Chiffa64

— Такое не каждый день увидишь, — сказал Вигон, широко раскрыв глаза.

Рука Галанора преградила им путь, и он указал на дно долины.

— Чёрная Рука…

Двое плутов подобрались ещё ближе к краю и посмотрели вниз на магов в плащах, преграждавших вход во Врата Сайлы. Оглядев периметр, Алиджа заметил и других тёмных магов, патрулировавших внешний край кратера.

С яркими огнями, светившимися на концах их жезлов и посохов, люди в капюшонах из Чёрной Руки выделялись в темноте. Алиджа насчитал больше дюжины, прежде чем остановился, придя к выводу, что их просто слишком много.

— Полагаю, это отвечает на наши вопросы, — сказал полуэльф. — Должно быть, они закончили раскопки в Венгоре.

Вигон вытянул шею, пытаясь разглядеть центр кратера между парящими валунами.

— Должно быть, они копают там ради кристалла. Может, это они искали в Венгоре.

— Нет, — тихо ответил Галанор. — Я не вижу следов раскопок; ни инструментов, ни рабочих рук. Единственная причина, по которой некроманты что-либо раскапывают, — поиск костей.

Алайджа приподнялся и сел на корточки, стараясь не потревожить ни один камень.

— Что ж, лёжа здесь мы ничего не узнаем. Нужно подобраться ближе.

Трое спутников использовали свет луны, чтобы пробраться по скалам и спуститься на дно долины на западе. Похоже, это была область с наименьшим числом патрулей, а также тенистые участки, где луна не могла их найти. Алиджа и Галанор двинулись вперёд, легко перенося неудобный переход — настолько они были ловки.

Вигон был менее ловок, но столь же скрытен. Время, проведённое в Намдоре, научило молодого человека множеству навыков, которые большинство сочло бы бесчестными или вовсе позорными, но Алиджа всегда ценил его умение подкрадываться к другим.

Галанор был менее снисходителен к скорости Вигона. Эльф то и дело бросал на него взгляды, пока они обходили кратер, напоминая обоим, что рейнджер привык работать в одиночку.

Вместе они укрылись за широким, но плоским валуном и стали наблюдать за патрулём тёмных магов. Был промежуток, в который один, может, двое, могли проскользнуть незамеченными, если достаточно быстры. Придя к этому выводу одновременно, Алиджа и Галанор повернулись к Вигону.

— Ох, ага, вы двое, может, и быстрые засранцы, — тихо возразил Вигон, — но если хоть один из этих идиотов обернётся и увидит вас, хватит одного заклинания, чтобы нас всех выдать.

— Мы справимся, — возразил Галанор.

—Он прав, — согласился Алиджа. — Нам нужно увидеть, что происходит в сердце этого кратера.

Галанор вздохнул и выглянул из-за валуна, оценивая врагов на их пути.

— Мы могли бы занять позиции на севере и юге, подождать, пока они подойдут ближе, или заманить их. Убрать обоих одновременно.

Алиджа кивнул.

— И спрятать тела, — добавил он.

— Хотя… — задумался Галанор. — Возможно, магия была бы лучше.

— Это будет громко, — предупредил Алиджа.

Вигон вздохнул и покачал головой. Увидев это, Алиджа должен был понять, что его друг собирается сделать что-то безрассудное, но эльф был между ними, и остановить его сейчас означало бы поднять шум.

Подтверждая его опасения, Вигон внезапно вскочил и метнул небольшой нож. Тёмный маг справа получил клинок в висок и упал как камень. Прежде чем его тело коснулось земли, Вигон уже достал и метнул другой, больший нож из другой руки. Этот клинок вошёл в спину тёмного волшебника слева и лишил его жизни прежде, чем тот успел крикнуть.

Вигон одёрнул свой тёмный плащ и хлопнул Галанора по плечу.

— Ты берёшь тело справа, а ты — тело слева. — Не дожидаясь ответа, он зашагал к краю кратера. — И не забудьте мои ножи…

Алиджа мог лишь пожать плечами в ответ на озадаченный, встревоженный взгляд Галанора — в конце концов, он не мог отрицать, что неординарный подход Вигона к жизни приносил результаты. Они спрятали тела в тени, вытащили окровавленные кинжалы и вместе вошли в кратер.

Начальный спуск был крутым и вынудил бы троицу карабкаться вниз, но парящие валуны делали невозможным найти безопасный путь. Каждый раз, когда Галанор пытался спуститься, гигантский валун бесшумно проплывал мимо и скрёбся о скалу, грозя раздавить его.

Наблюдая за огромным скоплением сталкивающихся камней, Алиджа увидел другой способ добраться до середины кратера. Он хлопнул эльфа по руке и указал вверх, прежде чем одним махом аккуратно приземлился на бок пролетающего валуна.

Ему пришлось двигаться быстро, как только он нашёл опору. Ещё один прыжок спас его от соседней каменной плиты, которая едва не расплющила его, когда они столкнулись. Взгляд вниз показал, что Галанор и Вигон повторяют его движения и находят собственные валуны. Используя силу, которой не обладал ни один из них, Галанор вскоре оставил их позади, продвигаясь дальше в кратер.

Алиджа мчался и прыгал с одного на другой, украдкой поглядывая на Вигона, когда мог. Тот не был столь быстр, но преодолевал каждый прыжок так же чисто, как остальные. Однако вскоре Алиджа заметил, что его друг забирается слишком высоко.

