Chiffa64

Был ли это день?

Или он был без сознания?

Он помнил, как его тащили по нескольким коридорам и через различные открывающиеся и закрывающиеся двери, но были нечёткие моменты их пути внутри Бастиона, которые он не мог удержать в памяти.

Поскольку он был ещё жив, Алиджа решил, что это неважно. Вместо этого он осмотрел окружение и обнаружил Хадавада рядом с собой, также скованного. Маг был покрыт множеством порезов и ран на лице, и кровь капала с его длинных дредов.

— Хадавад? — прошипел он, заметив отсутствие тёмных магов.

— Я здесь, мальчик… — прохрипел тот.

Алиджа напряг мышцы и рванулся, натягивая цепи. Обессилев, он вздохнул и сдался.

— Что случилось? — спросил плут, чувствуя вкус крови на губах.

Хадавад не мог заставить себя поднять лицо.

— Я… я был… — Маг поперхнулся словами, не в силах ответить.

— Хадавад? — позвал Алиджа.

— Он сломлен. — Резкий голос раздался из тени.

Ворон вышел, шагнув перед потрескивающим огнём, поднимавшимся над его головой. Облачённый в свой обычный тёмный плащ и вороньи перья, лидер Чёрной Руки встал перед ними. Однако выражение его лица было не самодовольным, а извиняющимся. Резкие линии и морщины его бледного лица собрались вокруг лба, когда он смотрел на них сверху вниз.

— Пятьсот лет, — продолжил Ворон, — Хадавад противостоял Чёрной Руке. Каждая победа приносила с собой уверенность, что его триумф неизбежен. — Ворон согнул изящный палец и приподнял подбородок Хадавада. — Мне жаль, маг. Ты сражался за то, что считал правильным. И сражался упорно. Но ты никогда не мог увидеть, за что сражались мы… — Холодные глаза остановились на Алидже.

— Откуда ты знал, что мы придём сюда? — спросил плут. По правде говоря, его мало заботил ответ; ему просто нужно было выиграть время, чтобы придумать, как им выжить.

— Я знал, потому что я велел ему прийти сюда, — смело ответил Ворон.

Алиджа перестал осматривать комнату и в замешательстве повернулся к Хадаваду.

— Видения…

— Да, — прошептал Ворон. — Снами легко управлять, когда человека насильно погрузили в сон. Обычно для этого вполне достаточно удара по голове.

Хадавад наконец поднял лицо и устремил на Ворона испепеляющий взгляд. Слёзы наполнили его налитые кровью глаза, но маг всё ещё не мог найти слов.

— Будущее — вещь переменчивая, — объяснил Ворон, не смущаясь хмурого взгляда мага. — Мельчайшие вещи могут сбить всё с курса. То тут, то там мне иногда приходится подталкивать события, чтобы всё шло своим чередом.

— Ты безумен! — прошипел Алиджа. — Ты и все твои фанатики!

Ворон склонил голову.

— Фанатики? В чём именно мы фанатичны?

Алидже показалось, будто ему задали вопрос с подвохом.

— Вы поклоняетесь Калибану, — ответил он, игнорируя боль, подкрадывавшуюся к коленям на каменном полу.

Ворон присел перед плутом, его взгляд был напряжённым.

— Калибана не существует.

Эти слова перевернули мир Алиджи с ног на голову. Это была основа всего ордена. По крайней мере, это было единственное, что они знали о Чёрной Руке наверняка. Даже хмурый взгляд Хадавада смягчился от удивления.

Ворон встал и повернулся к огню.

— Десять тысяч лет назад Эхо, орден магов, создали Калибана, чтобы держать в узде растущее число магов. Во времена Первого Королевства магия была повседневным инструментом для людей, или по крайней мере для тех, кто был достаточно образован, чтобы её использовать. Нужен был контроль. И так родилась религия.

— Ты лжёшь, — наконец выпалил Хадавад. — Я видел, как Чёрная Рука поклоняется Калибану в тайных святилищах.

Ворон снова повернулся к ним, и на его лице отразилось сожаление.

— Я ненавижу то, что я есть, то, чем я стал. Я обманываю их так же, как жрецы Эхо делали это давным-давно. Это не было тем, что я задумывал для Чёрной Руки. Я дал им новое видение, новый порядок, по которому жить. Однако в моё отсутствие старые порядки со временем вернулись. Теперь они рабы своих верований. И всё же я видел воочию, как можно гнать верующих, словно стадо. Хотя они слепы к истине, я всё ещё могу использовать их, чтобы сделать этот мир лучше.

Алиджа был уверен, что слышит слова Ворона правильно, но это не имело никакого смысла.

— Кто ты? — спросил он.

Ворон медленно провёл рукой по своему покрытому шрамами черепу.

— Моё имя… Саркас. — Он помолчал, будто пробуя имя на вкус. — Прошло очень много времени с тех пор, как я слышал это имя. — Ворон ненадолго закрыл глаза и склонил голову с мучительным выражением. — Кто я — неважно. Никогда не было важно. Признать, что ты не более чем пешка в руке судьбы, — трудная правда, с которой нужно смириться. — Ворон взглянул на Алиджу. — Но когда я увидел тебя… Когда я увидел всё, чего ты достигнешь… — Старик снова присел и взял лицо Алиджи в руку. — Я сделаю всё, что должен, буду кем угодно, чтобы увидеть, как это будущее осуществится.

— Ты безумен! — снова прошипел Алиджа, освобождая лицо от руки Ворона.

Долговязый человек выпрямился и отступил.

— Нет. Я видел безумие. Я видел безумие, которое развратило самого могущественного человека в мире. Король Атилан вверг свою империю в хаос и смерть из-за своего безумия и ненасытной жажды бессмертия.

Алиджа покачал головой.

— Ты слышишь себя? Это ты безумен! Ты говоришь о событиях десятитысячелетней давности!

Взгляд Ворона стал отстранённым, он смотрел сквозь них.

— Десять тысячелетий… А мне это кажется всего лишь несколькими годами.

Ворон потянул за узлы плаща и сбросил ткань с плеч, оставшись с голой грудью и лишь длинной юбкой, свисавшей с пояса. Алиджа осмотрел его бледное тело, разглядывая мозаику шрамов, уродовавших его плоть. Было легко понять, почему Ворон безумен, когда он явно подвергался невероятному множеству пыток. Самым заметным из его шрамов была толстая линия, проходившая по диагонали через сердце.

— Я оставил строгие указания, — продолжил Ворон. — Когда Чёрная Рука родилась из пепла Эхо, я оставил им своего рода карту. Когда Звезда Палдоры упала с небес тридцать лет назад, они должны были прийти сюда, в Бастион. Это место когда-то было одной из лабораторий Атилана. Разве ты не чувствуешь? Магия этого места перекатывается по твоей коже.

Алиджа был слишком истощён, чтобы замечать это, но теперь, когда он подумал, он ощутил, как что-то давит на кожу. В Бастионе действительно была магия, пропитывающая всё.

— Разумеется, мне пришлось выражаться туманно. Было крайне важно, чтобы они нашли его в точно нужное время. Вместе с моим телом, погребённым в Диких чащобах, они должны были прийти сюда и даровать мне новую жизнь. Астари! — провозгласил Ворон, приложив пальцы к шраму на груди. — Разве ты не видишь, Алиджа? Я умер за тебя давным-давно, ещё до того, как родились твои предки. Я вонзил клинок в своё сердце и пролежал в земле десять тысяч лет! Всё ради того, чтобы я мог вести тебя. Я не мог доверить такую задачу кому-либо другому.

— Заткнись! — рыкнул Хадавад. — Ты лжёшь с каждым вздохом!

Алиджа чувствовал, как сердце бешено колотится у него в ушах. Он снова взглянул на грудь Ворона. Отрицать правду о той смертельной ране было невозможно.

— Трудно слышать, я знаю, — промурлыкал Ворон. — Вот уже десять лет я снова хожу по этой земле, и сам едва верю, что события действительно разворачиваются так, как я предвидел. Но ты должен это увидеть! Мир, который грядёт… Он прекрасен!

— Какое это имеет отношение ко мне? — спросил Алиджа, слёзы собирались в уголках его глаз.

— Не надо, Алиджа, — предупредил Хадавад. — Не дай втянуть себя в его ложь! Вот что делают Вороны!

Игнорируя мага, Ворон сосредоточился на Алидже.

— Верда пережила многих правителей, империй, королевств. Все они были развращены отдельными личностями, расколоты бессмысленными войнами и вышли из-под контроля. Из-за этих эгоистов многие были обречены страдать ради роскошной жизни единиц. Верде нужно что-то новое! Короли и королевы не справляются, императоры слабы, линии на карте создают лишь разделение. Под единым знаменем, знаменем того, кто достаточно силён, чтобы поддерживать мир, народы Верды могли бы жить в гармонии.

Алиджа не мог поверить своим ушам.

— И ты думаешь, это я? — недоверчиво спросил он.

— Не один, — загадочно ответил Ворон. — Но с мудростью и силой дракона… не будет ничего, чего ты не сможешь достичь.

— Маллиат… — выговорил плут.

— Я уже видел это, Алиджа. Вместе вы принесёте мир на эту землю.

Полуэльф отвёл взгляд, качая головой.

— Нет, нет, ты… Ты вернул Эшера. Ты связал их и обратил против мира! Ты в союзе с орками! Ты говоришь о мире и гармонии для многих, но ты начал войну, которая сожжёт мир!

Мягким тоном Ворон ответил:

— Это будет нелёгкий путь для тебя, Алиджа Голфри. Ты ещё далеко не достаточно силён. Никто не рождается просто с силой сделать всё, что я видел. Такая сила выковывается! Нет лучшей кузницы, чем война. Будут боль и страдания до конца, но ты выйдешь чем-то новым, чем-то, в чём мир отчаянно нуждается. Когда я закончу с тобой… — Ворон улыбнулся. — Ты возродишься!

Хадавад рванулся вперёд со стиснутыми зубами, но цепи держали его крепко.

— Ах да, наставник… — Ворон отвернулся и посмотрел на деревянную доску над пылающим огнём.

Присмотревшись, Алиджа подумал, что видит что-то лежащее на доске, но детали было невозможно разобрать с такого угла.

— Не может быть привязанностей, — сказал Ворон. — Никаких связей с твоей прежней жизнью, которые тянут тебя вниз и мешают осознать твой потенциал.

— О чём ты говоришь? — спросил плут, опасаясь за жизнь Хадавада.

Ворон помолчал, обдумывая слова, прежде чем взглянуть на мага.

— Пятьсот лет назад, прежде чем старость могла по-настоящему забрать тебя, ты использовал Виридиановый рубин, чтобы перенести свою душу в чужое тело. Но что сталось с твоим собственным, первоначальным телом? У тебя был лишь один друг, единственный друг, которому ты доверил самое сокровенное.

Хадавад перевёл взгляд с Ворона на деревянную доску над огнём, лицо его становилось всё более встревоженным.

Ворон взмахнул пальцами в воздухе, и его палочка появилась в руке, выхваченная из невидимого карманного измерения.

— Руперт Флинт, полагаю, его звали.

Глаза Хадавада остекленели, его взгляд застыл на Вороне. Алиджа видел, как всё, за что цеплялся маг, разваливается с откровением за откровением.

— Ты поручил Руперту Флинту забрать твоё тело и похоронить его там, где никто никогда не найдёт. — В глазах Ворона был опасный блеск. — Тебе следовало велеть ему сжечь его…

— Невозможно! — прошипел Хадавад, дёргая цепи.

— Вот в чём всегда была твоя проблема, Хадавад. «Невозможно» — просто то, что не могут постичь узколобые. Я нашёл могилу Руперта Флинта в Лонгдэйле. Я вытащил его из вечного покоя и вонзал в его тело острые предметы, пока он не рассказал мне, где ты спрятан. Ледник в Одиноких пустошах, если тебе интересно.

Хадавад, казалось, растерял часть своей запальчивости. Маг смотрел на доску, качая головой в неверии.

— Мне пришлось пойти на многое, чтобы это случилось, — объяснил Ворон. — Этот рубин у тебя на шее доставляет слишком много хлопот. Я мог бы убить тебя заклинанием, но магия камня просто вытолкнет твою сущность, и ты займёшь другое тело. Однако, — сказал Ворон, поднимая палочку, — если твоё изначальное тело снова станет целым, если в него вдохнуть жизнь… Оно потащит твою душу обратно, вопящую и брыкающуюся.

Хадавад рыкнул и забился в цепях.

— Это не сработает! Я уничтожу тебя! Всех вас!

— Боюсь, всё сработает, — ответил Ворон. — Я же говорил тебе, маг; я видел твой конец. — Древний человек снова посмотрел на огонь. — И он ужасен.

Как и в Падении Палдоры, Ворон начал нараспев читать заклинание на древнем языке, его руки были распростёрты, а кончик палочки светился. Алиджа и Хадавад боролись с теми малыми силами, что у них остались, и изгибали тела во все положения, надеясь освободиться от оков. Цепи держали.

Ворон продолжал заклинание, и на поверхности доски вспыхнул свет. Кости гремели на дереве, пока магия сгущалась, собирая сломанную форму воедино.

Каждая мышца Хадавада напряглась. Маг испытывал боль, и не от цепей, впивавшихся в кожу.

— Алиджа, — сказал он, прекращая борьбу. — Не надо… — Хадавад на мгновение сжал челюсти, собирая всё, что у него осталось. — Не поддавайся ему. Не становись тем, кем он… — Последние слова мага переросли в крик боли.

— НЕТ! — взревел Алиджа, дёргая цепи.

Тело Хадавада обмякло, повиснув в воздухе на цепях. Его глаза остались открытыми, глядя в бездну.

Дыхание Алиджи было прерывистым, когда он медленно перевёл взгляд с безжизненного тела рядом с собой на деревянную доску над огнём. Старик сидел с белыми косматыми волосами вокруг головы и бородой, спадавшей ниже груди.

— Хадавад? — прошептал плут.

Вернувшись в своё изначальное тело, Хадавад посмотрел на свои морщинистые и костлявые руки. Ужас и шок исказили его лицо.

— Нет, — настаивал Алиджа, видя, что должно произойти. — Нет, нет, нет! Не делай этого! Не делай этого! Прошу! Ты не должен этого делать!

Ворон оглянулся через плечо на плута.

— Твой путь начинается здесь, Алиджа.

Один взмах палочки поднял пламя огня, поглотив древнее тело Хадавада. Предсмертные крики мага потонули в рёве пламени, его свет скрыл его последние мгновения.

— НЕТ! — крикнул Алиджа сквозь слёзы.

Огонь опустился обратно до своей естественной высоты, являя единственную руку, свисавшую с доски. Она была обуглена дочерна.

Алиджа хватал ртом воздух, слёзы текли по его щекам и в бороду. Его отчаяние превратилось в чистый гнев, когда он посмотрел с Хадавада на Ворона.

— Я убью тебя! — сорвался он на крик. — Я убью тебя!

Ворон опустился на колени перед ним.

— Я видел свой конец, но это не ты стоишь надо мной. Не бойся, эта ярость, что ты чувствуешь, ещё дождется своего часа. Есть те, кто встанет на твоём пути, кто не понимает важности того, что ты собираешься сделать. Этот гнев, который ты разделяешь с Маллиатом, скоро станет твоим собственным. Ты научишься контролировать его и даже направлять. В этих стенах мы будем работать вместе.

Алиджа плюнул ему в лицо.

— Если ты позволишь мне жить, я убью тебя.

Ворон снова встал над ним.

— «Позволю тебе жить»? — повторил он. — Ты не знаешь, что значит быть живым. Ещё нет…

Алиджа смотрел на длину палочки, направленной ему в лицо. Сначала была боль. А затем не осталось вообще ничего.

51. ПАДЕНИЕ ИЛЛИАНА

Инара выбросила руку и сотворила разрушительное заклинание, направив его в атакующую орду орков. Как она ни устала заклинание лишь отбросило их назад, даровав драгорну несколько лишних секунд, прежде чем они возобновят натиск.

Вигон был рядом с ней, его щит был опущен низко, а хватка меча становилась неуверенной. Северянин доказал своё мужество и великое мастерство в бою за последние три дня, но никогда это не проявлялось так ярко, как в последние несколько часов. Однако сколько ещё он мог оставаться на ногах, было неясно. Эликсир, который она ему дала, выветрился вскоре после его победы над Алгамешем.

Угловатое лицо Галанора блестело от пота и полос орочьей крови. Даже закалённый рейнджер выказывал признаки усталости, плечи ссутулились, вся выучка забыта. И всё же эльф орудовал скимитарами со смертельной точностью, всегда находя слабые места врага.

Вместе трое спутников были оттеснены от улицы, ведущей к пещерам. Солдаты Серого Камня постепенно исчезали в узком ущелье, выбираясь через дыру в баррикаде один за другим. Инара надеялась, что все они оказались в безопасности на другой стороне, включая Расселла, но, скорее всего, теперь на этой улице гораздо больше тел.

Орков было просто слишком много…

Инара не могла поверить в их бесконечное число. Они были чумой без лекарства, ненасытным роем. Она видела это в их глазах — жажду крови и войны. Орки не остановятся, пока поверхность Иллиана не будет очищена от жизни.

Не бывать этому, пока мы дышим! воскликнул Атис глубоко в её уме, поддерживая её.

Инара подняла клинок Ви’тари перед собой и предстала перед орками с лицом, полным ярости. Серый Камень был потерян, но драгорн уступит город только когда он будет погребён под горой орков.

Зачарованный скимитар принял её намерения против бледных тварей и заставил Инару крепче сжать рукоять. Клинок рассек надвигающуюся волну врагов и срубил троих, а затем молниеносными выпадами и взмахами унес жизни ещё двоих. Их зазубренные мечи и топоры летели на неё под неудобными углами, но клинок Ви’тари парировал их все, обнажая бреши в защите врагов. Кровь стекала по земле, пока трое спутников продолжали отступать по улице.

— Куда мы направляемся? — спросил Вигон, тяжело дыша, его меч мелькал перед ними, убивая любого орка, что осмеливался преградить им путь.

Галанор держал правую сторону улицы, следя, чтобы враги не обошли их и не ударили с фланга. Скимитары эльфа не могли не отведать крови.

— Эта улица ведёт нас только глубже в город, — продолжил Вигон. — Скоро мы упрёмся в тупик.

Инара рванулась вперёд и рубанула по копью, нацеленному в грудь Вигона. Клинок Ви’тари пошел вниз, перерубил древко и ушел в сторону, полоснув по горлу орка. Северянин немедленно отдернул её назад, когда свора тварей попыталась ударить её в спину. Вдвоем они продолжили устилать улицу трупами орков.

Куда мы идём? спросила Инара в своей связи с Атисом.

Красный дракон был над ними, на самом верху ущелья. Его туша была слишком велика, чтобы спуститься вниз, и потому ему оставалось лишь следовать за ними по верхнему городу. Инара знала, что Атис подумывал о том, чтобы выдохнуть пламя вниз по узкому ущелью, но в такой тесноте огонь мог распространиться и поглотить их всех.

Я ищу, заверил Атис.

Инара вытянула шею и украдкой взглянула. Атис исчез с бледного неба над головой.

Бледное небо!

— Солнце встаёт! — воскликнула Инара.

— Слишком медленно! — ответил Галанор, пронзая скимитаром двух орков разом. — Только полуденный свет может достичь этих улиц!

Надежда Инары быстро угасла. До полудня было ещё несколько часов. Они достигнут конца этого лабиринта прежде, чем он наступит, и будут измотаны ордами.

Один особенно громкий рёв заглушил остальные, и почти голый орк прорвался сквозь ряды. Раскрашенный в чёрный и жёлтый, орк был воплощением мышц и ярости. Его голова была короной из маленьких рогов, четыре из которых торчали из лба. В своём исступлении тварь не обратила внимания на четыре клинка между ними и ринулась на троих спутников.

Сталь Вигона нанесла смертельную рану на его рёбрах, а клинок Ви’тари Инары вскрыл артерию на его руке, но импульс орка нельзя было остановить. Грубый удар тыльной стороной ладони отбросил Вигона назад, и Галанор был вынужден встать перед упавшим человеком и защитить его от остальных. Инару же отбросило назад, когда раскрашенный орк врезался в неё.

Оказавшись прижатой к земле его тяжелой тушей, не в силах дотянуться до скимитара, Инара была в руках твари. Истекая кровью из двух тяжёлых ран, раскрашенный орк попытался боднуть драгорна своими сокрушительными рогами. Инара дёрнулась вправо, и рога с глухим стуком вошли в землю. Бросив тщетные попытки найти рукоять клинка, полуэльфийка упёрлась предплечьем в шею орка, не подпуская его ближе.

Опустив взгляд, она увидела, что Галанор один сдерживает поток, давая Вигону время подняться на ноги и снова пустить меч в бой.

Не будь она так измотана, Инара без труда скинула бы раскрашенного орка с себя. Но былая мощь оставила её ещё день назад. Орк уставился на неё в упор и рыкнул, скаля клыки. Затем его дыхание стало прерывистым, конечности обмякли мёртвым грузом, а взгляд остекленел. Из-за потери крови тварь наконец умерла… прямо на ней.

Инара собрала остатки сил и с кряхтением толкнула орка вверх и в сторону, сваливая его труп с себя. Галанор и Вигон, продолжая отступать, едва не наступили на неё. Драгорн откатилась в сторону и подхватила клинок Ви’тари на пути вверх. Её возвращение в строй стоило жизни ещё трём оркам, которые уже нацелились на Галанора.

Подъёмник! объявил Атис без предупреждения.

Инаре потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы понять слова спутника, но когда они наконец дошли до неё, драгорн почувствовала, как в ней снова зарождается надежда.

— Нам нужно добраться до подъёмника! — сказала она остальным.

— Подъёмника? — переспросил Вигон, поднимая меч, чтобы сдержать топор.

Галанор отбил врага и обернулся к Инаре, внезапно всё поняв.

— Верхний город, — сказал он. — Где он?

От улицы, на которой вы находитесь, отходит переулок, объяснил Атис Инаре, услышав вопрос эльфа через её ум. Он слева от тебя, Инара. Иди по нему до конца и поверни направо. Продолжай идти, пока не увидишь подъёмник слева.

Он опущен? отчаянно спросила Инара.

Да!

— За мной! — рявкнула она, разворачиваясь и бросаясь в бегство.

Троица бежала так быстро, как могла, или по крайней мере так быстро, как мог Вигон. Галанор намеренно замедлился и держался позади, пока Инара вела их за собой. Стоило им лишь немного оторваться от преследователей, как Атис получил возможность выпустить своё сокрушительное дыхание.

Инаре не нужно было быть связанной с драконом, чтобы знать, что вглубь ущелья только что хлынула огненная струя. Они свернули за угол в переулок, когда пламя обожгло землю позади них. Орки закричали в агонии, и огонь дал троице больше времени, и они помчались вниз по соседнему ущелью.

Подъёмник был впереди, слева, как сказал Атис. Чуть дальше за ним, в самом конце улицы, сплошной стеной проносились орки. Понадобилось всего лишь мгновение, чтобы одна из бледных тварей заметила троих спутников, прежде чем они ринулись к ним, радуясь возможности пустить кровь тем, кто ещё уцелел.

— Бегите! — крикнула Инара, несмотря на то, что они уже бежали. Если они не доберутся до подъёмника прежде, чем орки встретят их на улице, они никогда не выберутся из этого ада.

Галанор, самый быстрый среди них, убежал вперёд и начал исследовать механизмы, управлявшие подъёмником.

— Он слишком медленный! — крикнул он в ответ.

Инара ругала себя за то, что подумала об этом только сейчас, ибо знала, что подъёмник работает на противовесе, который нужно было крутить кому-то наверху или внизу. Орки настигнут их прежде, чем подъёмник поднимется хотя бы на фут в воздух.

Эльфийский рейнджер перемахнул через перила и встретил орков с Ткачом Бури и Стражем. Каждый взмах и выпад его великолепных скимитаров обрывал жизнь орка. Однако вскоре нескольким удалось проскочить мимо него и продолжить натиск на Инару и Вигона. Драгорн упала на колени и заскользила по мостовой, выставив клинок в сторону. Она срубила двух орков, прежде чем вскочить на ноги и всадить сапог в грудь третьего.

Вигон вскочил на брошенный ящик и обрушил меч на врагов. Следом северянин ударил врага щитом, вогнав стальной обод в горло орка. Он вскрикнул от боли, когда одна из тварей зацепила его руку клинком. Не стерпев этого, Вигон лягнул и сломал орку колено, заставив его рухнуть — идеальная высота, чтобы вогнать остриё меча в лицо монстра.

Инара! Тебе нужно выбираться оттуда! настаивал Атис сверху. Идут новые!

Новые? повторила Инара, её тон был где-то между отчаянием и истощением.

Благодаря клинкам Галанора, Инаре оставалось разбираться лишь с теми немногими счастливчиками, которым удалось прорваться мимо эльфа. Пока её скимитар Ви’тари поддерживал тело в бою, драгорн как можно внимательнее изучала подъёмник.

Это не очень хорошая идея, запротестовал Атис.

У меня закончились хорошие идеи несколько часов назад, ответила Инара, обезглавливая орка. У тебя есть десять секунд, чтобы придумать лучшую!

Инара! возразил Атис.

— Заходите в подъёмник! — приказала драгорн.

— Это не сработает! — крикнул Галанор через плечо. — Он слишком медленный!

С ещё большей срочностью и толикой властности Инара крикнула в ответ:

— Галанор, заходи в подъёмник!

Вигон протаранил орка щитом и впечатал его в стену, и принялся молотить стальным ободом.

— Просто делай, что она говорит! — рявкнул он, перепрыгивая через ограждение и разворачиваясь лицом к тем, кто пытался его преследовать.

Отступление Галанора было подобно прорыву плотины. Нахлынувшая лавина орков, гнавшая его обратно к подъёмнику, была столь многочисленной, что гибель казалась неизбежной. Вигон пронзил мечом ещё двух орков, не давая им помешать эльфу добраться до подъёмника. Инара, уже за ограждением платформы, не могла ждать ни секунды больше, боясь, что масса орды не разрушит её замысел.

— Галанор, прыгай! — приказала она, надеясь, что рейнджер увидит, как она взмахивает клинком, и поймёт, что сейчас произойдёт.

Почти острый, как сильвир, клинок Ви’тари рассёк толстый канат, соединявший подъёмник с механизмом противовеса. Галанор, убрав клинки в ножны, взвился в высоком прыжке и намертво вцепился в пол подъёмника, когда тот взмыл вверх по ущелью. Только эльфийские руки могли выдержать такую хватку, ибо подъёмник рванул с места на бешеной скорости.

Противовес пронёсся мимо них, яростно ударяясь о сторону поднимающейся платформы, и рухнул на орков, оставшихся на улице внизу.

Инара и Вигон потеряли равновесие и упали на пол.

— Держитесь! — крикнула драгорн.

В те мучительные секунды от рейнджера были видны только пальцы, пока подъёмник нёсся к вершине ущелья. Опорные стойки наверху были повреждены, когда подъёмник остановился, с инерцией, на которую механизм не был рассчитан. Инару и Вигона подбросило в воздух, после чего они с размаху рухнули обратно на платформу. Висящего Галанора точно так же швырнуло вверх, и лишь врождённая грация его народа позволила эльфу приземлиться на ноги.

В холодном воздухе разнёсся отчётливый треск ломающегося дерева.

— Бегите! — выдавил Вигон, вскакивая на ноги.

Инара почувствовала, как рука Галанора подхватила её, увлекая с кренящегося подъёмника. Вигон прыгнул, когда весь подъёмник, опоры и всё остальное, рухнул, неся новую смерть оставшимся внизу оркам.

Северянин поднялся с лицом, полным снега.

— Мы мертвы? — пробормотал он.

Инара перевела дыхание и кивнула Галанору в знак благодарности.

Рейнджер поднял руку.

— Это было быстрое решение. Мы обязаны тебе жизнями, Инара.

Драгорн отмахнулась от благодарности и принялась искать взглядом Атиса. Красный дракон обнаружился почти сразу — он перемахнул через провал между ущельями, чтобы снова оказаться рядом с ней. Один лишь вид его снял с её плеч сокрушительный груз.

— Не могу поверить, что мы выбрались оттуда, — сказал Вигон, поднимаясь на ноги.

Все они выглянули через край ущелья и смотрели, как орки суетятся внизу.

Большая часть города добралась до пещер, сказал Атис. Солдаты тоже. Я видел, как Расселл сбежал со многими из них.

Инара выдавила улыбку.

— Они справились, — произнесла она ради тех, кто не мог слышать голос дракона в своей голове. — Расселл и остальные... они сделали это.

Вигон разделил её усталую улыбку.

— По крайней мере, это было не напрасно. Я мог бы проспать целую неделю.

— Нам не следует задерживаться, — предупредил Галанор, серьёзный как всегда. — У нас есть время только до темноты — потом мы снова станем добычей.

Инара… от тона Атиса у неё внутри всё сжалось. Дракон отодвинулся, обращая их внимание на восток. У нас больше нет света…

Инара отошла от края ущелья, и в уголках её глаз заблестели слёзы. С юга мир поглощало чёрное облако, чьи призрачные края тянулись, чтобы заслонить восходящее солнце. Бледное небо медленно исчезало, и первые лучи света вместе с ним.

Вигон подошёл к ней, его глаза были прикованы к зловещему горизонту.

— Что… что это такое?

Пока зло расползалось по небу и они стали свидетелями угасания света, драгорн смогла найти для Вигона лишь один ответ.

Одинокая слеза сорвалась и покатилась по щеке Инары.

— Это конец света…

ЭПИЛОГ

Голова Алиджи дёрнулась вперёд, когда с неё снова сорвали мешковину. Его вели через Бастион в кромешной тьме, так что он не имел представления о планировке.

Единственным постоянным было гнетущее ощущение холода. Эта новая зала была огромной и полна теней. У неё не было крыши, а стены обрывались зазубренным камнем; единственное место в Бастионе, которое он пока видел полуразрушенным.

Тело плута дрожало — его плащ, сапоги и куртку забрали вместе с луком и колчаном. Его руки теперь были скованы над головой, но он всё ещё мог стоять на ледяном мокром полу.

Когда тёмные маги закрыли за собой дверь, Алиджа выплеснул всё своё горе и ярость в дикий рёв.

Хадавада больше нет…

Он всё ещё видел последние мгновения мага, когда закрывал глаза. Чувствовал запах его горящей кожи. Слышал его предсмертные крики.

Его яростный рёв сменился в слёзами, и он позволил голове опуститься, рыдая на морозе. Он потерял наставника — единственного, кто разглядел в нём что-то и доверился ему.

Что происходит? Как такое могло стать его жизнью? Всё перевернулось с ног на голову. Объяснение Ворона не имело никакого смысла для плута, и он не хотел иметь с этим ничего общего. Он не хотел править миром, особенно ценой, о которой говорил Ворон.

