Флэшка «Больше некому»⁠⁠

Флэшка или флэш-история — это небольшой рассказ, до 1500 слов. Я давно хотел себя попробовать в этом формате, но как-то всё не до того было. А сейчас пришёл образ и я решил сразу его записать. Честно говоря, редактуры почти не проводил. Вышло что-то вроде скетча или зарисовки.

На город опустился вечер, погружая улицы в сумерки. Понемногу, робко, одно за другим стали загораться жёлтым окна-глаза панелек спального района. Игорь любил это время суток от момента, когда день отступает, давая передышку и уставшим улицам, и их жителям и до следующего восхода. Время, в которое особо остро ощущается душа города.

Игорь чувствовал её в приносящем ночную прохладу ветре, в шорохе листьев, шёпоте дождя и в грохоте ночной грозы. Зимой он ощущал душу города в ярких гроздьях рябины, обнажённых остовах деревьев, в скрипе снега под ногами и в сугробах под холодным светом уличных фонарей.

Душу города можно было углядеть в бредущем домой одиноком работяге. В ведущей сынишку из садика матери, которая сегодня задержалась на работе и её чадо осталось последним в группе.

И, конечно, душу города можно увидеть в тёплом взгляде множества окон панельных домов. С приходом сумерек они загораются одно за одним, как будто неохотно, но стоит закату отгореть, как сотни глаз вспыхивают теплом и уютом. В некоторых можно видеть фиолетовый свет ламп над рассадой, в других — перемигивание гирлянд, которые жители решили не снимать после Нового года. И чем глубже город погружается в ночь, тем больше окон начинают гаснуть, чтобы снова загореться утром или следующим вечером. И под утро часто можно увидеть дом, в котором светится единственное окно, словно маяк для ночных путников, напоминающий: «где-то ещё есть место, где тебя ждут».

Игорь любил свой город и ему всегда доставляло боль, когда душа города была не в порядке. И поэтому он занимался тем, чем занимался — исцелял душу города, когда та заболевала.

Закат отгорал.

Двор почти опустел. Люди инстинктивно чувствовали опасность и разбредались, стараясь держаться подальше. Разошлись по домам мамочки, забрав с собой игравших в песочнице малышей, упорхнула стайка подростков, перебравшись в другой двор, даже компания алкашей, завсегдатаев местной разливайки организованно покинули двор. Хотя эти как раз не очень удивляли, они-то, на удивление, очень чувствительны к чарам.

На весь двор остались лишь сам Игорь, сидящий с лимонадом на лавочке в дальнем углу, и две девчушки на качелях.

— Карина! Пора домой! — раздался женский крик.

Девочки сделали разочарованные лица, попрощались и одна из них, видимо, Карина, пошла к подъезду. Вторая осталась сидеть в одиночестве. Возможно местные могли бы рассказать, что она из неблагополучной семьи, и поэтому всегда уходит со двора последней. Может они рассказали бы, что девочку воспитывает только мама, которая живёт на работе, почти не появляясь дома. Может быть её дома бьёт пьяница-отчим, поэтому девочка предпочитает быть на улице, пока тот не напьётся и не уснёт. А может быть девочка любит оставаться наедине с душой города, прямо как и Игорь. Кто знает?

Игорь не знал. он жил не в этом районе. Но это не важно. Кроме него защитить жителей этого района некому.

Девочка поднялась с качели, развернулась и побрела вперёд. Туда, где не горели фонари и в темноте между домами виднелись несколько стальных гаражей. Игорь заметил их ещё вечером: выкрашенные облупившейся серебрянной краской и изъеденные ржавчиной. Туда, где обосновался ночной охотник.

Игорь достал из рюкзака скрамасакс в ножнах, поднялся со скамейки и, глубоко вздохнув, быстрым шагом направился к гаражам.

Кроме него этих людей защитить некому.