Глава 4. Пробуждённые⁠⁠

Первое имя в списке — Корвин. Координаты — свободная станция «Нейтральная», сектор семь-дробь-три.

Трое суток в прыжке. Горин научился спать под гул двигателей. Научился есть концентраты, не чувствуя вкуса. Научился не думать о том, что осталось позади. Архив. Ларс. Мара. Жена, с которой он не говорил два года и которая, наверное, даже не знала, что его объявили в розыск.

На четвёртый день он вышел на орбиту «Нейтральной».

Станция оказалась большой — не чета Ржавому. Десятки причалов, сотни кораблей, толпы народу. Торговцы, контрабандисты, наёмники, беглые. Ни флагов, ни эмблем, ни юрисдикции. Единственный закон — не мешай другим. Единственная валюта — информация.

Горин пристыковался в дальнем секторе, заплатил пошлину — половину наличных, что дала Мара, — и вошёл в город.

«Нейтральная» внутри напоминала муравейник. Узкие улочки в неоновом свете. Лавки с оружием, лавки с едой, лавки с имплантами. Бар на каждом углу. Реклама всего: от бронированных скафандров до фальшивых документов. Толпа текла непрерывным потоком, и Горин растворился в ней, стараясь не привлекать внимания.

Корвина он нашёл в ремонтном доке на нижнем уровне. Там пахло сваркой и озоном, гудели генераторы. Корвин — высокий, жилистый, с татуировкой на пол-лица — возился с двигателем старого челнока. Увидев Горина, он отложил инструмент и вытер руки о промасленную тряпку.

— По твою душу уже приходили. Из Архива. Спрашивали, не объявлялся ли тут один Смотритель с дырой в голове вместо инстинкта самосохранения.

— И что ты сказал?

— Что не видел. Потому что не видел. А теперь вижу. — Он оглядел Горина. — Четвёртый. Садись.

Они сели на ящики из-под запчастей. Корвин закурил, пуская дым в вытяжной вентилятор.

— Я был Смотрителем семь лет назад. Получил ключ на четвёртом погружении. Сбежал. С тех пор здесь. Чиню корабли, не высовываюсь. Ты — первый, кто нашёл меня за всё это время. Как?

— Компас, — сказал Горин.

— Понятно. — Корвин кивнул. — Значит, у тебя третья категория. Видишь вероятности?

— Вижу.

— Повезло. У меня было иначе. Я видел прошлое. Причины. То, что привело к гибели цивилизаций. Знаешь, что я понял за семь лет?

— Что?

— Что Пустота — это не враг и не друг. Это зеркало. — Корвин затянулся. — Она показывает цивилизации то, что они из себя представляют. Если готовы — уходят. Если нет — гибнут. Но это не Пустота убивает. Цивилизация сама себя убивает. Страхом. Жадностью. Глупостью. Пустота просто открывает дверь. А шагнуть — или не шагнуть — каждый решает сам.

— Архив считает иначе.

— Архив — машина. Он создан сохранять память. Но он не понимает, что память — это не только прошлое. Это ещё и будущее. А будущее всегда страшно. Поэтому они стирают ключи. Боятся, что кто-то откроет дверь. Потому что если дверь откроется — Архив станет не нужен. Они останутся без работы. Без смысла.

Горин задумался. В словах Корвина была логика. Циничная, но логика.

— Ты говорил, что видел причины гибели цивилизаций. Что именно?

— Разное. Одна уничтожила себя сама — испугалась, что Пустота заразна, и взорвала свою звезду. Другая пыталась договориться и исчезла — не перешла, а именно исчезла, будто их стёрли. Третья просто ушла. Спокойно, без паники. Они знали, что делают. Оставили послание.

— Какое?

— То самое, что получил ты. «Прими. Увидь. Будь». — Корвин усмехнулся. — Они были как мы. Только умнее. Поняли, что Пустота — не конец. Экзамен. И они сдали его.

— А мы?

— А мы пока на пересдаче. — Корвин затушил сигарету. — Слушай, Смотритель. Ты пришёл за ответами. Вот ответ: не ищи Пустоту. Она сама тебя найдёт. А когда найдёт — не бойся. Это единственное, что она проверяет.

Горин хотел спросить ещё что-то, но в этот момент в док вошли двое. В чёрных комбинезонах, без знаков различия. Служба контроля.

— Вот ты где, — сказал один из них, глядя на Горина. — На этот раз не уйдёшь.

Корвин встал.

— Уходите, — сказал он контролёрам. — Здесь нейтральная территория. У Архива нет юрисдикции.

— У Архива есть юрисдикция везде, где есть его сотрудники, — ответил контролёр и поднял парализатор.