Алиджа пытался осмыслить всё это в уме, с трудом веря тому, что рассказал этот негодяй. Став свидетелем воскрешения Эшера, он знал, что Астари возможны, но мотивы этого Саркаса… Мысль о том, что Ворон видел Первую войну и жил в империи Атилана, было трудно постичь, когда его ум был затуманен горем и жгучей ненавистью.

— Я не… — запинаясь, выговорил он. — Я не сдамся. — Он начал качать головой, ища хоть какое-то решение. — Меня не сломить. МЕНЯ НЕ СЛОМИТЬ! — закричал он в дверь.

Алидже было всё равно, что Ворон думает, что он видел — будущее или в нём самом. Он скорее умрёт, чем позволит Чёрной Руке что-либо с ним сделать.

Что-то в тенях шевельнулось.

Голова Алиджи взметнулась, но не мог пронзить тьму взглядом — света звёзд не хватало. Что-то шаркнуло, и свободный гравий протащился по камню. Плут прижался к стене, его глаза метались из стороны в сторону.

Два фиолетовых глаза открылись в бездне.

Долгий выдох Маллиата пронёсся по палате и коснулся холодного лица Алиджи. Чёрный дракон пошевелился в тенях, и его силуэт стал отчётливо виден — длинный хвост обвился вокруг одной стороны зала. Его крылья были сомкнуты вокруг него, но морда была направлена прямо на Алиджу, взгляд был пристальным и тяжёлым.

Оглядевшись, Алиджа не увидел никаких признаков Эшера, но, судя по тому, что он знал о старом убийце, тот мог прятаться где угодно в темноте.

— Почему мы здесь? — спросил он, внезапно осознав громкость своего голоса.

Дракон продолжал смотреть на него теми же гипнотическими фиолетовыми глазами.

Первоначальный страх Алиджи угас, и его разочарование и гнев вернулись.

— Почему мы здесь? — крикнул он. — Почему всё это происходит? — спросил он, его голос сорвался. — Ах да, я забыл; ты же Маллиат Безгласный. Может, тебе стоит быть Маллиатом Бесполезным.

Дракон шумно выдохнул, и его рогатая голова выскользнула из темноты и легла перед Алиджей. Плут тут же пожалел о своих словах, но не из-за угрожающего дракона перед ним, а потому что это были обидные слова. Он, в конце концов, обращался к древнейшему живому дракону — дракону, которого подвергали мучениям и страданиям от рук других.

Чем дольше Алиджа смотрел в ответ на те фиолетовые глаза, тем больше терял себя. Их судьбы были переплетены. Всё, через что Ворон собирался его провести, Маллиат разделит. Их страданиям не будет конца, и чем дольше он сопротивлялся Ворону, тем дольше они будут страдать. Древний волшебник никогда не остановится; он уже преодолел порог смерти, чтобы зайти так далеко.

Горячее дыхание Маллиата было единственным, что сдерживало холод.

— Это реально? — прошептал Алиджа в ночь. — Наша связь реальна?

Маллиат продолжал смотреть на него, его мысли были его собственными. Дракон снова дохнул на него, и плут грелся в тепле. Однако дело было не только в тепле. Алиджа чувствовал, как его мышцы напрягаются, а кожа покалывает. Он потянул за кандалы, но на этот раз боль от их железа, врезающегося в кожу, была не такой сильной.

— Что ты делаешь? — спросил он, не ожидая ответа.

Маллиат выпустил долгое дыхание пара в ледяной воздух. Его рептильные глаза буравили Алиджу, увлекая полуэльфа в другой мир, где не было боли и страданий.

Слёзы текли по лицу Алиджи. Он чувствовал, как эмоции Маллиата смешиваются с его собственными. Чёрный дракон не хотел больше терпеть мучений от рук других. Он был разочарован и зол на то, как мир с ним обращался, заставивший его уйти в изгнание из страха перед его собственной яростью. Но сильнее всего была усталость. Маллиат хотел, чтобы всё это закончилось, — чувство, которое Алиджа разделял.

Мысль о том, чтобы сидеть на вершине мира, построенного на могилах столь многих, вызывала у Алиджи тошноту. И всё же была ярость, которая, казалось, существовала в них обоих и которая позволила бы видению Ворона сбыться. Они могли сделать трудную вещь, если это означало создание лучшего мира. Места, где драконов не порабощают, а угнетённым дают защиту.

Но сколько умрёт, прежде чем это будет достигнуто? Сколько страданий и боли им двоим придётся испытать, прежде чем Ворон отпустит их?

Нет. Он не позволит этому случиться, пока у него ещё есть достаточно разума, чтобы выбирать. Он положит этому конец.

Раскат грома прогремел прямо над головой, предвещая ливень. Горячая чешуя Маллиата парила в тенях, и тело Алиджи забила крупная дрожь. Однако горячее дыхание дракона продолжало вливать жизнь в онемевшие конечности Алиджи. Если он собирался что-то предпринять, то делать это нужно было прямо сейчас, прежде чем утратит волю и дарованную ему энергию.

— Я положу этому конец, — пообещал он. — Я положу этому конец, прежде чем это зайдёт дальше. Ты найдёшь покой.

Маллиат встал в зале без крыши, его толстые когти впились в камень под ним. Дракон выгнул шею и посмотрел на Алиджу сверху вниз, хотя, казалось, ему довольно было просто смотреть на плута.

Алиджа чувствовал это.

Их связь напоминала верёвку из трёх прядей: Алиджа, Маллиат и магия. Чем дольше они были вместе, тем крепче переплетались эти три нити.

Полуэльф рванулся вперёд и изо всех сил потянул цепь, приковывавшую его к стене. Покрытая ржавчиной квадратная пластина, прикрученная к камню, подалась вперёд. Алиджа стиснул зубы и застонал от напряжения, говоря себе, что это последнее, что ему вообще придётся сделать в жизни. Он вложил в это всю энергию, всю силу и решимость. Болты один за другим выскочили из стены. Плут упёрся ногами в каменную кладку и с громким криком толкнул её от себя.

Последние болты выскочили из стены, и его тело упало вперёд, на мокрый пол. Один коготь опустился перед ним и разорвал звенья цепи между его руками. Алиджа взглянул сквозь ливень и встретил пылающие глаза Маллиата. В тех глазах было узнавание.

— Я положу этому конец… — сказал он снова, его собственные слёзы смешивались с дождевой водой.

С одними лишь кандалами на запястьях Алиджа, шатаясь, поднялся на ноги и направился к двери. Всё его тело распласталось по поверхности, пока он силой открывал её. Сил в нём оставалось уже немного.

Извилистые залы Бастиона были лабиринтом для Алиджи, который видел внутренности лишь трёх комнат. Оставаясь как можно тише, плут спотыкался по коридорам, прижимаясь к стенам, прежде чем проверять углы. Тёмные маги могли быть где угодно. Холодный и мокрый, он с трудом сдерживал дрожь, оставляя следы за каждым шагом.

Ледяной сквозняк ударил по его обнажённой коже, увлекая его по коридору вправо. Бастион был высоко во Вростовых горах, и зал, из которого он только что сбежал, должно быть, находился у самой вершины крепости — над ним не было видно никаких скал.

Следующий коридор заканчивался открытой аркой, ведущей на круглый балкон. Каменная кладка под ногами, казалось, была в каком-то узоре, но сильный дождь делал невозможным его разобрать. Алиджа подошёл к самому краю, где не было перил, и посмотрел вниз. Он был над основной частью Бастиона и даже самих Вростовых гор. Это было падение, которое не мог пережить ни один человек.

Алиджа сжал кулаки, слёзы всё ещё струились по мокрому лицу. Если его не станет, у Чёрной Руки не будет причин продолжать свою борьбу. Это могло бы в перспективе остановить всю войну с орками. Это также спасло бы Маллиата от мучений…

Он знал, прежде всего остального, что сделает для дракона всё. Его единственным сожалением, которое тяжким грузом лежало на сердце, было то, что он так и не попрощался с Инарой и не помирился с родителями. Правда о любви к ним была тем, что он пытался схоронить глубоко в душе.

Но это был единственный путь.

Алиджа подался вперёд, пока его пальцы ног не повисли над краем. С такой высоты смерть будет мгновенной. Он ничего не почувствует. Один шаг — и всё будет кончено.

— Не делай этого, Алиджа! — крикнул Ворон сквозь дождь.

Плут оглянулся через плечо, но продолжал стоять лицом к краю.

— Я не позволю тебе превратить меня в нечто иное! Я не позволю тебе навредить Маллиату! — Алиджа снова посмотрел вниз, его дыхание было прерывистым. — Пока я ещё могу выбирать…

— Чтобы построить лучший мир, Алиджа, старый должен быть разрушен. Ты не сделаешь это из злобы; ты не злой и не станешь им, когда придёт время покинуть это место. — Ворон шагнул под дождь. — Самоубийство не спасёт жизни. Оно лишь обеспечит страдания грядущих поколений. Ты пока этого не видишь, не видишь, насколько этот мир поистине порочен. Но ты увидишь.

Алиджа крепко сжал челюсти и не сводил глаз с пропасти внизу. Он должен быть сильным сейчас. В последний раз.

— Алиджа… — промурлыкал Ворон, приближаясь.

— Ты хочешь, чтобы я стал монстром! — огрызнулся полуэльф.

— Нет, — заверил Ворон. — Монстром буду я. Я убью всех, кого ты любишь и кто тебе дорог, если придётся. Я разорву цепи, что тебя сковывают, и дам тебе свободу! Я зашёл слишком далеко, видел слишком много, чтобы позволить этому миру гнить под властью низших существ. Ты, Алиджа Голфри, поднимешься над ними всеми и покажешь миру лучший путь. Я сделаю всё, что должен…

Алиджа опустил голову.

— Нет, — прошептал он. — Я не позволю тебе навредить никому из них…

Шаг — дело простое, сущая мелочь. Но сейчас, под шум проливного дождя, такая простая и маленькая вещь навсегда изменит его судьбу.

Алиджа медленно перевёл дыхание. Больше не будет боли.

И он шагнул с края, и позволил тьме поглотить его…

По мере того как здоровье плута улучшалось, он начал осознавать движение, в котором находилось его тело. Он лежал на чём-то твёрдом, и под наклоном. Судя по постоянному покачиванию, Алиджа догадался, что находится на каких-то санях, запряжённых лошадью. Конечно, такие мысли были мимолётными, прежде чем блаженное забвение снова овладевало им.

На этот раз полуэльфа разбудил звук. Он услышал потрескивание костра. Потребовалось некоторое усилие и короткий приступ тошноты, но Алиджа сумел открыть глаза и сосредоточиться на окружении. Он был укутан в несочетающиеся одеяла, которые казались такими тяжёлыми, что придавливали его. Рядом был скромный костёр, а с другой стороны сидел маг, скрестив ноги, положив посох на колени.

— Хадавад… — прохрипел он.

— Полегче, парень. — Маг пришёл ему на помощь с осторожностью в глазах. — Ты получил не один удар по голове, не говоря уже об остальном.

— Что случилось? — Алиджа попытался сесть, но когда сделал это, струя рвоты вырвалась из его рта на снег. Затем пришло головокружение и приступ кашля, который, как ему казалось, никогда не кончится.

— Полегче, — сказал Хадавад. — Выпей это, тебе нельзя допускать обезвоживания.

Алиджа слепо взял бурдюк с водой у мага и отпил холодной жидкости. Ощущение её, текущей по горлу, вызвало обрывки образов Хадавада, вливающего небольшие порции воды ему в рот, пока он был в полубессознательном состоянии.

— Тебе нужно отдыхать, — продолжил Хадавад, поддерживая плута за плечо.

— Сколько я проспал? — Алиджа выпрямил спину и застонал от скованности и боли. — Где мы? — добавил он, видя лишь темноту за костром.

— Три дня, — ответил маг напрямик.

Алиджа перестал пить воду и дико уставился на мага.

— Три дня? — недоверчиво повторил он.

— Что касается «где», — продолжил Хадавад. — Мы во Вростовых горах.

Алиджа был поражён ещё одним фактом, который ему было трудно принять. Они были даже не в Алборне, не говоря уже о Велии. Маг увёз его на север, в Орит, в царство глубоких снегов.

— Не похоже, что здесь достаточно холодно для Вростовых гор, — рассеянно заметил Алиджа.

Хадавад поднял руку и коснулся пальцем невидимого поля. Воздух дрогнул на свету, являя небольшой купол, охватывающий их лагерь и лошадь.

— Уловка, которой я научился у твоей сестры, вообще-то.

Упоминание Инары вывело недавние события на передний план в мыслях Алиджи, и каждое новое откровение обрушивалось на него подобно удару молота. Велия пала, захваченная орками. Гидеон исчез и, возможно, мёртв рядом с Иларго где-то. Корканат был стерт с лица земли, и все его ученики погибли вместе с ним. Кроме того, оставался вопрос пророчеств, по-видимому, написанных одним и тем же человеком, который видел его и Гидеона сквозь время. То, что Чёрная Рука действительно может видеть будущее, казалось сущим кошмаром, но оно бледнело в сравнении с последним откровением, которое застряло в глубине души Алиджи тяжёлым камнем.

Он был связан с Маллиатом…

— Алиджа? — Хадавад произнёс его имя так, будто пытался достучаться до плута во второй или третий раз. — Тебе нужно больше отдыха.

— Нет, — запротестовал Алиджа, поднимая руку. — Я достаточно отдыхал. — Полуэльф собирался выложить всё магу, когда единственный вопрос вырвался из его рта. — Что мы делаем во Вростовых горах? Вообще, почему ты был в Велии?

Видя, что Алиджа не вернётся ко сну, Хадавад сел обратно к костру и вздохнул.

— Я с самого начала направлялся именно сюда. Я был на Селкском тракте за стенами Велии, когда увидел вторжение. Мне просто повезло найти тебя тогда — чистая удача. Тот орк, казалось, собирался оборвать твою жизнь.

Вспышки орка с нарисованной белой V ударили Алиджу, как молния.

— Где мой клинок? — вдруг спросил он.

Хадавад помедлил.

— Боюсь, потерян. У тебя есть лук и колчан, — сказал он, указывая на тюк сбоку лошади.

Алиджа был удручён потерей короткого меча Эшера. Впервые с тех пор, как он покинул дом, плут почувствовал укол вины за то, что взял это оружие.

Слова Хадавада прервали ход его мыслей.

— Я бы сказал, завтра к полудню мы будем на месте.

Это замечание вернуло Алиджу в настоящее.

— И где именно? Ты так и не сказал.

Маг смотрел в пламя, обдумывая ответ.

— Здесь что-то есть, Алиджа. Что-то очень древнее, хранящее нужные нам ответы. Я уверен.

Полуэльф взглянул на их бесплодное окружение.

— Хадавад, здесь ничего нет, кроме снега.

Маг покачал головой.

— Я видел это. Бастион…

Имя ничего не значило для Алиджи.

— Я никогда о нём не слышал.

— Не думаю, что есть ещё живые, кто слышал, — загадочно ответил Хадавад. — Судя по конструкции, он выглядит как из Первого Королевства.

— «Выглядит»? Значит, ты видел это место раньше?

Хадавад опустил взгляд.

— Дважды я был близок к смерти и дважды был… где-то ещё.

Алиджа почесал голову и почувствовал лишь боль от усилия.

— Ты уверен, что это не ты ударился головой?

Хадавад одарил его кривой улыбкой.

— Я знаю, как это звучит. Я не более убеждён в богах, чем ты. — Выражение мага снова стало серьёзным. — Но я видел это. Это было так же реально, как ты сейчас. Там была женщина, или по крайней мере нечто, напоминающее женщину. Тоже сотворённая целиком из света!

— Хадавад… — Алиджа всё больше беспокоился за старого наставника.

Маг поднял руку.

— Я не говорю, что это был бог. Но, возможно, это было что-то промежуточное. Что-то выше всего этого. Мы уже знаем, что такие места существуют. Когда Атилан и его мерзкая компания исчезли за Покровом, они были перенесены в другой мир, место, где они могли наблюдать за нами тысячелетиями, не старея.

— И ты думаешь, что… что? Это высшее существо ведёт тебя к ответам? — Алиджа надеялся, что его тон передаёт серьёзные сомнения.

Хадавад вздохнул.

— Я не знаю. Что я знаю, так это то, что меня ужасает. Иссушенные земли пали, все три города уничтожены. Лириан опустошён. Велия… Там нечего было праздновать — вероятно, теперь это пепел. Иллиан погружается в руины, как и говорило то проклятое пророчество. Орки поднимаются, а Чёрная Рука ещё не раскрыла своих истинных мотивов. Нам отчаянно нужны ответы, Алиджа.

Плуту пришлось признать, что маг ещё ни разу его не подводил. И он уступил.

— Этот Бастион, значит, недалеко отсюда?

Хадавад немного приободрился.

— Да, — с готовностью ответил он. — Скрыт в сердце гор, но я могу его найти.

Алиджа проглотил своё неверие и кивнул.

— Тогда завтра мы его найдём.

Хадавад одарил его признательной улыбкой.

— Спасибо, Алиджа.

Плут хотел рассказать магу всё, что узнал за время в библиотеке драгорнов, но краткое время, что он бодрствовал, начинало сказываться. Если они действительно найдут ответы в этих горах, возможно, тогда он поделится всем, что знал. Но пока он сохранит правду о силе Чёрной Руки при себе. Что важнее, он сохранит свою связь с Маллиатом при себе…

К середине утра следующего дня Вростовы горы делали всё возможное, чтобы прогнать чужаков. Метель, обрушившаяся на землю, хлестала сбоку и трепала лошадь, которую Хадавад забрал у ворот Велии. Алиджа нашёл в себе силы покинуть сани, и они бросили их в снегу, освободив лошадь от лишнего груза.

Однако ближе к вечеру груз двух всадников в сочетании с усиливающимся холодом заставил лошадь упасть от истощения. Не имея способа помочь животному в такую погоду, Хадавад приложил посох к голове коня и избавил его от страданий.

Алиджа закутался в плащ и обмотал лицо обрывком одеяла. Сдаться сейчас было бы проще всего, но наблюдать, как Хадавад пробивается сквозь снег впереди, придавало сил. Этот маг просто не был способен сдаться.

Вростовы горы были уникальны по форме: самые высокие на востоке, они постепенно понижались к западу. Это часто облегчало навигацию во время путешествия, но сегодня те примечательные вершины были скрыты от глаз.

— Хадавад! — крикнул Алиджа вперёд. — Далеко ещё?

Маг обернулся вполоборота на тропе.

— Это в самом сердце гор! — выкрикнул он, и ответ его мало чем помог.

— А это близко? — крикнул Алиджа в ответ, не в силах отличить восток от запада.

Несмотря на ужасную погоду и общую усталость, Хадавад умудрился улыбнуться. Маг отвернулся и поднял посох в воздух, его ревущий голос тонул в хлещущем ветре. Когда заклинание завершилось, Хадавад вонзил посох в землю и выпустил волну магии, достаточно сильную, чтобы временно отогнать снег, ветер и облака от их поля зрения.

Алиджа вытянул шею, чтобы увидеть горную стену в нескольких сотнях ярдов впереди, совершенно невидимую до заклинания Хадавада. Прежде чем магия исчерпала импульс, плут уловил неестественную форму на фоне чёрной скалы. В склоне у основания горной стены была сломанная арка.

Отрицать бурю, кружившую вокруг них, было невозможно, и вскоре она снова сомкнулась над ними. Любые мысли оставить поиски были быстро забыты, сменившись чувством срочности, которое всегда разжигало пламя жажды знаний Алиджи. Исследователь, живший в нём, нашёл так необходимую энергию, чтобы идти вперёд и бороться с ледяной завесой, бушевавшей между ними и аркой.

Следуя за Хадавадом, Алиджа начал чувствовать, как земля под ногами меняется с густого снега на грубый каменистый склон. С зелёным плащом, развевающимся за спиной, полуэльф игнорировал жжение в икрах и шёл вперёд, пока выступ горы не укрыл их от метели.

Дыхание было рваным, и всё тело ныло, но вид чего-либо из Первого Королевства почти опьянял Алиджу. Плут стянул ткань с лица и подивился сломанной арке. Руны, вырезанные в камне, определённо принадлежали Первому Королевству, и Алиджа не мог не протянуть руку и не провести по ним пальцами.

— Ты был прав! — крикнул он Хадаваду сквозь завывающий ветер.

— Это только начало, — ответил маг. — То, что мы ищем, наверху!

Алиджа проследил за взглядом Хадавада к изогнутому склону, исчезавшему за горной стеной. Настоящий обман зрения: тропу никогда не было видно из долины, если не стоять под аркой, которая изо всех сил сливалась с окружающей скалой.

При всём своём азарте Алиджа не мог отрицать состояние своего тела. Восхождение на гору почти сразу начало сказываться. Хадавад, похоже, страдал не меньше к тому времени, как они пробились сквозь пелену низких облаков. Их краткие передышки, чтобы перевести дух, становились всё чаще, а зов сна — всё сильнее.

Наконец под сиянием луны они увидели его. Бастион. Алиджа обнаружил несколько жилищ и древних крепостей Первого Королевства, но ни одна не могла похвастаться тем, что устояла против разрушения временем так, как Бастион.

Врезанный в гору, он был скоплением башен и круглых зданий со ступенями, высеченными тут и там из камня. В нём были все признаки архитектуры Первого Королевства, но его состояние было слишком безупречным, чтобы ему было десять тысяч лет. И всё же вот он, целый и скрытый от мира.

— Что это за место, Хадавад? — спросил Алиджа, тяжело дыша.

Опираясь на посох, маг ответил:

— Я не знаю. Но оно построено высоко в горе. Мы знаем, что король Атилан предпочитал строить высоко. Возможно, это одна из его крепостей. Так или иначе, здесь есть ответы.

Наперекор своим годам Хадавад расправил плечи и направился к Бастиону. Алиджа собрал остатки сил и последовал за магом. Даже если внутри действительно были ответы, он надеялся, что они смогут немного отдохнуть под защитой этих стен, прежде чем обыщут эти древние залы.

Они прошли под очередной аркой, которая была в пять раз выше и толще обрушенной в начале тропы. За ней пологая лестница вела их к высившейся впереди двустворчатой двери, венчавшей подъем. Это было утомительно, мягко говоря, но Алиджа держался за решимость, которую излучал Хадавад, веря, что ответы внутри будут стоить их усилий.

Чтобы открыть двери, им пришлось налечь на них вдвоем. Оглушительный скрип разнёсся эхом от внутренних стен, когда створки поддались. Алиджа и Хадавад стояли плечом к плечу, разинув рты от изумления и вымотанные до предела. Собрав последние крохи сил, они оглядели погружённый во мрак вестибюль, представший их глазам.

Двери захлопнулись за ними.

Спутники вздрогнули, когда вдоль внешних стен зала одна за другой начали оживать чаши с огнем. Их пламя явило очертания двух рядов колонн и сводчатый потолок. Одна за другой жаровни вдыхали свет в пространство, являя истинную длину зала. Последняя жаровня, расположенная в самом дальнем конце, оказалась куда больше остальных.

На фоне огня вырисовывался единственный силуэт.

У Алиджи оборвалось сердце, но истощение не позволило рефлексам ответить с какой-либо скоростью. Фигура шагнула вперёд, и свет от меньших жаровен выдал её личность.

— Добро пожаловать! — крикнул Ворон, раскинув руки.

Хадавад хрипло ахнул и направил посох. Маг Чёрной Руки вышел из-за колонны и взмахнул палочкой, выхватив посох из его рук одним плавным движением. Рывок дёрнул Хадавада вперёд и оставил его на четвереньках. Только тогда руки Алиджи отреагировали на угрозу, достав лук и наложив стрелу.

Оглушающее заклинание врезалось ему в грудь прежде, чем он успел даже прицелиться, отбросив плута прямиком в закрытые двери. С пола Алиджа смотрел, как Ворон шагает к ним.

— Добро пожаловать в Бастион, друзья. — Ворон остановился перед ними, палочка в руке. — Добро пожаловать в мой дом…

49. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

Вигон прижался к стене ущелья, отчаянно нуждаясь в отдыхе, когда осада Серого Камня шла уже третий день. Три дня они сражались с орками на узких улицах, сдерживая орды так долго, как могли. Большинство жителей города, включая королей, уже бежали в подземные лабиринты Венгоры, но Вигон и часть армии Йормунда были отрезаны от пещер.

Северянин смотрел, как Инара и Галанор используют свою магию, чтобы обрушить ещё одну улицу. Идея принадлежала драгорну, и пока это было единственным, что не давало численности орков подавить их. Вместе они накладывали разрушительные заклинания на высокие стены, обрушивая массивные пласты камня, чтобы закрыть дыры в земле.

Это также блокировало единственную улицу, ведущую к пещерам…

В тот момент не было иного выбора, кроме как забаррикадировать улицу камнем, поскольку новая волна орков была послана охотиться на людей.

Только полдень давал передышку, ибо свет рассвета не проникал в тёмный, похожий на лабиринт, город с его высокими стенами. Когда орков оттесняли обратно в тени, оставшиеся выжившие принимались убирать тяжёлые плиты камня, лежавшие между ними и пещерной сетью.

Один или два перепуганных солдата пытались взобраться по гористым обломкам рваных плит, но неизменно становились жертвами осыпающихся камней и соскальзывали вниз, покрытые свежими порезами.

Чтобы предотвратить любую атаку снаружи, Атис крушил вход в город, пока одна из стен не обрушилась, блокируя вход и выход из Серого Камня. Теперь, однако, это означало, что они заперты внутри города с армией орков под ногами.

Вигон пришёл к выводу, что принимать стратегические решения, когда ты измотан и загнан в угол, — плохая затея. Конечно, задним умом все крепки. Каждый выбор, который они сделали, спасал жизни и вырывал победу из лап орков, но если они не смогут вернуться к пещерной сети, именно они заплатят цену за этот героизм.

Вигон решил, что быть героем — вовсе не так здорово, как об этом поется в легендах.

— Они не пройдут здесь, — сказала Инара, отступая от облака обломков, вырвавшегося из обрушенной улицы. — Нам следует вернуться к уборке камня.

— Расселл уже там, — сказал Вигон. — Он заставил их выстроиться в линию, чтобы передавать камни.

— У нас мало времени, — заметил Галанор, глядя на полуденный свет. — Как только тени станет достаточно, они вернутся.

Голова Вигона поникла, воля к борьбе угасала. Они сражались часами без передышки, и не было помощи от драгорнов, которую обещала Инара. У Галанора и Инары была сила эльфов, у Расселла — сила его сущности, но Вигон был просто человеком. Он сжал рукоять меча в ножнах на бедре и понял, что не может держать оружие так же крепко, как несколько часов назад.

Стараясь не думать слишком много, северянин последовал за спутниками через лабиринт улиц, пока они не наткнулись на длинную линию солдат. Камни большие и малые передавались от человека к человеку, пока их не сбрасывали в другое место. Во главе линии Расселл Мэйбери с лёгкостью поднимал плиты камня, его предплечья вздувались толстыми венами.

Галанор поспешил к оборотню и тоже начал сдвигать камни. Им приходилось действовать осторожно, выбирая, какие валуны сдвигать, иначе они рисковали вызвать новый обвал, который похоронил бы их всех навечно.

Вигон видел, как Инара отводит взгляд от всего этого, её выражение было полно беспокойства.

— Что такое? — спросил он.

— Атис, — напрямик сказала Инара. — Он немного… в ярости, мягко говоря.

— Ему не нравится быть разлучённым с тобой, — ответил Вигон, рассеянно кивая. — Я могу это понять. — Он пожалел о сказанном, как только слова достигли его ушей. Он списал это на усталость.

Проигнорировав замечание, Инара продолжила:

— Он злится, что другие драгорны ещё не прибыли.

Вигон вздохнул, с трудом заставляя себя держать глаза открытыми.

— Я бы не отказался от небольшой помощи.

Инара выпрямилась и повернулась обратно к изнемогающим от работы солдатам Серого Камня.

— Идём, мы должны предложить помочь им.

Вигон покачал головой, думая о неизбежной грядущей битве.

— Я едва могу поднять меч. Некоторые из нас должны поберечь силы для следующего боя.

Инара оглядела северянина критическим взглядом. Вигону не хотелось даже думать о том, что именно она увидела, ведь он прекрасно понимал, что сейчас выглядит измождённым и уставшим как никогда в жизни. Он не хотел казаться слабым в её глазах, но не мог отрицать пределы собственных возможностей и возможностей своего человеческого рода.

— Вот, выпей это. — Инара открыла одну сторону своей короткой куртки и достала флакон красной жидкости.

Вигон поднял его к свету, отметив искорку внутри густой жидкости.

— Что это?

— Эссенция… — Инара пожала плечами. — Не помню. Я просто знаю, что красный эликсир будет держать тебя на ногах.

Вигон колебался пить зелье, которое его владелица не могла толком описать, но он доверял Инаре.

— Тебе оно не нужно? — спросил он.

— Атис даёт мне свою силу, — объяснила драгорн. — Он будет поддерживать меня ещё некоторое время.

Северянин убрал зелье в карман, решив принять его, когда действительно понадобится. Взглянув на тусклый свет, он знал, что это будет очень скоро.

Монотонная работа — принимать и передавать тяжёлые камни — не давала Вигону уследить за временем. Руки ныли, и ему, как и многим другим, приходилось делать передышки, чтобы разогнать судороги, сводившие пальцы.

Время от времени по линии передавали весть о их прогрессе. Последняя весть, достигшая Вигона, была о том, что Галанор и Расселл уже видят другую сторону обвала. Сколько времени потребуется, чтобы проделать дыру, достаточную для человека, — другой вопрос.

Небольшие пайки еды и воды передавались по рядам солдат, помогая поддерживать силы и боевой дух. У них был драгоценный свет зимнего солнца, и они использовали каждую его минуту.

Только когда факелы снова зажглись, а жаровни ожили, Вигон понял, что день ускользнул. Затем раздался клич, которого все ждали. Громовой голос Расселла наполнил узкое ущелье, сообщая всем, что проделана дыра, достаточная для того, чтобы человек мог проползти.

Их ликующие крики немедленно потонули в рёве орков.

Каменные плиты полетели из рук наземь — воины бросили их и схватились за мечи и щиты. Вигон бросился через улицу и подобрал своё оружие, радуясь, что одна лишь мысль о предстоящей битве придала ему столь необходимый прилив сил.

Голос Расселла снова отозвался от стен, приказывая людям начинать ползти на другую сторону. Судя по звукам врагов, у людей Серого Камня не было времени на побег.

Галанор появился рядом с северянином, со скимитарами в руках.

— Нам нужно их сдерживать, — сказал эльф. — Дать им всем как можно больше времени.

— Согласна, — ответила Инара не без решимости. Её клинок Ви’тари скользнул из ножен, зачарованная сталь была безупречно чиста.

