Глава 6. Поезд без маршрута⁠⁠

В вагоне ехали девять пассажиров.

Пожилая женщина держала на коленях сетку с апельсинами. Мужчина в рабочей одежде спал у окна. Две девушки листали один журнал, мальчик считал фонари, женщина с чемоданом смотрела на свои руки. Остальные казались Антону знакомыми, но он не мог вспомнить откуда.

Никто не обратил внимания на троих вошедших.

Двери закрылись. Поезд тронулся.

— Успели, — сказал Леон.

— Куда? — спросил Антон.

Мальчишка сел напротив женщины с апельсинами.

— Вы спросите машиниста.

— Это был вопрос тебе.

— А я помню, что вы спросили его.

Антон прошёл в голову вагона. Дверь кабины оказалась заперта, стекло закрашено. Он постучал условным сигналом: два длинных, один короткий. Через мгновение замок щёлкнул.

За пультом сидел пожилой мужчина в выцветшей форменной куртке. Он был очень худ, но держался прямо. На панели перед ним не было ни приборов, ни кнопок — только латунная рукоять и механические часы.

— Кто разрешил посадку? — спросил он.

— Платформа была открыта.

— Я спрашиваю не где, а кто.

— Никто.

— Это уже похоже на правду.

Мужчина посмотрел на Антона, затем на его треснувшее удостоверение.

— Железнодорожник?

— Диспетчер.

— Симон. Машинист, пока едем.

— А когда остановимся?

— Тогда спросите снова.

Антон развернул восьмую карту. Красная линия совпадала с путём, но впереди рассыпалась на десятки тонких ветвей.

— Нам нужно на станцию, где люди встречают тех, кого могли знать.

— Хорошее название. Длинное.

— Такая станция существует?

— Пока вы её помните.

— Можете отвезти?

Симон указал на часы. Стрелки шли назад.

— Могу. Только поезд не помнит, откуда вышел. Скоро забудет, куда идёт. Потом пассажиры забудут, что это поезд. Обычно на этом рельсы заканчиваются.

— Как удержать маршрут?

— Рассказывать.

— Что?

— Откуда вы едете и куда. Кто вы. Почему должны приехать. Поезд не отличает биографию от расписания, если говорить уверенно.

— У меня нет готовой биографии, — сказал Антон. — Несколько часов назад я перестал быть уверен даже в детстве сестры.

— Тогда начните с того, что видели собственными глазами, — ответил Симон.

Из вагона донёсся крик. Антон распахнул дверь.

Женщина с апельсинами стояла посреди салона и требовала выпустить её из магазина. Апельсины катались по полу. Там, где они останавливались, появлялись круглые жёлтые фонари.

За окнами исчез тоннель. Теперь поезд шёл через тёмный лес без рельсов.

— Началось, — сказал Симон. — Говорите.

Антон вернулся в салон.

— Меня зовут Антон Левин. Мне тридцать шесть лет. Я диспетчер железнодорожного узла. Сегодня в 02:17 я принял сообщение от поезда номер ноль.

Пол под ногами перестал качаться. За окнами на мгновение блеснули рельсы.

— Дальше, — сказала Нина.

Антон рассказал про стрелку, платформу и чёрный поезд. Рассказал, как встретил Нину и зачеркнул имя. Не назвал Анну. Чем ближе подходил к ней, тем сильнее дрожал свет.

— Этого мало, — крикнул Симон из кабины.

Нина подняла один из апельсинов.

— Меня зовут Нина. Наверное. Я родилась у моря, в городе с белой башней. Мне было восемь, когда башня упала во время землетрясения.

— Там не бывает землетрясений, — сказал Антон. Он тут же увидел, как вода поднимается за окнами, и пожалел, что перебил её.

— В моей жизни было.

Она рассказала о школе, где окна выходили в порт, хотя город стоял далеко от воды. О работе чертёжницей. О муже по имени Павел, затем поправилась: Пауль. Потом назвала его Полем и замолчала.

Поезд ударило сбоку. Стёкла покрылись морской водой. За ними поплыли рыбы.

— Не останавливайтесь! — крикнул Симон.

— Мы прожили девять лет, — продолжила Нина. — Или не встретились. Он умер до свадьбы. Я ушла первой. Он не простил меня за то, что я вернулась другой. Всё это я помню.

Вода отступила. Рельсы снова появились.

— Теперь ты, — сказала она Леону.

— Я родился через три года, — начал он.

— Леон.

— Вы хотели правду.

— Хотим добраться до станции, — сказал Антон. — Расскажи то, что помнишь.

— Это одно и то же, пока поезд верит.

Леон встал на сиденье. Пассажиры смотрели на него. Рабочий проснулся, но вместо лица у него был циферблат. Девушки закрыли журнал; страницы продолжили листаться сами.

