Филип К. Квантрелл "ПАДЕНИЕ НЕВЕРДАРКА"⁠⁠

В сентябре дочитал последнюю книгу из первую трилогию цикла «Эхо судьбы» Филипа Квантрелла. Классическое фэнтези с приятными героями, много экшена, сражений и битв. И конечно подземелья и драконы. В каждой следующей книге сюжет ускоряется, а масштаб событий расширяется до целого мира. История и сами персонажи раскрываются с новых сторон, впрочем как и история этого мира. Об этом вы можете прочитать на русском языке в уже вышедших первых трёх книгах. Продолжение ожидать раньше середины 2027 не стоит, поэтому я решил по немного переводить самостоятельно благо современные технологии позволяют. Для тех кто уже погрузился в мир Верды и не хочет ждать вот первые главы четвёртой книги «Падение Невердарка».

Если читателям понравится и будут желающие прочитать полностью, то продолжу перевод не только для себя.

ПРОЛОГ

10,000 Years Ago

Для Саркаса этот день начался как любой другой. Лютый, беспощадный холод северных земель вырвал его из сна ледяными объятиями. Следом раздались крики. Родители неизменно принимались бросаться друг в друга ядовитыми словами, давая волю своим чувствам.

Такова уж природа голода, — хотя Саркас был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: у его родителей тоже имелись свои пагубные пристрастия. Отец предпочитал тратить те жалкие монеты, что у него водились, на выпивку. Мать находила отраду в том, как душа покидает тело под действием Жёлтого Мака.

Этим утром Саркас проснулся под ту же перебранку, что и вчера, и позавчера. Откуда сегодня возьмутся монеты? Как они будут есть? И, конечно, всякий раз всплывало бремя прокормить самого Саркаса. Вся любовь, которую они когда-то к нему питали, за его недолгую жизнь сменилась глухой досадой.

Но, к несчастью для Саркаса, этот день не должен был стать таким, как все.

В день зимнего солнцестояния тьмы должно было быть больше, чем света. Каждый год в такой день Эхо принимало подношения в виде новых слуг. Орден Калибана разрастался год от года, и взметнувшаяся ввысь Цитадель росла вместе с ним. Жрецам нужны были руки, и за такие подношения они платили монетой.

Рука отца сомкнулась на его запястье и выволокла его из их убогого жилища.

— Ты идёшь со мной, — прорычал он.

Саркас понял, что что-то неладно, и обернулся к матери с молящим лицом. Слёзы его остались незамеченными — мать закрыла дверь, даже не взглянув на него второй раз.

Отец повёл его через улицы Ак-Тора, столицы великого королевства Атилан, первого своего имени. С точки зрения Саркаса, выглядело оно не так уж и величественно. На окраинах города беднейший люд жил в грязи и умирал молодым.

Оставив их квартал позади, отец Саркаса тащил его по улицам, пока дома не поднялись так высоко, что ни один из них уже не мог разглядеть ни Цитадели, ни сверкающего дворца. Здесь патрулировали улицы Рыцари-Маги в алых плащах, поддерживая порядок для тех, кто мог позволить себе платить жалованье армии.

— Отец, куда мы идём? — взмолился Саркас своим тоненьким голоском.

— Замолчи! — рявкнул тот.

Вскоре после этого Саркас заметил других детей — явно из бедных кварталов, — которых родители тоже гнали по улицам. Как и он, они, казалось, промёрзли до костей и оголодали.

Наконец показалась Цитадель, и у него перехватило дыхание. Шпиль вздымался так высоко, что соперничал с дворцом Атилана на западе. Её белоснежные стены говорили о добродетели и просвещении. Она была прекрасна.

— Можешь забрать этого, — отрывисто бросил отец, выталкивая Саркаса навстречу жрецу Эхо.

— Отец?

Не обращая внимания на сына, отец Саркаса принялся торговаться со жрецом о цене.

— Очередь собирается, — сухо сказал жрец. — Бери монету или забирай своего мальчишку.

Взглянув на дрожащую руку отца, нетрудно было понять: время у него на исходе, и ещё немного — и отсутствие выпивки его доконает.

— Тогда просто забирай его! — Слишком занятый подсчётом монет, отец Саркаса даже не заметил рыданий мальчика.

— Подготовьте его вместе с остальными, — приказал жрец.

Не говоря ни слова, огромный детина схватил Саркаса за загривок и поволок вверх по величественной лестнице, в Цитадель. Внутри всё было полной противоположностью внешнему облику. Величавые белые стены сменились тёмными и узкими коридорами. Единственным утешением было тепло. Даже без руки детины, толкавшей его вперёд, одно только тепло заставляло Саркаса идти.

Но то, что ждало его и остальных детей, не стоило этого тепла. Привязанных к сырым стульям, их приветствовал высокий жрец в роскошных одеяниях речью о служении Всемогущему Калибану через служение Верховным Жрецам Цитадели.

Саркас заметил, что девочек увели куда-то в другое место и избавили от участи быть привязанными к стульям. Как и детей покрепче на вид. Куда их увели, Саркас не знал. Его внимание было приковано к столам рядом с ним и остальными. На куске старой ткани, которая, судя по всему, прикрывала другие инструменты, лежал изогнутый клинок.

Вместе с шестью другими Саркасу объявили, что он удостоен чести служить в Красной Башне. Это было выступающее ответвление главной башни и дом совета Эхо. Говорили, что это место, где можно услышать голос Калибана. Вот только такой голос — не для любых ушей.

Семь мужчин — по одному на каждого избранного слугу — вышли из-за спины высокого жреца. В длинных фартуках, перепачканных засохшей кровью, они подняли изогнутые клинки, потревожив инструменты под старой тканью. С грубой сноровкой мужчины принялись сбривать детям волосы, оставляя дуговые порезы, сочащиеся кровью. Саркас, как и остальные, закричал от боли, когда волосы посыпались ему на лицо и на худые плечи.

Мальчик пытался смаргивать кровь с ресниц, изо всех сил дёргая путы на запястьях и лодыжках. Дети кричали, звали родителей, но ничто не могло остановить изуверов.

— Ищите утешение в Калибане, — возвестил высокий жрец. — За службу в Цитадели вы будете вознаграждены сторицей, когда вернётесь в Его объятия.

Наконец изогнутые клинки опустили, оставив их всех окровавленными и обритыми. Семеро изуверов вместе сняли старую ткань со стола, явив взгляду ряд металлических инструментов. Ни один из них Саркасу не понравился.

Высокий жрец сцепил руки в рукавах.

— Начнём…

ЧАСТЬ 1

1. СДЕЛКА ВО ТЬМЕ

Много сотен миль Ворон терпел каменистый путь, который его карета прокладывала через Пустынные Земли, минуя руины Карата и коварную долину Сайлина Перевала.