Вигон покрепче перехватил меч и щит, встречая взгляды окружающих его солдат. Они боялись. Он видел безнадёжность на их лицах. Солдаты делали всё возможное, чтобы построиться в оборонительные ряды, перекрывая улицу от центрального двора, но большинство едва могли поднять оружие. Те, кто стоял в первых рядах, знали, что их судьба решена.

Северянин вышел на двор и повернулся к людям. За последние дни Вигон заслужил их уважение — вёл атаки, вставал между ними и верной смертью. Без короля и многих уже погибших капитанов, им нужен был кто-то, кто поддержит их, чтобы они остались на ногах и встретили орков.

Вигон мерил шагами двор, зорко следя одной половиной взгляда за своими людьми, а другой — за остальными улицами.

— Мужайтесь, братья севера! Настал наш самый тёмный день! Но ни один человек из наших долин не рождён в свете! Вы рождены со сталью в руках и железом в бьющихся сердцах! — Он встретил взгляд каждого из них, давая им увидеть своё мужество.

— Чудовища пришли за вашим домом! — продолжил он, слыша нарастающий шум врагов. — Но они найдут лишь вкус нашей стали! Эта ночь принадлежит нам, братья! Заберут ли они её, пока вы ещё дышите?

В ответ ему грянул дружный клич — рёв, шедший откуда-то из глубины их душ. Один из солдат начал бить мечом по щиту, барабанный бой понёсся по улице, пока каждый воин не стал бить по щиту в такт.

Вигон указал мечом на соседнюю улицу, на другой стороне большого двора.

— Какая бы тварь ни шла на нас, мы отбросим их назад! Защищайте человека рядом с вами, и вы все пробьётесь на другую сторону! ЗА СЕРЫЙ КАМЕНЬ!

Солдаты повторяли этот клич снова и снова, непрестанно колотя в щиты. Инара и Галанор стояли в стороне, наблюдая за Вигоном с большим интересом. Не будь северянин так разгорячён после своей речи, он, пожалуй, смутился бы под их взглядами.

Его спутники встали рядом с ним в самом центре двора, готовые замедлить приближающуюся орду, прежде чем та обрушится на оборонительную стену солдат. Вигон положил меч на щит и опустился в боевую стойку. Мышцы ныли, голова пульсировала от недосыпа, но всё, что ему нужно было, — пустить кровь, и тогда всё, кроме боя, будет забыто.

— Вот они, — тихо заметил Галанор, вращая скимитарами по бокам.

Орки хлынули из соседней улицы и рассыпались, заполняя двор. Те, кто ринулся вперёд, нашли на своём пути трёх непреклонных воинов. Галанор взмахивал клинками вверх и вниз, разрубая четырёх тварей в первые пару секунд. Инара взмахнула скимитаром Ви’тари, перерезав шеи двум оркам, прежде чем завертелась в смертоносном танце. Каждое её движение превратилось в оружие, пока она кружила среди врагов, расправляясь с ними один за другим.

Вигон ответил на рев врага собственным боевым кличем и прочно закрепился на месте. Его щит заблокировал очевидную атаку, а меч рванулся вперед, пронзив одного орка, затем другого, прежде чем он вскинул клинок и обрушил на врагов рубящие удары. Орочья кровь была повсюду.

Лишь мгновением позже он услышал, как бледные твари врезались в солдат позади них. Трое спутников срезали остриё копьевидной атаки орков, но те, кто хлынул в обход, не теряли времени, набросились на защитников Серого Камня. Они могли лишь надеяться, что люди на другом конце уже вовсю пробираются через лаз, пробитый Расселлом и Галанором.

Вигон бросался влево и вправо, поднимая щит и размахивая мечом в такт битве. Это был ритм, к которому он привыкал.

Орк протиснулся и застал северянина врасплох. Его щит отклонил зазубренный клинок, но удар с обратной стороны попал ему по лицу и отбросил назад, где он споткнулся о мёртвое тело. Вигон сумел превратить падение в кувырок назад и вернуться на ноги, но ценой щита. Оставив его у ног, он ринулся обратно на орка с двуручным хватом. Вигон молотил по обороне орка тяжёлыми ударами сверху, пока не одолел тварь и не вогнал меч в её череп.

Без щита Вигон изменил свою тактику боя. Ушли его твёрдые стойки и тяжёлые удары, заменённые быстрыми движениями на носках. Мечу приходилось двигаться вдвое быстрее, чтобы парировать и наносить удары. Лишь однажды он заметил, как клинки Галанора метнулись в сторону, чтобы сразить орка, который убил бы Вигона. Северянин не сомневался, что это был не единственный раз, когда эльфийский рейнджер спас ему жизнь; он чувствовал, как силы покидают его и он становится всё медленнее.

Трое спутников отступили к солдатам, привнеся свои уникальные таланты в схватку. Когда тела орков начали громоздиться, твари выказали первые признаки осторожности. Вигону хотелось верить, что именно он заставил их замедлить натиск, но с Инарой Голфри и Галанором Ревири по обе стороны он знал настоящую причину.

Далёкое скандирование раздалось из тыла орков.

— Алгамеш! Алгамеш! Алгамеш! — Твари одобрительно ревели и выли, и пение становилось громче. — АЛГАМЕШ! АЛГАМЕШ!

Вигон почти согнулся от истощения.

— Не думаю… что это их слово… для «я сдаюсь».

Стоя рядом с ним, Инара поморщилась от какой-то невидимой боли.

— Не думаю…

Вигон выпрямился и увидел окружающих орков, потрясающих копьями и мечами, но остающихся в нескольких футах. Это могла быть лишь краткая пауза, но она давала ещё нескольким необходимое время, чтобы сбежать из этого ада.

Земля содрогнулась под ногами, и пение прекратилось, когда самый большой орк, которого Вигон когда-либо видел, вышел из узкого ущелья. Двусторонний топор покоился в обеих его мясистых руках, а пара толстых рогов изгибалась вокруг лица, указывая на квадратную челюсть жёлтых клыков.

— Думаю, это Алгамеш, — устало сказал Галанор.

— Точно… — Вигон сорвал пробку с подаренного флакона и выпил красную жидкость, мало думая о её кислом вкусе. Он отшвырнул бутылку и крутанул меч, гадая, не последние ли это мгновения его жизни. Если какая-то из этих мерзких тварей и заберёт его жизнь, то это будет гора мышц, стоящая перед ним сейчас.

Северянин сделал глубокий вдох и приготовился броситься обратно в бой, когда магия выпитого зелья ожила в его жилах. Затенённые улицы стали на тон светлее, рефлексы обострились вместе с зоркостью, а пальцы сжали рукоять меча, пока костяшки не сравнялись с белизной самих орков. Все боли и недуги отступили, и Вигон снова почувствовал лёгкость в ногах. Каждый вдох наполнял его такой силой, словно весь мир делился с ним своей энергией.

— Что бы это ни было, — сказал он Инаре, — мне нужно больше!

Инара, держа меч во второй форме Маг’дерета, одарила Вигона лукавой улыбкой.

— Слишком много убьёт тебя. Используй с умом.

Вигон смерил взглядом гигантского орка. Он намеревался сделать это.

Алгамеш испустил рёв, который пробрал до костей каждого во дворе. Этот же крик заставил остальных орков застыть на месте как вкопанных.

— Ну давай же! — крикнул Вигон, бросаясь вперёд.

Галанор и Инара держались в паре шагов позади, предоставив северянину пробивать их передовую линию. И он пробил её. С вновь обретённой силой Вигон обрушился на первых орков. Он отбил одного назад и перерезал горло другому, прежде чем парировать и убить третьего. Четвёртый пошёл на него, но первая же атака Вигона взбесила Алгамеша, который просто смахнул орка в сторону плашмя своей секирой.

Теперь между северянином и гигантом не осталось ничего, кроме воздуха.

Двусторонний топор взметнулся высоко и обрушился со всей сокрушительной мощью орка. Это была атака, которую Вигон не мог отразить. Перекат в сторону спас ему жизнь, а быстрый взмах меча покончил с ещё одним орком, пробегавшим мимо.

Вигон вскочил на ноги, и Алгамеш развернулся к нему, швыряя в стороны сородичей везде, где те попадались ему на пути. Разрушительный топор обрушивался снова и снова, оставляя шрамы на медвежьем гербе, высеченном на камнях двора. Вигон петлял меж мелкими орками и уклонялся от ударов топора перекатами. Быстрое убийство здесь и прыжок в сторону там были единственным, что спасало ему жизнь.

Алгамеш взревел, раздражаясь выживанием своей добычи. Гигант начал размахивать топором по полю боя, чтобы добраться до него, забирая орочьи жизни с каждым взмахом. После особенно сильного удара сверху Вигон рванулся и взмахнул мечом в лицо твари, отколов кусок рога и оставив красную линию на её лице.

Топор немедленно взметнулся из земли, и Алгамеш снова выпрямился во весь свой исполинский рост. Похожий на львиный рык оглушал и причинял боль вблизи, но изогнутое лезвие, с рассекающим воздух свистом летевшее на Вигона, сулило куда больше, чем просто боль. Вигон побежал навстречу топору и скользнул на коленях, пролетая под самым лезвием. Не прерывая скольжения, он рванулся вперед, намеренно перекатившись через свой брошенный щит, прежде чем вскочить на ноги.

Развернувшись со щитом и мечом наготове — а Алгамеш был уже перед ним. Тяжёлый топор, казалось, снова опускается на него, и Вигон решил, что даже со щитом сокрушительный вес такого удара сломает ему руку. Поняв, что деваться больше некуда, северянин рванулся вперед, проскакивая в ближнюю дистанцию под замахом исполина. Топор пролетел мимо, и Вигону открылся беззащитный живот орка.

Двумя руками он вонзил меч в брюхо твари, проворачивая его. Он не останавливался, пока гарда не приблизилась к бледной плоти. Визг гиганта перерос в болезненный рык, когда Вигон выдернул клинок, залив кровью всю землю вокруг.

Однако Алгамеш не упал. Тварь вскинула топор и обрушила обух на Вигона. Северянин потерял сознание на пару секунд, не помня ни падения, ни жёсткого приземления. Благодаря зелью Инары, всё ещё бурлящему в нём, чувства вернулись быстрее обычного, даровав ему лишнюю секунду, чтобы увидеть топор, опускающийся на его голову.

Сильная рука схватила его гамбезон и оттащила в сторону, когда изогнутое лезвие глубоко вонзилось в землю. Вигон почувствовал, как та же рука поднимает его, прежде чем наконец повернул голову и увидел Инару. Драгорн спасла ему жизнь, одновременно парируя удары наседавшей толпы орков. Она не произнесла ни слова, просто выпустила его из хватки и снова бросилась в самую гущу боя.

Алгамеш снова повернулся к нему, и у Вигона не было выбора, кроме как сделать то же самое.

Гигантский орк убил ещё троих своих сородичей, пытаясь снести северянину голову, что заставило Вигона задуматься, не лучше ли оставить гиганта в живых при таких темпах убийства орков.

Стирая свежую кровь, стекавшую над левым глазом, Вигон взялся за дело. Сталь сверкала влево и вправо, рубя орков между ним и Алгамешем. Если сегодня был день, когда он встретит свой конец, он позаботится, чтобы это чудовище покинуло мир первым.

Беспорядочные движения Алгамеша изменили ход боя, и теперь Вигон оказался в самом центре двора. Орки, хлынувшие за северянином, могли бы стать проблемой, если бы сами не старались держаться подальше от схватки Алгамеша.

Гигантский орк высоко занёс топор над головой Вигона. Однако атака твари так и не последовала — три копья, выпущенные солдатами Серого Камня, пронзили спину Алгамеша. Огромный орк закружился на месте, пытаясь избавиться от копий, его безрассудство стоило жизни множеству других орков. Вигон пригибался и падал на землю не раз, избегая его безумного топора.

Галанор проскользил мимо гиганта, полоснув обоими скимитарами по его ногам. Алгамеш взревел, и одна из его массивных ног подкосилась, заставив орка опереться на топор. Солдаты глупо решили, что увидели преимущество, и ринулись из оборонительной линии с боевым кличем на устах.

Алгамеш кряхтя собрал остатки сил и поднялся навстречу людям, перехватив топор горизонтально. Первых четверых отбросило древком и сбило с ног. Этого хватило, чтобы заставить солдат позади замешкаться, но те, кто оказался на земле, были во власти твари.

Вигон ударил ближайшего орка по голове эфесом меча, очищая себе путь к спине Алгамеша. У северянина не было плана — он действовал на одних инстинктах.

Прокрутив меч в руке, он перехватил его словно копьё и без промедления метнул.

Сталь пронзила спину Алгамеша в тот самый момент, когда орк заносил топор, готовясь обрушить его на упавших солдат.

Вигон рванул в атаку прежде, чем гарда успела погрузиться в плоть чудовища.

Щитом он отбросил в сторону одного из орков, прежде чем бросить его, потянувшись теперь за кинжалом на бедре.

Решительными шагами он взбежал по широкой спине Алгамеша и ухватился за торчащую рукоять своего меча, чтобы удержаться над головой монстра.

Кинжал вонзился в шею орка сбоку и провернулся. Вигон вцепился в уцелевший рог и вгонял кинжал снова и снова, пока клокочущие крики Алгамеша окончательно не затихли.

Сначала тот выронил тяжёлый топор. Затем обе его ноги подкосились. Наконец он рухнул лицом в землю, а Вигон прыгнул вперёд и поднялся на ноги, покачиваясь. С прерывистым дыханием и лицом, забрызганным орочьей кровью, северянин взирал на застывшие лица солдат Серого Камня.

Они испустили могучий одобрительный крик и ринулись в бой.

Вигон был рад на мгновение перевести дыхание и забрать меч из спины Алгамеша. Ему хотелось сесть на огромную тушу монстра и подивиться своему подвигу, но звуки боя в центре двора, где свирепствовали Инара и Галанор, вернули его в реальность.

Оставалось убить ещё несколько орков.

Стремясь выбраться из толпы, Вигон осмотрел сотни голов в поисках Галанора. Эльфийский рейнджер всегда был выше всего этого, никогда не упуская случая найти высокое место, отделявшее его от толпы. Верный своей натуре, эльф сидел на вершине одной из немногих лестниц, не запруженных людьми. Свесив ноги через край первой площадки, между ступенями, Галанор с пристальным вниманием наблюдал за людьми.

Вигон взбежал по высеченным в горе ступеням и подошёл к эльфу со спины. Из-за высоких стен обзор был ограничен, но центральный двор всё ещё можно было разглядеть в начале улицы. Солдаты стояли на каждом углу, направляя население в глубины города.

— Куда ведут туннели? — спросил он эльфа.

Не оборачиваясь к северянину, Галанор ответил:

— Насколько я могу судить, они идут на север.

Тяжёлые шаги Расселла Мэйбери раздались сверху, когда он спускался к ним.

— Они стары как сам Серый Камень, — объяснил оборотень. — Построены как последнее прибежище на случай осады.

— Последнее прибежище, значит? — Вигон обдумал эту фразу с точки зрения короля Йормунда. — Орки атакуют нас лишь раз, а мы уже прибегаем к последнему прибежищу. Спорим, король в восторге.

— Полагаю, Инара была весьма убедительна, — добавил Галанор. — Король Йормунд согласился эвакуировать свой народ в пещеры, но не дальше. Если… когда нас атакуют снова, будет время оценить, нужно ли полностью оставлять город.

Вигон повернул голову к небу. Время у них заканчивалось. Когда солнце наконец найдёт свой покой, орки поднимутся.

— Где Инара? — спросил северянин. В дни, когда миром правило насилие, он хотел точно знать, где окажется драгорн. Он пытался убедить себя, что дело вовсе не в его желании держать её поближе.

Расселл поднял подбородок.

— Всё ещё в верхнем городе. Она помогает королям координировать силы обоих.

Вигон ненавидел ожидание. Он не находил себе места, но было бы глупо просить Галанора спарринговать с ним, когда им нужно было беречь силы. Северянин гадал, что делает Алиджа. Нашли ли они уже способ разорвать заклинание, связывавшее его с Маллиатом? Сколько времени пройдёт, прежде чем они снова увидятся?

Расселл перехватил свою кирку и с размаху вонзил её в каменное плато, где та осталась, не шелохнувшись.

— Не думаю, что дойдёт до полной эвакуации. Серый Камень, конечно, покраснеет от крови, но люди вернутся. Этот город просто слишком трудно захватить.

Вигон был рад возможности отвлечься.

— Один вход, один выход. Узкие улицы. Казалось бы, одной здешней вони уже должно хватить, чтобы орки убрались восвояси.

Эльф, человек и оборотень ещё какое-то время оставались над этим шумом, наблюдая, как люди медленно собирают пожитки и лениво бредут по улицам. Лишь когда последние лучи света угасли, они повернулись к главному входу и раскинувшимся за ним белоснежным полям. Прямо посреди них стоял Атис железное сердце. Дракон замер, не шевелясь, и его красная чешуя казалась тусклой без солнечного света.

Звук марширующих сапог и доспехов наполнил узкие улицы. Солдаты Серого Камня шли по главной улице аккуратными рядами копейщиков, щитоносцев и лучников. Чёрные Плащи были крепкой группой бойцов. Воспитанные в тундрах Ледяных долин, они имели кожу, больше похожую на шкуру, а решимость — твёрдую как сталь. Сегодня их ждало испытание.

Вигон спустился по последнему пролёту ступеней с Галанором и Расселлом следом. Облачённый в чёрный меховой плащ, северянин сливался с солдатами Серого Камня. Он огляделся, поднимаясь по одной из ступеней, чтобы лучше видеть, нет ли среди них Инары. Её красный плащ позволил бы драгорну выделяться в море чёрного.

Капитаны рявкали приказы, перекрывая топот сапог, направляя своих людей на позиции. Копейщики стояли в стороне, и три ряда лучников прошли через людской туннель. Им было приказано занять позицию за главным входом и выстроиться вдоль скальной стены. Атис впервые двинулся и пошёл к рваным дырам, выбитым в земле.

— Стрелять только когда дракон освободит линию огня! — крикнул один из капитанов.

Копейщики и щитоносцы выстроились рядами на улице, перекрывая разрыв между двумя стенами. Солдат было не так много, но в узком проходе численность орков не имела значения.

Вскоре все были на местах, и жуткая тишина опустилась на Серый Камень. Свет солнца окончательно ушёл, оставив их на милость долгой ночи. Вигон всегда предпочитал холод и зиму, но сейчас он не мог желать ничего большего, чем короткие летние ночи.

Северянин с трудом смотрел поверх шлемов и наконечников копий Чёрных Плащей.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил он остальных.

Галанор ловко взобрался на каркас ближайшей палатки и напряг эльфийские глаза.

— Атис исследует проломы. Я не вижу никаких признаков орков.

Расселл принюхался.

— На ветру нет даже запаха.

Вигону это не нравилось. Он видел, что твари сделали с Трегараном, и слышал о разорении, в котором они оставили Калмандру и Амираску; не было надежды, что они просто сдадутся сейчас.

— Может, ещё недостаточно темно? — предположил Расселл.

Галанор отпустил каркас и беззвучно спрыгнул обратно.

— Что-то не так…

Вигон привык к чрезмерно драматичным выражениям на прекрасном лице эльфа, но на этот раз он был склонен согласиться с оценкой. Орки должны были знать, что дракон преграждает путь.

Чувство ужаса пробирало северянина до костей. Что, если они ждут прибытия Маллиата? Он разберётся с Атисом и Инарой, оставив город беззащитным.

Он ошибался.

Где-то глубоко в сердце города земля содрогнулась, и громовой удар сорвал каменную крошку со стен, наполнив узкие улицы густыми облаками пыли. Ещё один взрыв прогремел эхом в лабиринте городских улиц, затем ещё один, и ещё, и ещё.

Вигон протянул руку, чтобы удержаться за стену.

— Они в городе… — прохрипел он, с трудом дыша сквозь обломки.

Чёрные Плащи обернулись и побежали обратно в Серый Камень. Галанор взбежал по первому пролёту ступеней и выпрыгнул на главную улицу, используя рыночные палатки и брошенные товары как платформы, чтобы избежать спешащих солдат. Вигон даже не успел позвать эльфа, прежде чем тот исчез вдали.

Позади них Атис царапал стены главного входа и ревел. Дракон был просто слишком велик, чтобы поместиться в ущелье, а его огонь был бесполезен, когда улицы заполнены солдатами.

— Идём! — С киркой в руке Расселл бросился за солдатами, прежде чем лучники перекрыли им путь.

Разъярённый тем, что орки, несомненно, уже пролили невинную кровь, Вигон обнажил меч и схватил щит.

К тому времени, как они достигли центрального двора, кровавая битва разразилась в каждом ущелье. Вой и рёв орков доносились отовсюду, сопровождаемые звоном стали, бьющейся об обсидиан. Атакованные со всех сторон, люди, ещё не успевшие сбежать в пещеры, в панике спасали свои жизни, сея вокруг полный хаос.

Вигон оставил Расселла и прыгнул между молодой парой и тремя орками. Его щит врезался в ближайшего, отбросив его в тварь рядом. Прежде чем они упали на пол, северянин обрушил меч на третьего, не дав ему напасть на пару. Чистый удар сверху проскрёб по тёмным доспехам и вошёл в бледную руку. Тварь взвыла от боли и возмущения, но Вигон всадил сапог ей в грудь и отбросил обратно к стене. Не теряя импульса, северянин двинулся вперёд и вогнал клинок в живот орка, пригвоздив его к стене.

— Бегите! — крикнул он паре.

Оставив меч, чтобы удерживать орка, Вигон обернулся к поднимающимся тварям позади. Первый, кто успел встать, получил удар стальным краем его зачарованного щита в горло. Он забулькал, пытаясь дышать, отброшенный назад, вскоре должен был умереть от такого удара. Последний выживший из тройки взмахнул в сторону ног Вигона, поднимаясь, заставив северянина отступить.

Дикое рычание предшествовало атаке орка — удар слева, затем справа, каждый вынуждал Вигона отступать. Когда представилась брешь, какой бы маленькой она ни была, он её использовал. Опустившись на одно колено, северянин обрушил край щита на ногу орка, вызвав у твари вой боли. Подняв щит, Вигон изо всех сил вогнал его в челюсть твари — удар, который опрокинул орка на спину.

Он обрушился на тварь с жаждой насилия, рождённой в нём годы назад. Перехватив щит обеими руками, Вигон обрушивал его на морду орка снова и снова, пока тот не перестал двигаться.

Ещё один орк упал замертво перед ним, явив Галанора и его окровавленные скимитары.

Вигон поднялся, не сводя глаз с эльфа.

— Похоже, я неплохо справляюсь и без меча, а?

Галанор закатил глаза, прежде чем вспышка надвигающейся опасности не промелькнула на его лице. Вигон обернулся и увидел, как пару солдат срубила стая орков, нацелившихся на северянина. Вигон пожалел о своей шутке и бросился к мечу, оставленному пригвождённым к стене. Однако орки приближались к нему, и он был вынужден швырнуть в них щит, чтобы замедлить стаю.

Почувствовав за спиной приближение ближайшего орка, Вигон выдернул клинок, пригнувшись, круговым движением пустил его в ход. Тварь остановилась на месте, когда сталь рассекла ей живот. Издав полный ярости крик, северянин выпрямился, безостановочно вращая мечом. Бледные твари одна за другой промахивались по нему, но каждая успела отведать его клинка. После того как последний из стаи упал на землю, лишившись половины головы, Вигон ушёл в кувырок и подхватил щит.

Готовый к бою, северянин отстегнул меховой плащ, оставив себя свободным для движений в стёганом гамбезоне. Галанор, казалось, вовсе не был стеснён своим струящимся синим плащом — напротив, эльф часто использовал его в свою пользу, сбивая с толку врагов и скрывая свою фигуру.

Застряв в центральном дворе, Вигон поворачивался на каблуках туда и сюда, парируя и атакуя любого, кто оказывался в пределах досягаемости его меча. По мере того как новые орки выползали из своих дыр, на узких улицах становилось всё труднее сражаться. Не раз Вигон был вынужден менять замах в последнюю секунду, чтобы не убить одного из солдат.

— Это хаос! — крикнул Вигон сквозь гвалт.

Галанор, близко, крикнул в ответ:

— Нам нужно закрыть их точки входа! Остановить поток!

Вигон оттолкнул одного орка щитом и полоснул другого по горлу, прежде чем обернуться на звук рёва Атиса.

— Нам нужен дракон!

Тень накрыла пару, когда Расселл Мэйбери перемахнул через двор. Используя свою сверхъестественную силу, оборотень легко перепрыгнул через головы многих солдат, обрушившись вместе с киркой на орков перед Вигоном и Галанором. Годы его рейнджерства проявились в полной мере. Кирка намертво вонзилась в череп стоявшего по центру орка, после чего Рассел выдернул её и круговым движением пустил в ход. Следующие три орка рухнули с проломленными грудными клетками и раздробленными челюстями деревянным древком.

Встав спина к спине, троица приготовилась встретить следующую волну врагов. Вигон заметил пару орков, наступающих из северного ущелья, своими исполинскими тушами они перегораживали почти всю улицу. Они были по крайней мере на три головы выше остальных, хотя носили меньше доспехов. Вигон хрустнул шеей и покрепче сжал рукоять меча. Ему хотелось вонзить клинок в голову одного из них.

Чудовищные орки добавили свой рёв к общему гулу сражения, легко заглушая рычание меньших сородичей. Заметив троицу, убивающую орков во дворе, пара перешла на бег, напролом пробиваясь сквозь ряды своих и чужих, лишь бы добраться до них.

— Ну давай же, ты, урод здоровенный! — крикнул Вигон, укладывая клинок на верхний край щита.

Расселл шагнул вперёд и метнул кирку обеими руками. Оружие, кувыркаясь, полетело по воздуху и намертво вонзилось прямо в морду одному из орков. Внезапный удар и мгновенная смерть отбросили орка назад, а его ноги взметнулись высоко в воздух. Вигон быстро забыл о том орке и сосредоточился на оставшемся гиганте. Северянин упёрся ногами и приготовился встретить несущуюся стену мышц.

Галанор двигался по-кошачьи грациозно, используя ближайших орков как ступени, чтобы набрать высоту, пока не смог оттолкнулся от изогнутых стен и преградить путь гиганту. Ткач Бури или Страж — Вигон не знал, который, — прочертил аккуратную красную линию на шее чудовища от уха до уха. Пока туша валилась на колени, эльф уже приземлился на ноги и имел наглость прикончить ещё одного орка, прежде чем громила наконец не рухнул лицом вниз.

Выражение Вигона застыло в выражении оскорблённого человека.

— Один из них был мой!

Галанор одарил Вигона самоуверенной улыбкой.

— Не твоя вина, что тебя прокляли скоростью простого человека! — Эльф вернулся в ритм боя, его скимитары гипнотически танцевали вокруг него.

— Меньше болтовни и больше убийств! — предупредил Расселл, выдёргивая кирку из мёртвой твари. Он бросился по следующей улице, забирая орочьи жизни с каждым взмахом.

— Ладно, — прошипел Вигон себе под нос. Он крутанул меч и бросился по улице за эльфом и оборотнем.

Верхний город Серого Камня погрузился в хаос. Лорды и леди, спускавшиеся по каменным ступеням или ожидавшие своей очереди на подъёмнике, пытались вернуться в свои большие дома, где могли бы спрятаться. Солдаты разворачивали их, где только могли, заставляя знатных господ присоединиться к битве внизу.

— Спускайте их! — кричала Инара сквозь завывающие ветры. — Нам нужно, чтобы все были в тех туннелях!

Оглядев собрание величественных домов и даже Чёрный форт, она поняла, что бежать им некуда, и их дома не остановят орков, когда те возьмут город. Древняя сеть пещер была теперь их единственной надеждой на выживание.

Король Йормунд вылетел из Чёрного форта в лучших доспехах. Свой молот, высотой с человеческий рост, исполинский правитель с лёгкостью нёс в одной руке. За ним следовали его рыцари, образовав живой щит вокруг королевской семьи. Позади них шёл король Веймунд Лирианский, его рука всё ещё была в перевязи. У него было далеко не столько рыцарей для защиты себя и семьи, но Йормунд выделил им отряд солдат.

— Мы не побежим, слышишь! — проревел закалённый король Инаре. — Мой народ найдёт убежище в горе, но мы не отдадим Серый Камень этим монстрам!

У драгорна не было времени слушать воинственного короля. Пока он поощрял своих людей сражаться, а другие искали убежища в пещерах, Инаре было всё равно, какие слова вылетают изо рта Йормунда.

Повернувшись на восток, к самому краю обрыва, Инара всматривалась в чёрные небеса.

Ты уже чувствуешь остальных? спросила она Атиса, надеясь, что драгорны, которых обещал Гидеон, близко.

Красный дракон звучал раздражённо и яростно.

Нет, коротко ответил он. И они не смогли бы помочь. Этот город не создан с расчётом на драконов.

Инара чувствовала, как Атис царапает стены главного входа, отчаянно желая попасть в похожий на лабиринт город и пустить кровь оркам.

Затем боль пронзила левую ногу и бедро Инары. Драгорн вскрикнула и опустилась на одно колено, не выдержав боли. Если бы не неумолимый ветер, она услышала бы, как Атис ревёт подобно грому.

Что происходит? выговорила она.

Орки! прорычал Атис глубоко в её уме. Они обходят меня с фланга из дыр снаружи города. У меня копьё в ноге…

Инара почувствовала, как кровь пропитывает штанину. Тут я спорить не стану.

Драгорн со стоном перетерпела боль, перенося вес на раненую ногу. Распахнув правую полу куртки, Инара осмотрела флаконы, обычно висевшие в ряд у неё на рёбрах. Она быстро вытащила оранжевый тоник из тесного кармашка и сорвала пробку большим пальцем. Снадобье обожгло горло своей пряностью, но ужасный вкус стоил немедленного облегчения боли. Рана скоро заживёт, но пока её бедро онемело, позволяя Инаре перейти на бег.

Я иду! пообещала она, бегом направляясь к краю утёса.

Нет! предупредил Атис, останавливая её в снегу. Я справлюсь с ними здесь. Заведи как можно больше людей в пещеры.

Инаре хотелось быть рядом со своим спутником в бою, но она не могла спорить с мудростью дракона. Никогда не могла. Как всегда, её долг был на первом месте, и прямо сейчас это означало спасти как можно больше жизней.

Убей их всех, сказала она решительно.

Атис выпустил свою первобытную ярость на орочью орду — ярость, которая зажгла огонь внутри Инары. Полуэльфийка обнажила свой скимитар Ви’тари и направилась к ступеням. Деревянный подъёмник был уже на полпути вниз по ущелью, и наверху образовалась очередь.

— За мной! — приказала Инара, привлекая внимание двух королей и их лордов. — Мы идём к пещерам!

Лишь горстка людей всё ещё спускалась в нижний город по ступеням, большинство предпочло ждать подъёмника. У них не было столько времени. Доверившись тому, что они пойдут за ней, драгорн бросилась вниз, перепрыгивая через две, а то и три ступени за раз.

