Голод - не тетка⁠⁠

Белые стены и мерцающий свет, которого всегда мало, серые экраны передавали несодержательную картинку с камер наблюдения – люди в пуховиках заходят, медленно кружат по «Перекрестку»; видны их скучающие, угрюмые лица, капюшоны с опушкой, собранные в хвосты немытые волосы… Часы на стене показали пол седьмого, значит, еще три с половиной часа – и конец смены, можно сказать, день прожит не зря.

Леня повел плечами, чтоб размять двухметровую спину – его лысая макушка почти доставала до потолка, поэтому он сутулился. Черная форма ЧОПовца размера 20XL хрустнула по швам. В голове пульсировал голод – шнурки блуждающего нерва передавали сверху-вниз, снизу вверх, от желудка к гипоталамусу и обратно, сигнал SOS. Леня как цеплялся за светлые образы: у него дома, на балконе, сейчас грыз капусту и похрюкивал поросенок… Когда дядя вручил ему подарок в честь новой жизни, при виде нежной розовой шкурки у Леонида потекли слюни. Он решил действовать мудро и откормить хряка, до поры перебиваясь дворовыми собаками. А дальше будет праздник. Говорят, ДНК свиней ближе всего к человеческому – может, это его новый способ приблизиться к тупому, сытому счастью, которое он испытывал, вгрызаясь в плоть детей и стариков.

Главное, чтоб Ася порося не увидела. Ради ее кукольных глаз он променял отчий дом в лесу, возле проходного места, на каморку охраны и хрущевскую ячейку Тридцать лет он видел в людях только жертв - крики и полные ужаса глаза их не пробуждали ничего, кроме хищнических инстинктов. Но когда на тропинку возле логова людоеда ступила Ася, вся воздух и глаза – оказалось, не такое уж Лео первобытное существо. Переезд, работа… Теперь жертвой стал он сам.
Пожалей она свинку – он и вегетарианцем станет.

В животе громко урчало. Леня, не моргая, смотрел на мониторы. По залу бродила мама с ребенком – костлявая женщина и аппетитный карапуз… Нет, нельзя.

Он сунул в рот десятую за день пачку сыровяленых колбасок, но они помогали не больше, чем брошюры Аллена Карра курильщику. Пот выступил на узком лбу.

Монитор в правом верхнем углу – вошли упитанные полицейские. Худощавый, патлатый парень выбирал яйца – наверняка грязная от веществ кровь, серые от никотина легкие, качество мяса на два из десяти. Возле него стояла девица с забитыми руками – как-то он ловил подобную, интересный опыт: проспиртована, закуски на зубок, зато из цветастого рукава вышел славный абажур.

Леня негромко зарычал.

Стрелки часов подошли к половине десятого. Залы почти опустели. Кассирша пересчитала купюры и встала запереть шкафы с алкоголем. На нижнем правом экране движение: в зал ввалилась стайка подростков. Змейкой подтекли к шкафу со спиртным, трое окружили кассиршу и, видимо, начали вежливый диалог о бессмысленности наклейки «18+» на витрине, по сути своей неизбежно ведущий к конфликту. Их дружок на заднем фоне вскрыл неоплаченную шоколадку. Леня покинул пост и выдвинулся в торговый зал.

Продавщица была на взводе.

— Совсем совесть потеряли, лбы здоровые. Хотите здоровье портить, так энергетики возьмите. Полицию вызову!

— Так за что полицию? Ну вы по своей карте пиво пробейте, а мы вам переведем. У меня день рождения вчера был, 29 февраля, на минуту. Раз в четыре года! Так и не отметить?

Продавщицу накрыла тень Леонида. Женщина нервно повернулась к нему, потом отодвинула одного из интервентов и направилась к кассе, кинув через плечо:

—Вот с ним говорите, смелые. Леня, яхонтовый, вишь, молодежь хулиганит, выведи их, мне закрываться еще.

На секунду парни растерялись при виде клыкастого громилы. В глазах самого говорливого мелькнул страх, улыбка застыла спазмом. Пацан с шоколадкой толкнул его под руку и негромко подначил: «Тема, епт, это просто охранник. У них шокеров нет даже. Че он может, съест тебя?» Главный очнулся.

— Вот это Валуев… Дядь, ну мы это, пойдем?

Великан скрестил руки.

— Шоколад оплатите.

— Ой, а мы вчера на самообслуживании две пробили случайно, – в голосе появились издевательские нотки, – да и в честь дня рождения положен комплимент от заведения, не?