— Вигон! — прошипел он, надеясь, что сталкивающиеся валуны заглушат его голос от магов. — Ты слишком высоко, — предупредил он, привлекая его внимание. — Держись ниже… — Алиджа резко замолчал, когда человек в чёрных одеждах прошёл прямо под его валуном.

Чёрная Рука передвигалась по кратеру через сеть туннелей, вырытых в земле, спасаясь от блуждающих валунов. Он решил, что где-то по краю кратера должен быть вход и надо полагать, охраняли его не на шутку .

Тёмный маг прошёл мимо, дав Алидже ровно столько времени, чтобы перепрыгнуть с одной плиты на другую, не будучи увиденным или раздавленным. Он перевёл дыхание, подождал Вигона и продолжил путь через лабиринт.

Чем ближе они подбирались к центру кратера, тем сильнее магия воздействовала на его кожу. Это было нечто среднее между опьянением и тошнотой, но, несомненно, мощное.

Галанор поймал его взгляд, отдыхая на высоком камне слева. Этот камень был опутан сетью лиан, привязывавших его к земле. Это дало эльфу идеальную точку обзора, позволяя наблюдать за происходящим в кратере, не двигаясь.

Вместе Алиджа и Вигон пробрались туда и присоединились к Галанору на камне. Они добрались до центра. Земля здесь поднималась в центральный помост, где, на взгляд Алиджи, скала была высечена в плоский стол. Вырытые туннели, как улицы в городе, сходились в середине, позволяя магам легко подниматься и спускаться.

Взглянув вверх, можно было увидеть слабый контур магического щита. Он вспыхивал тут и там, когда один из крупных валунов скрёбся о его поверхность.

По другую сторону помоста из кратера был вырыт огромный туннель. Вокруг высеченного из камня стола горело всего несколько факелов, и пробиться взглядом сквозь тьму этого туннеля было просто невозможно.

— Там что-то движется? — спросил Вигон.

Не в силах ответить, Алиджа повернулся к Галанору.

— Что они здесь делают?

Эльф вместо ответа пригнул голову, и двое других инстинктивно повторили его движение. Звук нескольких пар ног, поднимающихся к помосту из узких туннелей, достиг их ушей. Алиджа рискнул выглянуть за край и увидеть, что происходит.

Чёрная Рука заполняла пространство вокруг высеченного стола, их тёмные одежды свисали до пола в неподвижном воздухе. Затем начался барабанный бой.

— Что, во имя всех преисподних, там происходит? — Вигон приподнялся и присоединился к нему.

Барабанный бой исходил от магов, вбивавших посохи в землю в идеальном ритме. Сквозь всё это Алиджа был уверен, что слышит звон цепей в отдалении. Маги справа от помоста расступились, и человек — единственный человек без капюшона — прошёл через коридор.

— Кто это? — спросил Вигон.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — сказал Алиджа, приблизившись к уху друга.

Галанор был прикован взглядом к лысому мужчине, направлявшемуся к плоскому столу.

— Это Ворон…

Алиджа следил за человеком с огромным интересом. Ворона сопровождал парящий сундук, привязанный к жезлу волшебника тончайшей золотой нитью. Когда сундук опустился на высеченный стол, стук посохов прекратился, и тишина пала на кратер, наполнив воздух ожиданием.

Не обращая внимания на своих последователей, Ворон поднял крышку сундука и осторожно извлёк его содержимое… одну кость за другой.

Глаза Алиджи расширились, когда кости медленно, но верно начали обретать форму человека. Ворону потребовалось некоторое время, чтобы поместить каждую кость туда, где ей полагалось быть в скелете, но ни один маг не выразил недовольства ожиданием.

Алиджа видел, что Вигон собирается задать ещё один вопрос, когда рука Галанора обхватила его рот, заставляя замолчать. Трое спутников лежали там и смотрели, как скелет Валаниса собирается от черепа до пальцев ног. Когда лысый мужчина закончил собирать скелет, другой маг вышел вперёд и убрал сундук, а ещё один вручил Ворону чашу с тёмной жидкостью. Затем стук посохов возобновился.

— Сегодня, — воскликнул Ворон, — Чёрная Рука не выковывает оружие, а создаёт орудие Бога!

Алиджа резко повернул голову к Галанору.

— Нужно что-то делать, — прошипел он.

— Только Калибан обладает властью над жизнью и смертью! — продолжал Ворон. — Мы, простые смертные, можем лишь вдохнуть его жизнь в мир! Через это воскрешение на мир вновь будет выпущена сила природы. Это первые шаги, которые отметит история. Сегодня, братья и сёстры, мы обеспечиваем будущее, которое наш господин даровал нам!

Тёмные маги ликовали и продолжали вбивать посохи и ноги в землю в такт. Алиджа чувствовал, как источник магии вокруг них втягивается, словно Ворон уже фокусировал его.

— Галанор! — прошептал он настойчиво.

Эльф наконец ответил:

— Ещё нет. Заклинание такого масштаба истощит Ворона. При таком количестве их ордена нам нужно, чтобы их сильнейший был на пределе слабости. Мы ударим, прежде чем он закончит.

Алиджа не согласился.

— Если мы оступимся, он завершит заклинание и вернёт к жизни самого жестокого тирана-эльфа в истории. Мы должны действовать немедленно!