Ритмичный стук колёс вводил Ворона в транс, унося его мысли в прошлое. Стоило ему закрыть глаза, и он снова видел драконов, роящихся в небе, горящие города и армии людей, обращённые в прах. Запах тел, пожранных огнём, не покинет его никогда, как и крики мужчин, женщин и детей, молящих о жизни. Те кровавые дни для королевства Иллиан остались позади — пусть и расколотое на шесть королевств, оно наконец обрело мир.

Но скоро этому времени придёт конец. Так было всегда, в конце концов. Новый Век праздновали те, кто находился под защитой Драгорна. И драконы, и их всадники провели черту в песке и сдерживали тьму.

Ворону было мало дела до света и тьмы, добра и зла. Он знал лишь, как мир выглядел когда-то и каким может стать вновь. Разумеется, то, что нужно миру, не сыщешь в пору мира. Чтобы выковать то, в чём нуждалось королевство, ему нужна была война…

Карета резко остановилась, оборвав его размышления. Ворон отдёрнул занавеску, открыл дверцу и выбрался на твёрдую пустынную равнину вслед за остальными. Его последователи, все как один ревностные верующие, бежали к голове каравана, их чёрные плащи развевались за спинами. Ворон шёл, ибо уже видел это зрелище в своём видении. И всё же увидеть Падение Палдоры своими глазами было впечатляюще. Мужчины и женщины, служившие ему, расступились, открывая ему чистый вид на колоссальный кратер в конце долины.

Двадцать четыре года назад с небес упала звезда и навсегда изменила Бессмертные горы. Разумеется, кроме Ворона, никто не знал об истинном ударе звезды — сейсмической волне, что разошлась по южным землям и вытряхнула на свет то, что было потеряно. Сам кратер разглядеть было трудно — его заслоняли парящие валуны, которые непрерывно сталкивались друг с другом в вышине. Некоторые удерживались корнями, обречённые метаться и лишённые свободы полёта. Звезда Палдоры, как её нарекли, была уникальна своими магическими свойствами. Подобные явления были необычны вне скопления драконов, чья близость друг к другу могла влиять на физический мир.

— Невероятно… — Морвир, его первый слуга, застыл перед этим зрелищем, напомнив Ворону, что народ Иллиана не видел того, что видел он. — Дар древних богов, — рассеянно произнёс человечек.

— Они никогда не были богами. — От ответа Ворона первый слуга сжался, страшась гнева хозяина.

Вспышки видения вернулись, ослепляя глаза и наполняя разум божественной целью. Он увидел кратер с высоты птичьего полёта. Под кратером змеилась сеть сокрушительных трещин. Самая катастрофическая из них уходила на запад, в самое сердце Бессмертных гор. Туда им и нужно было. Без предупреждения земля дрогнула под ногами. Ворон взглянул на мелкие камешки, вибрирующие на поверхности. Чем дальше на юг они продвигались, тем сильнее становились эти толчки.

— Мы и так задержались, — сказал он. — Путь зовёт нас.

Дорога через горы заняла ещё день и ночь, но после Падения Палдоры волнение среди его последователей стало ощутимым. Слишком долго их сбивали с пути глупцы, что были до него.

— Стой! — приказал он из кареты.

— Лорд Ворон велит остановиться. — Слова Морвира передались по цепочке, останавливая весь караван.

Солнце начинало клониться к закату, отбрасывая длинные тени на бесплодную землю. Ворон пошёл впереди каравана, низко опустив голову, и глаза его искали то самое место, что он видел в видении. Ворон раздвинул одежды, свисавшие над ногами, и опустился на колени, приложив ладонь к остывающей земле.

— Это то место, — тихо сказал он себе. — Здесь потерянное будет найдено.

Ворон поднялся и извлёк из-за пояса тонкий чёрный жезл. Волшебники, что последовали за ним в долгом пути, дальше не пошли, выстроившись в линию чёрных одеяний за его спиной. Ворон взмахнул жезлом над головой и обрушил его вниз, выпуская разрушительное заклятие, способное расколоть камень. Дно долины взрывалось снова и снова под ударами одного заклинания за другим. Любому стороннему наблюдателю показалось бы, что он просто бьёт по земле с тупой методичностью, но каждый удар был выверен до мелочей — жезлом управляло его видение. Он швырял жезл туда и сюда, без труда убирая крупные плиты камня, расчищая путь. Столбы дыма и песка поднялись из ямы, заставив остальных ждать, пока откроется наклонный туннель под ней. Внутри их встречала лишь чернильная бездна.

Морвир подкрался к хозяину.

— Они правда там? — Первый слуга оглянулся на остальных, их волнение мешалось со страхом.

Ворон взглянул на них и решил, что пора накормить их ложью, что подкрепляет решимость всех людей.

— Имейте веру. Помните все: свет Калибана сияет внутри нас. Он вознаградит вашу силу. — Ему было смешно говорить это, но, как доказала история, весь их орден легко поддавался управлению.

— Что нам делать, лорд Ворон? — спросил Морвир.

Ворон взглянул на приближающуюся ночь.

— Теперь мы ждём темноты…

И они ждали. Лишь долго после того, как солнце село и свет его был изгнан из мира, их усилия и терпение были вознаграждены.

Ворон услышал их первым, хотя подозревал, что это потому, что они сами хотели быть услышанными. В тех немногих мифах, что о них остались, их род значился как смертоноснейшие из охотников — столь же хитрые, сколь и сильные. Проще было бы с ними договориться, но это была не та порода, что ценит слова. Их язык — сила и господство. С их стороны чувствовалась нерешительность, несвойственная их роду. Впрочем, Ворон этого и ожидал: впервые за пять тысяч лет они увидели небо и луну. Их глаза засветились, поймав бледный свет, совсем как у кошки или собаки. Глупо было думать о них как о зверях, подумал Ворон. Когда-то такой образ мыслей едва не стоил эльфам и гномам всего их уклада жизни. Шарканье отступающих ног его последователей наполнило ночной воздух, когда первый вышел из тени.

Орк…

Ворон остался на месте, крепко сжимая жезл. Не увидь он уже, как всё это разыграется, он тоже отступил бы на шаг вместе с остальными волшебниками.

Трое, вышедшие из туннеля, были ходячими стенами мышц, хотя Ворону казалось, что сравнение с камнем было бы вернее. Их бледная плоть туго обтягивала тела, что легко было видеть по обнажённым торсам, являвшим лоскутное одеяло шрамов, похожих на трещины в статуе. Их штаны были грубо сшиты, безо всякой заботы о внешнем виде, если не считать случайных пластин доспеха, говоривших о владении железом и сталью. По крайней мере, под горой они не растеряли всех своих умений. Ближайший приблизился к нему осторожными шагами, разрываясь между изучением его человеческих черт и звёзд, мерцающих в вышине.