Примерно на полпути вниз эти же ступени теперь кишели орками. Инара оглянулась, взглянув вверх, чтобы убедиться, что король и его люди следуют за ней. Она расчистит им путь.

Орки завыли, увидев её, глупо полагая, что их вызвала на бой слабая женщина, к тому же одна. Однако Инара не была ни слабой, ни одинокой — тем более с клинком Ви'тари в руке.

Драгорн приняла необычную боевую стойку и пнула первого орка, атаковавшего её. Вложив в удар силу родичей матери, Инара отправила тварь в идущих следом, создав эффект домино. Многие из мерзких созданий были сброшены с края ступеней и отправлены на смерть. Не понимая, сколько его сородичей только что погибло от одного пинка в грудь, следующий орк продолжил наступать на Инару.

И тут обрушилась сталь Ви’тари.

Изящный клинок рассёк доспехи и плоть, и ещё один пинок отправил труп за край. Ещё два оборота скимитара отняли жизни ещё двух орков. По мере того как тела накапливались, следующим оркам становилось труднее добраться до драгорна. Зато сама она не знала преград. Вновь и вновь её клинок опускался и ходил из стороны в сторону, срубая их десятками. Взмах сапога сбрасывал тела за край, позволяя ей отвоёвывать всё больше места для боя.

С приближением вереницы людей Инара решила расчистить ступени более эффективным способом. Призвав магию, которую она разделяла с Атисом, и магию своего природного наследия, Инара выбросила руку и обрушила волну сжатого воздуха на орков. Их бледная кожа пошла рябью по мышцам, а обсидиановые доспехи вмялись в тела, когда всех их сбросило со ступеней.

Волна сорвала облако обломков со стены ущелья и расколола плоское плато между зигзагами лестницы. Трещина змеёй поползла по каменной толще, стремительно расширяясь и уходя вглубь скалы. Мгновением спустя целые пласты породы обрушились на западную улицу внизу, блокируя продвижение орков.

На Инару снизошло озарение.

— Нам нужно обрушить улицы…

Драгорн проигнорировала ступени перед собой и спрыгнула с одного пролёта на следующий, останавливаясь лишь чтобы прикончить подвернувшихся орков. Когда от круглого внутреннего двора в самом сердце города её отделяло всего два пролета, Инара заметила Вигона и Галанора, сражающихся в начале северной улицы. Они оказались отрезаны от Расселла, который находился дальше в ущелье и направо-налево крушил врагов своей киркой. Двор быстро заполнялся орками, хлынувшими из боковых улиц и переулков, прорубленных прямо в скале.

Их просто сминало числом.

Инара прыгнула не раздумывая. Самый центр двора стремительно нёсся ей навстречу, но у драгорна был на уме особый план на это приземление. Отведя руку назад, Инара призвала разрушительное заклинание, собравшее больше энергии по мере её падения. Едва её ноги коснулись земли, полуэльфийка резко присела и вогнала ладонь в камень. Телекинетическая магия, вырвавшаяся наружу, распространилась по земле во всех направлениях, сметая всех орков на своём пути. Бледных тварей швырнуло в стены, буквально превращая их тела в месиво.

Вигон и Галанор, укрывшись за стеной солдат, поднялись во весь рост и завороженно замерли, пораженные её силой. Двор был свободен от орков — на мгновение.

Инара кивнула паре и перевела скимитар в четвёртую форму Маг’дерета. Драгорн изгибалась всем телом, принимая самые невероятные боевые стойки, какие только знала, кувыркаясь вокруг наступающих орков и гибко лавируя между их ударами. В такой массе эти твари казались неуклюжими по сравнению с тем, что она вытворяла клинком Ви’тари. Оказавшись в плотном кольце врагов — именно там, где и хотела быть, — Инара резко крутанулась в одну сторону, затем в другую, её клинок рассекал воздух, отрубая конечности и вскрывая артерии. Завершив серию пинком, сбившим орка с ног, полуэльфийка вонзила меч ему в грудь и оглянулась на Вигона и Галанора. Те смотрели на неё с совершенно идиотским видом.

— Если вы двое желаете помочь, у меня есть идея…

47. ДОМ

Доран и не думал, что будет так счастлив увидеть белый свет. Ни разу прежде, находясь в тёплых объятиях горы, он даже не помышлял о небе.

Когда тебя гонит огромная стая гобберов, поневоле передумаешь, даже если ты упрямый гном.

Рейна выпустила ещё одну стрелу, она не переставала стрелять с тех самых пор, как они бежали от мёртвого Обитателя. Гобберы почти сразу взяли их след и возобновили погоню. Стрелы эльфийки сдерживали самых быстрых из их мерзкого рода.

В конце древнего зала виднелась прямоугольная стена первого утреннего света. То был не самый яркий рассвет, который видел сын Дорайна, но по сравнению с тенями Венгоры он мог бы быть и пылающим огнём.

Ледяное прикосновение зимы поцеловало его щёки, когда они побежали к свету. Лёгкий снегопад укрыл северный хребет гор, хотя контраст не позволял гному разглядеть детали.

— Быстрее, брат! — крикнул Дакмунд Дорану через плечо.

Отставая от отряда, Доран понял, какие области его жизни требуют улучшения. Бег на длинные дистанции был в самом верху списка.

— Где эта проклятая свинья, когда она нужна? — пробормотал он себе под нос.

Ещё одна стрела просвистела мимо его головы и попала гобберу в голову. Так близко, что Доран почувствовал его предсмертный визг на затылке.

Один за другим гномы исчезали в ослепительном свете, а вслед за ними бросились Рейна и Натаниэль. Доран взревел во всю глотку, выжимая из себя самые последние остатки сил. Гном вырвался в свет с такой скоростью, что не заметил, где кончается тропа, и, как и все остальные, кубарем полетел с обрыва.

Пока он катился по склону, из его рта вылетали ругательства сразу на нескольких языках. Доспехи спасли его от ударов о скальные выступы, но из-за собственного веса и скорости он без передышки нёсся вниз по склону горы.

Когда он наконец остановился, лицо его было погребено по уши в морозном снегу. Он поднялся, отплёвывая снег и стеная от множества новых ссадин, которые ныли в мышцах.

На вершине хребта гобберы выстроились в линию и завизжали в небо. Однако вскоре их открытые шкуры начали дрожать. Представление о холоде к северу от Венгоры было совсем иным. Стая вскоре решила не охотиться на добычу в такую стужу. Когда последний из них исчез из виду, Доран опустил топор и перевёл дыхание.

— Мерзкие твари! — рыкнул он.

Спина Дорана хрустнула, когда он выпрямился. Они бежали от гобберов большую часть ночи, но сидеть на снегу — не отдых, особенно когда густые облака обещали высыпать ещё больше.

— Нам нужно найти укрытие, и быстро, — заметил он, гадая, сколько времени нужно эльфу, чтобы замёрзнуть насмерть.

Сын Дорайна пристегнул топор обратно к бедру и повернулся к спутникам и чумазым лицам своих сородичей. Глаза гнома расширились, а сердце застучало в ушах вдвое чаще. Поставленные на колени в снег, Петур, Рейна и Натаниэль замерли — к горлу каждого из них было прижато по сильвировому клинку.

— Что вы делаете? — потребовал Доран, снова беря топор в руку.

Нежелание Дакмунда исчезло, сменившись гномьей решимостью.

— Посмотри, где ты, Доран, — сказал он, указывая на горные вершины позади себя. — Ты теперь на другой стороне Венгоры. Это Денахейм…

Доран осмотрел бесплодный ландшафт белой тундры и гор, выглядывающих сквозь туман. Это могло быть где угодно на севере, но брат был прав; север Венгоры принадлежал его сородичам.

— Тебя не приглашали в эти земли, — продолжил Дакмунд. — Если тебя не приглашали, ты вторгся. А если ты вторгся… ты пленник клана Сталебрюхов.

Доран взглянул на друзей, прежде чем посмотреть на брата.

— Не делай этого, брат.

Дакмунд извинился глазами, но большие пальцы зацепились за пояс, и он выпятил грудь.

— Я принц Гримваля. Я делаю что хочу, и хочу доставить пленников королю на суд!

— Королю? — эхом отозвался Доран, и внутри у него всё сжалось. — Ты хочешь отвести меня к отцу?

Дакмунд облизнул губы.

— У тебя нет другого выбора. — Доран знал брата достаточно хорошо, чтобы понять: на самом деле выбора не было у самого Дакмунда.

Дорану пришлось выбирать: убить сородичей, чтобы освободить друзей, или добровольно вернуться в Гримваль. К отцу.

Гном сжал топор и потянулся за мечом за спиной. Но остановился. Если он вытащит этот клинок, у него не будет выбора, кроме как вырезать сородичей, может, даже брата. Он ушёл от этого, решив никогда больше не проливать кровь гномов.

Он взглянул на друзей, которые безмолвно умоляли его опустить топор.

С тяжёлым вздохом сын Дорайна бросил топор в снег. Он кипел от злости, не в силах вымолвить ни слова, даже выругаться. Двое гномов Дакмунда осторожно приблизились и вынули его меч из ножен. Топор тут же подобрали, а из-за пояса вытащили кинжал. На запястья защелкнули кандалы, и ещё одна цепь привязала его к одному из гномов, который с превеликим удовольствием потащил Дорана за собой.

— Идём! — приказал Дакмунд, ведя отряд на северо-запад.

— Мне так жаль, — сказала Рейна, когда Дорана протащили мимо. Голфри также лишили оружия и заковали в цепи, каждого приставив к разному гному и разделив на марше. Петур Деврон не оказал сопротивления, но вцепился в свою сумку, которую гномы позволили ему сохранить.

Доран был даже рад, что их разделили — он до сих пор кипел от злости на друзей. Он не только вошёл в Венгору, так ещё и столкнулся с сородичами, с собственным братом. Теперь он был на другой стороне гор и именно там, где не хотел быть. Сказать, что дела пошли хуже некуда, — значит ничего не сказать.

День сменился ночью и снова днём, когда показалось первое королевство Денахейма. В лучах заходящего солнца Доран взирал на Гримваль, город своего рождения.

Он был дома.

Два дня Доран молчал, не говоря ни слова ни друзьям, ни Петуру. Дакмунд держался в стороне, пока они ненадолго разбивали лагерь на ночь, явно слишком пристыженный, чтобы встретиться с братом.

Теперь, стоя перед центральным столпом королевства своего отца, Доран произнёс лишь одно слово.

— Проклятье…

Вход в Гримваль был огромной полостью, вырезанной в горе и поддерживаемой массивной колонной. Верх колонны представлял собой перевёрнутую пирамиду без вершины, создавая бо́льшую площадь опоры, чтобы колонна держала горную кровлю. Хотя внутри полости было просторно, Доран знал, что под землёй город ещё больше — именно там и обитала большая часть его клана.

Стиснув зубы и сжав челюсти, Доран позволил конвоирам протащить себя мимо древней колонны прямиком в чертоги Гримваля. Гномы появлялись отовсюду, бормоча и сплетничая о возвращении Дорана в цепях. То и дело доносилось и слово «эльф» — и явно не в самом дружелюбном тоне.

Тяжёлые двери тронного зала распахнули невидимые гномы, и взору открылся чертог, поражающий своим великолепием. Колонны были инкрустированы алмазами, мраморный пол отполирован до зеркального отражения, а полыхающие жаровни освещали золотые статуи его предков. В самом конце зала, на возвышении, вдоль которого выстроились свирепые гномьи воины, высились два трона из сильвира.

Именно те, кто занимал троны, привлекали внимание Дорана.

Тяжёлые двери захлопнулись за ними с могучим грохотом, и звук огней наполнил палату. Доран чувствовал, как взгляды буравят его со всех сторон, но сильнее всего — тех, кто сидел на тронах.

На мгновение сына Дорайна захлестнуло сожаление. Он не сказал ни слова друзьям с тех пор, как цепи коснулись его кожи, а ведь до их казни, скорее всего, оставались считаные минуты. Он считал это их виной — то, что он снова оказался в родном доме, но теперь считал своей виной, что жизни супругов вот-вот оборвутся от рук его сородичей.

И всё же теперь оставалось лишь встретить их судьбу лицом к лицу. Если потребуется, решил он, он будет сражаться, чтобы их освободили. Два дня назад он не смог бы убить гнома, чтобы их освободить, но сейчас, стоя здесь, Доран знал, что действительно важно для него. Он понял, кто для него по-настоящему важен.

Доран встал перед тронами, расправил плечи и поднял подбородок. Он встретит свою судьбу лицом к лицу.

— Здравствуй, отец…

— У этого исчадия есть имя? — настаивал старый рыцарь.

Доран усмехнулся.

— Хочешь добавить зверюгу в свой список, Серый плащ?

Даже перед лицом смерти бессмертный рыцарь мог найти нахальную улыбку.

— Я просто люблю знать, что убиваю.

Дакмунд поднял свой большой меч обеими руками, не сводя глаз с дверей.

— Мы зовём их Обитателями, паря. Представь гоббера, спарившегося со скалой. Вот что сейчас войдёт в эти двери.

Доран не мог поспорить с описанием брата. Голова твари была длиной с человека, а тело достигало двадцати футов. Тёмно-красная чешуя сливалась меж участками чёрного камня, украшавшего её уродливую форму с головы до ног. Пара толстых рук, оканчивавшихся четырьмя острейшими когтями, всегда была быстра, чтобы выхватывать гномов из тёмных туннелей и утаскивать в своё логово. В отличие от гобберов, у Обитателей были рептильные хвосты длиной с лошадь.

От одних только мыслей об этом кошмарном чудовище у Дорана руки чесались вонзить топор и меч в его шкуру.

— Ха! Погоди, пока Рас об этом услышит!

Рейна не разделяла его энтузиазма.

— Это если мы вообще вернёмся в «Кирку»…

— Не бойся, эльф! — Дакмунд встал прямо посреди прохода. — Это кончится только тем, что мой меч окажется в черепе этой твари!

Двери рухнули, и петли сорвались с камня, отбросив пятерых гномов на пол. Гигантская ящероподобная голова просунулась в проём и зашипела, пробуя воздух раздвоенным языком.

— Крушитель! — взревел Дакмунд, опускаясь на одно колено перед чудовищной головой.

Гном рядом с Натаниэлем ринулся вперёд со своим могучим двуручным молотом. То было знакомое до боли зрелище для Дорана, который изобрёл этот приём, чтобы прорвать переднюю линию вражеской армии.

Гном с молотом запрыгнул на спину Дакмунда и метнулся к плоской морде Обитателя. Его золотой молот обрушился между глаз монстра со всем весом гнома. Обитатель склонился под ударом, и его рептильи глаза закатились. То был не смертельный удар, но он позволил упавшим гномам вскочить на ноги и подобрать оружие.

— Валите его, парни! — проревел Дакмунд на гномьем.

Гномы ринулись с боевым кличем, пока Обитатель пытался прийти в себя после оглушающего удара. Яростный рёв предшествовал его собственному натиску. Обитатель пробился сквозь них, круша камень и вонзая когти в стены.

Гном с молотом первым принял на себя ярость твари. Обитатель подхватил его одним когтем и впечатал коренастого гнома в стену, затем в пол, прежде чем наклониться и разорвать его пополам челюстями.

Впав в ярость, остальные гномы бросились на тварь. Двое успели взобраться ей на голову, прежде чем она закончила пожирать их погибшего товарища, но Обитатель резко дернул головой назад и швырнул их прочь из палаты.

Топоры рассекали воздух, но лишь парочке удалось вонзиться в чешую монстра между наростами окаменевшей породы. Дакмунд взмахнул сильвировым клинком и вырвал кусок плоти из вывернутой лодыжки Обитателя. Тот взревел от боли и отбросила гнома в колонну.

— Дак! — У Дорана не было времени ждать, очнётся ли брат; тварь была уже над ним.

Сын Дорайна упал и перекатился в сторону, разминувшись с опускающимися челюстями на фут. Пол дрогнул под давящим весом этих челюстей, а в лицо Дорану ударило его горячее дыхание. Доран поднялся с замахом, нанеся сокрушительный удар топором прямо в глаз Обитателя.

Гнев и боль заставили монстра откинуть голову назад, только топор Дорана всё ещё торчал в его глазу… вместе с крепкой хваткой Дорана. Гнома оторвало от пола и подбросило так высоко, что он перелетел над самой головой твари. Его полёт резко оборвался, когда он врезался в потолок. Однако он упал на спину Обитателя, где его меч проскрёб по твёрдой шкуре, пока наконец не вонзился в чешую.

Доран обеими руками вцепился в рукоять своего клинка и уперся ногами в каменные выступы, удерживая равновесие на спине твари. Неповторимый звук лука Рейны соперничал с рёвом Обитателя за господствующий звук в палате. Каждая стрела пробивала его каменную шкуру, разрывая внутренности, прежде чем вылететь с другой стороны. Несколько таких снарядов с треском пробили спину монстра насквозь и задели доспехи Дорана, оставив на них сколы.

Натаниэль перекатился в прыжке, избегая когтей, что тянулись к нему. Те же когти вырывали куски из каменных колонн, обещая старому рыцарю мгновенную смерть.

Доран подался вперёд и вогнал меч чуть глубже в спину изверга. Чем больше Обитатель бился, тем труднее сыну Дорайна было сосредоточить взгляд. Гномы внизу стали размытием доспехов и сверкающего сильвира. Судя по раздражённому шипению твари, они медленно, но верно рубили её.

Ещё одна стрела Рейны вылетела из спины твари, прошив её грудь насквозь. Обитатель взвыл от боли и пошатнулся, раздавив одного гнома когтистой лапой. Эльфийка метнулась в сторону, избежав щелчка челюстей. Натаниэль воспользовался тем, что чудовище опустило голову, и рубанул мечом, заставив его дёрнуться и отпрянуть. Доран сгруппировался, когда Обитатель плечом врезался в колонну, обрушив на всех град пыли и каменных обломков.

Сын Дорайна воспользовался случаем и промчался по спине твари, выдернув свой меч. Когда Обитатель снова выпрямился, гном уже был у того над головой. Он сбился со счета, сколько раз вгонял клинок, но потянувшаяся к нему когтистая лапа заставила его спешно переключить внимание.

Для гнома это было слишком высокое падение, так что Доран погасил часть скорости, врезавшись в одну из колонн. Он отскочил и неуклюже приземлился на брата, который наконец очнулся от столь внезапного давления.

— Уже закончил дремать, брат?

Дакмунд проигнорировал укол и потянулся за сильвировым мечом, воспылав новой яростью. Вместе оба брата ринулись на Обитателя, как когда-то под бдительным оком отца полтораста лет назад.

Их мечи рубили и резали ему ноги. В смятении Обитатель хлестал по всему подряд и обезглавил ещё одного гнома одним из когтей. Доран и Дакмунд петляли меж его ног, стараясь не попасть под толстый хвост. Оставшиеся гномы оббегали Обитателя, нападая с разных сторон. Это сбивало тварь с толку, слишком много жертв, чтобы уследить за всеми. Всё это время Натаниэль то и дело совершал стремительные выпады, его клинок безошибочно рассекал чешую и не задевал каменные наросты.

Обитатель зашипел, перестал метаться и потянулся вниз, чтобы схватить Дакмунда. Один из других гномов оттолкнул его с дороги и оказался в смертельной хватке монстра вместо него. Гном вскрикнул лишь на секунду, прежде чем Обитатель сжал четыре пальца и раздавил ему внутренности.

С яростью в качестве проводника Дакмунд взмахнул сильвировым мечом и вонзил его в бедро монстра. Изысканный клинок без труда расщепил камень и пронзил чешуйчатую шкуру. Шипение Обитателя перешло в рёв, и он выпустил искалеченный труп гнома. Уклоняясь от падающего тела, Дакмунд снова выдернул меч, убрав единственное, что сдерживало поток артериальной крови, хлеставший наружу. Обитатель споткнулся и упал на другую колонну, а пол быстро наливался красным от его крови.

Воспользовавшись смятением твари, Рейна метнулась в промежуток меж его когтистых лап и нацелила лук прямо вверх. Стрела ударила Обитателя в мягкое нёбо под челюстью, но магия лука запустила стрелу со взрывной скоростью, достаточной, чтобы голова монстра разлетелась, забрызгав потолок мозгом.

— Берегись! — предупредил Доран, видя, как огромная тварь качается на ногах.

Голфри отпрыгнули в сторону, и Обитатель завалился, врезавшись в стену на дальнем конце палаты. Древняя стена рухнула и обратилась в груду обломков под весом твари.

Когда Обитатель был мёртв, все наконец перевели дыхание, прислонившись к чему попало. Несколько гномов лежали мёртвыми в разных частях палаты, их тела были ужасно изувечены. С минуту никто не произносил ни слова, радуясь возможности просто перевести дух и поблагодарить богов за то, что выжили там, где другие нет.

Доран выпрямился, хрустнув спиной, и пошёл за топором. Тот застрял глубоко в глазу Обитателя, и пришлось упереться сапогом в морду и двумя руками тащить оружие, чтобы высвободить его. Сын Дорайна взглянул на стрелу в потолке, окружённую паутиной трещин и крови.

— Вот это лук… — рассеянно сказал он. — Погодите! Где парень?

Замешательство Рейны быстро сменилось осознанием, а затем виной.

— Петур? — позвала она.

Все услышали восторженный визг в дальнем углу. Петур Деврон сидел на корточках у вереницы рун, вырезанных в стене.

— Это восхитительно! — сказал он, хотя никто не был уверен, с кем он говорит. — Я никогда не видел таких рун!

Доран одарил человека самым возмущённым взглядом.

— Как так вышло, что он всё это время просто сидел там? — Гном переводил взгляд с эксцентричного глупца на мёртвого Обитателя.

Совершенно не замечая вопроса или, вернее, огромного трупа посреди палаты, Петур ответил:

— Мне нужно будет зарисовать эти руны. Кто-то должен каталогизировать этот язык!

Доран часто заморгал. На историке не было ни царапины.

— Везёт дураку… — рыкнул он, оборачиваясь к беспорядку.

Четверо гномов, убитых Обитателем, были уложены в ряд. Дакмунд сам подходил к каждому, вознося за них молитвы Грарфату и Ямноморе. Гном в Доране смотрел на их брошенное оружие и гадал, какое удобнее ляжет в руку. То были его старые повадки, однако сын Дорайна покачал головой, изгоняя такие мысли.

Его ноги уловили тончайшую вибрацию в камне. Она была слишком тонкой для кого-либо, кроме гнома, и, оглядевшись, он увидел, что его сородичи почувствовали то же.

— Что такое? — спросила как всегда проницательная Рейна.

На её вопрос ответила какофония завываний и шипящего рёва. Гобберы возвращались!

— Готовьтесь! — Доран встал прямо перед входом, готовый принять удар.

Рейна не стала накладывать стрелу.

— Против такого числа нам не выстоять, — запротестовала она.

Один из других гномов хрюкнул.

— Говори за себя, эльфийка!

Это задело Дорана за живое, но он не мог отрицать разумности протеста Рейны. Они уже потеряли гномов в бою с Обитателем, в конце концов…

— Рейна права, Дак, — согласился Доран, взглянув на брата. — Я люблю убивать гобберов больше всех, но стая такого размера… Это означало бы смерть для всех нас.

Дакмунд не сводил глаз с разрушенного входа, ожидая, когда воющие гобберы обрушатся на них.

— Какой у нас выбор, брат? Либо драться здесь, либо там. Тут они хотя бы пойдут толпой в узкий проход.

— Или, — объявил Натаниэль с дальнего конца палаты, — мы могли бы пойти туда? — Старый рыцарь стоял на голове Обитателя, по другую сторону стены, которую тот обрушил. — Здесь есть ещё один проход, параллельный палате.

Доран обменялся взглядом с Дакмундом и взмолился глазами, чтобы брат увидел разум.

— Ладно! — уступил Дакмунд, делая вид, что был не прочь подраться. — Идём туда!

Гобберы были уже почти у входа, их завывания и рёв отдавались эхом от стен палаты. Рейна подхватила Петура Деврона, увлекая его к разрушенной стене.

— Откуда взялась эта тварь? — спросил он, переступая через голову Обитателя.

Доран проворчал что-то себе под нос и вытолкнул его, стремясь увести их всех как можно дальше от гобберов.

Сын Дорайна бежал рядом с Рейной и Натаниэлем, настроение у него было препоганое.

— Я упоминал, как люблю путешествовать с вами двумя?

45. ПАДЕНИЕ ДРАКОНА

Велия погружалась в руины. Пожары расползались бесконтрольно, тела громоздились на улицах, а до рассвета было ещё далеко.

Гидеон Торн прорубил кровавый путь через город, убивая любого орка, что вставал на пути. Лишь дважды ему пришлось спешно искать укрытия из-за боли, которую он делил с Иларго.

Над городом драконы продолжали воздушную битву, их рык и рёв вплетались в общий хаос и грохот гибнущего города. Маллиат уже убил Фалмира и его дракона Джорлаксу. Гидеон почувствовал, как разорвалась их ментальная связь, — их смерть была столь быстрой, что Джорлакса не успела передать свои воспоминания одному из других драконов.

Их смерть придётся оплакать позже. Гидеон боялся, что если будет слишком много об этом думать, то пропустит взмах меча и тогда они с Иларго лишь пополнят списки мертвецов.

Чего он не мог пропустить, так это шестерых огромных орков, несшихся вверх по улице. Они были куда крупнее орков, заполнявших улицы сейчас, с невероятно толстыми руками и ногами. Они не несли оружия и не нуждались в нём. Орки пробивались через каждое скопление Красных Плащей, швыряя солдат, словно тряпичных кукол.

Гидеон выбросил руку в сторону троих орков, вставших на его пути, и одним заклинанием швырнул их прямо в витрину лавки. Он вышел на середину улицы, заслонив собой обороняющих перекресток велианцев от шести огромных орков.

Вдвое крупнее самого большого человека и увенчанные толстыми рогами, орки заметили Гидеона и оскалили клыки. Ведущий орк отбил кулаком гораздо меньшего орка, очищая себе путь к Мастеру Драгорну.

Вцепившись обеими руками рукоять Скорбящего, Гидеон замер посреди улицы. Его намерения были ясны клинку Ви’тари, и он знал, что скимитар будет без устали разить, пока все они не падут.

Меж ним и несущимися громадинами оставалось всего несколько футов, когда Иларго ринулся вниз и выхватил четверых с земли. Его хвост протащился по улице позади и сбил двух оставшихся орков, отбросив их в противоположные стороны.

Оставив Гидеона позади, зелёный дракон набрал огромную высоту одним взмахом крыльев. Затем он выпустил орков из когтей. Все четыре огромные твари разбились насмерть, врезавшись в городские стены на огромной скорости.

Я бы и сам с ними справился, сказал Гидеон.

У тебя нет времени, ответил Иларго, его голос передавал чувство неотложности. Эшер на северной стене!

Гидеон повернул голову направо и устремил взгляд вдоль улицы, пока не достиг северной стены. Взглянув вверх, он не увидел старого рейнджера, но сомневаться в зоркости Иларго ему и в голову не пришло.

Я найду его!

Поторопись, Гидеон…

Ему не понравился обречённый тон Иларго, выдававший чувство поражения. Маллиат в тот момент даже не сражался со своим спутником, но яростно царапал и кусал Сабиту и Галду, пригвождая жёлтого дракона к одной из возвышающихся статуй. Было лишь вопросом времени, когда беснующийся дракон убьёт ещё одного драгорна…

Гидеон помчался к северной стене, останавливаясь лишь чтобы сразить орка и спасти жизнь ещё одному велианцу. Он легко отбросил двух орков, бросивших ему вызов на ступенях. На самой стене орков было очень мало — большинство их орды было на улицах. Горстка Красных Плащей показывала сбившимся вокруг оркам, что они не отдадут свой дом без боя.

Их победа над орками была лишь малой в масштабе целого, хотя Гидеон всё же чувствовал восторг, видя, как рыцари Велии убивают врагов.

Восторг мгновенно сменился ужасом.

За Красными Плащами шла фигура в тёмных доспехах и струящемся чёрном плаще. Двуручный широкий меч Эшера уже был в руке, его седеющие волосы свисали на лицо узлами. Выражение его было гримасой, обезображенной порезами, вторящими ранам самого Маллиата.

— Прочь с дороги! — предупредил Гидеон.

Красные Плащи понятия не имели, кто такой Эшер, но он определённо не был орком и потому виделся им союзником. Они обернулись к Гидеону, недоумевая, почему он бежит к ним и кричит.

Они пропустили момент, когда Эшер занес меч. Драконий Рыцарь обрушил клинок, разрубив спину первого велианца, убив его мгновенно.

— Нет! — Гидеон бежал так быстро, как мог.

Теперь Эшер полностью завладел их вниманием, но среди них не было рыцаря, обладавшего навыками, чтобы одолеть старого рейнджера. Его широкий меч взлетал влево и вправо, парируя и рубя. Один за другим они падали к его ногам мёртвыми. Последний получил сапог в грудь и был сброшен с стены вниз, в город.

Не думая, Гидеон перепрыгнул через тела и обрушился на Эшера со Скорбящим. Мастер Драгорн позволил части дикой сущности Иларго слиться с его собственными эмоциями, даруя ему мысли и чувства высшего хищника.

Эшер отступал с каждым ударом Гидеона, его широкий меч поднимался навстречу Скорбящему. Двое воинов сталкивались снова и снова в лязге стали, Мастер Драгорн действовал расчётливо, заставляя старого рейнджера лишь обороняться.

Неожиданный разворот Скорбящего отбросил меч Эшера в сторону, открыв его для удара с обратной стороны. Скимитар рассёк лицо Драконьего Рыцаря, оставив красную линию по правую щёку и переносицу. Гидеон прыгнул и развернулся в воздухе, приняв форму Маг’дерета, и ударил Эшера в грудь.

Оскалив зубы по-орочьи, Гидеон смотрел сверху на Эшера, который откатился по крепостному валу, истекая кровью из рассечённой щеки. Вдалеке Маллиат взревел дважды: один раз из-за новой раны на морде, второй — когда Иларго воспользовался преимуществом. Следы зубов впились в руку Эшера, и ткань его рубахи быстро намокала от крови.

Старый рейнджер сердито взглянул на противника и скользнул взглядом по своему упавшему мечу, который лежал у ног Гидеона. Мастер Драгорн видел Эшера так, как Иларго видел бизона: уязвимую добычу, которая ничего не может сделать, чтобы остановить его.

Он шагнул к Драконьему Рыцарю и остановился — мысли об Алидже всплыли на поверхность. Он не мог убить Эшера, да и не хотел. Какими бы разрушениями ни грозил он и Маллиат, ни один из них не заслуживал того, что с ними происходило. Сомнения взяли верх, подтачивая его волю над Скорбящим, как было и в Лириане.

Он не мог допустить повторения Лириана.