Выражение Галанора было твёрдым, как сталь его скимитаров.

— Ещё нет.

В этот момент Алиджа осознал, что Галанор не командует им. За исключением кратких моментов, когда присутствовал Хадавад, Алиджа не подчинялся никому и не принимал ничьих советов, кроме своих. Он слушал Вигона, конечно, но только когда это ему было выгодно.

С одной рукой, готовой отцепить сложенный лук, Алиджа приготовился прыгнуть в бой. Однако он замер, когда тени за Вороном обрели форму. Полуэльф почувствовал, как его губы разомкнулись, а выражение лица застыло, когда два фиолетовых глаза и чёрная голова с рогами поднялись в свет факелов.

Прошло немало времени с тех пор, как он видел дракона, но в них никогда нельзя было усомниться. Его чёрная чешуя блестела, как звёздный свет. Его красота, столь изысканная, была едва тронута шрамами и ранами, покрывавшими морду и шею.

Алиджу втянуло в эти фиолетовые глаза, и остальной мир отодвинулся, оставив только дракона и его самого. Звук стучащих посохов угас, а ритмичное пение, извергавшееся из морщинистого рта Ворона, исчезло полностью.

Нечто среднее между шёпотом и вздохом вырвалось из сухих губ Алиджи. В дезориентирующей, но гипнотической дымке Алиджа внезапно увидел самого себя через глаза дракона.

Это было чувство, не похожее ни на что другое, и полуэльфу не с чем было его сравнить. Когда внетелесный опыт угас, Алиджа остался с ощущением головокружения и дезориентации во времени и пространстве. Стук посохов снова зазвучал в его ушах, и Вигон тряс его за руку с тревогой.

— Это же… — Его друг с трудом сглотнул. — Это же, чёрт возьми, дракон.

Цепи, обвивавшие его пасть и шею, внезапно натянулись, и дракона оттащили обратно в тени туннеля. Что обладало силой физически двигать дракона, было за пределами понимания Алиджи.

— Это был Маллиат Безгласный… — сказал Галанор тоном недоверия.

Алиджа слышал слова обоих спутников, но ему всё ещё потребовалась минута, чтобы снова понять, как пользоваться голосом.

— Мы должны освободить его, — заявил он.

И Вигон, и Галанор встретили его слова с недоумением, но именно друг спросил:

— Ты с ума сошёл? Ты видел эту тварь? Кроме того, что она огромная, она выглядела взбешённой!

Галанор покачал головой.

— Маллиат не такой, как драконы Мертвых островов, — предупредил он. — Он дикий, сведённый с ума пленением в Корканате.

Вигон выглядел ещё более сбитым с толку.

— Школа магии?

— Та самая, — объяснил Галанор. — Маги связали его чарами и заставили служить защитником острова тысячу лет. Я видел его в последний раз тридцать лет назад…

Алиджа слышал эту самую историю в детстве, от Гидеона Торна.

— Ты был тем, кто освободил его.

Галанор кивнул.

— И после этого он пытался убить меня по меньшей мере трижды, так что я бы не сказал, что наша история сегодня играет нам на руку. Советую держаться от него подальше.

Алиджа знал, хотя и не мог объяснить почему, что держаться подальше никогда не случится. Он должен освободить того дракона. Он должен освободить Маллиата.

— Смотри! — Вигон смотрел вниз на Ворона.

Присутствие Маллиата отвлекло их от половины ритуала воскрешения, который теперь покрывал весь скелет густой красной жидкостью, вылитой из чаши, отброшенной Вороном. Сами кости заметно дрожали на высеченном столе, медленно соединяясь и склеиваясь.

Валанис поднимался…

Алиджа увидел достаточно и позволил ритуалу продолжаться слишком долго. Игнорируя предупреждение куда более мудрого существа, полуэльф вскинул лук и выпустил стрелу в голову Ворона. Одним выстрелом он мог убить главу Чёрной Руки, предотвратить возвращение злейшего из эльфов к жизни и дать Маллиату лучший шанс вырваться от новых пленителей.

По крайней мере, так было бы, если бы его стрела не ударила в невидимый щит вокруг Ворона. Снаряд разбился о магию, послав рябь энергии по сфере. Это также предупредило каждого члена Чёрной Руки об их присутствии.

Ворон взглянул на них, его тёмные глаза встретились с глазами Алиджи.

— Убейте их.

После ещё одного дня поисков в Бессмертных горах, в компании Эдрика Эверарда и Алдреона, Инара была готова лететь на север и вернуться домой. Мертвые острова были загадкой для большинства, но для Драгорна это был её дом.

Атис был согласен, устав охранять свой разум от золотого дракона. Меньше всего им нужно было, чтобы Эдрик и Алдреон подслушали их мысли и мнения об этой парочке.

Как бы эта парочка ни раздражала, Инара не могла упрекнуть логику своего наставника. Вместе они покрыли больше территории и нашли несколько пещер, но не было никаких следов орков или любых других двуногих существ.

Солнце вновь опустилось за горизонт, и их поиски подошли к концу. Драконы парили в ночном небе, скользя друг вокруг друга в идеальной гармонии. Внизу долины и бесплодная пустыня были окутаны тьмой.

— Вон там! — внезапно крикнул Эдрик, указывая на землю. — Алдреон что-то увидел!