У приближающегося орка была крепкая челюсть, служившая основанием лица из угловатых черт. Прямая челюсть переходила в острые скулы и заострённые уши. Нос и рот его были не так уж непохожи на нос и рот любого человека или эльфа — даже волосы были тёмными, ниспадая на его плитообразную грудь.

Быстрый взгляд на остальных сообщил Ворону, что все трое орков обладали венцом рогов — костяных наростов, что начинались чуть выше глаз и тянулись по затылку. При всей схожести на первый взгляд их рога были уникальны по форме, размеру и узору — различие, куда более заметное для их собственного рода, полагал он. С бровью из сплошной кости Ворон мог лишь вообразить, что сделает с человеческим мозгом столкновение головами с орком.

Осторожное поведение орка оборвалось в тот миг, когда ему показалось, что Ворон оказался в пределах досягаемости его меча. Любопытное лицо растянулось в чистейшую агрессию, и орк ринулся на него с тусклым зазубренным клинком, что прятался в темноте. Двое других атаковали в тот же миг, их рёв был ближе к львиному.

Ворону нужно было лишь поднять жезл и оборвать их натиск шёпотом.

Орка слева сложило пополам и отшвырнуло через твёрдую землю, его тело оставило борозды на песке. Орк справа обнаружил, что не может двинуться вовсе, — его кровь обратилась в лёд, превратив большую часть тела в сплошную глыбу. Последнего орка, перед Вороном, подняло с земли и подвесило в воздухе. Его ответный рык вскоре стал визгом, когда Ворон заклятием раскалил меч существа. Раскалённая докрасна рукоять зашипела в его хватке, и орк выпустил клинок на землю, предпочтя спасать бледную кожу. Быстрый взмах жезла наклонил орка в воздухе, заставив его распластаться и зависнуть перед ним.

Ворон подошёл к распростёртому орку и извлёк из складок одеяния тайный переводчик — вращающийся волчок не больше его ногтя. Орк извивался, пытаясь вырваться из магии, заставляя его усилить заклятие и вовсе лишить существо возможности двигаться. Ловкими пальцами он крутанул волчок, используя грудь орка как поверхность.

— Услышь мои слова, — сказал Ворон, отмечая узнавание и удивление на лице орка. — Ты отведёшь меня к тому, кто тобой владеет.

Орк оскалил острые зубы.

— Освободи меня!

Ворон приподнял подбородок.

— О твоём роде известно очень мало. — Он наклонился над головой существа. — Но я знаю больше многих.

Поманив Морвира костлявым пальцем, он дождался, пока первый слуга подсеменит с большим мешком. Ворон опустил руку внутрь и поднял череп человека — безупречно целый, без единой отметины, портящей черты. Глаза орка вспыхнули.

Ворон продолжил:

— Твой народ торгует костями, верно? Костями чудовищ из глубин, даже костями собственного рода. Такой валюты там, внизу, должно быть мало. И достать её трудно, полагаю, — при том, что вы все такие… сильные. Мир, откуда я пришёл, не так силён, и он полон костей, подобных этой. Отведи меня к своему хозяину — и разбогатеешь.

Орк всё ещё не сводил глаз с отполированного черепа.

— Отдай мне череп, — потребовал он, — и я отведу тебя.

Ворон заметил тень улыбки на лице орка и понял, что замышляет существо. «Ты получишь плату, когда мы встретимся с твоим хозяином».

Орк не согласился. Застывшее в воздухе, существо билось, проверяя крепость заклятия. Ругательства, слетавшие с его губ, стали неразборчивыми в тот самый миг, когда волчок потерял равновесие на его груди, — к немалому удовольствию Ворона. Не тратя больше времени, он бросил орка на твёрдую землю и наложил связующее заклятие на его запястья, стянув их за спиной. Тонкий золотой поводок тянулся от пут к жезлу Ворона, давая ему полную власть. Троим волшебникам пришлось поднимать тяжёлого орка на ноги, но один поворот жезла — и огонь побежал по его жилам, понуждая к послушанию.

— Держите свет позади него, — распорядился Ворон.

Морвир вбил посох в землю и создал шар мягкого белого света, старательно держа его подальше от чувствительного орка. Когда они вошли в тёмный туннель, остальные волшебники выпустили шары света, чтобы те плыли над ними и следовали за их маршрутом.

Орк ворчал первые сто ярдов пути; быть пленником, по-видимому, было куда хуже, чем быть мёртвым. Некоторое время они шли через скрытый мир, погребённый под Бессмертными горами, хотя в вечной тьме невозможно было отследить смену дня и ночи. Как раз когда начала подступать усталость, Ворон заметил, что порода сменилась с гладкой природной формации на отёсанный камень. Там, где когда-то был лишь постепенный спуск, теперь появились ступени и гравюры на стенах. И если этих красноречивых знаков было недостаточно, то зловонный запах, ударивший в нос, уж точно был.

Они наконец входили в дом орков.

Блестящие глаза появились в самых тёмных глубинах этого нового мира. То, что началось с нескольких, быстро стало десятками, затем сотнями. Сумрак от их магии не мог пронзить жилище орков, освещая лишь то, мимо чего они проходили. Шёпот и ворчание отдавались эхом сверху, говоря Ворону, что они вошли в большой грот внутри горы. Прежде чем войти в другой, меньший грот, они увидели здания, высеченные из горной породы. Как ни увлекательно было видеть культуру, погребённую и давно забытую, Ворона интересовало лишь одно из них.

Король…

Пленник произнёс что-то на своём гортанном языке, и двое громадных орков распахнули двойные двери — куда крупнее тех трёх, что им встретились до сих пор. Огромные звери заслоняли глаза от приближающегося света и отступили в следующую залу, спотыкаясь друг о друга в поисках убежища во тьме. Рёв, приветствовавший Ворона и остальных волшебников, был оскорбителен для их ушей. Трудно было определить, сколько именно орков находилось в этой новой зале, но он знал: любой из них прямо сейчас представлял угрозу.

Это не то, как я умру, подумал он.

Где орки находили отраду во тьме, он находил её в магии. Орки превосходили числом любую расу, но магия навеки оставалась их слабостью.

Ворон зашагал в залу, следуя по пути, проложенному его привязанным пленником. Когда орк наконец остановился, его повадка несколько поубавилась с момента попытки нападения, и предводитель Чёрной Длани предположил, что теперь стоит перед королём. Рёв стих так же внезапно, как и начался, и пленник вздрогнул. Ворон не мог разглядеть сквозь сумрак, что произошло, но он узнавал приказ, когда его слышал. Резкий язык, терзающий слух, наполнил залу, и его громкость заставила поморщиться даже Ворона.

У него не было на это времени. Дело ждало.