Сколько они погибли с тех пор — все из-за того, что он не смог найти в себе волю прикончить Эшера? Моральная дилемма заставила его медлить слишком долго, и Драконий Рыцарь прыгнул на него. Скорбящий взметнулся и перехватил кинжал, сверкнувший в руке Эшера, но терзавшие Гидеона сомнения помешали клинку Ви’тари перейти в контратаку.

Эшер, порабощённый Вороном, не питал никаких сомнений. Апперкот свободной рукой попал Гидеону под челюсть, а второй удар угодил прямо в кадык. Он пошатнулся, отступив на два шага, прежде чем Драконий Рыцарь впечатал сапог ему в грудь и сбросил его с крепостного вала.

Гидеон почувствовал, как его хватка отпустила Скорбящего, и скимитар загремел по камню, пока не исчез за краем стены. Руки инстинктивно потянулись к горлу, и он широко открыл рот, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. Он кашлял и захлёбывался, отползая назад по полу, чтобы создать расстояние между собой и Эшером. Драконий Рыцарь двинулся к нему, избитый и окровавленный, с кинжалом в руке.

Когда немного воздуха наконец достигло лёгких, Гидеон сумел встать, но теперь Эшер стоял между ним и Скорбящим. Сквозь рваное дыхание Мастер Драгорн сжал кулаки и хрустнул костяшками. Его знание Маг’дерета предлагало ему множество боевых стилей с мечом и без.

Поторопись, Гидеон! крикнул Иларго.

Гидеон и Эшер столкнулись в стремительном обмене ударами рук и ног. Мастер Драгорн проскальзывал в любые бреши в обороне и обрушивал на Драконьего Рыцаря град ударов. Эшер принимал удары и неизменно демонстрировал навыки, которым научился как убийца Полночи. Гидеон чувствовал, как нервные узлы в его плечах принимают на себя основную тяжесть контратак Эшера, постепенно замедляя его рефлексы.

Прежде чем кто-либо мог одержать победу, оба рухнули на пол в агонии. Высоко над ними Иларго яростно врезался в Маллиата. Их когти царапали, а челюсти щёлкали, пока их крылья изо всех сил пытались удержать их в воздухе.

Мастер Драгорн извивался, вены вздувались под кожей. Следы когтей покрывали его грудь, а зубы смыкались на конечностях, пуская кровь и разрывая мышцы. Эшер молча терпел ту же пытку, сгибаясь пополам и хватаясь за раненые конечности.

Маллиат оттолкнулся всеми четырьмя когтями от Иларго, который пролетел вниз сотню футов, прежде чем расправил крылья и перейти в скольжение. Сосредоточиться на связи между оставшимися драгорнами становилось труднее, но Гидеон знал, что трое других драконов несутся к Маллиату. Возможно, это была единственная передышка, которую он и Иларго получат. Он должен был её использовать.

Стиснув зубы сквозь боль, Гидеон встал и повернулся к Эшеру. Драконий Рыцарь, казалось, испытывал такую же боль, и Гидеон разделил мысль об Алидже, который где-то чувствовал всё, что они делали.

— Если ты там, Эшер… — Гидеон вытер кровь с брови. — Если ты там, мне нужно, чтобы ты боролся с этим. Иллиан почти пал! Нам нужно сражаться с орками, а не с тобой!

Не говоря ни слова, Эшер ринулся на него с кинжалом. Маленький клинок взмахивал влево, затем вправо, каждое движение было нацелено на то, чтобы вскрыть горло Гидеона. Мастер Драгорн уклонялся от каждого удара и раскрывал руки, предлагая грудь как идеальную цель. Неизбежный выпад пришёлся ему в сердце, и Гидеон развернул тело, оказавшись рядом с вытянутой рукой Эшера. Схватив руку и запястье Драконьего Рыцаря двумя руками, Гидеон навалился грудью на локоть врага, выгибая руку против сустава.

Кинжал упал на пол, и Гидеон взмахнул рукой вниз и в сторону, отводя руку Эшера далеко вбок и открывая его грудь и лицо. Два быстрых удара в челюсть и нос откинули голову Драконьего Рыцаря откинуться назад, а третий, открытой ладонью в грудь, свалил Эшера на пол.

Гидеон моргнул, чтобы смахнуть кровь с глаз.

— В тебе должно быть что-то! — Он обошёл Эшера, остановившись, чтобы сбросить его кинжал с края стены. — Неужели ты ничего из этого не помнишь? Ты бывал здесь раньше. Ты сражался на этих самых стенах ради блага королевства!

Эшер застонал и медленно поднялся на ноги, его глаза были мёртвыми. Что бы ни смотрело оттуда на Гидеона, это был не тот Эшер, которого он знал.

Гидеон покачал головой, отчаяние закрадывалось в его голос.

— Мне так жаль, Эшер… Ты не заслуживал этого. Тебе должны были позволить отдохнуть.

Эшер ответил кулаками. Драконий Рыцарь напал на Гидеона с обновлённой яростью, демонстрируя смертельные техники рукопашного боя, доведённые до совершенства аракешами Полночи. Гидеон был вынужден использовать каждую конечность, чтобы сдерживать атаки Эшера, и лишь дважды преуспел в собственных контратаках. Старый рейнджер принимал удары без заботы и всегда возвращался к Гидеону с успешными ударами.

Берегись!

Предупреждение Иларго пришло без объяснений, но дракон передал огромное чувство опасности в сочетании с непреодолимой потребностью отпрыгнуть с дороги. Гидеон отбил Эшера назад и использовал его сопротивление, чтобы отбросить себя вниз по крепостной стене. Двое разделились, когда Маллиат ударил по стене, пригвоздив Йорву к камню.

Крепостной вал яростно содрогнулся, прежде чем Гидеон успел прыгнуть в воздух, отбросив его вбок к внутреннему краю стены. На мгновение зависнув над краем перед падением, он успел заметить, как челюсти Маллиата сомкнулись на фиолетовой шее Йорвы, и услышал, как хрустнула шея дракона. Маллиат оттолкнулся от стены, взмахивая крыльями над зубцами, и длинная шея с головой Йорвы последовали за телом, сорвавшимся со стены, и рухнуло вниз.

Гидеон держался за край внутренней стены пальцами. Снизу была стофутовая пропасть, только на этот раз у него не было эликсиров, чтобы смягчить удар. Мастер Драгорн застонал от боли и подтянулся на одних руках.

Эшер стоял над ним.

Гидеон позволил плечам опуститься и снова повис на пальцах. Он был во руках Драконьего Рыцаря.

— Эшер… — Гидеон чувствовал, как немеют пальцы. — Эшер, ты должен бороться с этим. Не позволяй ему контролировать тебя!

Без тени эмоций старый рейнджер поднял широкий меч, держа его прямо над лицом Гидеона.

— Эшер! — взмолился Гидеон.

В считанные секунды, что оставались до того, как Эшер вонзит клинок, Гидеон представил Иларго, падающего с неба замертво. Жизнь Иларго всегда была тем, за что он боролся, какие бы испытания ни пришлось терпеть. Он выживет.

Гидеон разжал пальцы.

Алиджа скакал по крышам Велии, едва уклоняясь от обсидиановых стрел и копий, что царапали и отскакивали от шифера. Несколько чёрных стрел прорезали дыры в его зелёном плаще, пока он перепрыгивал через трубы.

Высокая точка обзора давала Алидже вид на город во всём его огненном ужасе. Запертые внутри высоких стен Велии, люди не могли убежать, и Красные Плащи гибли на каждой улице, защищая их.

Над всем этим драконы были слишком заняты Маллиатом, а их всадников нигде не было видно. Их неспособность защитить людей Велии зажгла кровь Алиджи. Это Гидеону следовало пытаться убить того орка, а не ему. Ему хотелось взреветь в небо, чтобы выпустить немного этого гнева, — чувство, которое напомнило плуту, что на него влияет Маллиат.

Украдкой бросив взгляд вниз, он увидел, орк-королеубийца преследовал его среди тех, кто стрелял в него. И снова бледная тварь приняла стрелы Алиджи и шла дальше, будто они были не более чем щепками. Орк резко и гортанно рявкнул что-то остальным на своём языке, направляя лучников.

Плут соскользнул по наклонной крыше и наложил стрелу, во всём полагаясь на своё эльфийское наследие, чтобы удержать равновесие. Алиджа выпустил стрелу и тут же рванул вдоль края здания, убив одну из тварей и уклонившись от очередного залпа орков.

Его стремительный бег вот-вот должен был резко оборваться. Одна из главных улиц рассекала ряд домов, ставя полуэльфа перед невозможным прыжком. Накладывая и выпуская ещё одну стрелу быстрее, чем большинство могло даже заметить, Алиджа пронзил орка, взбиравшегося через край крыши — той самой крыши, с которой он через мгновение собирался сбежать.

Копьё просвистело в воздухе перед ним, помогая плуту решить, куда метнуться. Он потерял скорость, взбегая по наклонной крыше, но его резкая смена направления заставила всех орков-лучников промахнуться. Алиджа перекатился через конёк крыши, пока обсидиановые болты отскакивали от черепицы. Поджав ноги, полуэльф соскользнул по другой стороне крыши и прыгнул через узкий переулок, перескакивая от одной стены к соседней, пока не приземлился на улицу.

Переулок был тёмным и пустынным, давая Алидже мгновение перевести дыхание. Он надеялся убить того орка стрелой, избавив себя от орд, что следовали за командующей тварью.

Хныканье привлекло его внимание к штабелю бочек позади.

Чувства Алиджи были насторожены, и он обнаружил, что целится стрелой в человека, защищающего семью. Кровь стучала в ушах, пот бежал по виску и по наложенной стреле, лежавшей у щеки. Плут перевёл дыхание и опустил лук.

Рёв орка вторгся в переулок, и Алиджа, не колеблясь, снова поднял лук и выпустил стрелу. Стрела вонзилась твари в лицо и отбросила её обратно на главную улицу, где скопление рогатых тварей заметило его.

Алиджа напряг челюсть и наложил ещё одну стрелу.

— Вам нужно убираться отсюда, сейчас же! — приказал он семье.

Взглянув в другой конец переулка, он увидел новых орков, блокирующих любой побег. Полуэльф рыкнул и обернулся к ближайшей двери. Он понятия не имел, куда она ведёт, но всё равно вышиб её.

— Сюда! — рявкнул он. — Найдите где спрятаться; я их задержу!

Мать поблагодарила его, пока отец подхватил дочь и исчез за дверью. Алиджа пообещал, что задержит орков, и он это сделает. Он просто пока не знал, как…

— Ну давайте же! — крикнул он, перенимая часть предбоевого задора Вигона.

Он выпустил три стрелы быстро одна за другой, прежде чем сложить лук и зацепить его обратно на колчан. Сильвировый короткий меч был в его руке прежде, чем три мёртвых орка упали на пол.

Алиджа захлопнул дверь за семьёй и приготовился к бою в переулке. Враги наступали на него с обеих сторон, и сейчас он сильнее, чем когда-либо, жалел, что рядом нет Вигона, способного прикрыть ему спину.

Орочья речь наполнила переулок — такая громкая и резкая, что её было слышно поверх несущихся тварей. Затем они остановились. Их рваное горячее дыхание было видно в ледяном воздухе, их отражающие глаза были прикованы к плуту. Ни один орк не двинулся.

Взгляд Алиджи метался от одного конца переулка к другому, проверяя, что обе орды прекратили натиск. Группа перед ним начала расступаться, уступая дорогу орку, убившему Тарена и короля Райдена. Белая V отмечала его чёрный нагрудник, хотя её значение было неизвестно для плута. Возможно, это был символ, который он сможет расшифровать, когда орк станет не более чем трупом.

Орк склонил голову, и его глаза, казалось, остановились на заострённых ушах Алиджи. Губа твари скривилась в рычании, и она поудобнее перехватила прямоугольный клинок своей мясистой рукой. Выйдя из рядов остальных, он явил стрелу, торчавшую в бедре, хотя она никак не влияла на его уверенный шаг.

Полный решимости сохранить стойкость и скрыть любой страх, что мог закрасться в его душу, Алиджа принял агрессивную стойку, прежде чем бросился на врага. Сильвировый клинок замелькал влево и вправо, но орк уклонялся от каждого замаха, не давая лезвию себя зацепить. Наблюдающая орда орков отступила назад, давая бойцам пространство.

Плут использовал левую стену, чтобы набрать высоту и обрушиться на орка сильным ударом. Однако орк выказал невероятные рефлексы и развернулся на месте, предоставив клинку Алиджи лишь воздух. Звук могучего меча твари, рассекающего воздух позади него, заставил плута упасть и прокатиться по переулку. Когда он вскочил на ноги, орк рассматривал прямоугольный клинок в своей руке, мельком взглянув на Алиджу.

Затем он отшвырнул его и оскалился. Алиджа был уверен, что то была усмешка.

Скучившиеся орки одобрительно заревели и забили по доспехам. Алидже было всё равно; пусть глупый орк думает, что может убить его без оружия. Так или иначе, убийца Тарена вот-вот познакомится с сильвировым клинком.

Было соблазнительно ринуться на безоружного орка, но Алиджа двигался осторожно, оценивая тварь. Её бледная кожа плотно обтягивала мускулы. Лицо состояло из одних лишь острых углов, а костистая надбровная дуга переходила в пару толстых изогнутых рогов, кончики которых резко взмывали вверх. Всё в их породе было воплощением человеческих кошмаров.

И всё же у орка не было ничего, что помешало бы сильвиру вскрыть его внутренности.

Орк взревел с львиной отвагой и ринулся на плута. Его мясистые пальцы заканчивались острыми когтями, созданными, чтобы рвать плоть — или в этом случае кожу лёгких доспехов Алиджи. Полуэльф отпрянул прежде чем эти когти смогли пробить кожаную броню и вскрыть ему грудную клетку, но орк был неумолим, нападая снова и снова в узком переулке.

Алиджа уклонялся и петлял меж царапающих рук, используя клинок как угрозу, чтобы орк не прижал его. Дважды он отбивал одну из бледных рук сильвиром, оставляя порезы на руках и кистях орка. Один особенно глубокий порез заставил тварь отступить на шаг, заманивая Алиджу в смертельный выпад.

Плут испустил собственный рёв и двинулся на орка, так уверен он был, что его клинок через мгновение закончит бой. Остриё сильвира пронзило обсидиановые доспехи над сердцем орка и вкусило лишь единственную каплю его чудовищной крови. Алиджа крякнул от напряжения удара, его клинок был всего в дюйме от убийства врага, но тиски хватки орка вокруг его запястья обратили все усилия в прах.

Орочья рука сомкнулась вокруг запястья Алиджи с такой скоростью, что полуэльф не мог бы сказать, что видел, как тварь вообще двинулась. Чем сильнее он вырывался, тем крепче она сжималась. Свободная рука орка взметнулась к горлу плута, и пять толстых пальцев обвились вокруг трахеи. Оторвав Алиджу от земли, орк с размаху впечатал его в стену переулка и прижал к ней. Одиним мощным толчком монстр вогнал его руку в кирпич, заставив выронить сильвировый клинок.

Алиджа боролся в хватке монстра и лягался, отчаянно желая освободиться хотя бы чтобы снова дышать. Орк держал его крепко и придвинулся ближе, пока его горячее дыхание не ударило в нос плута. Тварь словно пыталась справиться с чем-то во рту, прежде чем единственное слово достигло ушей Алиджи.

— Эльф… — рыкнул он.

Странно было видеть, как такая тварь изрекает слово из общего языка, но недостаток воздуха не позволил Алидже задуматься над этим. Плут лягнулся, вдавив сапог в стрелу, торчавшую из бедра орка. Болт не сломался сразу, заставив ногу твари подкоситься. Этой боли было достаточно, чтобы орк ослабил хватку.

Кулаки Алиджи взметнулись прежде, чем его ноги коснулись земли. У него не было силы эльфийского наследия, но была его скорость. Плут всадил четыре удара в лицо орка, прежде чем тот успел оправиться от боли в ноге. К несчастью, последний удар Алиджи пошёл не туда и попал твари по костяному лбу.

Выругавшись, плут отдёрнул руку, обнаружив окровавленные костяшки и онемевшие кончики пальцев. Орк лязгнул клыками и в ответ нанес удар тыльной стороной ладони прямо в лицо Алиджи — удар был так силён, что отбросил полуэльфа в стену, и он рухнул на землю. С бородой, окрашенной собственной кровью, Алиджа полз по земле, надеясь, что зрение, поплывшее от удара, как можно скорее прояснится.

Сквозь слякоть и снег его рука наткнулась на эфес короткого меча. Хватка была крепкой, а удар верным, но орк перехватил его запястье на середине удара и рывком поднял плута на ноги, прежде чем вбить твёрдый кулак ему в грудь. Алиджа почувствовал, как воздух вырвался из лёгких, когда его отбросило по переулку. Он катился и кувыркался через себя меж расступающимися орками, которые не смели вмешиваться.

Вынужденный снова ползти, Алиджа хватал ртом воздух, выбираясь на главную улицу. Красные Плащи гибли на улицах под натиском превосходящих сил орков. Невинные люди лежали вповалку, оказавшись в самом эпицентре бойни. Алиджа отчаянно хотел помочь им; он больше всего на свете хотел укрепить свою связь с Маллиатом, хотя бы для того, чтобы истребить легионы орков.

Сильная рука схватила его за загривок и легко подняла с земли. Полуэльф взмахнул рукой, ломая захват, и вложил весь вес в удар кулаком. Орк принял удар — из его носа хлынула кровь — и тут же с размаху боднул Алиджу в лицо. Костяной лоб рассёк ему щёку, а страшный удар отозвался в черепе так, что тот на мгновение потерял сознание. Когда глаза снова распахнулись, он был на земле, и кровь струилась по щеке и носу.

Орк был неумолим. Он снова поднял Алиджу и вогнал кулак в живот плута. Удар оторвал Алиджу от земли, и его вырвало. Победный рёв орка звучал отдалённо, несмотря на то что тварь находилась вплотную. Ощущение лука и колчана за спиной напомнило Алидже, что ему необходимо разорвать дистанцию со своим врагом — только тогда он сможет всадить стрелу ему прямо в глаз.

Шатаясь, Алиджа поднялся на ноги и огляделся, надеясь увидеть путь через схватку, чтобы отбежать и пустить в ход лук. Но орк был уже перед ним. Один удар тыльной стороной ладони, за ним другой швырнули полуэльфа из стороны в сторону. Одной рукой орк вцепился ему в волосы, а другой принялся методично избивать по лицу. Алиджа полетел назад и врезался в одного из орков, сражавшегося с велианским солдатом. Красный Плащ воспользовался случаем и вонзил меч врагу в рёбра, прежде чем развернулся, чтобы защитить Алиджу от преследующего орка. Плут хотел предупредить велианца, но солдат ринулся на бледную тварь.

Орк увернулся от выпада солдата и зажал его голову в тисках. Один быстрый рывок — и шея человека сломалась.

Алиджа беспомощно смотрел, как Красный Плащ падает на землю мёртвым. Оглядевшись, он увидел, что новые велианцы падают с каждой секундой. Не было ни следа драгорнов, и даже небо было чистым от сражающихся драконов. Никто не шёл ему на помощь. Никто не собирался спасать Велию.

Орк с нарисованной на доспехах V стоял над плутом и смотрел на него сверху вниз. Ещё один из его сородичей подошёл к нему и вручил извергу прямоугольный клинок. Алиджа лежал на спине, его тело было измождено и избито. В последние мгновения плут гадал, что случится с Маллиатом, если он умрёт. Ждет ли дракона та же участь, или же их связь была ещё недостаточно сильна?

Ему была невыносима сама мысль о том, что он так этого и не узнает.

Орк взревел и занес клинок, готовый вонзить его в грудь Алиджи. Не будь он так ранен, Алиджа, возможно, нашел бы в этой секунде место для горькой усмешки. Подумать только, сколько времени он потратил впустую, сокрушаясь о своей смертности, когда это на самом деле не имело значения. Он всё равно умирал, едва разменяв третий десяток.

Орк обрушил свой чёрный клинок, но смертоносное лезвие так и не коснулось кожи Алиджи. Ослепительный свет разорвал ночную тьму, и орков раскидало в разные стороны в какофонии рёва и грохота доспехов. Сквозь этот жуткий грохот Алиджа слышал знакомый голос, выкрикивающий заклинания во всю глотку.

Хадавад стремительно появился в поле зрения, вращая своим посохом и сыпля заклинаниями. Всевозможная разрушительная магия извергалась из его посоха, с лёгкостью отбрасывая орков на стены и отрывая им конечности. Маг запустил шар ослепительного света в воздух, создав миниатюрное солнце над улицей. Оно высветило смерть вокруг них в резких контрастах, но также удерживало боящихся солнца орков на расстоянии.

— Идём! — Хадавад присел над ним и помог плуту встать на ноги.

Алиджа едва мог стоять, не говоря уже о ходьбе. Земля уходила у него из-под ног, и он был вынужден опереться на Хадавада. Маг держал посох в одной руке и продолжал извергать магический поток смерти на орков. Немногие уцелевшие Красные Плащи бросились в переулки, отчаянно стараясь избежать кошмара.

— Быстрее! — Хадавад развернул Алиджу и повёл его по улице. — Нам нужно выбираться отсюда. Город потерян.

Они прошли половину города, прежде чем ум Алиджи догнал тот факт, что его поддерживает Хадавад. Если бы он мог связать хоть слово, он спросил бы мага, что тот делает в Велии.

Куда бы они ни поворачивали, какую бы улицу или переулок ни пересекали, орки побеждали. Велианцев вырезали, а между сражающимися громоздились трупы драконов, усеявшие весь город. Велия умирала.

Хадавад швырял орков во все стороны, когда они по глупости решали встать на пути. Навершие посоха мага дымился от всех разряженных заклинаний, но каждое произнесённое заканчивалось мёртвым орком.

Алиджа изо всех сил пытался не терять сознание, пока они прорывались к выходу, но когда в поле зрения наконец показались восточные ворота, мир перед глазами полуэльфа начал стремительно темнеть, а в голове тяжелыми ударами пульсировала кровь. Он почувствовал, как хватка Хадавада на нём ослабевает, и земля несётся ему навстречу. Звук ещё одного орка, срубленного магией, был последним, что он услышал, прежде чем небытие поглотило его целиком.

Гидеон Торн застонал глубоко в груди — боль в ноге была слишком острой, чтобы даже вымолвить слово. Лежа неловко на груде сломанных ящиков и бочек, Мастер Драгорн взглянул вверх на внешнюю стену укреплений Велии, не веря своему спасению.

Он отпустил стену, избежав смертельного удара Эшера, и скользил по каменной кладке, пока руки не схватились за выступающий блок. Снег на стене и кровь на руках помешали ему удержаться, но краткая пауза сбила скорость падения. Этого едва хватило, чтобы не разбиться насмерть. Но оказалось мало, чтобы спасти от перелома правую ногу.

Скрытый обломками, которые сам же и нагромоздил, он остался незамеченным для множества проходивших мимо орков.

Иларго… позвал Гидеон через их связь.

Я здесь, ответил Иларго, его голос был столь же напряжён от боли.

Прости, извинился Гидеон. Я не смог его одолеть.

Эта мысль преследовала Мастера Драгорна. Сколько ещё погибнет из-за того, что Эшер и Маллиат всё ещё порабощены Вороном? Он был главой драгорнов; Он должен уметь побеждать любого врага!

И я не смог одолеть Маллиата, добавил Иларго.

Где ты? спросил Гидеон.

Когда ты отпустил стену, я бросил атаку на Маллиата и повернул к берегу. Я сейчас на пляже, чуть севернее города.

Как твоя нога? Гидеон взглянул на свою и знал, что нога Иларго сломана так же.

Я не могу её использовать, но заперт в городе не я.

Гидеон выглянул из-за разбитых ящиков и осмотрел улицу. Улица была пуста — большая часть боя шла в центре города.

Где Маллиат сейчас? спросил он.

Я видел, как он и Эшер поднялись в небо, но Маллиат, похоже, страдал.

Гидеон вспомнил об Алидже. Он оставил молодого человека на стене. Где он теперь? Жив ли?

Успокойся, велел Иларго. У Алиджи Голфри есть чутьё на выживание, и он связан с Маллиатом. Если бы он был мёртв, мы бы узнали.

Мне нужно найти его, Иларго. Я втянул его в этот хаос.

Нет, тебе нужно выжить. Мы должны найти путь друг к другу и восстановиться.

Гидеон не согласился, но приступ боли, пронзивший ногу, был невыносим. В его состоянии он никому не поможет. Оглядевшись, Мастер Драгорн обнаружил арочный ливневый сток у основания стены, не слишком далеко от своей позиции. Если он сможет пробраться через сток, он проползёт весь путь до полей Алборна.

Гидеон с трудом сдержал мучительный стон.

Иду, Иларго…

Каракулак часто заморгал, прежде чем зрение вернулось. Король лежал на спине под весом мёртвого орка. Звуки боя продолжались вокруг него, но теперь они были далёкими. Откатив мёртвого в сторону, Каракулак встал на ноги, приходя в себя после заклинания.

Магия…

Король оскалился, обыскивая улицу в поисках хоть какого-нибудь следа эльфа или мага, посмевшего помешать ему убить. Он обнаружил лишь новых мёртвых сородичей и свой прямоугольный меч, теперь сломанный надвое.

Из его горла вырвалось глухое рычание, но это усилие отозвалось жгучей болью в груди, там, куда ударило заклинание. И всё же он был жив. Даже магия не смогла его сломить.

Завидев своего короля, новые орки появились из переулков, их бледная плоть была покрыта кровью. Предсмертные крики велианцев теперь казались далёкими.

— Город наш, мой король! — заявил один из орков, не подозревая о бое, который Каракулак только что проиграл.

Король оттолкнул орка и зашагал по улице, снова проверяя тела. Эльфийский лучник избежал смерти, и не в первый раз. Каракулаку потребовалось ещё мгновение, чтобы понять: на небе не осталось драконов — единственных существ, представлявших серьёзную угрозу.

Ко всеобщему удивлению, земля загрохотала под ногами, и трупы, усеивавшие землю, задрожали. Каракулак обернулся и увидел, как его сородичи отступают от чёрного дракона, чья туша заполнила всю улицу. Его могучие крылья раскинулись над зданиями по обе стороны, а рогатая голова опустилась низко, являя человека на спине.

Кукла Ворона…

Эшер спустился с Маллиата и помедлил у шеи дракона. Человек, судя по виду, был сильно избит, как и змей. Каракулак был уверен, что Драконий Рыцарь вот-вот упадёт, пока тот пробирался через тела между ними.

Наконец Эшер остановился посреди улицы, не обращая внимания на орков, следивших за каждым его движением. Каракулак видел их настороженность и в некоторой степени разделял её. Этот человек был возвращён из мёртвых, его кости перекованы, а тело вновь обрело целостность. То было противоестественно, как и любая магия.

С Маллиатом за спиной Драконий Рыцарь не был врагом, с которым стоит тягаться, хотя Ворон заверил короля, что тот союзник — или по крайней мере союзник Чёрной Руки. Разницу между их орденом и орками Каракулак с каждым днём видел всё яснее. Ему не нравилось, что на их стороне есть дракон.

Не говоря ни слова и даже не взглянув ни на кого из них, Эшер присел и подобрал короткий меч, торчавший из-под одного из тел. То был клинок эльфа, и клинок на редкость изысканный. Хотя он был слишком мал для его руки, король хотел его как трофей.

— Это моё, — потребовал он на своём гортанном языке.

Каракулак выставил против Эшера стену мышц и решимости, хотя Драконий Рыцарь не обратил на это внимания. Маллиат же, напротив, поднял голову и с шумом выдохнул горячий воздух, предупреждая короля не делать больше ни шага.

Эшер, не подозревая об этом обмене, держал клинок-песочные часы обеими руками, заворожённый. Драконий Рыцарь ловко крутанул меч в руке, прежде чем вернуться к Маллиату. Тёмный плащ человека развевался за спиной, а короткий меч сверкнул ярким серебром, когда он поднимался по чешуе дракона.

Всех их отбросило порывом тех могучих крыльев. Маллиат поднялся, являя новые раны на толстых ногах и хвосте. Каракулак смотрел, как дракон исчезает, гадая, когда и где эти двое появятся снова.

— Мой король! — позвал один из орков. — Рассвет близко!

Для любого существа Невечной Тьмы приближающийся небесный огонь станет заметен лишь через некоторое время, но для глаз Нижнего Царства тонкие изменения в ночном небе были очевидны.

— Нам всё ещё нужно зачистить северную стену, — указал другой орк.

Каракулак обдумал состояние своей победы над Велией и обнаружил, что недоволен отступлением до того, как погибнет каждый человек. Сколько костей ускользнёт из города, пока орки ждут в темноте?

Запах магии и человеческой плоти нёсся по ветру. Орки расступились, позволяя одному из магов Чёрной Руки встать перед своим королём. На мантии мага была кровь, но ни одна капля не принадлежала человеку. По крайней мере, они добавляли свои заклинания к делу орков…

— Мой господин дал тебе обещание, король орков; то, что ещё не исполнено. — Маг весьма достойно владел орочьим языком, учитывая его жёсткость.

— Что за обещание? — спросил Каракулак.

Маг взглянул на вершину южной стены позади короля.

— Увидишь сам.

То был не ответ, и потому Каракулак решил: если он будет недоволен тем, что обнаружит на южной стене, он вырвет хребет человека голыми руками. Однако он не мог отрицать своего любопытства.

Спустя всего несколько минут уверенные шаги привели короля орков на южную стену. Те, кто сопровождал его, явно начинали волноваться при мысли о подъёме вместо возвращения в тени Нижнего Царства, но никто не осмеливался ослушаться его.

Взору Каракулака открылся, пожалуй, самый бескрайний простор, который он когда-либо видел. Прожив под землёй с рождения, орк никогда не взирал на столь огромную часть Верды. Перед ним раскинулись снежные поля Алборна, а слева — неспокойные волны Эдейского океана. Горизонт тянулся дальше, чем мог охватить взгляд.

При всём величии Невечной Тьмы именно то, что приближалось по небу, пригвоздило короля к камню. Орк рассмеялся утробным смехом, когда слова Ворона отозвались в памяти.

Если орк пойдёт войной на Невечную Тьму, земля пойдёт войной на небесный огонь…

Каракулак перевёл взгляд с чёрного дыма, душившего небо, на восходящий небесный огонь на востоке. Как Ворон добился такого, было выше понимания короля, но одно он знал точно.

— Новая Эпоха осадила Невечную Тьму! — взревел он над крепостными стенами. — ЭПОХА ОРКОВ!

Вигон старался сосредоточиться на настоящем. Мысли об Алидже то и дело отвлекали его — он тревожился за друга. Теперь их разделяла вся ширь Иллиана, и это сводило его с ума.

— Ты не выглядишь счастливым. — Инара застала северянина врасплох, присоединившись к нему на холоде. Драгорн теперь носила струящийся красный плащ поверх кожаных доспехов, дававший немного дополнительной защиты от стихии.

— Не могу решить, что хуже, — ответил Вигон. — Умереть от жары там или умереть от холода здесь.