Не дожидаясь ответа, Драгорн и его золотой дракон спикировали вниз. Инара огляделась, понимая, что теперь они летят над Перевалом Сайлы — областью гор, которую она уже обследовала с Атисом несколько дней назад.

Алдреон прав, сказал Атис. Долина усеяна телами.

Несмотря на стремительное снижение Атиса, тени долины скрывали от Драгорна любые тела. Мгновение спустя Эдрик и Алдреон исчезли в тех же тенях, но Инара услышала, как золотой дракон приземлился и сложил крылья. Лишь погрузившись в тени, её глаза привыкли и различили формы, разбросанные по дну долины.

Оба Драгорна спустились со своих драконов и пошли среди мёртвых, держа руки на рукоятях своих клинков Ви’тари.

— Песчанники, — заметил Эдрик.

— И пещерные тролли, — добавила Инара, пнув крепкую ногу одного из гигантских зверей.

Эдрик уже звучал скучающе.

— Полагаю, это обычное дело в Бессмертных горах. Это земля хищников.

Инара сосредоточилась на земле между телами, её глаза изо всех сил пытались в темноте найти хоть какие-то следы, принадлежащие оркам. Драгорн создала в ладони маленькую сферу белого света и приказала ей следовать за ней.

Атис прошёл по телам и низко опустил голову. Здесь в песке есть следы.

Инара подбежала и стала ждать, пока свет сферы откроет находку Атиса. Красный дракон был прав, конечно, найдя кровавые отпечатки, уходящие от тела Песчанника.

— Широкий отпечаток, — прокомментировал Эдрик. — Я бы сказал, слишком широкий для обычного человека, и уж точно слишком широкий для любого эльфа. — Драгорн присел рядом с Инарой и коснулся пальцами краёв отпечатка. — И глубокий к тому же. Вы с Мастером Торном первые, кто видел орка за пять тысяч лет; скажи, это соответствует их телосложению?

Инара не могла припомнить ни одного орка, который не выглядел бы высеченным из горного камня.

— Они крупная порода, — ответила она. — Почему они были здесь? — задумалась она вслух.

Эдрик нахмурился, указывая на мёртвых монстров.

— Я бы сказал, они убивали этих зверей. Скорее всего, просто охотились.

Полуэльфийка не согласилась.

— Посмотри на их раны. Их убили не оружием. Посмотри на расположение тел. Это была не ловушка. Песчанники и пещерные тролли сражались друг с другом. Орки просто пришли позже и собрали то, что им было нужно.

— Собрали? — переспросил Эдрик. — Они не выглядят освежёванными, кроме очевидного…

— Посмотри на пещерных троллей, — указала Инара. — Их шкура сделана из камня. У скольких ты видишь целую кожу?

Эдрик повернулся на месте, оглядывая освежёванных троллей вокруг них.

— Мастер Торн сказал, что у орков уже была броня. Обсидиановая.

Инара покачала головой.

— Мы далеки от понимания того, как работает разум орка. Насколько нам известно, они могут жрать даже шкуры.

Голос Алдреона ясно прозвучал в их сознании. Здесь больше следов, уводящих от стычки.

Вместе с Атисом Драгорны пробрались через кладбище и добрались до края, где золотой дракон обнюхивал землю. Сфера парила над головой и проливала свет на новые следы, явно отличавшиеся от отпечатков Песчанника, пещерного тролля или орка.

Лошади, подтвердил Атис.

Три, добавил Алдреон. Они бежали от резни и продолжили путь на юг.

— Им просто повезло выжить в этом, — заключил Эдрик, оглядываясь на массовое побоище.

— Но кто они? — спросила Инара, её любопытство было задето. — Орки жили под землёй тысячи лет. Они не используют лошадей. Так кто же ехал на юг через Перевал Сайлы?

— Безрассудные люди, не имеющие значения для Драгорна, — заявил Эдрик. — Если это не орки, мы не должны утруждать себя их поисками.

Инара слышала достаточно заявлений, извергавшихся из уст Эдрика.

— Что ж, а я собираюсь, — мрачно сказала она. — Мы нашли отпечатки, скорее всего, принадлежащие оркам, единственные следы, которые нам ещё предстоит найти в этих горах, а теперь есть следы, указывающие на то, что здесь есть и жители королевства. Долг Драгорна — защищать народ Иллиана от любого вреда, так что я пойду их искать.

Эдрик поднял подбородок, пытаясь возвыситься над упрёком.

— Долг Драгорна также — подчиняться приказам своего мастера. Мастер Торн поручил нам найти дополнительные доказательства активности орков, а не гнаться за какими-то глупцами, которые слишком тупы, чтобы знать, где им не рады.

Никто не смеет приказывать дракону!, настаивал Атис, и я лечу на юг, чтобы найти этих людей.

Алдреон угрожающе шагнул ближе к красному дракону. Приказ Мастера Торна — приказ Иларго.

Все четверо замерли лицом к лицу, каждый на своем уровне, скованные глухим противостоянием. У Инары на языке вертелись резкие слова, но она проглотила их, когда необычное ощущение прокатилось по поверхности её кожи. Она почувствовала, как волоски на руках пытаются встать дыбом под кожаной курткой. Ощущение в конце концов собралось в покалывание у основания шеи.