Он снова повернул жезл, и пленник закричал в единый миг агонии — его руки взметнулись высоко за спиной, пригибая его на колени. Ещё один поворот — и молнии подчиняющей, но болезненной магии прошли через мышцы орка, повелевая ему склонить голову и остаться так, застыв на месте. Ворон встал над орком и осторожно поместил волчок на макушку его головы, в промежуток между рогами. Средним пальцем и большим он крутанул волчок и жестом велел Морвиру выпустить его мягкий свет в воздух. Орки запротестовали, и звук обнажаемых из ножен клинков отскочил от стен.

— Что ты такое? — выплюнул вождь.

Ворон прищурился, чтобы лучше разглядеть фигуру, сидящую на троне из костей. Увидев в подробностях лишь трёх орков, он не считал себя знатоком, но легко было заметить, что вождь стар. Несмотря на сохранившиеся мышцы и мощь, его тело было так же изуродовано, как пустынное дно, и покрыто трещинами сверху донизу. Короны как таковой не было, что позволило Ворону рассмотреть длинные рога, что выросли и спускались над головой вождя и вниз по его спине.

Однако куда интереснее Ворону был высокий орк, стоявший подле трона. Тот самый орк, которого он видел в своём видении, тот, ради встречи с которым он проделал столь долгий путь. У высокого орка были широкие плечи и крепкое сложение, являвшее собой оскорбительное для взора зрелище. Белые волосы ниспадали на грудь, а два толстых рога изгибались над головой и вздёргивались вверх на затылке. Под ними прятались ещё два рога, повторяя форму тех, что были выше. При всех его чертах Ворон нашёл наиболее красноречивым его выражение лица. Там, где окружавшие трон взирали на него с гневом и отвращением, этот высокий орк был любопытен.

С любопытством можно было работать.

Старший орк склонил голову, пряча глаза от света.

— Ты не эльф.

— Я человек, — смело ответил Ворон.

Орк оскалился.

— Ты из Невечной Тьмы…

— Меткое описание, — согласился он. — Ты король орков?

— У племён нет короля. Я вождь Истинной Орды, величайшей из девяти! Что ты делаешь в Нижнем Царстве, человечишка? Кроме того, что наполняешь мой нос своей мерзкой магией.

Ворон обернулся к Морвиру, и тот швырнул мешок с костями перед старым вождём. Новый шёпот вспыхнул из каждого угла тронной залы, когда куски человеческого скелета рассыпались по холодному полу. Ворон видел, что два подлокотника трона вождя были сделаны из похожих черепов. Эльфийских черепов, по меньшей мере пяти тысяч лет. В орочьем обществе это делало Истинную Орду очень богатым племенем…

— После пяти тысяч лет ты, должно быть, устал от одних и тех же старых костей.

Вождь хмыкнул.

— Годы? Что такое годы, человечишка?

Ворон медленно моргнул, коря себя за оплошность.

— Прошло много времени с тех пор, как твой народ ступал на землю над Нижним Царством. Новая раса объявила Невечную Тьму своей землёй. — Он приложил руку к груди. — Люди. Они заключили союз с твоим смертным врагом — эльфом. Орк потерян для истории, забыт всеми.

Вождь подался вперёд на своём троне.

— А что гном?

Ворон ответил:

— С гномами Дхенахейма мир. Они растолстели и обленились в своих каменных чертогах. Великая Война — лишь воспоминание.

Вождь обдумывал его слова, а глаза его вбирали разнообразие разных костей. Ворон знал об их необычной системе торговли, но понятия не имел, какова ценность каждой кости.

— Ты проделал долгий путь, чтобы рассказать нам это, — сказал старый орк. — Что мешает нам освежевать вас всех и добавить ваши кости к моему трону?

Ворон на миг встретился взглядом с любопытным орком подле вождя.

— Я обладаю знанием о мире наверху. Об их королевствах. Об их союзах. — Он приложил руку к своей лысой, покрытой шрамами голове, и перед глазами его промелькнули вспышки видения. — Я знаю даже о старых норах, вырытых под Невечной Тьмой твоими предками. Я мог бы показать вам, как странствовать по миру, не страшась солнца, и вернуть то, что всегда должно было принадлежать вам.

Орочий вождь рассмеялся.

— Может, ты и не эльф, но язык у тебя такой же раздвоенный, как у них! Наш род покорил Нижнее Царство. Это наш дом. Нам нет места под гневом небесного огня.

Устав от перепалки, Ворон объявил:

— Я могу сделать тебя королём.

Вождь выпятил свою потрескавшуюся грудь.

— Короля не было со времён Великой Войны, человечишка. Не вижу, как такое тощее создание может заявлять подобное. Однако я приму твой череп как плату за то, что ты принёс магию в мои владения.

Ворон вздохнул.

— Я не с тобой разговаривал… — Это заявление вызвало у вождя озадаченное выражение лица.

Любопытный орк подле вождя сделал угрожающий шаг к предводителю Чёрной Длани. Всё происходило именно так, как он и представлял. Высокий орк обнажил свой широкий зазубренный меч, к немалому веселью вождя.

— Принеси мне его череп, Каракулак.

То, что произошло дальше, было почти невозможно осмыслить — так быстро. Лишь когда голова орочьего вождя соскользнула с тела, Ворон отметил, что любопытный орк, Каракулак, теперь стоял спиной к волшебникам, держа зазубренный клинок в сторону, и густая красная кровь капала с его краёв. Ворон ожидал, что убийство произведёт на окружающих орков какое-то впечатление — будь то шарканье ног или тянущиеся к оружию руки, — но зала осталась безмолвной, переход власти был столь же абсолютен, как и смерть старого орка.

— Мой отец был слаб, — сказал Каракулак спиной к волшебникам. — Большую часть моей жизни мы стояли на грани войны с другими племенами. Но… — Орк медленно обернулся лицом к Ворону, его бледные черты и гладкие рога были забрызганы кровью. — Король объединил бы племена под одним знаменем. Под нашим знаменем! — крикнул он.

— ИСТИННАЯ ОРДА!

Зала взорвалась оглушающей какофонией.

Ясно было видно, что у Каракулака есть союзники не только в своём племени, но и ближе к трону. Была всякая вероятность, что эта самая сцена разыгралась бы и в не столь отдалённом будущем.

Высокий орк ударил рукой по своей твёрдой груди.

— Я Каракулак. И я буду королём орков.

Ворон склонил голову.

— Моё имя мало что значит, лишь моё знание может послужить Истинной Орде. Мы — Чёрная Длань.

Каракулак приподнял подбородок, оглядывая волшебников.

— Поколения сменялись с тех пор, как прошла Великая Война, но мы всё ещё помним врага. Эльф. Гном. Они изгнали нас из Венгоры, нашего дома! Я хочу, чтобы они нас помнили. — Новый вождь явил наглую улыбку — зрелище, тревожное на лице орка. — И трон целиком из эльфийской кости не помешал бы, — добавил он, вызывая ликование у тех, кто был в тенях.