Горин не стал ждать. Нырнул за ящики с запчастями. Заряд ушёл в стену, выбив сноп искр. Корвин бросился на пол, перекатился и схватил с верстака плазменный резак.

— Беги! — крикнул он Горину. — Я их задержу.

— Вместе.

— Не геройствуй. У тебя компас. У меня — только прошлое. Кому нужнее?

Горин хотел возразить, но схема внутри вспыхнула так ярко, что он на секунду ослеп. И увидел: если останется — их возьмут обоих. Если побежит — Корвина возьмут одного, но Горин успеет уйти. И ещё одна линия. Тонкая, почти прозрачная. Ведущая не к бегству, а к чему-то другому.

Он выхватил винтовку и выстрелил не в контролёров, а в панель управления дверью. Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая их от остальной станции. Потом выстрелил в стыковочный узел. Зашипел воздух. Контролёры попадали на пол, хватаясь за гермошлемы.

— Ты что творишь? — крикнул Корвин.

— Разгерметизация. Сейчас включится аварийка. У нас минута, пока заблокируют отсек.

Они бросились к дальнему люку. Горин видел путь — узкую линию вероятности, по которой нужно идти не сворачивая. Поворот. Ещё поворот. Переходной шлюз. Люк. Они ввалились в соседний отсек, и Горин захлопнул гермодверь.

Сирены завыли. Аварийные переборки опустились, блокируя разгерметизированный сектор. Контролёры остались по ту сторону.

— Ты сумасшедший, — выдохнул Корвин.

— Есть немного. — Горин прислонился спиной к стене. — Теперь тебе придётся уходить со мной. Они знают твоё лицо.

— У меня здесь жизнь. Работа.

— Была. — Горин посмотрел на него. — Прости.

Корвин помолчал, глядя на закрытую дверь. Потом вдруг рассмеялся.

— Семь лет прятался. Думал, пересижу. А ты пришёл — и всё прахом. Ладно. Значит, судьба. — Он встал. — У меня тут кое-что есть. Собирал информацию. О ключах, о Пустоте, о Пробуждённых. Думал, не пригодится. А вот, пригодилась.

— Что за информация?

— Список. Все, кто получил ключи за последние двадцать лет. Кто живы, где скрываются. И ещё — данные о самой Пустоте. О том, что это такое на самом деле.

— И что же это?

Корвин посмотрел на него серьёзно.

— Это тест. И мы все его проваливаем.

Через час они сидели в грузовом отсеке челнока Корвина и пили дрянной кофе.

— Смотри. — Корвин вывел на экран старую карту. — Пустота расширяется. Медленно, но расширяется. За последние сто лет она поглотила тридцать четыре обитаемые системы. Все цивилизации либо погибли, либо ушли. Никто не остался.

— Почему Архив молчит?

— Потому что если объявить — паника. А паника — последнее, что нужно перед экзаменом. Архив считает, что если блокировать информацию и стирать ключи, можно отсрочить неизбежное. А я считаю — это только ускоряет.

— Почему?

— Потому что тест нужно проходить добровольно. Когда у тебя отнимают ключ, ты уже не можешь выбрать. Ты уже провалился. И таких провалившихся — миллиарды. Человечество не готово. Архив делает всё, чтобы оно не стало готовым.

Горин смотрел на карту, на красную зону, расползающуюся по галактическому рукаву. Впервые за много дней ему стало по-настоящему страшно.

— Что нам делать?

— Не нам. Тебе. — Корвин выключил экран. — У меня вторая категория. Я вижу прошлое. Ты видишь будущее. Вероятности. Ты можешь найти путь, который другие не видят. Ты — компас. Так веди.

— Куда?

— К остальным. — Корвин достал потёртый инфочип. — Здесь координаты ещё двоих Пробуждённых. Одна — пилот, бывший навигатор Архива. Второй — учёный, биолог, работал с Инфо-слепками на молекулярном уровне. Если соберём всех, может, поймём, как открыть дверь. Или как её закрыть. Или как пройти тест.

— А если мы не хотим его проходить?

— Тогда мы умрём. Как те тридцать четыре цивилизации. Медленно и бессмысленно. — Корвин посмотрел ему в глаза. — Выбор за тобой, Смотритель. Но времени мало. Пустота расширяется. И Земля — следующая в списке.

Горин взял чип.

— Тогда летим.

Корабль Корвина — старый, но надёжный «Рудокоп» — взял курс на сектор, где скрывался первый из списка. Горин стоял у иллюминатора и смотрел, как «Нейтральная» превращается в точку, а потом исчезает.

Внутри жила схема. Тёплая. Теперь не чужая — часть его. И она знала то, чего он ещё не понимал.

Будь, — говорила она.

И он, кажется, начинал понимать, что это значит.