— Я родился через три года после того, как вышел отсюда. Мать назовёт меня в честь человека, которого встретит на вокзале. В семь лет я забуду всё, что случилось раньше, и начну помнить то, что ещё не произошло. В пятнадцать я встречу Антона. В шестнадцать он меня не узнает. В сорок два я вернусь за ним, но он будет моложе, чем сейчас.

— Хватит, — сказал Антон.

— Если я остановлюсь, будет хуже.

Сзади раздался металлический скрежет. Последние два метра вагона исчезли. Сиденья обрывались в пустоту, по краю пола сыпались искры. Женщина с чемоданом не успела отойти. Нина схватила её за руку, Антон — Нину. Чемодан улетел в темноту, женщина повисла над рельсами.

— Кто вы? — крикнул Антон.

Она смотрела на него пустыми глазами.

— Не знаю.

Вагон продолжал исчезать.

— Придумайте!

— Нельзя, — сказала Нина, удерживая женщину. — Чужая история может вытеснить её окончательно.

— Тогда вспомните что-нибудь. Любое.

Женщина закрыла глаза.

— Я опоздала.

Исчезновение остановилось у носков её туфель.

— Куда? — спросил Антон.

— На поезд.

— Кто вас ждал?

— Отец. Нет, дочь. — Она судорожно вдохнула. — Её звали Нина.

Нина вздрогнула и чуть не выпустила руку.

— Продолжайте! — крикнул Антон.

— Нина ждала меня на станции. Я обещала приехать. Я всегда обещала и не приезжала. Потом она перестала ждать.

Пол начал восстанавливаться под женщиной. Антон и Нина втянули её в вагон.

— Мама? — спросила Нина.

Женщина посмотрела на неё, не узнавая.

— Простите.

Нина отвернулась.

Поезд нырнул в тоннель. По стенам бежали названия станций: детские прозвища, адреса, даты, имена умерших. Антон увидел «ЛЕВИН», затем «АННА», затем своё полное имя, написанное чужим почерком.

— Скорость падает! — сообщил Симон.

Антон вошёл в кабину. Рукоять была сдвинута до упора, но поезд замедлялся. На часах оставалось семь минут, хотя стрелки шли назад.

— Пассажиры должны рассказывать, — сказал Симон. — Троих не хватит.

Антон вышел в салон.

— Слушайте! Если поезд остановится, вагон исчезнет. Нужно говорить, кто вы и куда едете.

Пассажиры молчали.

— Они не слышат вас, — сказала Нина.

Антон посмотрел на женщину, считавшую себя в магазине. На рабочего с циферблатом вместо лица. На мальчика у окна.

— Попробуем спросить, что они сами помнят.

— Вы хотите придумать им жизни?

— Нет. Я не знаю их жизней. Но кто-нибудь из них ещё помнит, зачем сел в поезд.

Он поднял апельсин.

— Вы везёте апельсины, — сказал он пожилой женщине. — Кому?

Женщина перевела взгляд на сетку.

— Для сестры, — произнесла она. — Она всегда болела зимой.

В салоне стало светлее.

Антон повернулся к мальчику:

— Ты считаешь фонари. Зачем?

— Если будет сорок, мы приехали.

— Сколько сейчас?

— Тридцать восемь.

Рабочий коснулся циферблата вместо лица.

— Моя смена закончилась в шесть.

— Где вы работали?

— В депо.

— В каком?

Рабочий показал за окно. На стене тоннеля проступила стрелка к утренней линии.

Один за другим пассажиры заговорили. Девушки ехали на концерт, которого ждали десять лет. Мужчина у двери возвращался из больницы. Женщина с чемоданом искала дочь и не знала её лица. Их рассказы противоречили друг другу, но поезд ускорялся. Рельсы под ним становились плотнее.

Антон слушал и повторял сказанное пассажирами, как диспетчер, принимающий сообщения с разных постов. Когда два рассказа противоречили друг другу, он сначала замолкал, ожидая, что поезд снова замедлится. Тот, напротив, ускорялся. Антон повторил и второй рассказ, ничего не исправляя. Рельсы впереди не исчезли.

— Тридцать девять, — сказал мальчик.

Впереди появился свет станции.

Симон открыл дверь кабины.

— Дальше я вас не повезу.

— Почему?

— Потому что остановимся.

— Вы забудете себя?

— Нет. Вы забудете меня.

Поезд вошёл под свод. На платформе стояли сотни людей. Все смотрели на прибывающих с выражением надежды, которое Антон слишком хорошо знал.

Мальчик у окна сказал:

— Сорок.

Состав остановился.

Антон повернулся к кабине. За пультом никого не было. Форменная куртка лежала на сиденье.

— Там был машинист, — сказал он.

— Как его звали? — спросила Нина.

Антон не смог ответить.

Леон снял куртку с крючка и надел. Она оказалась той самой, в которой он пришёл на площадь.

— Симон, — сказал он. — Его зовут Симон. Пока кто-нибудь помнит.