Мгновенно сменив поведение — резким щелчком челюстей, — Каракулак сделал один широкий шаг и утвердился всего в футе от Ворона.

— Мой отец, может, и был недальновиден, но он сказал правду, которую нельзя игнорировать.

Ворон скривил губы, старательно скрывая улыбку. Всё происходило именно так, как он видел, вплоть до самых слов.

— Орку нет места под небесным огнём, — продолжал Каракулак. — Кроме пролития крови наших врагов, что нам нужно от Невечной Тьмы?

Ворон собрался заговорить, но счёл лучшим показать будущему королю. Опустившись на одно колено, он приложил ладонь к полу залы. Он чувствовал исходящий вверх жар — источник тепла Нижнего Царства. Ещё один толчок прокатился по камню и обрушил сверху обломки — нечто, к чему орки, по-видимому, уже привыкли.

— Подойди, вождь Каракулак, — поманил он. — Почувствуй гнев земли.

Орк приподнял бровь, пока та не прижалась к его костяному лбу. И всё же Каракулак уступил и присел подле Ворона, приложив куда более крупную ладонь. Жар был неоспорим.

— Если орк пойдёт войной на Невечную Тьму, земля пойдёт войной на небесный огонь, — провозгласил Ворон. — Так написано…

— Это дыхание Гордомо! — гордо заявил Каракулак, хлопнув по полу.

Понял, всё в порядке. Вот перевод этого фрагмента:

— Гордомо… — Ворон повторил имя, пробуя его на вкус.

— Всесотворитель, создатель орков! — Каракулак ударил рукой в грудь.

— ГОРДОМО!

Гулкая хвала орков была для его ушей как скрежет.

Знание того, что орки, как и любая другая раса, поклоняются богу, которого попросту не существует, делало их лишь податливее.

Ворон перевёл дыхание, прежде чем ответить; ему хотелось подать свою байку как надо, с безупречной интонацией, а не с «однажды давным-давно…».

— В мире выше нашего боги сговариваются, чтобы изменить наш мир. Мой бог, Калибан, явил мне конец небесного огня и начало нового Века. Века орка, — солгал он.

Каракулак встал, оглядывая залу и своё племя.

— Века орка? — Зала взорвалась ликованием и стуком кулаков в груди.

— Ты будешь править наверху и внизу, — приукрасил свою ложь Ворон.

— Твой бог явил тебе это? — спросил орк.

— Это и многое другое, — ответил он. — Знание — сила, король Каракулак. И у меня есть знание, которое заставит девять племён склониться в твоей тени или погибнуть под ней. А тогда мир твой.

Новый вождь склонил голову набок, выискивая любой признак лжи.

— Ты хочешь, чтобы Истинная Орда возвысилась над всеми прочими, а орк правил Невечной Тьмой?

— Такова воля Калибана. — Какой вред ещё от одной лжи? — подумал он.

Каракулак сплюнул на пол.

— Мне мало дела до воли твоего бога. Пусть Гордомо и этот Калибан разбираются друг с другом. Меня заботит то, что стоит передо мной. У всякого живого существа есть желания…

Ворон отвёл взгляд, будто обдумывая ответ.

— У меня нет желаний. Но есть одна вещь, которая мне от тебя понадобится. После того, как я помогу тебе стать королём, разумеется.

Глаза Каракулака блеснули, поймав свет.

— И что же это? Кроме твоей жизни, я имею в виду.

Игнорируя угрозу, Ворон ответил расчётливыми словами:

— Говорят, орк когда-то был величайшим охотником Верды, что ни один зверь не мог уйти от вас.

— Если у него бьётся сердце, мы его поймаем, — уверенно сказал Каракулак, проглотив наживку. — Какого зверя из глубин ты хочешь, чтобы мы изловили?

— Зверя, которого я желаю, не сыскать в Нижнем Царстве. — Ворон произнёс следующие слова с предельной ясностью, на какую был способен. — Мне нужен дракон…

2. СТАРЫЕ КОСТИ

Шесть лет спустя

На склонах Венгоры не было места, которое человек мог бы назвать домом, — особенно усталый старик с пятью сотнями лет за плечами. Тридцать дней и тридцать ночей завывающий ветер и тяжесть кирки были единственными спутниками Хадавада, но под сенью надсмотрщиков с плетьми у мага было мало выбора.

Та же тень снова упала на него, грозя добавить ещё один рубец к его спине. Жжение от последней порки ещё не утихло. Хадавад поднял кирку и с размаху вогнал её глубоко в горную породу, изо всех сил стараясь не замечать нарывы, расползающиеся по рукам, и усталость, заползающую в кости.

— Копайте, щенки! — рявкнул надсмотрщик с плетью.

Хадавад замер, заметив, что человек рядом с ним перестал бить по камню. Сколько он так простоял, сгорбившись над своей киркой? Дни были долгими, жестокими и пронизывающе холодными, даже в туннелях. Маг обнаружил, что следить за всеми вокруг — задача, на которую его разум попросту не был способен.

— Очнись, — прошипел маг, уверенный, что сейчас этот человек получит взбучку вместе со своими плетями.

Легкий толчок — и человек завалился под собственным весом. Хадавад вздохнул и стиснул зубы. Это был третий, кто умер у него на глазах в этих проклятых туннелях с тех пор, как его притащили на гору.

— Ещё один! — крикнул надсмотрщик вниз по стволу шахты.

Силуэт шагнул в свет в конце туннеля, его очертания медленно обретали форму длинного чёрного капюшона и одеяний, что преследовали Хадавада в снах пять столетий. Тёмный волшебник, один из многих, что рыскали по головокружительным высотам Венгоры, взглянул на мёртвого и оскалился.

— Сбросьте его с горы, — небрежно приказал тёмный волшебник. — К востоку выбрано новое место для раскопок. Немедленно переведите туда десять самых сильных копателей.

Надсмотрщик поклонился и принялся сгонять самых молодых. Хотя нынешнее тело Хадавада не числилось среди молодых, он был относительно новичком на раскопе и потому всё ещё считался среди сильных. Разумеется, истинная его сила была в магии, но он держал это при себе, пока не придёт время. Пока же он смирился с ролью растерянного нищего, выхваченного с беспощадных улиц Серого Камня и обращённого в рабство.

Грубые руки схватили мага под мышки и втолкнули в строй к остальным. Пара рабов умоляла оставить их в туннеле, предпочитая то немногое тепло, что он давал, безжалостным ветрам снаружи. Им выдали меха, чтобы продлить время под стихией, но солнце всё ещё будет в небе, когда первый из них замёрзнет насмерть.