Эдрик и оба дракона тоже это почувствовали, и все они повернулись на юг, где находилась лишь пустая долина. И всё же ощущение продолжало прокатываться по ним, рябью проходя по телам.

Магия! воскликнул Атис.

Отрицать было невозможно. Они все ощущали эффекты могущественной магии и раньше, но только на Мертвых островах, где в одном месте собиралось так много драконов. Это было что-то другое, что-то, что пульсировало великой магией издалека.

Эдрик посмотрел на свои руки, несомненно, чувствуя всё то же, что и Инара.

— Что может использовать столько магии так далеко на юге от королевства? Здесь никого нет!

Инара взбежала по передней лапе Атиса и левому крылу, пока не уселась верхом на его шее.

— Не знаю, но мы это выясним. Ты с нами? — спросила она с нажимом.

Эдрик взглянул на Алдреона, прежде чем склониться перед Инарой в знак согласия.

— Мы связаны долгом, не так ли?

Два дракона взмыли в ночь, держа курс на Падение Палдоры.

— Убейте их, — приказал Ворон.

Как один, тёмные маги вскинули посохи и жезлы и выпустили залп разноцветных заклинаний, изгнавших тени светом ярче солнца. Трудно было сказать, кто среагировал первым — на взгляд Алиджи, Галанор, закалённый воин, уже прыгал в сторону и взбирался на соседний валун. Вигон, напротив, резко дёрнул Алиджу за зелёный плащ, отправив их обоих кувырком за край увитого лианами валуна.

Камень был поражён множеством разрушительных заклинаний и яростно разлетелся во все стороны, заглушив их крики.

Алайджа задействовал всё своё эльфийское наследие, чтобы сориентироваться и перевернуться в воздухе, избежав падения на спину. Быстрое сгибание ног в коленях смягчило удар, и он оказался на корточках. Вигон, лежавший грудой, вскочил на ноги и врезался в Алиджу, впечатав их обоих в одну из высоких стен туннелей кратера.

Полуэльф счёл бы медвежьи объятия друга огромной помехой при попытке бегства, но щит, пристёгнутый к спине Вигона, спас их обоих. Тёмные маги выпускали заклинание за заклинанием, заполняя узкое пространство пылью и вспышками света.

— Беги! — сказал Вигон сквозь стиснутые зубы, когда ещё два заклинания ударили в его круглый щит и отскочили, расколов камень на высоких стенах.

Алиджа уже видел, как щит Вигона выдерживал удары заклинаний, и хорошо знал, что знаки, вырезанные Хадавадом на крепком дереве, обладают достаточной силой, чтобы защитить их отступление. Однако Вигону не удалось одновременно и уклониться от удара, и удержать равновесие. Когда Алиджа завернул за угол, его друга оторвало от земли и со всей силы швырнуло в каменную стену.

— Вставай! — крикнул Алиджа, таща Вигона вниз по следующему туннелю.

Кашляя и отплёвываясь, Вигон наконец снова встал на ноги и достаточно оправился, чтобы взять щит в руку. Древние знаки шипели и светились ярко-синим в своих замысловатых узорах.

Полуэльф наложил ещё одну стрелу и выпустил её мимо Вигона, его расчёт был идеален. Снаряд мгновенно оборвал полет, вонзившись в грудь первого же мага, выскочившего из-за угла. Его бездыханное тело тут же стало препятствием для остальных преследователей, рвавшихся в погоню.

— Сюда! — крикнул Алиджа, маня его за собой, уже держа наготове следующую стрелу на тетиве.

Двое беглецов мчались по лабиринту, прорытому в дне кратера, наощупь пробираясь сквозь мрак по его извилистым коридорам. То и дело взрывы заклинаний сотрясали скалы, вынуждая их резко сворачивать в сторону, чтобы оторваться от преследователей. Чем дальше они бежали, тем мельче становилась сеть этих каменных жил, но гигантские валуны наверху продолжали сталкиваться и с грохотом рушиться вниз, осыпая их градом осколков.

— Мы не можем выбраться здесь! — воскликнул Вигон, поднимая щит, чтобы защититься от падающих камней.

Алиджа оглянулся туда, откуда они пришли.

— И вернуться тоже не можем…

Подтверждая его слова, группа тёмных магов завернула за резкий поворот позади них и навела жезлы. Вигон поднял зачарованный щит как раз вовремя, чтобы поймать первые заклинания, хотя их сила отбросила его назад, в Алиджу.

— Рука немеет! — крикнул Вигон в ответ.

— Пригнись! — скомандовал Алиджа, целясь из лука.

Вигон пригнулся ровно настолько, чтобы Алиджа выпустил стрелу и убил ближайшего из некромантов. Щит снова поднялся, дав Алидже время перезарядить лук.

— Они здесь! — раздался крик сверху.

Алиджа удержал натянутую тетиву и посмотрел вверх, увидев тёмного мага, смотрящего на них сверху, его посох светился началом заклинания. Избежать неминуемого удара было невозможно: ни спрятаться, ни убежать. Однако, как и в бесчисленные разы прежде, удача всегда играла свою роль в жизни Алиджи. Зазубренный валун проплыл мимо и увлёк мага вместе с собой, раздавив его о землю над ними. Отвратительный звук и предсмертный крик, к счастью, были заглушены продолжающимся залпом заклинаний, летящих в их сторону.

— Я не смогу их долго сдерживать! — предупредил Вигон.