Парень нагло смотрел в глаза великану. У Леонида по спине пошли мурашки – прямо как на тропе у дома в былые годы, когда он нависал над очередной жертвой. Мучительно попытался вспомнить, ради чего он был тут. Скоро подойдет Ася, они дойдут вместе до дома. Там его ждет горячий душ и ужин, поросенок набирает вес…

— Парни, он завис походу. Го отсюда.

— Говорил же, ссыкло, кассирша и то страшнее. А ты – вчера-а оплатили… Отрываемся!

Мелкий заводила вдруг схватил яйцо из холодильника и запустил им в плечо охранника. Остальные загоготали и унеслись в глубину зала. Старший схватился за голову, но потом решил не терять ранг в глазах стаи – с криком: «Пацаны, вы куда?» взял с полки две бутылки «Жигулевского» и открыл их друг о друга. Пена брызнула на черные форменные штаны.

Дальше Леонид ничего не помнил.

***
Снаружи шел снег. У дверей ТЦ ждала Ася. Было уже начало одиннадцатого, она нервничала – Леня никогда не задерживался, для этого его однобитный мозг просто не нашел бы причин. И почему никто другой не выходил?

Только девушка собралась зайти внутрь, как услышала приближающийся вой полицейских сирен. Три машины СОБР с заносом затормозили перед входом. Раздался крик из громкоговорителя: «Женщина, немедленно отойдите оттуда!» Ася заметалась. Через стеклянные двери она видела, как выбегает забрызганная кровью кассирша – при виде этих глаз, Мунк переписал бы свой «Крик».

Полиция выстроилась и укрылась за щитами. Грубая рука затащила Асю за построение. Смутно она разглядела, как из недр минус первого этажа торгового центра, по отключенному эскалатору взлетела черно-красная фигура. Огр двигался на четырех конечностях, оставляя кровавые следы на стенах и на кафеле.

- Не стрелять! Женщина, в укрытие, немедленно!

Пока работница магазина скрылась с линии огня, багрово-черное чудище выбило окно и понеслось прочь из Свиблово.

***

С момента загадочного происшествия в «Перекрестке» прошло два года.
В январе две тысячи двадцать шестого черный Геландеваген нес по трассе М-5 четверых человек. В салоне было трое – на переднем сидении и за рулем - два бритоголовых мужчины лет тридцати пяти в костюмах, позади – бородатый, лысый, в очках и в дорогом пальто. Это был Алексей Ваганович, в широких кругах известный как музыкальный продюсер, в более узких – как криминальный авторитет «Вагон». В багажнике корчился и мычал четвертый.
На сотом километре автомобиль свернул с шоссе и минут десять углублялся в лес, пока свет фар не вырисовал в сумеречном мареве массивный ангар и дом. На звук колес вышла знакомая фигура – фантастический рост и огромные плечи уже не первый раз заставляли бандитов вспомнить детство и тень бати с ремнем в дверном проеме.
Алексей Ваганович вышел из машины и поморщился: из ангара несло свиным навозом.

- Леня, что ж ты не слушаешь меня, вентиляцию не наладишь! А ну как великаншу на чай пригласишь, а тут амбре такой, скажи, казус выйдет? Здравствуй, дорогой.

- Нормально пахнет.

Леонид, молча сопя, пожал протянутую руку.

- Живым привезли?

- Все, как ты любишь, - За спиной Вагона приспешники выкинули тушку незадачливого пассажира из багажника. Тот в ужасе замер при виде Леонида. – Скажи, умник: я ему доверил игры для онлайн-казино разработать, сумма такая - вообще не работать мог никогда больше! А он алгоритм под себя написал да стал куш забирать каждую пятницу. Думал, мне никто не скажет?

Вагон наклонился к лицу жертвы.

- Ты как хотел после смерти, Ваня, пеплом над морем чтоб развеяли, или на Новодевичье? А пойдешь свиньям на корм. Или ему… Ну, парни, помогите, давайте.

Двое сунулись поднять тело, но Леонид закинул его на плечо легко, как куклу, и ушел в свинарник. Мужики закурили. Когда он вернулся, звездочки сигарет полетели на землю.

- Лень, ну ты только слишком не мучай, да? Его за ночь пронесет, ты шею сверни да свиньям.

- Свиньям кости.

Бандиты поежились. После паузы, Вагон вручил хозяину пачку купюр за услугу, мужчины попрощались и покинули ферму.

Утром Леонид плотно позавтракал. Полосы с самых упитанных частей тела он закинул в бочку с рассолом. Затем прошелся по рядам свинарника, раскидывая кости по загонам, и голодное хрюканье сменялось влажным хрустом. У вольера с подписью «Ася», с самой упитанной обитательницей, он остановился и нежно скормил свинье с руки теплое сердце.