Хадавада толкнули вперёд, и на миг он оказался лицом к лицу с тёмным волшебником. Холодные, изучающие глаза оглядели его, впиваясь в мага. После месяца тяжёлого труда в туннелях его тёмная кожа и длинные дрели, слипшись, покрылись грязью. Хадавад был уверен, что волшебник его не узнает, но, чтобы уж наверняка, маг сгорбился, изображая искривлённую спину.

— Этот-то хоть кирку поднять может? — спросил тёмный волшебник.

Надсмотрщик приподнял подбородок Хадавада концом рукояти плети.

— Он всего одну полную луну здесь. В нём ещё копать и копать.

Довольный, что прошёл мимо любопытного взгляда волшебника, Хадавад последовал за остальными в ледяные объятия горы. За пятьсот лет маг мог бы сказать, что познал боль, неудобство и мучения, но, выйдя на замёрзшее плато высоко над миром, Хадавад решил, что до сих пор не знал ничего подобного.

Меха ничуть не защищали от ветра, и руки с трудом удерживали кирку. Это был первый раз с его прибытия, когда его вытащили из туннеля и заставили работать снаружи. От других рабов он слышал, что их туннель — один из многих. Что бы их ни заставляли выкапывать, оно, судя по всему, оставалось неуловимым уже долгое время, годы даже.

— Мы тут все помрём!

Крик вырвался у самого молодого из них — человека, которому Хадавад дал бы около двадцати с небольшим. У раба, когда-то нищего, не было сил бежать, а снежная круговерть не дала бы ему найти дорогу вниз с горы. Но страх всегда был острым двигателем. Он захромал по снегу, отрываясь от группы с отчаянным всхлипом на замёрзших губах.

Тёмный волшебник выставил руку и остановил надсмотрщика, бросившегося за ним вдогонку. Вместо этого волшебник извлёк из своих развевающихся одеяний тонкий жезл и прицелился. Первым порывом Хадавада было вмешаться и наложить щит, чтобы защитить бегущего раба, но он ничего не узнает, если выдаст себя сейчас. Легко было бы закрыть глаза и не позволить смерти этого человека запятнать его память, но пятьсот лет он носил с собой каждую смерть, проистекавшую из ордена Чёрной Длани. Яркая вспышка вырвалась с конца жезла тёмного волшебника и пронеслась над плато, не сдерживаемая хлещущими ветрами. Заклятие ударило раба в спину и разорвало плоть, мышцы и кость. Его тело пролежало в снегу лишь мгновение, прежде чем тёмный волшебник взмахнул жезлом и отправил труп за край горы.

— Двое за один день, — заметил надсмотрщик.

Тёмный волшебник пожал плечами.

— Нищие и преступники в Сером Камне не кончаются. Через два дня будет ещё одна группа.

Та лёгкость, с какой Чёрная Длань отнимала жизни, гнала кирку Хадавада в тот день. Он осмелился украдкой бросить взгляд через плечо на чёрные шатры, раскинутые на хребте над ними. Месяц в тесных туннелях помешал магу сосчитать некромантов, но, судя по всем шатрам, он предположил, что их около двадцати.

Вопрос был в том, здесь ли он? Таинственный предводитель Чёрной Длани был приманкой, заставившей Хадавада выдавать себя за нищего бедняка в надежде, что его выхватят с улиц и притащат в горы. Зачем Ворону быть здесь? Что они искали такое, что привлекало его прямое внимание? Маг продолжал бить по камню, полный решимости выжить и раскрыть их тайны.

— Нашли! Нашли! — Возглас донёсся из другого туннеля, чуть ниже их нового места раскопок.

Суета заставила надсмотрщика и тёмного волшебника броситься к краю, где ещё двое волшебников в чёрных одеяниях поднимались к шатрам. Хадавад нахмурил тёмную бровь, отчаянно желая увидеть, что волшебники несли между собой.

— Наконец-то… — сказал тёмный волшебник.

— Это значит, мы наконец уберёмся из этого проклятого холода? — спросил надсмотрщик.

Волшебник проигнорировал вопрос.

— Верните их в туннель, — приказал он, направляясь к шатрам наверху.

Это был тот самый момент, которого ждал Хадавад. Недели планирования и месяц рабства наконец окупились.

При условии, что он не умрёт в следующие десять секунд…

Он должен был действовать быстро, чтобы у тёмного волшебника не было времени произнести заклятие. Надсмотрщик, громила без понятия о магии, не составил бы труда — если у Хадавада ещё оставалось сил достаточно, чтобы вогнать кирку куда надо. Но времени сомневаться в своих силах не было. Было только действие.

Хадавад развернулся на носке и вогнал деревянное древко кирки в челюсть человека, отбрасывая его назад. Месяц назад сила удара мага была бы достаточной, чтобы уложить его. Хадавад взмахнул киркой снова и вогнал острие в мягкую кожу под челюстью надсмотрщика, пока оно не стукнулось о череп. Не пропустив ни мгновения, маг вырвал кирку и швырнул её кувырком в тёмного волшебника, который имел несчастье обернуться на шум.

Маг заковылял по снегу, уже вымотанный. Волшебник упал на колени с торчащей из груди киркой, которая подпирала его. Выражение шока и ужаса лишь успело промелькнуть по его лицу, прежде чем смерть забрала его. Хадавад рухнул рядом и принялся рыться в одеяниях тёмного волшебника, онемевшими пальцами неуклюже ища жезл. Тот был хрупким в его руках, отчего владеть им было куда труднее, чем толстым древком кирки.

Остальные рабы позади него не знали, что делать. Свободны ли они, или он всех их обрёк? Хадавад приложил палец к губам, а затем сказал:

— Туда. Бегите. Освобождайте всех, кого сможете по пути.

Люди колебались, но это был их первый вкус свободы, и они не собирались его тратить.

Маг поднял жезл в воздух и прошептал заклятие возврата. Половиной его подготовки было закопать свою сумку на склоне горы. Прошло пару мучительно долгих минут, прежде чем кожаная сумка пронеслась сквозь снежную мглу и упала к его ногам.

— Глазам своим не верю… — Хадавад откинул клапан и опустил руку в сумку, чьё, казалось бы, ограниченное пространство легко вместило всю длину его руки. — Где ты?

Карманное измерение внутри сумки росло с годами, отчего найти всё в ней становилось труднее. Наконец пальцы его сомкнулись на изумруде Вердиана, и маг с жадностью накинул его цепочку на шею. Пятьсот лет этот изумруд сопровождал его от одного конца мира до другого, и он мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз был вынужден временно с ним расстаться.

