала.
- Это у меня-то нет? Пойди спытай у соседей, что они тебе скажут. У меня три сына и зять на фронте, а четвертого, младшего сынка, убили в Севастополе-городе, понял? Сторонний ты, чужой человек, потому я с тобой по-мирному и разговариваю, а заявись сейчас сыны, я бы их и на баз не пустила. Благословила бы палкой через лоб да сказала своим материнским словом: "Взялись воевать - так воюйте, окаянные, как следует, не таскайте за собой супротивника через всю державу, не срамите перед людями свою старуху мать!"
Лопахин вытер платочком пот со лба, сказал:
- Ну, что ж... извините, мамаша, дело наше спешное, пойду в другом дворе добуду ведро. - Он попрощался и пошел по пробитой в бурьяне тропинке, с досадой думая: "Черт меня дернул сюда зайти! Поговорил, как меду напился... "
- Эй, служивый, погоди-ка! Лопахин оглянулся. Старуха шла следом за ним. Молча прошла она к дому, медленно поднялась по скрипучим ступенькам и спустя немного вынесла ведро и соль в деревянной выщербленной миске.
- Посуду тогда принеси, - все так же строго сказала она.
Всегда находчивый и развязный, Лопахин невнятно пробормотал:
- Что ж, мы люди не гордые. Можно взять... Спасибо, мамаша! - И почему-то вдруг низко поклонился.
А небольшая старушка, усталая, согнутая трудом и годами, прошла мимо с такой суровой величавостью, что Лопахину показалось, будто она и ростом чуть ли не вдвое выше его и что глянула она на него как бы сверху вниз, презрительно и сожалеюще...
Согласен. Там вообще много берущих за душу диалогов. Или монологов, например, когда Лопахин говорит: "А я... я, когда таких ребят по восемнадцати да по девятнадцати лет на моих глазах убивают, я, брат, плакать хочу... Плакать и убивать беспощадно эту немецкую сволочь! Нет, брат, мне погибать - совсем другое дело: я довольно пожилой кобель и жизнь со всех концов нюхал, а когда такие, как Кочетыгов, гибнут, у меня сердце не выдерживает, понятно?"
Они сражались за Родину. Кадр где они ждут танки в окопах, пытается встать поустойчевее в окопе 😭😭😭 для меня атмосфера полного погружения, сердце скачет и слезы
Вы про Тихонова? Абсолютно гениальный эпизод. Ничего особенного в кадре не происходит, но ты видишь и чувствуешь, как человек готовится встретить смертельную опасность и вероятно смерть, с железной готовностью и внешним спокойствием, которому помогают эти выверенные движения - всё разложил по порядку, под рукой, одёрнул форму по уставу, встал попрочней.
Идеальный сплав великого режиссёра, не менее великого актера и оператора
Сцена снята с первого дубля. Алексея Смирнова увезли на скорой после нее. Потом он уже Быкову сказал что 2й дубль он не переживет. Слезы на экране далеко не киношные. Он эту сцену прожил. Если почитать про Смирнова, понимаешь как трудно далась ему эта сцена.
Не знаю, может это из области народных баек, но ходит история, что после съёмки именно этого эпизода у Смирнова настолько плохо стало с сердцем, что его увезли в больницу. Плачет он там по-настоящему. Может и выдумка, но зная его биографию, может быть и правда.