Угроза сверху исчезла, Алиджа прицелился вдоль узкого туннеля и выпустил следующую стрелу, легко сняв ещё одного мага. Этого хватило, чтобы их преследователи замешкались и укрылись за углом, вынужденные слепо стрелять в их направлении.

Алиджа рванул дальше по туннелю и нашёл ещё один поворот.

— Сюда!

В ту секунду, когда он повернулся лицом к Вигону, маг Чёрной Руки возник из темноты со вскинутой для удара палочкой. Не имея времени наложить стрелу, Алиджа хлестнул луком и отбил жезл в сторону. Заклинание сработало рядом с его ухом с оглушительным эффектом.

Игнорируя звон в голове, полуэльф сжал кулак и всадил магу резкий хук в челюсть. Костяшки обожгло дикой болью, отбивая желание ударить человека во второй раз. Резкий удар локтем в лицо впечатал голову мага в стену, уложив его окончательно.

Вигон подбежал сзади, его щит теперь дымился после очередного града заклятий, бьющих по камням вокруг. Они направились обратно в лабиринт высоких стен и узких туннелей, полностью потеряв чувство направления. Но внезапный звук далекого сражения заставил их резко остановиться.

— Галанор? — прошептал Алиджа, или, по крайней мере, он надеялся, что шепчет.

Вигон вздохнул, закидывая щит за спину, чтобы унять руку.

— Да уж, я бы точно не хотел столкнуться с ним здесь, внизу...

Алиджа потёр ухо.

— Идём. Нам нужно вернуться в центр.

Рука Вигона метнулась к груди друга.

— Ты хочешь вернуться? Ты головой ударился при падении или как? Там был чёртов злой дракон. Не говоря уже о том, что там происходит…

Из замкнутого пространства вмиг высосало весь воздух: между стен расщелины заметалась молния, оглушив их своим невероятным, пронзительным треском. Они инстинктивно упали на колени, только Вигон так и не достиг земли. Северянина отбросило с ног, когда заклинание ударило в его щит, швырнув его дальше по каменистому коридору.

В ушах у него стоял жуткий звон, но глаза Алиджи уловили магов сквозь обломки. Они наступали с обоих концов туннеля, переступая через неподвижнуое тело Вигона.

Алиджа кашлял в дыму.

— Вигон! — прохрипел он.

Вигон не двигался.

— Вигон… — пробормотал он, слёзы наворачивались на глаза.

Северянин исчез за массой магов, их чёрные плащи заполнили узкий туннель. Алиджа сделал единственное, что ему оставалось во имя выживания, — он рванул вверх.

— Убейте его! — раздались крики снизу.

Алиджа прыгал с одной стены на другую, пока не набрал достаточно высоты, чтобы достичь верха. Перекатившись через край на поверхность кратера, он спасся от града заклинаний, взрывавшихся за его спиной. Снова его мысли устремились к Вигону, просто лежащему там, а его тело уже было забыто Чёрной Рукой.

Два огромных валуна неслись прямо на него, грозя неминуемой смертью и лишая возможности взглянуть за край и увидеть, движется ли его друг. Алиджа рванул в сторону, но быстро оказался в гуще сталкивающейся каменной бури.

— Найдите его! — приказ поднялся из сети туннелей, вырытых в поверхности вокруг него.

Алиджа упал и покатился под очередным валуном, но вскочил слишком рано и зацепился плечом за меньшую плиту, отскочившую от другой. Видя немедленную необходимость в двух руках, Алиджа сложил лук и убрал его за спину, готовый взбираться.

Он карабкался всё выше, цепляясь за каждую выемку и трещину, чтобы удержаться на парящих валунах. Он прыгал с одного на другой, часто прижимаясь плашмя к поверхности, ожидая идеального момента для следующего прыжка. Это было лишь мгновение, но Алиджа уловил внизу Галанора, его скимитары крушили и стены, и магов одинаково.

События несколько обострились. Чувство вины грызло его разум, но Алиджа отказывался его подпитывать, пока слова его отца эхом отдавались сквозь время из воспоминания, которое он едва мог вызвать.

Единственное, что остается хорошему человеку, — это давать отпор злу...

Если они выживут, Алиджа знал, если они выберутся отсюда живыми, эти слова еще долго будут звучать у него в голове, не давая уснуть.

Валуны кружились и кружились. С каждым оборотом Алиджа пробирался обратно в сердце Падения Палдоры. Последний валун, через который он перебрался, привёл его прямо над тёмным туннелем. Маллиат извивался под ним, его цепи натягивались туда и сюда, чтобы удержать его под контролем. И всё же его тюремщики оставались скрытыми в тенях.

Ещё три прыжка и одно сорвавшееся падение — и полуэльф безопасно приземлился на другой валун, привязанный лианами. Угол обзора был крайне неудобным, и из-за черного балдахина Ворона он ничего не мог разглядеть. Заклинание воскрешения, похоже, ещё не было завершено. Время ещё было.

Оглядевшись, Алиджа увидел, что Ворон — единственный волшебник поблизости. Он заключил, что те, кто охранял дракона, вряд ли могли представлять угрозу, поскольку их задача была неизмеримо сложнее, чем разобраться с ним. Одна лишь мысль о Маллиате раздваивала его внимание, затуманивая решимость. Алиджа не сомневался, что дракона должны убить как часть этого гнусного ритуала, и он понял тогда, что никогда не позволит этому случиться.