На хребте выше Чёрная Длань покидала свои шатры и бежала к большому павильону в середине лагеря. Что бы они ни нашли погребённым в горе, это всех их взбудоражило. Помня об их численности и жестокости, Хадавад снова потянулся в сумку и достал свой посох. Пепельно-белый, покрытый гномьим лаком и инкрустированный волосом грифона, посох был с ним даже дольше, чем изумруд Вердиана.

Завершая свой облик, Хадавад снял с мёртвого волшебника чёрные одеяния и надел их сам. В его нынешнем состоянии идти среди некромантов было единственным способом увидеть, что они выкопали. Он был среди последних волшебников, вошедших в павильон — дворец тепла и уюта. В центре горел большой костёр, углы освещались факелами. Тёмные волшебники толкались, чтобы добраться до большого стола подле огня, но Хадавад был одним из немногих, кто нёс посох, и использовал это в свою пользу, расталкивая их.

Гнусавый, раздражающий голос воскликнул:

— Шесть лет мы обрабатывали камень и породу! Лорд Ворон указал нам путь, и великий Калибан вознаградил нашу преданность!

Тёмные волшебники ликовали, и Хадавад изо всех сил старался слиться с ними. Человек, обратившийся к шатру, был мал ростом, с сальными волосами и носом-крючком. Одеяния его ничем не отличались от прочих, но, если бы магу пришлось гадать, он сказал бы, что это первый слуга Ворона. Само его присутствие было ещё одним указанием на то, что предводитель Чёрной Длани находится на вершине горы, более того — в этом самом шатре. Хадавад протискивался по краям, пока не нашёл место среди тех, кто стоял в первом ряду, откуда ему открывался чистый вид на стол.

Ликование и толкотня сменились жуткой тишиной, когда тени по другую сторону костра обрели форму. Хадавад затаил дыхание и стиснул посох так, что костяшки побелели.

Десять долгих лет — с тех пор как он убил прежнего Ворона в долине Узких Теснин, — маг искал хоть что-нибудь о новом предводителе. Кто он? Как его имя? Откуда он явился? В отличие от предшественников, этот новый Ворон держался особняком, действуя за кулисами. Кем бы он ни был, он держал в страхе всю остальную Чёрную Длань. Их страх был ощутим, почти заразителен.

Ворон вышел в свет костра — долговязый лысый мужчина, облачённый в чёрные одеяния и густой воротник из тёмных перьев. Тусклые золотые наручи украшали его тонкие запястья, а на шее висела паутина из золотых цепей и самоцветов. Его лицо было повестью о тяжёлой жизни, изборождённой морщинами, резкими линиями и чередой шрамов. Кожа вокруг рта была обесцвечена, темнее бледной плоти, что обтягивала лицо, словно камень. Ярко-зелёные глаза оглядели их всех, прежде чем остановиться на покровах, разложенных на старом деревянном столе.

Хадавад наклонился в сторону, силясь разглядеть содержимое, скрытое под тряпицами. Ворон провёл рукой над покровами и медленно двинулся вдоль стола, пока не достиг изголовья. Чёрные ногти, острые, как у любого гоббера, метнулись вниз и схватили грубую ткань, сдёрнув её с драматическим эффектом.

— Я видел всё, чему суждено свершиться, — сказал Ворон, его голос был сиплым. — Мир, о котором мы смеем мечтать, начинается здесь. Мы, его Чёрная Длань, увидим, как имя Калибана возвысится над всеми прочими.

Хадавад слышал каждое слово, но его внимание похитили кости, разложенные перед Вороном. Хотя они были свалены в кучу и далеко не напоминали форму человека, кости эти несомненно принадлежали человеку или эльфу. Череп, разбитый и потрескавшийся, лежал лицом к магу, его пустые глазницы впивались в него, напоминая, где они находятся. Тридцать лет назад, ровно этой зимой, последняя война Иллиана завершилась в пещерах этой самой горы.

Валанис, эльф, искалеченный древней магией, попытался силой захватить всю Верду и нашёл свой конец от руки Эшера — нежданного героя, но всё же героя. Эшер обратил магию Валаниса против него самого и положил конец его царству ужаса ценой собственной жизни... Эти двое были единственными, кому, по догадкам Хадавада, могли изначально принадлежать кости. Но зачем Чёрной Длани их кости, а точнее — зачем им кости Валаниса? Он мог лишь вообразить, что они сделают со скелетом столь злобного существа…

Ворон поднял череп Валаниса.

— Найдутся те, кто попытается нас остановить, как находились всегда. Поклоняются ли они ложным богам или ездят на драконах — победы им не видать. С учётом этого, — взгляд Ворона скользнул справа налево и остановился на маге, — возможно, ты предпочтёшь сдаться сейчас, Хадавад? Пока всё не стало неприятным.

Маг поднял голову и увидел, что предводитель Чёрной Длани смотрит на него через костёр. Его взгляд притянул взгляды остальных, и волшебники поспешно отступили, оставив Хадавада на виду. Маг был только рад сбросить одеяния некроманта и выставить посох.

Ворон обошёл костёр.

— Ты выглядишь усталым, старик. — Лысый склонил голову, оглядывая мага с головы до ног. — Благодарю тебя за службу. Твоё присутствие здесь было моим единственным источником развлечения.

Невозможно, подумал Хадавад. Был лишь один другой, кто знал о его замысле, и он был за много миль отсюда.

Ворон надменно улыбнулся.

— Неужели за пятьсот лет борьбы с нами ты не узнал о нашем величайшем даре, как мы узнали о твоём? — Его зелёные глаза остановились на изумруде, выглядывавшем из-под одежд мага.

Хадавад выпятил грудь, изо всех сил стараясь скрыть усталость.

— Значит, ты так же заблуждаешься, как и остальные. Все вы, Вороны, мните, будто видите будущее. Забавно, что никто из них не увидел своего конца от моей руки.

Ворон развёл руками, в одной из которых всё ещё был зажат череп.

— И всё же мы здесь. Я знал о твоём приходе прежде тебя самого. Но по-настоящему лишит тебя сна, маг, знание того, что я уже видел всё, что ты собираешься сделать.

Хадавад оскалился, понимая, что Ворон пытается забраться ему в голову.

— Что тебе нужно от костей Валаниса?

Ворон осмотрел потрескавшийся череп и бережно вернул его на стол.

— Тебе стоило бы больше беспокоиться о себе. Я видел твой конец, Хадавад, и он нехорош.

Маг наслушался достаточно; он не сражался все эти годы, чтобы обмениваться словами. Убить каждого тёмного волшебника в этом шатре — удар, от которого Чёрная Длань не оправится.

— Действия, которые ты обдумываешь, могут казаться тебе героическими, — поддел Ворон, — но уверяю тебя, они — глупость.

— Любое моё действие — это попытка обратить вспять противоестественные обычаи твоего ордена, — выплюнул Хадавад.

Ворон изогнул бровь.