Инара оглянулась на тёплое свечение, исходившее из высокого ущелья.

— Там жарко, — согласилась она. — Идеальная температура, похоже, наверху, в Чёрном форте.

Вигон обернулся к драгорну.

— Пиршествовала с королями, значит?

— Король Йормунд принял короля Веймунда с распростёртыми объятиями, но есть некая доля… соперничества.

Вигон рассмеялся, но звук утонул в ветре.

— Галанор тоже там? — спросил он.

— Нет. Он ушёл с Расселлом исследовать старые туннели, что ведут в Венгору. Думаю, им обоим нравится иметь путь к отступлению.

Вигон кивнул, не зная, что сказать. Он рассказал Инаре кое-что о своей жизни, что долго старался похоронить. Этот рассказ заставил старые раны ожить с новой силой. К тому же где-то в глубине души он боялся, что теперь Инара станет относиться к нему по-другому. Возможно, он заслуживал такого суждения, подумал он. Алиджа принял его таким, какой он есть, сделав их братьями, но прощение далось ему слишком легко — легче, чем он заслуживал.

Северянин подумал раскурить трубку, чтобы чем-то заняться, но ветер никогда бы этого не позволил. Вместо этого он взглянул на ночное небо, где его встретило густое одеяло тёмных облаков.

— Где Атис? — спросил он из любопытства.

Инара посмотрела на небо вместе с ним.

— Он… — Драгорн указала на участок неба. — Там.

Вигон проследил за её пальцем, но увидел лишь новые облака.

— Как скажешь.

— Ему здесь тоже не нравится, — сказала она. — Дракону негде поместиться. Даже верхний город слишком тесен для его размеров.

Вигон согласился. Едва хватало места для обитателей Серого Камня, не говоря уже обо всех беженцах и драконе.

Снова наступило неловкое молчание.

— Прости, если я…

— Спасибо, что поделился…

Оба оборвали друг друга, и в воздухе меж ними повисло ещё одно неловкое молчание. Вигон не помнил, чтобы когда-либо в юности было так. Отношения между ними были такими естественными и лёгкими. Однако он не мог отрицать, что теперь они были двумя очень разными людьми.

— Спасибо, что поделился своей… историей, со мной, пока мы были в пути. Я знаю, что говорить об этом было непросто.

Вигон пожал плечами.

— Прости, если заставил тебя чувствовать себя неловко.

— Нет, — быстро ответила Инара, качая головой. — Я просто жалею… что для тебя всё сложилось иначе.

Северянин разделял это желание много раз за годы, но никогда сильнее, чем в обществе Инары. Его мечты о «том, что могло бы быть» вернулись в последнее время, заставляя молодого человека гадать, какой была бы жизнь с ней. У него определённо было бы куда меньше шрамов. Он мог бы даже проспать всю ночь, не просыпаясь в холодном поту.

Вигон повернулся к Инаре, намереваясь спросить, снились ли ей когда-нибудь иные времена, но словам не суждено было сорваться. Земля слева от раскинувшегося лагеря взорвалась, затем грохнул еще один взрыв, потом следующий.

Вигон и Инара пригнулись под защитным щитом драгорна, пока вокруг барабанили осколки скал и камней. Из огромных пробоин повалил чёрный дым, предвещая появление чудовищ из человеческих кошмаров.

Беженцы испуганно бросились прочь из своих палаток и укрытий, устремляясь к свету единственного входа в Серый Камень. Из-за близости к высокому ущелью крики стояли оглушительные, но Вигон и Инара всё равно слышали рёв, доносившийся с мест взрывов.

— Орки! — прошипел Вигон, обнажая меч и снимая щит со спины.

Инара разжала кулак, развеяв магию защищавшую их. Драгорн зашагала прочь от главного входа, навстречу наступающим оркам, сжимая в руке клинк Ви’тари. Вигон часто смотрел на неё и видел невероятную красоту, но сейчас эта красота ожесточилась, превратившись в решимость поистине героического масштаба. Поняв, что эти мысли его только отвлекают, северянин крутанул в руке меч, привыкая к его весу.

Ему нужно сосредоточиться, если он собирается пережить следующие несколько минут.

Чёрный дым протянул свои призрачные руки через лагерь, скрывая появление первых орков, выползающих из своего ада. Их рычание достигло его ушей прежде, чем первые из них ринулись сквозь дымку. Бледные твари были облачены в обсидиановые доспехи, их шлемы были изготовлены индивидуально, чтобы изгибаться вокруг их уникальных рогов. Вигон отметил зазубренные мечи, остро отточенные топоры и копья с обсидиановыми наконечниками в руках врагов. Ничего такого его щит не выдержал бы.

— Ну давайте! — крикнул он наступающим оркам.

Одновременно Инара и Вигон ринулись в схватку с занесёнными мечами. Прямо в прыжке северянин изменил направление атаки и обрушил на ближайшего орка вместо меча щит. Сила удара отбросила тварь назад, сбив ещё двоих за ней. С яростным рёвом и могучим замахом Вигон обрушил меч, отсекая голову одному из орков, которому не повезло остаться на ногах.

Теперь он был в самой гуще.

Орки шли на него сквозь дым, пробираясь через груды припасов и шатров, чтобы добраться до него. Вигон стоял на месте и бил мечом по щиту, привлекая их к себе. Он уклонился от одного удара, позволив орку проскочить мимо, и поднялся, замахиваясь мечом, чтобы вскрыть шею другому. Щит, меч, щит, меч; ритм боя завладел его телом.

Особенно обезумевший орк, раскрашенный в чёрный и жёлтый, вырвался из дыма и побежал на Вигона сломя голову. Неистовый рёв был его единственным оружием — на нём не было ни доспехов, ни меча. Северянин перехватил меч и поднял его к голове на манер копья. Прицелившись, он метнул меч в орка, пронзив его в грудь и тот замертво рухнул на землю.

Оставшись теперь только со щитом, Вигон словно наяву услышал в голове предостерегающий голос, твердивший, что нельзя слишком сильно на него полагаться. Клинок лежал в нескольких шагах, а новые орки шли на него. Вигон рыкнул и рванулся вперёд, прокатившись под первым замахом врага, вскочил на ноги и потянулся за мечом. Орочий топор обрушился между ним и клинком, вынудив северянина отдернуть руку и оставить меч. Вигон, не колеблясь, схватил один из рогов орка и рванул вниз, подставляя его горло краю своего щита.

Орк упал от удара, судорожно хватая воздух в отчаянном вдохе. Вигон проигнорировал его предсмертные мгновения и всем телом навалился на щит, врезавшись в другого орка. Отбив замах ещё одного, северянин резко развернулся на месте, хватая рукоять клинка на повороте. Вернувшись к орку, он обрушил на тварь яростный шквал ударов меча и щита, пока сталь не пронзила брюхо чудовища. Он отпихнул пронзённого орка назад и высвободил оружие.

Вигон отступил, пытаясь перевести дыхание. Беженцы всё ещё бежали к Серому Камню, но узкое ущелье замедляло всех. Крепкие солдаты Йормунда делали всё возможное, чтобы пробиться сквозь давку и выставить оборонительную стену, но орки, проскользнувшие мимо Вигона и Инары, были почти настигли беглецов.

Звук разряжаемой магии становился тем более отрадным от визга орков и тел, летящих по воздуху. Инара выпрыгнула из дыма, как банши, одна рука была вытянута, чтобы извергать магию, другая хлестала клинком Ви’тари. Её скимитар сверкал во всех направлениях, срубая орков десятками.

В сравнении с ней Вигон чувствовал, что движется сквозь грязь с грацией молота по наковальне. Там, где Инара скользила по снегу, выписывая скимитаром замысловатые узоры, он рубил и резал, натыкаясь на каждого несущегося орка, что попадался на пути.

Кровь стучала в висках, а сердце грозило выскочить из груди. Хрипло, тяжело дыша, Вигон перекрыл своим криком яростный рев орков и бросился наперерез тем из них, кто уже нападал на беженцев.

Орки, подобно диким зверям, набросились на хвост толпы. Они безжалостно вырезали безоружных людей, окрашивая снег кровью. Нападение породило ещё больше хаоса, и беженцы в панике бросились врассыпную, рассеиваясь по всему склону утеса. Солдаты пытались пробиться, но орки убивали кого-то с каждым ударом своего оружия.

И тут подоспел Вигон.

Северянин был известен тем, что в прошлом поддавался гневу, во времена в Железной Клятве, и это обычно приводило к вспышке насилия и немалому количеству крови. Сегодня, решил он, будет один из таких моментов.

Вигон побежал, выставив клинок вперёд, и вогнал остриё в спину орка, толкнув его так сильно, что тот упал вперёд, и клинок прошёл сквозь другого орка. Он выдернул меч и развернулся к следующей твари, полоснув по горлу с такой силой, что голова почти слетела с плеч. Следом в ход пошёл щит, но не для защиты. Он раз за разом бил очередного орка острым ободом, пока тот не свалился замертво.

Ещё несколько яростных вспышек и подступы к Серый Камень был усеян мёртвыми орками. Солдаты подхватывали упавших на землю людей и как можно быстрее заводили их в город.

Вигон снова обернулся к наступающим оркам, готовый встретить любого, кто попытается попасть в город. Лишь горстка тварей бежала к нему — необычно мало, учитывая, что в земле были три дыры. Затем он заметил Инару и понял, почему их так мало. Драгорн рубила орков с такой быстротой и эффективностью, что лишь немногие избегали её скимитара. Её смертоносное зрелище, похоже, привлекало тварей, отвлекая их, пока они выбирались из своего тёмного царства.

Вигон повернул голову к солдатам.

— Держите эту строй! — рявкнул он.

Северянин приготовился встретить горстку орков, что вот-вот должна была обрушиться на него. Рывок влево, затем вправо, затем снова влево; каждый раз — взмах меча, за которым следовал удар с обратной стороны. Когда он наконец остановился, первые три орка лежали на земле со смертельными ранами, из которых обильно текла кровь. Оставшиеся трое попытались окружить Вигона, замедлив натиск.

Резкий свист рассекаемого воздуха пронесся у самого уха Вигона. Блеск стали — и Ткач Бури торчал в груди орка. Галанор держал Стража и бежал по снегу, чтобы присоединиться к Вигону, но его дальняя атака подстегнул оставшихся двух орков напасть на северянина. Вигон принял удар топора на щит, одновременно вскинув меч и парируя вражеский клинок. Эльфийский рейнджер проскользил на коленях между ними и полоснул скимитаром по животу одного, прежде чем вогнать клинок в голову другого.

— Я бы и сам справился… — пропыхтел Вигон.

Галанор подобрал Ткача Бури.

— Пожалуйста.

— Назад! — крикнула Инара сквозь рёв орков. Драгорн бежала к главному входу, прочь от выползающих тварей. — Назад! — крикнула она снова.

Вигон испугался того, что Инара увидела, раз это заставило её бежать из боя, в котором она явно доминировала. И он, и рейнджер отступили, не сводя глаз с орков, пока те неслись из своих дыр.

Ночь ожила, и ледяной холод был изгнан ослепительной струёй оранжевого огня. Атис пронёсся низко над временным лагерем, поджигая его с востока на запад. Для орков не было спасения. Драконий огонь имел свойство прилипать ко всему, чего касался, и не переставал гореть, пока всё не расплавлялось.

Рёв и рычание тварей превратились в кошмарные крики и вопли, но бледные создания продолжали выползать из своих дыр, ища путь в обход линии огня. Атис спустился снова, и красный дракон изрыгнул ужасающее пламя. Провалы в земле заполнились огнем и горящими телами мертвых орков. Те немногие, кто пережил первую атаку, ныряли в снег, отчаянно стараясь избавиться от пламени.

Ещё один заход выжег землю и остановил дальнейшую атаку. Новый дым и зловонный запах покрыли белые равнины. Атис остался в воздухе, ожидая любых ответных действий.

— Всё кончилось? — спросил один из солдат.

Среди солдат и беженцев раздался приглушенный ропот, люди строили догадки об этих новых монстрах из глубин. За исключением выживших из Амираски и Трегарана, это был первый раз, когда кто-либо ещё увидел орков.

Инара взяла командование.

— Заведите всех в город, — приказала она. — Мне всё равно, как там тесно; найдите место. Заполните залы верхнего города, если придётся, но все будут внутри Серого Камня прежде, чем они придут снова.

— Придут снова? — с трепетом повторил солдат.

— Они намерены взять город, — ответила Инара. — Они не остановятся, пока он не станет их. — Драгорн выпрямилась перед капитаном и заговорила медленно. — Заведите всех в город, сейчас же. Если у короля Йормунда или кого-то из лордов есть проблема с использованием верхнего города, пришлите их ко мне. — Она подкрепила последнее слово, с силой вогнав клинок в ножны.

Солдаты больше не теряли времени и принялись искать беженцев, разбежавшихся вдоль горной стены. Они препровождали тех, кто был у главного входа, обратно, и капитан отдавал приказы укрепить ущелье.

Всё ещё переводя дыхание, Вигон осмотрел скалистые стены.

— У них нет ворот, — недоверчиво сказал он.

— Зачем бы им быть? — спросил Галанор. — Нужно быть безумцем, чтобы вторгнуться в город с такими узкими улицами. Численность там ничего не значит.

Инара добавила:

— И поднять армию по этим ступеням было бы почти невозможно, даже если бы их защищала лишь горстка людей.

Вигон взглянул на горящие тела.

— Что ж, может, вам стоит им это сказать. Не думаю, что численность — то, о чём они беспокоятся.

Гигантские дыры горели, но все они знали, что в темноте ждут новые орки. У них было достаточно сил, чтобы атаковать и завоевать все три города Иссушенных земель за одну ночь…

Они вернутся.

43. Боги не кровоточат

Срезая путь по бездорожью, Хадавад вёл коня под узды, давая животному отдых. Они почти не останавливались с тех пор, как покинули Илитиру. Старый маг укрепился в своей решимости раскрыть тайны, что терзали его разум.

Найди Бастион, Хадавад…

Эти слова преследовали его. Откуда они взялись? Кем была женщина из света?

У мага было больше вопросов, чем ответов, — закономерность, что следовала за ним всю долгую жизнь. Он более чем неохотно верил в богов или подобные божественные сущности; он видел слишком много, чтобы иметь такую веру. Но он не мог отрицать того, что видел и слышал. Её голос был успокаивающим, её свет — утешительным.

Кем бы она ни была, Бастион был ему явлен. Он ясно видел его в уме: укрытый во Вростовых горах, к северо-востоку от Вековечной чащи. Сам форт оставался загадкой, но Хадавад знал, что внутри есть ответы. Он нёс все архитектурные черты Первого Королевства, хотя выглядел целее всего, что они встречали прежде.

При одном лишь лунном свете Хадавад пробирался по неровной земле, пока не нашёл Селкский тракт. Думая о коне, маг решил остановиться в Велии и пополнить припасы, прежде чем продолжить путь на север.

Лишь когда завывающие ветры стихли и снег наконец перестал хлестать ему в лицо, маг действительно увидел Велию. Внутри изогнутых стен ревело пламя, освещая драконов, летавших над головой. Столбы чёрного дыма поднимались высоко в воздух — как и в Трегаране.

Не медля, Хадавад вскочил на коня и пришпорил его в галоп.

Алиджа Голфри, вероятно, мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз в жизни делал, как ему велено. Сегодняшняя ночь не добавилась бы к этому списку. Понаблюдав, как Гидеон совершает дерзкий прыжок и обрушивается на орков с несравнимой яростью, плут направился к каменным ступеням.

С наложенной на лук стрелой Алиджа последовал за группой солдат в красных плащах вниз, в город. Он успел пройти последние пять ступеней, прежде чем мучительная боль полоснула по спине. Плут вскрикнул и врезался в главную стену, затем сполз и скатился по краю. Короткое падение осталось незамеченным из-за боли, хлеставшей по телу.

Ни единой капли крови не было пролито, но он был уверен, что его внутренности раздирают драконьи когти. Сквозь напряжение лицо его покраснело, когда он взглянул в ночное небо. Вихрь драконов окружил Маллиата, проливая горячую кровь на Велию.

Лишь когда чёрный дракон вырвался из их засады, боль утихла. Облегчение для тела было мгновенным, но он вряд ли скоро забудет эту боль.

Взглянув снова, Алиджа увидел Маллиата и почувствовал, как буря его эмоций утихает — теперь он наконец понял, какая связь их соединяет. То было сюрреалистично — видеть чёрного дракона в небе и знать, что они должны стать чем-то куда большим.

Масштаб этого откровения едва укладывался в голове. Мысль, что он действительно драгорн, связанный с древнейшим живым драконом, и стоит на пороге бессмертия… Осознать всё это в самый разгар вторжения было выше его сил.

Вскочив на ноги, Алиджа решил добавить свой лук к велийским. Боль или нет, но он не позволит городу сражаться без него.

Велийские солдаты, за которыми он спустился со стены, уже встали между группой семей и наступающими орками. Их мечи схлёстывались, и обе стороны несли немедленные потери. Семьи прижались к зданиям, отцы выстроились в линию, чтобы прикрыть жён и детей.

— Сюда! — позвал Алиджа, увлекая их к себе.

Они бросились, держась ближе к зданиям. Однако велийские солдаты были в меньшинстве, и последний из них вскоре пал под натиском орков. Алиджа натянул тетиву и выпустил стрелу между скоплением семей, едва не задев четверых из них на дюйм. Но она не миновала преследующего орка. Поймав снаряд в лицо, тварь отлетела назад и рухнула на землю.

— Туда! — Алиджа указал на следующую улицу, где пока не было видно ни одного орка.

Отступив в сторону, чтобы лучше видеть врагов, Алиджа прицелился следующей стрелой и уложил ещё одного орка. Затем другого, и ещё. Прицел был верен каждый раз, всегда находя щели в их обсидиановых доспехах. Видеть, как их бледная плоть краснеет от крови, было почти так же приятно, как и ощущать зачарованный колчан на спине. Мысль о том, что стрелы у него никогда не кончатся, дарила упоительное чувство свободы.

Орки так не считали.

Последняя из несущихся тварей успела приблизиться на десять футов, прежде чем стрела прошла через её глаз. Чуть севернее Алиджа увидел тела, взлетающие так высоко, что их было видно над рядом зданий. То были главные врата. Горе любому орку, достаточно глупому, чтобы ринуться на Гидеона Торна.

Новые крики привлекли внимание Алиджи, увлекая глубже в город. Земля дрогнула под ногами, и в двух улицах отсюда здания качнуло от нового взрыва. Трегаран повторялся…

Пробираться по улицам становилось всё труднее, поскольку велианцы бежали со всех углов в поисках убежища, когда их дома захватывали. Вокруг с грохотом разлетались оконные стёкла, усыпая мостовую осколками, а орки, рыщущие в поисках добычи, с корнем выбивали двери.

Алиджа чувствовал, как ярость Маллиата кипятит его кровь. То был гнев, ярость, поднимавшаяся откуда-то из первобытных глубин его разума. Простых выстрелов из лука было уже мало, чтобы утолить эту жажду крови.

Плут щелкнул переключателем блокировки на луке и резко взмахнул им в воздухе, складывая плечи оружия. Ему нужно было ощутить сильвир в руке. Он выхватил из-за плеча короткий меч, его лезвие в форме песочных часов сверкало в лунном свете. Сильвир искрился подобно алмазу — прекрасное оружие смерти.

Алиджа вогнал его в ближайшего орка, не дав твари вышибить чью-то дверь. Он колол снова, и снова, и снова. Крик орка превратился в бульканье, затем — в ничто. Полуэльф стоял над телом, кровь капала с клинка. Сильвир пронзил обсидиановые доспехи с такой лёгкостью, что Алиджа даже не почувствовал сопротивления.

Теперь к нему шли новые орки, разъярённые смертью товарища. Алиджа оскалился и шагнул через мёртвое тело им навстречу. Используя своё величайшее преимущество, он петлял меж их атак и уклонялся от каждого взмаха их зазубренных клинков, кружа вокруг орков. Вскоре один из орков вогнал клинок в шею другого, промахнувшись по Алидже. Полуэльф прокатился по земле и поднялся за спиной того орка, направив сильвировый клинок между его рёбрами.

Остался только один. Тварь рыкнула, но не ринулась, как ожидалось. Двое бойцов кружили друг напротив друга посреди хаоса вокруг. Алиджа мог сдерживаться лишь до тех пор, пока ярость не подтолкнула его к атаке. Она была всепоглощающей, требуя, чтобы он убивал орка за орком.

Огромная тень промелькнула силуэтом на фоне далёкого пожара — единственное предупреждение, прежде чем один из драконов рухнул на землю, мёртвый. Его огромная туша врезалась в улицу и продолжала скользить меж домами и лавками. Где-то в городе только что погиб драгорн.

Алиджа взметнулся на стену рядом, используя каменные блоки, чтобы ухватиться покрепче. Орк совершил ошибку, побежав по улице, где труп дракона вскоре перекатился через него. Когда его инерция наконец иссякла, синий дракон оставил за собой след опустошения и тел.

Полуэльф спрыгнул обратно на улицу, его ярость была подавлена видом мёртвого дракона. Он никогда прежде не видел, как умирает дракон. Это зрелище отрезвляло…

Маллиат пронёсся над головой с такой скоростью, что зелёный плащ Алиджи взметнулся за спиной. Он обернулся и смотрел, как чёрный дракон летит над восточным краем города, преследуемый Иларго и тремя другими драконами. Маллиат то тут, то там нырял низко и использовал когти, чтобы срывать крыши домов, и бил хвостом по башням.

Дракон был силой разрушения. Алидже трудно было представить мир, в котором они могли бы быть связаны.

Человек, спасающий свою жизнь, толкнул его в плечо, вырвав из задумчивости и напомнив, что он посреди битвы. Алиджа убрал сильвировый клинок в ножны и наложил стрелу, выпустив её почти без прицела; орки были так скучены, что он не мог не попасть в одного из них.

— Бегите! — крикнул он велианцам, направляя их прочь от орды, несшейся по улице.

Орки оскалили клыки и ринулись на Алиджу очертя голову, высоко подняв оружие. Он убил четырёх тварей стрелами, прежде чем Красные Плащи перехватили их на углу улицы. Велийские копья пронзили фланг несущейся орды, устроив кровавый хаос перед Алиджей.

Лишь немногие продолжили натиск, решив убить плута, и только один из пяти остался на ногах, прежде чем оказался слишком близко, чтобы Алиджа успел выпустить стрелу. Полуэльф выхватил стрелу из колчана и пригнулся под очевидным замахом, что, казалось, целил снести ему голову. Он поднялся с другой стороны замаха, плечом к плечу с орком, и вогнал стрелу ему в шею. То была излишняя привычка благодаря зачарованному колчану, но Алиджа всё же вытащил стрелу из трупа, наложил и снова выстрелил в схватку.

Красные Плащи рассыпались по улице и выстроились в линию, чтобы не дать оркам продвинуться дальше. Зазвенели клинки, и воины падали с обеих сторон, пополняя растущие горы тел.

Алиджа решил держаться позади и отстреливать их из лука, но звук скачущих лошадей остановил его от натяжения тетивы. На другой стороне улицы, откуда пришли орки, отряд лошадей скакал с велийскими всадниками. Вёл их король.

Красные Плащи немедленно отступили, выходя из боя, прежде чем они осложнили дело всадникам. Король Райден взревел, замахиваясь мечом, и распорол первого орка, слишком глупого, чтобы убраться с дороги. Кони неслись сквозь орду с лёгкостью, топча всех, кто не пал от блеска стали.

Король Райден указал мечом.

— Гоните их назад! — Они свернули за угол и поскакали по другой улице, оставив за собой груду мёртвых орков.

Велианцы отреагировали на вторжение быстрее трегаранцев, но сквозь гвалт битвы доминирующим звуком был звук орков. Их было просто слишком много…

Алиджа последовал за лошадьми, полагая, что проберётся дальше в город без вызова. Плут ещё не был уверен, куда идёт, но знал, кого ищет. Если орк, убивший Тарена, был в Велии, он найдёт его и убьёт.

Король Каракулак взирал на густонаселённый туннель, служивший Велии главными вратами. Люди укрепили этот вход множеством солдат. То была хорошая возможность для короля орков показать свою доблесть, но для этого будет время позже.

Сейчас было время продемонстрировать разум и тактику…

Стоя за главными вратами, Каракулак повернулся к пробитой в земле дыре.

— Большие Ублюдки! — взревел он.

Земля загрохотала, когда шестеро чрезмерно крупных орков вышли из Нижнего Царства в полных доспехах и с шипастыми кастетами. Это было поистине внушительное зрелище — даже на взгляд Каракулака. Он живо представил, как людишки наложили бы в штаны под сенью таких чудовищ.

Король указал на главные врата своим прямоугольным клинком.

— Не останавливайтесь, пока не достигнете другого конца города! — приказал он.

Большие Ублюдки хрюкнули и забили себя в грудь, взревев в ночь. Они были тупы и медлительны, но то же можно было сказать о любом таране.

Шесть неуклюжих тварей ринулись к главным вратам, и Каракулак последовал прямо за ними, сгорая от нетерпения дать своему клинку отведать человеческой плоти. Орки, уже заполнившие короткий туннель, прижались к стенам, освобождая путь двум шеренгам Больших Ублюдков. Люди упёрли концы копий в землю, надеясь пронзить огромных орков, но их сокрушительный натиск было уже не остановить.

Каракулак бежал позади, улыбаясь звуку человеческих костей, хрустящих под Большими Ублюдками. Его живой таран швырял людей, будто они были не более чем кожаными мешками с кровью, разбрызгивая её по двору. Как было приказано, они не остановились, прорвав оборону. Они устроят кровавый беспорядок с запада на восток.

Стоя внутри города, король вдохнул воздух победы. Орки уже наводняли Велию из четырёх других мест; теперь это был лишь вопрос времени.

Оглядевшись, было ясно видно разрушения, созданные драгорном. Каракулак провёл пальцем по одной из многочисленных трещин в камне, отметив круговое распространение мёртвых орков вокруг входа. Именно это проявление силы удержало Каракулака после выхода из Нижнего Царства.

Драконы сражались над головой, добавляя дополнительный слой хаоса в битву. То был первый раз, когда Каракулак не чувствовал желания проклясть Ворона. Маллиат и его всадник удерживали драгорнов от истребления орков, как он и обещал.

Король поднял клинок, когда его низменные инстинкты поднялись на поверхность. В нём было животное, которое очень хотело бросить вызов дракону и убить его своей мощью. Каракулак вздохнул и снова сосредоточился на городе. Он был королём, потому что был умён, а не потому что был силён. То был порок его рода — они не видели, что первое всегда одержит верх над вторым.

— Пусть драконы разбираются с драконами! — крикнул он над ордой, набивавшейся в город. — Забирайте кости! Сожгите город! Поставьте Невечную Тьму на колени! — Каждый приказ вызывал одобрительный рёв орков, пока они рассыпались.

Каракулак взглянул на небо.

— Надеюсь, ты смотришь, Гордомо, — тихо сказал он. — Я иду за тобой…

Король орков шагал по городским улицам. Одного вида белой V, нарисованной на его обсидиановых доспехах, было достаточно, чтобы орки впадали в исступление. Каракулаку это нравилось. Скоро они будут ассоциировать его с богом.

Звук рогов привлёк Каракулака на юг. Прекрасные звери, на которых люди ездили по своему миру, могли бы показаться свирепым зрелищем в Невечной Тьме, но для орков они выглядели хорошей едой. Король смотрел, как плотное скопление лошадей неслось по улице, с лёгкостью срубая орков. Ведущий всадник носил золотую корону, пригвоздившую Каракулака к месту. Ворон рассказал ему значение таких украшений.

Он крепче сжал рукоять меча и замер прямо у них на пути. Король Велии мчался вперёд, уверенный, что до убийства очередного орка остались считанные секунды. Каракулак взревел во всю мощь, дерзкий до последнего мгновения. А затем он сорвался с места. Природная сила дала ему такой рывок скорости, с каким не сравнился бы ни один человек, и он метнулся вправо, уходя с пути скачущих всадников. В то же мгновение он вскинул клинок и полоснул коня короля прямо под челюсть, перерезая животному горло.

Предсмертный крик коня был невнятным стоном, но тело его перевернулось, выбросив короля Велии из седла. Всадники за ним попадали вместе с конями, спотыкаясь о мёртвое животное короля. За считанные мгновения улица была усеяна павшими конями и раздавленными всадниками, всех которых пронзили окружающие орки.

Каракулак склонил голову, глядя вниз по улице на коронованного человека. Король Велии медленно полз через кровь и грязь, его меч лежал в нескольких футах впереди. С злобной ухмылкой Каракулак шагал рядом и ждал, когда тот схватит меч. Тяжёлый кованый сапог опустился на его руку, ломая кости, и заставляя человека вскрикнуть от боли.

Одной рукой орк наклонился и поднял его за загривок. Каракулак намеренно рассмеялся, зная, что это привлечёт внимание каждого орка на улице.

— Мой первый король Невечной Тьмы!

Теперь было время показать свою жестокость и силу. Без магии и стали Каракулак убьёт этого короля и напомнит своим сородичам, почему он — Костяной Лорд Нижнего Царства.

Жалкий человечишка извивался в его хватке и толкал руку Каракулака своей единственной уцелевшей рукой. Король орков поднял человека и вогнал свой костяной лоб в его череп. Снова и снова он бил головой короля Велии, остановившись лишь когда лицо того превратилось в кровавое месиво, в котором уже невозможно было узнать не то что мужчину, но и вообще человека. Каракулак позаботился, чтобы золотая корона осталась с телом — послание всем людям Велии.

Орки начали скандировать его имя, заглушая битву драконов наверху. Каракулак впитывал заслуженную похвалу.

Доказывая, что он ещё не достиг высот бога, стрела вошла в мышцу у основания его шеи, заставив короля опуститься на одно колено. Орки прекратили скандирование, и Каракулак рыкнул, ища источник стрелы. Затем другая просвистела в ночи и вонзилась в бедро короля. Он взревел и взглянул на крыши, где замер в засаде знакомый лучник.

Низкое рычание вырвалось из горла Каракулака. То был лучник из Трегарана. Это был третий раз, когда человек пустил кровь королю. Он умрёт медленно за это…

Благодаря слуху, которого у него не должно было быть, Саркас без конца слышал, как его господа жалуются на стратегии проповедей, которые им приходилось измышлять, дабы держать в узде толпы и солдат. Саркас постепенно проникся жалостью к собственному народу — обманутому жадной религией, чью веру обратили в их же оковы. Калибан был не более реален, чем та любовь, которую изображали его родители при его рождении.

Чёрный дракон с блестящей чешуёй пронёсся мимо окна, и господин Саркаса отпрянул с испуганным вздохом. При всей магии, которой обладали Эхо, они никогда не использовали её ни для чего, кроме накопления богатств и обмана империи, дабы та следовала их вероучению. Сражаться с драконом было всецело за пределами их возможностей.