Полуэльф покачал головой, сосредотачивая мысли. Ворон был защищён щитом, но если магия Маллиата нужна для завершения воскрешения Валаниса, возможно, ему нужно было всего лишь освободить дракона…

Алиджа пополз по валуну и, используя лианы, осторожно спустился к краю самого центра кратера. Стараясь оставаться позади и вне поля зрения Ворона, плут вытащил свой сильвировый короткий меч и медленно направился к входу в туннель.

Со своей позиции Алиджа мог видеть лишь горячее дыхание Маллиата в холодном воздухе пустыни. Быстрый взгляд в сторону сказал ему, что Ворон занят и не подозревает о его присутствии. Услышав, как цепи снова звякнули, плут двинулся вместе с шумом и выглянул из-за стены туннеля.

Маллиат занимал большую часть доступного пространства, но Алиджа не мог не заметить крупных существ, стоявших рядом с драконом, каждое сильно тянуло за толстые цепи. Их глаза светились в темноте, пойманные светом факелов вокруг помоста. Их кожа была бледной, натянутой на твёрдую форму мышц, увенчанную головой с рогами.

Что это были за звери? Он никогда не видел ничего подобного, но их были десятки вокруг Маллиата. Дракон рванулся против своих оков, вынуждая бледных существ врыться пятками в землю и тянуть цепи сильнее.

Это меняло дело. Он собирался пойти на целую ораву грозных с виду тварей с одним только коротких мечом. Сильвировым или нет, этого не хватило бы, чтобы освободить дракона и выбраться живым.

Магия, пульсирующая на его коже, усилилась — единственное предупреждение перед мощной волной магии, омывшей полуэльфа, источником которой был помост.

Алиджа почувствовал, как его прижало к камню, словно коварная энергия, пульсирующая из ритуала, была физической силой. Свет вспыхнул из ниоткуда перед Вороном, очерчивая силуэтом его объёмные одежды. Дрожащие ступни скелета можно было видеть в конце стола, только они больше не были скелетными. У Валаниса была плоть!

Алиджа перевёл дыхание. Он должен действовать сейчас, пока Ворон, несомненно слаб как никогда. Освобождение Маллиата тяжело давило на него, но войти в тот туннель было самоубийством. Он должен убить Ворона…

С твёрдой хваткой на рукояти Алиджа оттолкнулся от стены и боролся с волнами магии, изливавшимися из заклинания. Каждый шаг был подобен ходьбе сквозь метель, единственным звуком был голос Ворона и развевающиеся одежды. Его пение звучало отдалённо, словно его голос был в другом мире, эхом отдаваясь в их.

Прикрыв одной рукой глаза от света, Алиджа направил острие короткого меча, готовый пронзить спину врага.

Валанису нельзя было позволить вернуться. Ни при каких обстоятельствах.

Какофония рычания и ворчания достигла его ушей сзади, но он не осмелился оглянуться больше, чем на мгновение. Существа, удерживавшие Маллиата, теперь видели его, и несколько отделились, чтобы атаковать. Он не мог беспокоиться об этом сейчас. Он был так близко.

В тени Ворона он приблизился к слепящему свету, сиявшему над телом Валаниса. С клинком, направленным вверх, он был в мгновении от того, чтобы вонзить его в спину Ворона. Затем, так же внезапно, как всё началось, свет исчез в ещё более сильной волне магии. Камень под их ногами треснул наружу во всех направлениях, расходясь паутиной от вытесанного стола, и Алиджу отбросило назад.

Оглушённый, с кровью, сочившейся из свежей раны над глазом, Алиджа неуклюже потянулся за коротким мечом. Его зелёный плащ обернулся вокруг него и запутался в ногах. Тусклое свечение окружающих факелов было трудно воспринять после магического света, и ему потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что происходит.

Всего в дюйме от его лица стояла стена чёрных одежд. Алайджа изо всех сил зажмурился, смаргивая кровь, и подняв глаза, увидев древнее лицо Ворона, смотрящего на него сверху вниз.

— Итак, это начинается… — сказал он своим скрипучим голосом.

Алиджа взглянул на работу Ворона. Заклинание было завершено.

Вигон выхватил полуторный меч и принялся рубить по сторонам, давая Песчанникам повод подумать о чём-нибудь другом, кроме того, каким изысканным он будет на вкус. Впереди них серая лошадь Галанора была единственной, кто, вероятно, дожил бы до следующего дня — такой быстрой она была.

— Мы так долго не протянем! — крикнул Вигон.

Алиджа чувствовал усталость собственной лошади.

— Продолжай! — крикнул он в ответ.

Когда последняя надежда плута начала угасать, его глаза уловили движение на скальной стене слева. Оно было настолько неуловимым, что Алиджа решил, будто ему померещилось, но мгновение спустя нижняя половина стены долины взорвалась жизнью.

Вигон разразился таким количеством проклятий, что Алиджа не успевал их считать, но полуэльф был вынужден согласиться с каждым из них. Их шансы на выживание и без того были невелики, но теперь, лицом к лицу с толпой пещерных троллей, смыкавшейся с обеих сторон долины, это был последний гвоздь в их гроб.