— Наши обычаи противоестественнее твоей долгой жизни? Сколькими телами ты завладел за столетия, маг?

У Хадавада не осталось иного выбора, кроме как взорваться действием. Маг взмахнул пепельным посохом и наложил заклятие на ревущий костёр, заставив его бешено разрастись. Волшебники бросились врассыпную от пламени, которое вскоре лизнуло ткань шатра, поджигая весь павильон. Следующее заклятие ударило одного из тёмных волшебников в грудь, сжав каждое ребро, пока не раздавило сердце. Быстрее, чем старый Ворон должен был быть способен, зловещий предводитель направил жезл на Хадавада и выпустил разрушительное заклятие такой силы, что мага оторвало от ног и вынесло наружу. Стена шатра разорвалась и вылетела в снег вместе с ним, обмотав его, пока он катился. Ворон небрежно последовал за ним, по-видимому, не обращая внимания на горящий за спиной шатёр.

Хадавад боролся с ветром и снегом, пытаясь сорвать с тела спелёнувшую его ткань. Ворон брёл к нему с дюжиной тёмных волшебников за спиной.

— Тебе понадобится это. — Ворон взмахнул жезлом над землёй и вернул посох Хадавада к боку мага.

Хадавад знал, что его унижают, но не собирался уступать новому предводителю ни дюйма. Он схватил посох и выпустил огненное заклятие, прежде чем успел выпрямиться во весь рост, надеясь застать Ворона врасплох. Однако тычок жезлом отразил заклятие, отправив его в туман. Маг зарычал и выпустил ещё одно заклятие, затем ещё, и ещё. Ворон перехватывал каждое на лету, отшвыривая их или вгоняя в землю.

— Я убил твоих предшественников, ничтожество! — крикнул Хадавад сквозь снег. — И я убью тебя!

Ухмылка заползла на уголок рта Ворона, добавив его лицу новых морщин.

— Я не мои предшественники, мальчик…

Последнее слово застало Хадавада врасплох, и некромант этим воспользовался, выпустив заклятие молнии, которое стоило бы магу жизни, не выставь он щит в последнюю секунду. Магия столкнулась во взрыве цвета — голубые молнии бились о вспыхнувший красный щит Хадавада. Даже ледяные ветры Венгоры не могли в тот миг согнать жар с его лица.

— Долго ты продержишься, маг? — крикнул Ворон сквозь столкновение заклятий.

Хадавад пустил в ход остатки своих сил и расширил щит, надеясь отбросить заклятие Ворона обратно на него. Этого не хватило. Некромант прекратил натиск, и маг упал лицом в снег, к самым ногам тёмного предводителя.

— До следующего раза… — Жезлом Ворон поднял Хадавада с земли, словно тот был не тяжелее пера.

Маг бился в своих невидимых путах, но месяц тяжёлого труда выбил из него боевой дух. Некромант резко выбросил руку, и Хадавад полетел вместе с этим движением, пока удар о склон горы не остановил его резко. Он не помнил ни падения, ни того, как рассёк столько частей тела, но маг поднял голову сквозь хлещущий снег и увидел Ворона и его волшебников, взирающих на него сверху. Он лежал на плато внизу, где недавно убил надсмотрщика с плетью. Один из тёмных волшебников направил на него посох, готовый положить конец пяти долгим векам жизни Хадавада.

— Нет, — приказал Ворон, опуская посох волшебника. — Не здесь он умирает. Соберите наши припасы и убейте рабов. Мы должны немедленно вернуться на юг. — Снег хрустнул под ногами Ворона, когда он приблизился. Он наклонился и взял в руку изумруд Вердиана на шее Хадавада. — Можешь оставить это ещё на время, маг…

Хадавад изо всех сил заморгал, стараясь остаться в сознании, но рана на голове и усталость в костях лишили его дальнейших мыслей, низвергнув в блаженное забытьё.

Хадавад… Хадавад…

Мягкий женский голос взывал к магу из глубин его души, вырывая его из бездны.

Открой глаза…

Хадавад поднял голову из снега и обнаружил, что лежит лицом вниз посреди леса. Кусачий холод горных высот Венгоры сменился теплом полуденного солнца в летний день. Вскоре его слух наполнился звуками зверей, живущих своей жизнью среди деревьев, что вздымались над ним, полные жизни.

Маг поднялся на колени и раздвинул длинные дрели, чтобы лучше разглядеть то, что могло быть лишь следствием серьёзной травмы головы. Там, перед ним, мягкое свечение пробивалось сквозь деревья и медленно кружило вокруг него. Каждый цвет, какой он только мог вообразить, исходил от этого сияния, разливаясь по листьям и мху, усиливая яркость их сочной зелени.

Тебе нужно открыть глаза, Хадавад…

Слова исходили изнутри свечения, и в этом свете начала обретать форму человекоподобная фигура. Маг был всецело пленён этим зрелищем, гадая, не умер ли он и не нашёл ли дорогу в загробную жизнь. Ноги, очерченные против света, зашагали к нему, пока гибкое тело, сияющее жизнью, не встало над ним.

Тебе нужно открыть глаза…

Свет захлестнул все его чувства и изгнал летнее тепло и звуки природы. Маг ахнул и проглотил глоток ледяного воздуха, такого холодного, что испугался, как бы не задохнуться. Сквозь стоны и изрядную боль Хадавад медленно поднялся из снега и обнаружил, что был почти погребён под порошей.

Сколько он там пролежал? Почему Чёрная Длань его оставила?

Вопросы начали кружить в его голове, но холод в костях и боль в кончиках пальцев не давали думать дальше. Затем он вспомнил — так, будто это было целую жизнь назад или вовсе в другой жизни. Женщина в лесу, сотканная из света. Её голос показался знакомым, как зов матери.

Как ни тяжело было, Хадавад сумел встать на ноги, подобрать посох и пойти по узкой тропе обратно на плато наверху. Центральный павильон догорел, а остальные чёрные шатры были свёрнуты и увезены. Последние слова Ворона отдались эхом в его мыслях, и он поспешил к ближайшему туннелю, страшась того, что может найти. Маг остановился у входа в туннель. По всему полу пещеры были разбросаны все те, кого согнали с улиц Серого Камня и принудили к труду. У каждого были раны, типичные для разрушительного заклятия. Сердце Хадавада упало, и он сполз по стене, держась за посох.

Кем был этот новый Ворон? Чёрная Длань — все могущественные волшебники, но он ещё никогда не сражался с таким могущественным, как сегодня. Маг поднял голову, когда к нему вернулись новые слова Ворона. Они направлялись на юг. Бросив прощальный взгляд на тех, кто погиб от их тёмной руки, маг отправился на горную тропу. Он найдёт их: он должен. С костями Валаниса в их руках невозможно было представить, какое зло Чёрная Длань могла бы обрушить на мир…