— Что натворил этот глупец-король? — пробормотал господин себе под нос.

В отличие от господина, Саркас не съёживался в тени дракона. Не так ему суждено было умереть.

— Атилан обрёк нас всех… — продолжал господин, пот выступал у него на лбу.

— Не всех, — смело ответил Саркас, впервые за тридцать четыре года заговорив вслух.

Господин резко обернулся и уставился на своего раба в немом изумлении. Рот его открылся, но ни единого слога не вырвалось наружу.

Саркас всегда думал, что будет сиять от радости, когда придёт этот день, но теперь, когда он наконец настал, он мог лишь смотреть на своего мучителя сосредоточенным взглядом.

— В известной мере ты прав, — небрежно продолжал Саркас, отходя от окна. — Атилан обрёк большинство из вас. После сегодняшнего дня Эхо — всё это королевство — перестанет существовать. Наш род вернётся к своим дикарским обычаям, и то, что вырастет из пепла, ничего этого не вспомнит. Сегодня империя умрёт… и ты вместе с ней.

Искажённое лицо господина начало разглаживаться, пока он брал себя в руки.

— Невозможно! Ты вообще не должен уметь говорить!

Саркас вздохнул.

— Я только что сказал тебе, что настал конец времён, а ты всё ещё слишком близорук, чтобы понять то, что лежит у тебя под самым носом.

Лицо господина перекосилось от ярости, а глаза заслезились.

— Молчать, щенок! Ты будешь наказан сверх всякого разумения за это! — Старик лихорадочно хлопал себя по мантии.

— Ищешь это? — Саркас показал палочку своего господина с другого конца комнаты.

— Как ты смеешь даже касаться её! Ты будешь страдать перед смертью, жалкий червь! Медленно, обещаю тебе!

Саркас медленно покачал головой.

— Взгляни в окно, господин. Думаешь, есть время делать что-либо медленно? Пока мы говорим, Гарганафан и Маллиат, самые свирепые из своего рода, опустошают Ак-Тор с дюжиной драконов за спиной. Я видел, чем это кончается, и обещаю тебе: твой конец будет концом страданий. Но не бойся — твоя смерть послужит цели.

Господин оскалился.

— Ты не знал бы, что делать с этой палочкой, даже прочти ты все книги в Цитадели.

— О, но я прочёл, — ответил Саркас, смакуя звук собственного голоса. — По крайней мере, те книги, что имеют значение. В этой башне достаточно знаний, чтобы узурпировать короля Атилана годы назад! Если бы только ты и те прочие пиявки не были затуманены жадностью и похотью.

Саркас рассмотрел палочку в руке и решил дать господину вкусить своих трудов. Быстрый взмах запястья — и туника господина сорвалась с тела, разорванная в клочья, прежде чем упасть на пол. Старик отпрыгнул, его костлявое тело дрожало. Саркас выбросил палочку вперёд и наложил заклинание, что опрокинуло жреца через собственный стол. Взрыв энергии смёл всё с поверхности, и господин скатился с края, весь в крови и синяках.

Ещё один сильный взмах запястья — и стол был отброшен и разлетелся в щепки, явив съёжившегося господина. Тот полз по полу, растерянный и объятый ужасом. То было состояние, которое Саркас за десятилетия узнал слишком хорошо.

Цитадель дрогнула под ногами, но Саркас знал, что у него есть время до заката, прежде чем башня рухнет. В своём видении он видел огненное дыхание Гарганафана и невероятную мощь Маллиата, что переламывает башню пополам, её высокие стены — оранжевые в заходящем солнце. До тех пор у него было всё время мира, чтобы свершить свою месть.

Замысловатый росчерк палочкой и небольшое заклинание — вот и всё, что потребовалось, чтобы поднять господина и пригвоздить его к стене. Тот вскрикнул, когда его голова ударилась о холодный камень. Саркас сократил расстояние между ними и наложил новое заклинание, создав жгучее горнило на кончике палочки. Не отводя взгляда, он медленно провёл кончиком палочки вверх по внутренней стороне бедра господина, смакуя каждый визг и вопль. Он остановился прежде, чем нанёс ущерб, от которого старик потерял бы сознание или умер. Он всё ещё был ему нужен.

— Пока ты спал, я учился, — похвастался Саркас. — Я прочёл запретные книги от корки до корки, много раз. Ты все эти годы боялся их содержания, тогда как должен был видеть в них инструменты. Написанные в храме у горы Калибан, в самом месте рождения магии! Как ты не увидел, что они есть на самом деле?

Саркас отступил и взглянул в окно, где гигантские облака пепла завладели горизонтом.

— Я всегда был осторожен, — продолжил он. — Я убивал лишь низших жрецов — тех, кто мог исчезнуть, и никто бы по-настоящему не обеспокоился. Но каждая отнятая мной жизнь показывала мне чуть больше того, что грядёт. — Саркас шагнул ближе, приблизив губы к уху господина. — Я видел будущее, где все смогут процветать. Будущее без жадных королей и вымышленных богов. Царство, где детей не бросают ради монет и не используют люди вроде тебя.

Воспоминание образов того будущего королевства почти вызвало слёзы на глазах Саркаса. Поначалу он сражался за свою свободу и свободу братьев, но теперь… теперь ему предстояло построить целый мир.

— Не хватает лишь одного кусочка мозаики, — сказал он, встречаясь с глазами господина с голодом, который могла утолить лишь магия. — Мне нужно увидеть, кто поведёт это новое королевство.

Саркас отступил и опустил палочку. Заклинание, которое он пробормотал, было среди самых ранних, что он выучил, но никогда прежде у него не было случая его применить. Четыре светящихся усика выросли из конца палочки и поползли вниз, к полу, где оканчивались крючьями. Магический хлыст щёлкнул, и звук его был подобен грому, когда Саркас опробовал его на полу.

— Чтобы увидеть этот новый мир, господин, мне понадобится немного твоей крови. — Саркас улыбнулся впервые. — Постараюсь не брать слишком много…

Лишь когда солнце начало целовать западный горизонт, Саркас позволил господину упасть на пол. Его тело было полотном ужасов, делавшим старого жреца почти неузнаваемым как человека. С трудом дыша, несчастный цеплялся за жизнь. Хорошо, подумал Саркас. Он нужен был ему где-то между жизнью и смертью; слишком далеко в любую сторону делало старика бесполезным.

Времени оставалось мало, и Саркас начертал руны на животе господина, используя кровь из одной из его многочисленных ран. Когда шесть переплетённых кругов рун были нанесены вокруг его пупка, Саркас начал заклинание, вытягивая ещё больше крови, пока она не переполнила живот жреца и не разлилась по полу. Древняя магия овладела им, как бывало много раз за эти годы.

Будущее развернулось перед его глазами, столь же реальное, как мир, в котором он жил сейчас. Он чувствовал, что мог бы протянуть руку и коснуться тех, кого видел.

Когда видение закончилось — господин наконец скончался от ран, — Саркас открыл глаза и увидел своих шестерых братьев. Все они стояли в палате с окровавленными ножами в руках. Саркас оглядел их всех с гордостью. Всё было так, как они и планировали: других верховных жрецов Эхо убили их собственные рабы. Он надеялся, что несчастные увидели его братьев перед смертью.

— Хорошо, — показал он жестами, поднимаясь с пола.

— У нас мало времени, Саркас, — быстро показал Эдун, когда Цитадель начала гудеть. — Драконы скоро обрушат башню!

Саркас поднял руки, успокаивая их. Он видел в точности, как каждый из них умрёт, но, что важнее, он видел, как все они выживут.

— Ты принёс это? — показал он, обращаясь именно к Эдуну. Он мог бы и утверждать, а не спрашивать, но Саркас узнал годы назад, когда впервые начал свои вылазки в будущее, что его братьям не нравится, как он с ними говорит, когда уже знает, что они сделают или скажут.

Эдун достал из-под мантии небольшую деревянную коробочку. Саркас взглянул в окно, где солнце медленно, но верно угасало. У них было мало времени.

Саркас взял коробочку и, не мешкая, вынул сияющий кристалл, что покоился внутри. Он был прекрасен, даже гипнотичен. Его возможности были куда больше.

— Надо спешить, — показал Эдун. — Разнеслась весть, что все укрываются в…

— Диких чащобах, — закончил Саркас. — Да, знаю. Туда и мы направляемся. — Он встретил взгляды братьев. — Там мы посадим семя, что вырастет в новое древо жизни. Эхо больше нет. Империи Атилана больше нет. Мы, братья, построим нечто лучшее.

Саркас швырнул кристалл через комнату и сотворил портал чистой тьмы. Братья отпрянули, но он успокоил их и быстро провёл через врата. Все они ахнули, когда один шаг перенёс их из Цитадели на мшистую землю Диких чащоб. Перед ними лежала пещера — тихая и неприметная. Не было драконов, сеющих разрушение, и криков, наполнявших фон. Было мирно.

Он обернулся к братьям, когда портал исчез.

— Здесь мы изменим мир…

41. Неудержимый Драгорн

Голова Алиджи взметнулась с библиотечного стола, и лист пергамента прилип к лицу. Замешательство быстро рассеялось, когда двое молодых драгорнов одарили его насмешливыми улыбками. Полуэльф отлепил пергамент от лица и улыбнулся им в ответ, гадая всё это время, сколько же он проспал.

Библиотека драгорнов была карманным измерением без окон, не позволявшим ни одному из читателей даже догадаться о времени суток снаружи.

За соседним столом двое драгорнов, которых Гидеон привёл для лишней пары глаз, старательно рылись в книге за книгой, не выказывая ни малейшего признака усталости. Алиджа взглянул на груду книг на своём столе и устыдился, что прочёл далеко не столько же, сколько они. Он решил, что его поиск чего-либо об орках был куда более подробным…

— Добрый вечер, — поприветствовал Гидеон сзади, заставив плута подскочить на месте.

— Так вот он какой? — тихо отозвался Алиджа.

— Иди сюда, взгляни, — сказал Мастер Драгорн, указывая на стол позади них. — Отдохните вы двое. — Он отпустил младших драгорнов.

— Сколько я проспал? — спросил Алиджа, подтаскивая стул.

— Ты двое суток перерывал эти книги, Алиджа; не беспокойся о том, сколько ты спал.

— А ты что делал? — с любопытством спросил Алиджа.

— Собирал ингредиенты… — загадочно ответил тот.

На столе, которым пользовался Гидеон, лежали бок о бок два древних пророчества. Их окружали ступки — в некоторых была паста, в других мелкий порошок. Кое-где валялись прочие травы и растения, а две палочки благовоний тянули в воздух струйки дыма. Если бы Алидже пришлось гадать, он сказал бы, что Гидеон испробовал множество заклинаний.

Мастер Драгорн указал на свиток слева.

— Пророчество, что нашёл ты. — Он указал на свиток справа. — Эхо Судьбы.

Голова Алиджи всё ещё была немного мутной, и он беззвучно поблагодарил Гидеона за то, что тот объяснял всё как можно проще. Он также заметил, что порезы и синяки исчезли с лица и рук Мастера Драгорна; чудесное исцеление.

Бок о бок пророчества легко различались по состоянию. Найденное тысячу лет назад дедом Алиджи — опозоренным и изгнанным королём эльфов — Эхо Судьбы сохранялось в идеальном состоянии на протяжении тысячелетий, каждый его стих был разборчив. В сравнении с ним свиток, найденный Алиджей недавно, был разрушен сверху донизу, каждый его стих повреждён тем или иным образом.

— Я глазел на них часами, когда начал замечать сходства, — объяснил Гидеон. — Наконец у меня появился повод использовать одно старое заклинание, которому меня учили в Корканате, — с радостью добавил он.

— Что ты нашёл? — спросил Алиджа, радуясь, что смотрит на что угодно, кроме книги или чего-то связанного с Великой Войной.

— Кое-что, — ответил Гидеон с кривой улыбкой. — Первое, что я заметил, — каллиграфия. Оба написаны одним и тем же человеком. — Мастер Драгорн умолк, добавив к откровению драматическую паузу.

— Ты уверен? — усомнился плут, вглядываясь в два свитка.

— Не был, пока не использовал заклинание, чтобы подтвердить. Они совпадают идеально. Как и отпечатки рук.

— Значит, они были написаны в одно время, — сказал Алиджа, не видя, чем это может им помочь.

— Да, — подтвердил Гидеон. — Я использовал другое заклинание, чтобы датировать пергамент, вернее, кожу. Оба были написаны около десяти тысяч лет назад.

Алиджа постучал по краю разрушенного пророчества.

— Но на это наложили защитное заклинание после того, как повредили.

Гидеон понимающе улыбнулся. Мастер Драгорн щёлкнул пальцами и сотворил небольшое разрушительное заклинание. Пламя ударило в Эхо Судьбы и прокатилось по пергаменту, пока не погасло, оставив пророчество совершенно невредимым.

Сердце Алиджи ёкнуло — на миг он пришёл в ужас от того, что такая реликвия вот-вот будет уничтожена.

— Они оба защищены…

— Именно, — ответил Гидеон. — Полагаю, никто никогда не додумался проверить пророчество Эха Судьбы, слишком заботясь о сохранности чего-то столь древнего.

Алиджа был поражён.

— Так ты ударил по нему огненным заклинанием! — недоверчиво сказал он.

Гидеон прикусил губу.

— Не совсем. Возможно, я случайно опрокинул свечу. Но всё лучшее открывается случайно!

Алиджа начал гадать, не ему ли следовало исследовать свитки.

— Итак, оба написаны одним человеком, и на обоих защитное заклинание, — заключил он.

Гидеон обернулся к плуту.

— Хочешь увидеть, кто их написал?

Алиджа не смог сдержать гримасу недоумения.

— Ты не можешь говорить о том, о чём я думаю.

Гидеон указал на ступку рядом с разрушенным свитком. Алиджа отметил мелкий синий порошок внутри.

— У тебя есть пыль Крайта.

Гидеон взял ступку в руку.

— Её не так уж невозможно достать. А вот заклинание требует некоторой практики.

— Это неважно, — запротестовал Алиджа, знакомый с параметрами заклинания. — Свитки написаны не здесь. Тебе пришлось бы использовать пыль там, где их изначально писали, чтобы заглянуть в прошлое. И даже тогда никто никогда не заглядывал на десять тысяч лет назад!

Гидеон кивнул.

— Всё это верно. Однако свитки пропитаны магией — магией, наложенной на них тем, кто их писал. Она служит привязью, навечно их соединяющей. Кроме того, это не обычная пыль Крайта, — добавил Гидеон с оттенком озорства.

На миг Алиджа увидел куда более молодого Гидеона Торна — юношу, который задавал своим учителям в Корканате жару.

— Почему она другая? — осведомился он.

— Потому что я её сделал, — уверенно ответил Гидеон. — Эта библиотека полна чудес. На верхнем этаже есть целая секция, посвящённая заклинаниям, а не истории. Мне не терпелось использовать это заклинание с тех пор, как я его обнаружил несколько лет назад, — настаивал он. — Хотя собрать дополнительные ингредиенты заняло некоторое время.

Алидже не терпелось увидеть заклинание в действии. Он видел, как его применял только Хадавад, почти четыре года назад. Они исследовали недавно покинутое жилище Чёрной Руки, и старый маг хотел проверить, бывал ли там Ворон. Как только синий порошок взмыл в воздух, он пролился дождем внутри комнаты, очертив силуэты находившихся там темных магов. Взгляд в прошлое — это было поистине завораживающее зрелище.

Гидеон высыпал небольшую горсть пыли Крайта на ладонь и произнёс заклинание. Алиджа уделил особое внимание словам и произношению, запечатлевая их в памяти.

Заклинание завершилось, Гидеон провёл рукой по воздуху и выпустил синий порошок. Как и у Хадавада, порошок пролился дождём над свитками, поблёскивая в свете огня. Опускаясь, он прилипал к невидимому телу, придавая форму человеку, который склонился над обоими свитками, как делал это десять тысяч лет назад. Чем больше порошка прилипало к формам, тем больше проявлялось деталей.

— Невероятно… — прошептал Алиджа, обходя стол, чтобы лучше видеть дублированного человека.

Обе формы были, несомненно, одним и тем же человеком: лысый мужчина, худощавый по телосложению. Изящная рука писала по обоим свиткам, их движения почти совпадали.

— Он выглядит молодым, — заметил Гидеон.

— Но кто он? — спросил Алиджа, его любопытство горело, как пламя внутри.

— Жрец Эхо, возможно? — предположил Гидеон, его глаза были прикованы к руке писца, когда тот писал слова, которых не было видно на разрушенном пророчестве.

— Трудно сказать, — ответил Алиджа. — Оба пророчества найдены в Диких чащобах, что говорит о том, что Первое Королевство уже было уничтожено тогдашними драконами. Затем чёрная рука, оттиснутая на обоих, что говорит о том, что Эхо, возможно, уже были заменены Чёрной Рукой, которую мы знаем сегодня, когда их писали.

Алиджа годами гадал, как Эхо — доминирующая религия Первого Королевства — превратились в Чёрную Руку. Оба поклонялись Калибану, но одна выказывала все признаки обычной, пусть и могущественной религии, а другая практиковала некромантию и прочую тёмную магию.

То было время в истории, когда люди Иллиана укрылись в Диких чащобах, прячась от драконов. По мере того как они становились столь же дикими, как лес, который населяли, их исторические записи стирались, оставляя лишь вопросы.

— Смотри! — Гидеон указал на написание разрушенного пророчества.

Лысый мужчина откинулся назад, закончив, — возможно, любуясь своим предсказанием. Затем он поднял палочку из своих порошковых одежд. Он приложил её к свитку, и синий порошок имитировал повреждения, видимые на настоящем свитке на столе.

— Он испортил его намеренно, — сказал Алиджа, его глаза были так же прикованы, как и у Гидеона.

Лысый мужчина продолжил водить палочкой вокруг свитка, и синий порошок поблёскивал тут и там.

— Он накладывает на него защитное заклинание, — заметил Гидеон. — Другой делает то же самое.

Алиджа замер. Очерченный синим порошком, невидимый человек, работавший над разрушенным пророчеством, медленно поднял голову и склонил её набок. Он смотрел прямо на полуэльфа.

— Гидеон… — прошептал он.

Мастер Драгорн проследил за взглядом фигуры к Алидже.

— Должно быть, он смотрел на какое-то…

Синяя фигура резко повернула голову и посмотрела прямо на Гидеона. Мастер Драгорн отступил на шаг. Лысый мужчина ненадолго взглянул на Алиджу снова, прежде чем обернуться к Гидеону, его взгляд был напряжённым.

— Он… Он же не может на самом деле нас видеть, правда?

Гидеон покачал головой.

— Заклинание не работает в обе стороны. Он мёртв, давно мёртв. Мы видим лишь эхо. — Когда Мастер Драгорн обошёл стол, человек из синего порошка последовал за ним с жуткой точностью.

Истина происходящего ударила Алиджу, наполнив его ужасом.

— Если только он не мог видеть будущее. — Его слова снова привлекли внимание лысого мужчины. — Если он смотрел в будущее десять тысяч лет назад, он мог видеть, как мы делаем это сейчас, глядя на него в прошлом.

Гидеон двинулся, чтобы прекратить заклинание, но лысый мужчина взмахнул палочкой, и синий порошок осыпался с его формы и формы его двойника. Заклинание было разорвано с его стороны…

— Что только что произошло, Гидеон? — Алиджа знал ответ на свой вопрос; он просто не мог принять, что кто-то действительно может видеть будущее.

— Думаю, твои сомнения насчёт видения будущего только что получили ответ, — ответил Гидеон, поглаживая подстриженную бороду. Он звучал собранно и спокойно, но язык его тела выдавал глубокую обеспокоенность.

— Зачем ему разрушать лишь часть пророчества? — спросил Алиджа, осматривая повреждённый свиток.

Дверь библиотеки открылась наверху, положив конец дальнейшим рассуждениям. Вошёл драгорн, возрастом где-то между Алиджей и Гидеоном, тревога была высечена на его тёмных чертах.

— Мастер Торн. — Он склонил голову.

— Корриган, — поприветствовал Гидеон. — Мы знаем что-нибудь об этих мощных толчках?

— Да, мастер. Мы только что получили весть от Роддика и Алессандры из Калмандры. Похоже, в Бессмертных горах произошло извержение вулкана — огромное.

— Вулкана? — повторил Гидеон, его взгляд стал отстранённым.

— Да, мастер. Они видят его аж из Калмандры. Говорят, небеса чернеют от пепла и дыма.

— Пусть они установят ретрансляторы по всему королевству, — приказал Гидеон. — Я хочу, чтобы драгорны располагались на таком расстоянии, чтобы поддерживать ментальноую связь друг с другом. Пусть отступят из Иссушенных земель и начнут патрулировать города и поселения, до которых орки ещё не добрались.

— Да, мастер. — Корриган снова поклонился и поспешил из библиотеки со своими приказами.

Гидеон скрестил руки и провёл большим пальцем по губам, погружённый в мысли.

— Тебя беспокоит этот вулкан, — констатировал Алиджа.

Гидеон помолчал, вырывая себя из глубин разума.

— Меня беспокоит северный ветер…

Алиджа проследил мысль Мастера Драгорна и обнаружил, что столкнулся с той же тревогой.

— Орки, — сказал он. — Они не могли знать, что вулкан извергнется.

— Нет, — согласился Гидеон. — Но союзник, который видит будущее, мог.

Алиджа качал головой.

— Всё это… — Полуэльф указал на пророчество, хотя имел в виду всё, что случилось с тех пор, как Чёрная Рука нашла кости Эшера. — Это потребовало бы уровня организации, которого нельзя достичь, если бы замысел родился десять тысяч лет назад. Слишком долго. Слишком много переменных на пути.

Гидеон вздохнул.

— И всё же вот мы здесь.

Алиджа открыл рот, чтобы продолжить протесты, когда жгучий приступ боли пронзил его живот и бросил через стол. Пергаменты и травы полетели за ним, создав громкий грохот и беспорядок.

— Алиджа! — Гидеон перескочил через стол с грацией кошки и приземлился подле плута.

Алиджа попытался встать, как новый обжигающий разряд схватил левый локоть, заставив руку спазмировать. Он вскрикнул, катая головой по холодному полу.

— Это Маллиат… — простонал он. — Ему больно…

Гидеон отвернулся, будто кто-то с ним говорил.

— Это Корканат! Маллиат нападает на школу!

Алиджа стиснул зубы и нашёл в себе силы встать.

— Нам нужно к нему.

Гидеон не выглядел убеждённым.

— Ты сам сказал, — продолжил Алиджа. — Мне нужно укрепить связь с ним. Может, моё присутствие ослабит его связь с Эшером.

Гидеон снова отвернулся, несомненно слушая Иларго. В нём чувствовалась спешка, пока дракон передавал опустошение, которое учинял Маллиат.

Мастер Драгорн взял Скорбящего в ножнах.

— Бери лук.

Под звездным небом Иларго летел впереди, за ним следовали шестеро других драконов, пятеро из которых несли всадников. Гидеон чувствовал их всех в своём уме, когда они передавали свои мысли через разум своих драконов.

Он чувствовал их трепет, пока они летели над Эдейским океаном, пересекая короткое расстояние до острова Корканат. Ни один из них никогда прежде не сражался с другим драконом, а сражаться с Маллиатом было, пожалуй, худшим выбором из всех.

Мы всё ещё здесь, напомнил ему Иларго, укрепляя его решимость.

Не думаю, что наша схватка с Маллиатом и Эшером придала кому-либо мужества, Иларго. Мы едва не погибли в Лириане…

Осторожнее, предупредил зелёный дракон. Наши мысли не полностью скрыты.

Гидеон повернулся вправо, где трое драгорнов тесно прижимались к чешуе своих спутников. Он чувствовал их предвкушение через связь, впервые тревожась, что они могут не пережить следующий час.

Тебе нужно что-то сказать, настаивал Иларго. Прежде чем они его увидят…

Гидеон обдумал слова, прежде чем попросить разрешения войти в разум всех сразу. Это был ошеломляющий опыт — говорить со столь многими столь сокровенным образом, каждый драгорн и дракон пытались уберечь свои самые сокровенные мысли.

Когда мы достигнем Корканата, разделитесь на две группы. Одна поможет выжившим и потушит пожары, другая поможет мне отогнать Маллиата. Фигоракс, тебе, пожалуй, лучше помочь мне с Маллиатом, а Корканат оставить драконам с всадниками.

Фигоракс, единственный дракон без драгорна, взревел в небо в знак согласия.

Голос Иларго прозвучал глубоко в уме Гидеона, где остальные не могли его слышать.

Может, что-нибудь чуть более воодушевляющее?

Гидеон вздохнул. У него никогда не было повода произносить речи перед битвой, но он не мог отрицать страха, который чувствовал через связь.

Нас шестеро против одного Маллиата, начал он. Мы с Иларго будем главной приманкой, летая низко. Это даст остальным шанс атаковать сверху; высота — ключ. Цельтесь в крылья и шею.

Гидеон… предупреждающий тон Иларго сопровождался образом Алиджи, который сейчас был позади Мастера Драгорна и держался за роговые наросты на хребте дракона.

Мы не можем убить Маллиата, сказал он, снова обращаясь к остальным. Или Эшера, если на то пошло. Оба вынуждены действовать против своей воли. Наша задача — отогнать их от Корканата. Если возможно, отделить Маллиата от Эшера.

Через связь к нему вернулся ропот согласий, большинство всё ещё не знали, как вести воздушный бой, не говоря уже о том, как отделить дракона от всадника.

Иларго прервал связь, заговорив напрямую с Гидеоном.

Над твоими вдохновляющими речами мы еще поработаем...

Гидеон вздохнул.

Просто доставь Алиджу на остров как можно быстрее.

Они неслись через ночное небо, над островным государством Драгорн и через небольшой пролив. Корканат был маяком на тёмном горизонте. Далёкий рёв Маллиата говорил о муках и возмездии — для тех, кто понимал драконий род.

— Это Корканат? — крикнул Алиджа сквозь ветер.

Гидеон не хотел говорить «да», но пылающий ад не был ничем иным. Школа магов горела — вздымающийся смерч пламени и дыма. Огромная тень Маллиата носилась то тут, то там, добавляя огня к развалинам.

Гидеон, тихо позвал Иларго, никто не мог выжить в этом, даже маги…

Гидеон подумал о сотнях детей внутри. Способность Маллиата убивать сотни, если не тысячи, за считанные минуты была немыслима. Мастер Драгорн мгновенно оказался на распутье между собственной яростью и безопасностью Алиджи. Всё, что они сделают с чёрным драконом, будет разделено с полуэльфом.

Он уходит! объявил Иларго, делясь своим зрением с остальными.

Куда он направляется? спросил Гидеон, пытаясь разглядеть дракона за светом пламени.

Он летит на запад. Иларго помолчал, и Гидеон почувствовал напряжение в мышцах дракона. Он летит к Велии…

Гидеон перевел взгляд с пустой черноты на западе на полыхающий остров перед собой. Корканат был потерян. Население Велии было в двадцать раз больше.

Лети за ним, Иларго.

Зеленый дракон заложил вираж влево и устремился на запад. Остальные драконы последовали его примеру и повернули вслед за ним, идеально синхронно.

— Что происходит? — крикнул Алиджа сзади. — Куда мы летим?

Гидеон вполоборота повернулся к плуту.

— Маллиат летит к Велии!

Алиджа взглянул на Корканат, и то же осознание, что Гидеон испытал мгновением раньше, промелькнуло на лице полуэльфа. Никто уже не мог ничего сделать для магов.

Огни Велии служили светящимся фоном, позволяя человеческим глазам Гидеона разглядеть летящую фигуру Маллиата. Прижавшись к самому краю Сияющего берега, Велия была портовым городом с флотом кораблей в гавани.

Они пострадали первыми.

Гидеон и остальные были слишком далеко позади, чтобы помешать Маллиату атаковать Штормовую гавань. Толстая струя огня вырвалась из его пасти и принесла в ночь свет солнца. Пламя цеплялось за корабли, решительно прожигая каждую доску и парус. Пожары были так велики, что корабли, миновавшие атаку Маллиата, всё равно ловили пламя с соседних судов. За считанные минуты вся гавань стала пылающей развалиной.

Наберите высоту! приказал Гидеон остальным.

Иларго взревел, надеясь привлечь внимание Маллиата и отвлечь его от самого города. Высокие стены Велии ничего не значили для дракона, а её густонаселённые улицы легко уничтожались одной струёй огня. В Велии было втрое больше людей, чем в Лириане. Гидеон даже не хотел думать о возможном числе погибших.

Маллиат не обратил внимания на рёв Иларго и продолжал летать вокруг Велии, петляя меж четырьмя гигантскими статуями, что высились на изогнутой западной стене города. Один из старых королей был построен лишь до груди, разрушенный в Битве за Велию в конце войны тридцать лет назад. У Гидеона было чувство, что сегодня город пострадает куда сильнее, чем от сломанной статуи.

Чёрный дракон остановил полёт и вонзил когти в самую северную из статуй каменных королей. Маллиат взглянул вниз на Велию и испустил разрывающий уши рёв.

Иларго ринулся вниз так быстро, как мог, целясь в южную дугу главной стены. Велийские солдаты бросились прочь с дороги, их красные плащи развевались за спинами.

— Мне нужно, чтобы ты был на земле! — сказал Гидеон Алидже, вкладывая в голос как можно больше срочности.

Алиджа не спорил.

— Что я могу сделать? — спросил он, спускаясь по чешуе Иларго.

— Остаться в живых, — просто ответил Гидеон.

Земля содрогнулась, послав ударную волну вверх по стене. Гидеон огляделся, ожидая увидеть Маллиата где-то рядом, но чёрный дракон всё ещё возвышался над городом с вершины древнего короля.

Земля содрогнулась снова, затем последовал далёкий взрыв на другой стороне города. Столб чёрного дыма взметнулся высоко в ночное небо, и воздух наполнился криками. Ещё один взрыв, всего в нескольких улицах от них, подбросил в воздух плиты камня, разрушая дома и лавки.

— Это они! — крикнул Алиджа с вершины стены. — Орки!

Гидеон обернулся через город, когда ещё три взрыва прорезали землю рваными дырами. Один был прямо за главными вратами, в центре западной стены. К крикам города вскоре присоединились дикие рёвы и рычание бледных тварей.

Драгорны, отделитесь от драконов и займите город! Защищайте Велию! Фигоракс, возвращайся на Мёртвые острова и предупреди остальных. Приведи подкрепление!

Бронзовый дракон без всадника взревел в знак протеста, но развернулся в полёте и направился обратно на острова. Остальные драконы приземлились в разных точках вокруг города, чтобы высадить своих всадников.

Иларго…

Я знаю, что делать. Зелёный дракон поднял голову к Маллиату высоко в небе.

Гидеон подумал о сыне Голфри.

Не убивай его, напомнил он дракону.

Занимайся орками. Мы позаботимся о Маллиате.

Постарайся отделить его от Эшера, если сможешь. И… будь осторожен, старый друг.

Иларго взревел, вторя тону Маллиата царственным призывом к оружию. Это подхватили остальные драконы — все расправили крылья и добавили собственный рёв к какофонии.

Гидеон присоединился к Алидже на стене, когда все драконы взмыли в воздух. Маллиат оставался прикованным к старому королю, не выказывая ни малейшего беспокойства о клыках и когтях, что летели к нему.

Мастер Драгорн хотел бы наблюдать за их схваткой, но воздух наполнился голодным рычанием орков. Гидеон подбежал к краю крепостной стены над главными вратами и взглянул на небольшую деревню, раскинувшуюся по полю. Она была за пределами защиты стен Велии, хотя жители бежали в ночь, отчаянно стараясь уйти от орков, выползающих из дыры в центральной дороге.

Гидеон указал на Эшера, сидящего на Маллиате.

— Надеюсь, ты так же хорош с этим луком, как и он.

Алиджа натянул тетиву и наложил стрелу.

— Каков план?

— Оставайся здесь, вне схватки. — Гидеон продолжил прежде, чем Алиджа успел возразить: — Маллиат и Эшер вот-вот почувствуют боль; значит, ты тоже. Держись подальше от боя.

Мастер Драгорн подошёл к противоположной стороне оборонительной стены и взглянул вниз, на внутреннюю часть города. Высота там была не меньше ста футов. Орки наступали снаружи, отрезая любые пути к отступлению тем, кто бежал от их сородичей, уже хлынувших на городские улицы.

— Что ты собираешься делать? — спросил Алиджа.

Гидеон достал из внутреннего кармана небольшой флакон и вытащил пробку зубами. Розовая жидкость была слишком сладкой для чьего-либо вкуса, но она не предназначалась для удовольствия; он хранил эликсир Бури для крайних случаев, поскольку он действовал лишь считанные секунды.

— Что это было? Погоди, что ты делаешь?

— Я спускаюсь туда, — ответил он, отбрасывая пустой флакон.

Слишком давно у него не было повода высвободить свою силу.

Не говоря больше ни слова, Гидеон вытащил Скорбящего из ножен, и бросился к краю. Алиджа выругался во весь голос, уверенный, что Мастер Драгорн только что прыгнул на верную смерть. Гидеон сосредоточился на земле, которая быстро неслась ему навстречу, и вполголоса произнес разрушительное заклинание.

Наступающие орки не видели, как он падает сверху, и не проживут достаточно, чтобы узнать причину своей смерти. Гидеон приземлился на корточки перед главными вратами, направив Скорбящего в землю.

Эффект был опустошительным.

Эликсир, бурлящий в его жилах, не дал костям раздробиться при ударе, но заклинание, вырвавшееся из Скорбящего, ломало кости, рвало мышцы и калечило плоть во всех направлениях. Камень главных врат треснул, и земля содрогнулась под Мастером Драгорном.

В последовавшем затишье была жуткая тишина, пока облако пыли и обломков оседало над двором. Гидеон медленно поднялся и осмотрел кончик Скорбящего, радуясь, что скимитар всё ещё цел. Он слышал биение пульса в ушах, и кожа его зудела. Вместе с горьким послевкусием это были худшие побочные эффекты эликсира.

Осматревшись вокруг, он увидел тела орков, лежащие вокруг него аккуратным кругом, их конечности вывернуты и вытянуты в неестественные положения.

Восточная улица, прямо напротив двора, быстро заполнилась спешащими солдатами Велии. Они взирали на разорение, которое учинил Гидеон, и смотрели на него с благоговением.

На это не было времени. Он уже слышал следующую волну, несущуюся к ним через небольшую деревню снаружи.

— Ко мне! — крикнул он, собирая солдат. — Не дайте им пройти через врата!

Быстрый анализ ситуации подсказал Гидеону, что солдаты не успеют к вратам прежде, чем орки хлынут через них, но зажать врага в узком проходе было единственным способом справиться с их превосходящими силами. Мастер Драгорн сжал красно-золотой эфес своего древнего меча.

Он ринулся вперёд.

Орки прошли половину короткого туннеля, прежде чем Скорбящий обрушился на них. Скимитар рассёк воздух справа налево, разрубая обсидиановые доспехи и бледные тела, будто их и не было на пути. Затем Гидеон ударил магией, швырнув огненный шар вдоль стены. Те, что загорелись, создали хаос внутри туннеля, наполнив его дымом и едким запахом в дополнение к их крикам.

Гидеон двигался как танцор, петляя меж их мечей и копий, кувыркаясь и вращаясь, чтобы сбить противников с толку. Каждый раз он отвечал Скорбящим, никогда не оставляя орков живыми. Каждый взмах клинка Ви’тари срубал двух орков или больше, а магия защищала Гидеона там, где меч был слишком занят.

Затем в схватку вступили велийские солдаты.

Гидеон отпрыгнул назад и откатился в сторону прежде, чем две стороны столкнулись в тесном пространстве.

— Не дайте им ни дюйма! — рявкнул он сквозь схватку.

Мастер Драгорн почувствовал, как его свободную руку свело судорогой, прежде чем на коже появились следы зубов. Взглянув вверх, он увидел Иларго, кувыркающегося в воздухе, сцепившись в яростной схватке с Маллиатом. Новая вспышка боли пронзила его руки и основание шеи. Гидеон стиснул зубы и отвернулся от боя.

Остальные драконы пришли ему на помощь и врезались в чёрного дракона когтями и зубами. Иларго упал на пару сотен футов, прежде чем расправил крылья и выровнял полёт.

Гидеон встряхнул раненую руку и сжал кулак.

Постарайтесь увести их от города.

Гидеон! Эшера здесь нет!

Мастер Драгорн окинул взглядом внутренний двор, осматривая крыши зданий в поисках любого признака Драконьего Рыцаря. Если он сможет одолеть Эшера, Иларго и остальные смогут победить Маллиата…

Я найду его!

Гидеон бросился в город, горя желанием взять реванш.

— Да. — Доран слушал гору через руку. — Что бы это ни было, оно могучее…

Толчок прекратился так же внезапно, как и начался, оставив их всех в неведении о его источнике. Доран чувствовал толчки уже несколько месяцев, но ничего достаточно сильного, чтобы трясти Венгору.

Капитан Адан отправил ещё шестерых своих людей в туннели, просто чтобы убедиться, что гномы не замышляют нападение. Доран предоставил их самим себе.

— Вы в порядке? — спросил он Голфри.

Они выпрямились во весь рост, всё ещё следя за потолком и тоннами камня, скрывавшими ночное небо.

— Похоже, эти толчки становятся сильнее, — сказала Рейна.

— Всё уже позади, — заверил Доран. Теперь, когда он проснулся, он был уверен, что почувствует любые новые вибрации задолго до того, как они угрожающе скажутся на прочности туннелей.

Натаниэль взглянул на гнома.

— Не могу поверить, что ты можешь спать в такое время. Твой брат только что сказал нам…

— Я знаю, что он нам сказал, — огрызнулся Доран, раздражённый всей ситуацией. — Прости, паря. Просто это… Что ж, это не то, чего я хотел. Угрозы отца тоже не помогают. Полагаю, ты так и не придумал, как открыть те двери?

Рейна взглянула на мужа.

— Вообще-то мы собирались попробовать кое-что более радикальное.

Доран проследил за её взглядом к луку в её руке.

— Ты хочешь ударить им? — Гном много раз видел мощь этого зачарованного лука и знал, что лучше не вставать у него на пути.

— Я ещё не видела ничего, что он не мог бы пробить, — ответила Рейна, любуясь оружием.

Доран пожал плечами.

— Меня бы больше беспокоил ущерб, который он нанесёт с другой стороны…

Заняв позиции посреди Т-образного перекрёстка, эльфийка наложила стрелу и прицелилась в двери.

— Вы, должно быть, шутите, — заметил капитан Адан. — Думаете, стрела откроет эти двери?

Натаниэль обернулся к капитану.

— Это лук Аделлума, который более тысячи лет был генералом Валаниса. — Капитан Адан снова взглянул на лук, его глаза выдавали благоговение. — Во время Тёмной войны Аделлума называли тараном Валаниса, — продолжил Натаниэль. — На то была причина…

Рейна натянула тетиву, пока рука не легла удобно у самого уголка рта. Стрела сорвалась с лука, как любая другая, вот только этот лук наделял её сокрушительной силой магии.

Стрела отскочила от дверей.

Доран готовился к оглушительному взрыву.

— Ты уверена, что взяла правильный лук, миледи?

Эльфийское самообладание Рейны дало трещину, явив замешательство, чаще видимое у людей. Посол подобрала стрелу с пола и осмотрела наконечник.

— Он затуплен… — сказала она себе.

Натаниэль подошёл к дверям мастерской и провёл рукой по месту, куда ударил наконечник.

— Он даже отметины не оставил.

— Я же говорил, — сказал капитан Адан. — Мы испробовали всевозможную магию. Вот почему послали за мастером Девроном.

— Да! — Петур Деврон вырвался из рядов намдорских солдат с двумя охапками свитков и пергаментов.

Доран вздохнул.

— Ну вот, — тихо сказал он. — Его голос для меня как молот по голове…

— Королева Скалаф, эм, то есть лорд Дракаро, полагает, что гномьи символы подскажут нам, как войти внутрь, — радостно продолжил Петур.

— Чем больше Арлон Дракаро хочет попасть внутрь, — заметил Натаниэль, — тем больше мне хочется передать это гномам.

— Это изменнические слова, посол Голфри. — В голосе капитана Адана послышалась явная угроза.

Никогда не отступавший, Натаниэль надавил:

— Это потому, что Арлон Дракаро — тот, кто правит Намдором?

Адан поднял подбородок.

— Может, он и не на троне, но Арлон Дракаро всё ещё лорд Намдора. Значит, мы ему служим.

Натаниэль кивнул.

— Напомни мне, капитан, кем был лорд Дракаро до того, как стал лордом?

Адан нервно оглянулся на своих людей. Доран тоже взглянул на солдат и гадал, кто из них в кармане Арлона и готов всадить нож в спину капитану Адану.

— Он был торговцем, — уверенно ответил капитан, будто ему заранее дали эту реплику. — Когда север воевал за трон, он поддерживал поставки еды и питья для города. Титул лорда был дарован ему в качестве подарка от самой королевы Скалаф.

Рейна отбросила затупленную стрелу.

— Быть может, сосредоточим усилия на двери, — сказала она, и её мелодичный голос погасил напряжение. — Первый командующий Дакмунд предупредил нас о сроках.

— Ба! — Доран начал раздражаться по мере приближения кануна битвы. — Мы пытаемся открыть эту дверь два дня. Они ковыряются ещё дольше. Эта дверь запечатана магией, и скажу я вам на милость, магия эта ни разу не гномья!

— Откуда ты знаешь, что это не гномья магия? — спросил Петур прежде, чем кто-либо другой, его глаза отражали голод знаний.

— У гномов природная стойкость к воздействию магии, хвала Грарфату, но есть несколько, кто обладает талантом к её использованию. Поверь мне, гномы не знают, как делать что-либо с магией, кроме разрушения.

Петур Деврон не выглядел убеждённым.

— Но это гномье королевство. Разумно предположить, что гномы наложили заклинание на двери. Письмена…

— Я знаю, что это за письмена, и знаю, где мы, — перебил его Доран. — И всё равно говорю тебе, это не гномья магия, паря!

— Этой палате тысячи лет, — возразил мастер Деврон, всё ещё с идиотской улыбкой. — Кто ещё это мог быть?

— Эльфы… — Ответ Рейны пришёл из-за их спин.

Доран обернулся и увидел Рейну с рукой, прижатой к одной из дверей. Эльфийка закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то. Затем её внимание обратилось к дыре в скале напротив дверей.

— Что такое? — спросил Натаниэль.

— Не знаю, — призналась Рейна. — Но полагаю, что это мои сородичи запечатали эти двери, а не гномы.

Петур почесал голову сквозь буйную гриву.

— Не хочу сеять в вас сомнение, посол Рейна, но из всего, что мы знаем о гномах, древних и нынешних, они никогда не ладили с эльфами. Присутствующие здесь, конечно, исключение! — добавил он, глядя на Дорана.

— Они были союзниками во время Великой Войны, — ответила Рейна, её внимание всё ещё было приковано к дверям.

Рот Петура искривился в извиняющейся ухмылке.

— Простите, о какой войне речь?

Внимание Рейны теперь скользнуло к вырезанным символам.

— Пять тысяч лет назад наши два народа объединились, чтобы сражаться с орками, — сказала она рассеянно.

Это ничуть не прояснило дело для мастера Деврона.

— Сражаться с чем? Я не… Я… — Мастер в замешательстве взглянул на свои многочисленные свитки.

— С орками, паря! Ты, должно быть, видел те уродливые скелеты по пути сюда!

— Да, да, да… — Лицо Петура сморщилось. — В архивах нет упоминаний ни о какой Великой Войне.

Доран рассмеялся.

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы переименовать Всебашню в Некоторую-Башню!

Натаниэль присоединился к жене.

— Рейна, что ты думаешь?

Эльфийка не могла сказать наверняка.

— Эта магия напоминает мне заклинание, что леди Сайла наложила на врата в Иссушенных землях. Оно не поддастся ничему.

— Что эльфы делали так глубоко в Венгоре? — спросил Доран. — Даже во время войны они сражались на поверхности, никогда в горах.

Рейна хотела ответить, но слова потонули в громком эхе поющих гномов. Давно Доран не слышал одного из ритмичных боевых кличей Сталебрюхов. Определённо, звучал он иначе, когда был обращён против тебя.

— Доран? — Натаниэль схватился за эфес меча.

— Время вышло, — мрачно ответил гном.

— Щиты! — рявкнул капитан Адан. — Корбин, найди патрули и приведи их обратно, живо!

Сын Дорайна смотрел, как намдорцы строятся и обнажают мечи за остроконечными щитами. Они выглядели свирепо, сбившись вместе, и хорошо обученными, судя по их реакциям. Это ничего не изменит, он знал. Эти щиты не устоят против сильвирового оружия, как и их прекрасные белые доспехи.

Петур Деврон, похоже, не понимал серьёзности их положения.

— Быть может, мы могли бы отправить весть эльфам в Айду? Там может быть кто-то, кто…

— Встань за нас, дурак! — Доран оттолкнул щуплого человека назад и обнажил меч и топор.

Пение отдавалось эхом от камня, становясь громче с обещанием насилия и смерти. Меж их слов гномы клана Сталебрюхов били оружием по доспехам.

Рейна наложила стрелу и вышла вперёд, перед намдорским строем. Её вызывающая стойка напомнила Дорану, что эта эльфийка не просто посол — она эльфийская принцесса и ветеран войны. Человек без страха, Натаниэль обнажил клинок и присоединился к жене перед солдатами. Весь сильвир Денахейма не удержал бы этих двоих от того, чтобы уложить любого гнома, что на них нападёт.

— Прочь с дороги, послы! — приказал Адан из-за щита.

Доран вышел им навстречу.

— Тебе захочется, чтобы они остались там, где стоят. — Гном осмотрел состояние своего оружия, прекрасно сознавая, что его не хватит, чтобы остаться в живых.

Первый командующий Дакмунд, сын короля Дорайна из клана Сталебрюхов, вышел из-за угла в конце туннеля. За ним почти двадцать гномов били по доспехам и взывали к Грарфату и Ямноморе. То было внушительное зрелище.

Брат удивил его при первой их встрече, но от того гнома, что шагал к ним сейчас, не осталось ничего. Лицо Дакмунда было лицом жаждущего крови, его боевой клич громче, чем у остальных за спиной.

— Ты не можешь убить своего брата, — заметила Рейна.

— Похоже, он не оставляет мне выбора, — ответил Доран сквозь зубы.

— Держать строй! — крикнул капитан Адан позади них. — Никакой пощады, ребята! Убиваем всех!

Доран покачал головой. У его сородичей даже слова не было для пощады.

Марш и пение внезапно прекратились. Гномы тяжело дышали, каждый из них был взвинчен и жаждал пролить кровь врагов. То было безумие, которое Доран часто разжигал в своих рядах, когда командовал.

— Это твой последний шанс, Доран! — прогремел Дакмунд по туннелю. — Сражайся с нами… или умри сегодня.

Капитан Адан кипел, угрожая:

— Если ты обернёшься против нас, гном, я выпущу тебе кишки первым.

От одного этого Дорану захотелось развернуться и всадить топор в голову этому человеку. Рейна и Натаниэль встретили взгляд гнома, их глаза были полны печали. Они знали, что их друг никогда не обернётся против них; им было просто жаль, что до этого дошло.

Доран крикнул в ответ:

— Увидимся в чертогах Грарфата, брат! — Сын Дорайна поднял топор и меч.

Дакмунд резко переменился в лице, и его ярость немного утихла.

— Да будет так…

В последовавшей тишине ужас наполнил каждое бьющееся сердце, когда далёкие завывания и визги разнеслись эхом по туннелям. Доран знал этот звук, хотя никогда не слышал столько разом.

— Что это было? — спросил капитан Адан, его нарастающий ужас отражался в солдатах.

Натаниэль оскалился и схватил меч обеими руками.

— Гобберы!

— И целая проклятая стая, судя по звуку! — добавил Доран.

Завывания и визги дополнялись дикими рёвами и звериным рычанием. За их чудовищными криками вскоре последовал скрежет смертоносных когтей по полу туннелей. Они становились громче.

— Откуда они идут? — потребовал ответа Дакмунд на гномьем.

Гномы Сталебрюхов поворачивались во все стороны, пытаясь определить источник. Доран повторил за братом и приложил руку к камню под ногами. Гора сказала им всё, что нужно было знать.

— Они идут отовсюду! — предупредил Доран.

И гномьи, и людские ряды обернулись, чтобы обыскать тёмные туннели за спиной. Находясь посреди тех и других, Доран ничего не видел за их плотными построениями. Однако вскоре голодный рёв и зловонный запах гобберов достигли их туннеля.

— Отойдите, — приказала Рейна рыцарям Намдора.

Солдаты расступились, когда она прицелилась вглубь туннеля. Едва заметный шёпот сорвался с её губ одновременно с уходящей стрелой — заклинание, воспламеняющее снаряд. Огненная стрела прорезала темноту туннеля и ненадолго осветила гобберов, которых было так много, что они ползли друг по другу, их ящероподобные головы щёлкали в воздухе.

Боевые кличи, доносившиеся со стороны гномов, красноречиво говорили о том, что они столкнулись с такой же угрозой.

— Нас загнали в угол… — проворчал Доран.

Капитан Адан пробился к тому, что стало новой передовой, лицом к гобберам. На этот раз у него не было ободряющих слов для своих людей.

Без всякого повода гобберы ринулись в атаку, несясь по туннелю на всех четырёх чешуйчатых конечностях.

Оглушительный лязг когтей и стали наполнил залы Венгоры. Cкрежещущие зубы тварей впивались в солдат Намдора, и кровь брызгала по их строю. Звериные лапы и головы отсекались от тел, превращая бой в кровавое и хаотичное месиво.

Рейна выпустила стрелу с безупречной точностью, послав её между сражающимися солдатами в глаз одному из гобберов. Стрела прошла насквозь и полетела дальше по туннелю, убив ещё шестерых, прежде чем вонзилась в стену.

Натаниэль и Доран приготовились, ожидая неизбежного прорыва в рядах солдат. Как только гобберы хлынут, туннель станет опасно тесным полем боя.

Петур Деврон поймал взгляд Дорана, когда вскарабкался в прихожую мастерской. Теперь, похоже, он осознал серьёзность ситуации.

Дальше по туннелю Дакмунд и его гномы врубились в гобберов топором, мечом и молотом. Пройдёт немало времени, прежде чем гобберы пробьются через их ряды.

Задняя линия намдорцев пришла в смятение, когда три гоббера перепрыгнули через головы бойцов и обрушились прямо на них. Когти полосовали доспехи и впивались в плоть, пока солдаты яростно кололи мечами зелёные шкуры монстров.

— Иди сюда! — Доран обрушил топор с завидной силой и всадил всё лезвие в спину гоббера, прежде чем тот успел откусить солдату лицо.

Стащив его с человека, Доран вогнал меч в голову зверю. Когда тот обмяк, гном швырнул его в других прорывающихся.

Звуки песни поющих сородичей за спиной Дорана перенесли его в дни на гномьих полях битв. Он сплюнул кровь гоббера с губ и взревел.

Предупреждение Натаниэля осталось неуслышанным — сын Дорайна был потерян в схватке. Солдаты вокруг него падали под градом когтей и зубов, оставляя гнома один на один с монстрами. Капитана Адана оттеснили в прихожую, его жизнь не раз спасал прицел Рейны.

Доран врезался в гобберов. Его топор и меч размахивали свободно, легко рассекая их незащищённую плоть. Один особенно храбрый, а может, глупый гоббер ринулся прямо на Дорана. Гном всадил топор в грудь зверя и толкнул вперёд, используя тварь как щит, пока пробивался через их ряды.

— Это всё, на что ты способен? — проревел он, наконец сбросив гоббера с топора и замахиваясь мечом.

Пол туннеля начинал становиться скользким под его сапогами, липким от крови. И всё же они шли — неумолимая сила голодных монстров. Чёрно-золотые доспехи Дорана сдерживали щёлкающие зубы, но многочисленные когти в конце концов находили его тело меж сочленений. Сын Дорайна игнорировал их все, сосредоточившись на силе рук и угле клинков.

Звуки того, как Дакмунд с ликованием машет своим могучим мечом, заставили его отвлечься. Он никогда не слышал брата таким счастливым в самый разгар резни.

Воспользовавшись его рассеянным вниманием, гобберы навалились на него. Их совокупный вес был достаточен, чтобы повалить гнома на тела намдхорианских солдат. Доран так и этак уворачивался головой, избегая клацающие пасти, усаженные рядами зубов. Вес был сокрушительным, не позволяя ему хоть сколько-нибудь эффективно размахивать оружием.

Гоббер крупнее остальных навис над ним, его покрытая шрамами пасть открылась, чтобы вместить всю голову Дорана. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать зверю сомкнуть зубы вокруг его лица и разорвать его в клочья.

Вспышка стали промелькнула прямо перед лицом Дорана и рассекла голову гоббера на две половины. Натаниэль Голфри не остановился на этом. Старый рыцарь рубил и крошил гобберов, оттесняя их назад и заставляя переключить внимание с Дорана на себя. Будучи воспитанником Серых плащей, Натаниэль буквально танцевал со своим мечом, выводя им дуги и узоры, что монстров в нерешительности замирали. Любой, кто подползал в пределы досягаемости его меча, обнаруживал, что лишился конечности.

— Вставай, Сталебрюх! — крикнул он.

Доран успел лишь подняться на колени, прежде чем следующий гоббер потребовал вкуса его топора. Гном присоединился к старому рыцарю, и двое медленно отступали к прихожей, где Адан и Рейна быстро разделывались с гобберами, что проскальзывали мимо.

Дальше по туннелю ни один гном не пал от тварей. Они пели из глубины своих бочкообразных грудных клеток и с радостью пропахивали себе путь через гобберов.

— Нам нужно отступать! — посоветовал Натаниэль на середине замаха. Голова гоббера пролетела по воздуху и ударила Петура Деврона в руку, отбросив его назад.

Рейна выпускала стрелу за стрелой, никогда не убивая меньше двух гобберов каждой. Когда прихожая начала наполняться чешуйчатыми тварями, эльфийка сменила лук на скимитар, покоившийся на бедре. Клинок рассекал плоть гобберов так же легко, как рассекал воздух.

— Отступаем! — крикнул Натаниэль сквозь кровавую кашу. — Их слишком много!

Прикрывая беззащитного Петура между собой, трое спутников и капитан Адан пробирались к гномьей битве. Рейна лягнула и отправила одного монстра в другого, открыв их для топора Дорана. Гном срубил их, но один из лежащих гобберов рванулся и вцепился в бедро Адана, стащив его на пол.

— Капитан! — Рейна взмахнула скимитаром и оставила гобберу лишь несколько сухожилий меж головой и шеей.

— Тащите его назад! — Натаниэль выскочил из боевого порядка отступающих и зарубил ещё двоих, пытавшихся напасть на Адана.

Доран и Рейна делали всё возможное, чтобы доставить капитана в безопасность, но вскоре оказались в тылу гномьей битвы, где гобберы с их стороны начали прорываться. Петур прижался к стене, бросив свои свитки.

— Здорово, брат! — поприветствовал Дакмунд, его меч вспарывал двух гобберов разом. — Уже веселишься?

Доран рыкнул и отбил топором ближайшую тварь. Поле боя было не местом для разговоров.

Капитан Адан попытался встать, но разорванная нога подвела его, уронив на колено. Рейна и Натаниэль делали всё возможное, чтобы сдерживать монстров, но в хаосе свежевания конечностей и царапающих когтей они пропустили гоббера, вырвавшегося из стаи. Его челюсти сомкнулись на ноге Адана словно тиски, и капитан закричал от боли.

— Натаниэль! — позвала Рейна, но старого рыцаря уже оттеснили — он был слишком далеко, чтобы чем-то помочь. Эльфийка бросилась к капитану, но было слишком поздно.

— Помогите мне! — закричал он в ужасе. Никто из них не мог помешать гобберам утащить его в свои лапы. Зубы и когти рвали его во все стороны, быстро разрывая кожу и плоть, пока его останки не разбросало по всему туннелю.

Дорану было мало дела до капитана Намдора, но его яростно бесило, что гобберы забрали ещё одну жизнь; рейнджер в нём не мог смириться с несправедливостью.

Боевой клич Грарфату вырвался из его залитых кровью губ, и он ринулся на монстров. Одной своей массой он пробился через их атакующую линию, вбивая их под свои сапоги. Предупреждающие крики Рейны и Натаниэля было невозможно разобрать меж пением гномов и визгами гобберов. Доран игнорировал всё и размахивал топором и мечом.

Сквозь сплетение их кошмарных тел сын Дорайна ловил вспышки эльфийского скимитара и сильвировых клинков, которые крушили, рубили и кромсали врагов. Доран ринулся на гоббера перед собой и расплющил его о стену туннеля, добавив удар головой для верности. Однако плотоядные когти зацепились его доспехи на спине и утащили обратно в гущу боя.

— Брат! — позвал Дакмунд сквозь гвалт.

Доран замахнулся мечом назад и развернулся, чтобы сбросить гоббера со спины. Меч продолжил дугу, рассекая ещё троих тварей и вываливая их внутренности.

— Брат! — Сильвировый меч Дакмунда срубил достаточно гобберов, чтобы открыть путь назад к остальным.

— Нам нужно выбираться отсюда! — крикнул Натаниэль, отталкивая Петура Деврона от гобберов, ползущих по стенам.

Доран шагнул за сражающуюся линию гномов Сталебрюхов и, задыхаясь, перевёл дух, на миг в безопасности внутри их периметра. Гобберов было не меньше сотни, и, казалось, им не было конца.

Путь назад к мастерской был отрезан.

— Остаётся нам только один путь! — Дакмунд разбил голову гобберу эфесом меча, прежде чем обезглавить его одним взмахом.

Доран выскочил меж двумя гномами и добавил свой топор и меч к их усилиям. Тела гобберов теперь громоздились так высоко, что остальные твари с трудом переползали через своих мёртвых.

Гном рядом с Дораном обернулся к Дакмунду.

— Северный туннель чист, первый командующий! — сказал он на их родном языке.

Дакмунд взглянул на Дорана с вопросом на лице: остаться и умереть в бою или отступить на север, в Денахейм?

Доран всадил топор в следующего гоббера и взглянул на друзей. Голфри ещё держались на ногах, что уже кое-что, но даже они не могли так долго продолжать. Петур Деврон, скорее всего, умрёт в следующую минуту, если они не уйдут сейчас.

— Уходите! — рявкнул Доран. — Выбирайтесь из туннелей! — Он встал меж Голфри и наступающими гобберами, подгоняя их на север. — Идите! — Взмах меча и удар топора срубили ещё двоих монстров. — Уходите! — приказал он, отступая с ними.

Рейна сменила скимитар на зачарованный лук и послала единственную стрелу в четырёх гобберов, которым не повезло оказаться в линии друг за другом. Это дало Дорану немного передышки, чтобы развернуться и побежать за ними, пока гномы уводили их из туннеля.

Воющие гобберы преследовали их неумолимо, взбираясь по стенам и потолкам, чтобы атаковать со всех сторон. Рейна выпустила два шара белого света, чтобы они следовали за убегающим отрядом над головой. Дакмунд взял на себя ведущую роль, ведя их обратно через проход, использовавшийся гномами как лагерь. Вместе они бежали, спотыкались и карабкались через древние залы Венгоры, отчаянно стараясь держаться вне теней гобберов.

Рейна была единственной с дальнобойным оружием. Её стрелы пролетали мимо Дорана, стоявшего позади, и никогда не промахивались.

Широкая лестница замедлила их — по крайней мере, гномов, — что позволило гобберам нагнать отряд. Доран дсмотрел только вперед и сосредоточился на подъёме по каменным ступеням, пока Рейна стреляла с вершины. Каждый звон её тетивы спасал очередного гнома от когтей гоббера.

Они бежали через великие залы и несколько уютных палат, которые Доран с удовольствием исследовал бы, но трещины в стенах и тени оживали новыми гобберами.

— Далеко ещё? — спросил Петур хриплым голосом. Этот человек явно не был создан для того, чтобы бежать ради спасения собственной жизни.

— Сюда! — Дакмунд резко свернул направо и напролом ринулся через две очень высокие двери.

Гномы последовали за ним внутрь, а Голфри позаботились, чтобы Петур тоже успел зайти. Доран, моргая из-за заливавшего глаза пота, в прыжке протиснулся боком сквозь закрывающиеся створки, едва успев, прежде чем его сородичи захлопнули их. Гобберы с размаху врезались в двери, заставив гномов отступить на шаг назад.

— Заприте двери! — приказал один из них, указывая на нишу рядом с дверями.

Ближайший гном потянулся вверх и дёрнул толстую деревянную колонну, стоявшую вертикально в нише. Дерево упало на место поперёк дверей и приняло на себя основной удар следующего натиска. Каждый удар по дверям вызывал скрип старого дерева.

— Долго не продержится … — заметил Доран между тяжёлыми вдохами.

Визги и вой прекратились, и двери впервые с момента закрытия замерли. Доран был слишком умен, чтобы надеяться, будто чудовищам просто надоело, особенно раз они все разом прекратили штурм.

Разрывающий уши рёв пронёсся через каменные стены, пробирающий до самых костей, как ледяная хватка смерти.

Доран вздохнул и взглянул на Натаниэля, вспоминая его слова при их встречи в «Кирке».

— Готов к новому приключению, старый друг? — повторил он саркастически, качая головой.

Тот же чудовищный рёв раздался снова, прямо за дверями.

Доран поднял топор и меч.

— Сейчас мы все умрём…