Грузные твари сокращали разрыв на всех четырёх мощных конечностях, используя свои гигантские руки как ноги. Их кожа была покрыта каменной чешуёй, позволявшей троллям сливаться с окружением. Она же служила природной бронёй, которую стрелы Алиджи не могли пробить.

Пещерные тролли взревели и забили себя в грудь за миг до того, как врезались в преследующих Песчанников, творя кровавый хаос.

— Лавируй между ними! — предложил Алиджа, гадая, станут ли эти слова его последними.

Лошадь Галанора исчезла в облаке песка и громыхающих троллей, которые, к счастью, были куда больше заинтересованы ордой Песчанников, чем всадниками. Алиджа направлял свою лошадь то туда, то сюда, изо всех сил уклоняясь от троллей и ища путь насквозь. Благодаря проклятиям, извергавшимся изо рта Вигона, он знал, что друг недалеко позади.

Пещерные тролли обрушивали могучие кулаки на Песчанников, вбивая их в землю. Немногие, проскользнувшие между троллями, больше не находили всадников, потерявшись в давке. Рёв и вопли противостоящих монстров разносились по всей долине, пока они мчали своих скакунов на другую сторону и продолжали путь на юг, огибая поворот в Перевале Сайлы. Даже когда их крики стали далёкими, Алиджа держал стрелу наготове.

Лошади только рады были замедлиться, хотя лошадь Галанора не выказывала ни малейшего признака усталости, рысцой возвращаясь, чтобы поприветствовать их. Алиджа видел, что Вигон готов спешиться и отдохнуть, но он заставлял друга идти, пока монстров больше не стало слышно.

Переложив эльфа на свою лошадь, Алиджа и Вигон пошли рядом со своими, ведя их на поводу до конца дня. Им оставалось лишь идти через Перевал Сайлы и направляться на юг. Прежде чем солнце уступило место луне, они двинулись по склону, поднимавшимся в стене долины, и взошли на плато, откуда открывался вид на перевал как на север, так и на юг. .

Лишь после того, как лошади сдались от изнеможения, а оба путника поели и попили из припасов, Галанор пошевелился. Эльф сел и застонал, растирая глаза. Прошло ещё мгновение, прежде чем он сориентировался и посмотрел на Алиджу и Вигона.

— Хорошо поспал? — спросил Вигон с набитым ртом лирианского пшеничного хлеба.

Галанор встал на ноги, но всё ещё нуждался в стене долины, чтобы держаться прямо.

— Как далеко на юг мы забрались? — спросил он.

— Как далеко? — повторил Вигон, оскорбившись. — Какая разница, как далеко мы зашли! Ты понятия не имеешь, с чем нам пришлось столкнуться, чтобы вообще добраться досюда! Никогда бы не подумал, что буду так благодарен увидеть целую толпу пещерных троллей…

— Пещерных троллей? — эхом отозвался Галанор, глядя на Алиджу.

Полуэльф отмахнулся от всего этого обмена репликами.

— Мы примерно на полпути через Перевал Сайлы, — объяснил он. — К Падению Палдоры мы должны добраться к закату завтра, если выйдем на рассвете. Ты сможешь идти?

— Я буду в порядке. Ты нашёл какие-нибудь следы Чёрной Руки?

— Нет, — ответил Алиджа, прежде чем Вигон успел сказать что-нибудь остроумное. — Песчанники и пещерные тролли были своего рода отвлечением.

Галанор перевёл взгляд со звёзд на свою серую лошадь, отдыхавшую неподалёку. Эльф едва мог идти, но добрался до бока лошади и привалился спиной к её рёбрам. Между эльфом и лошадью была какая-то родственная связь — во многом как у Вигона с любым животным, которое ему встречалось, — чего Алиджа никогда не испытывал сам.

— Тебе стоит отдохнуть, — сказал Галанор.

Вигон поднялся и натянул на себя плащ.

— Полагаю, это всё, что мы получим в благодарность… — заметил он, проходя мимо Алиджи в поисках нового места для отдыха.

Алиджа снова пожал плечами на вопросительный взгляд Галанора. Что ещё он мог сказать? Вигон любил драку больше любого человека, которого знал Алиджа, но у северянина была особая неприязнь к монстрам этого мира. Сказать это вслух, однако, значило бы оскорбить его ещё больше.

Эльф откашлялся.

— Спасибо, — сказал он робко. — Ты меня сберёг.

Вигон поплотнее натянул плащ, не сводя глаз с долины.

— Не меня стоит благодарить. Это Нед взял твою ношу.

Галанор обернулся к Алидже, явно чувствуя себя неловко из-за необходимости благодарить лошадь. На этом их обмен словами закончился, вскоре сменившись храпом Вигона. Они воздержались от разведения костра, не зная, какие ещё монстры таятся в темноте Бессмертных гор. Под бледным светом луны Алиджа вскоре заметил, что внимание эльфа приковано к нему.

— Ты хочешь что-то сказать? — тихо спросил Алиджа.

— Я никогда не был тем, кто много говорит, — ответил Галанор, закутавшись в свой синий плащ и белые меха. — Но не могу не заметить кое-что из твоего снаряжения.

Алиджа взглянул на сложенный лук и короткий меч, стоявшие у стены рядом с ним. Его колчан, лежавший у ноги, был почти пуст и нуждался в новых стрелах из одной из сумок, висевших на лошади. Чувствуя неловкость за свои вещи, Алиджа натянул капюшон зелёного плаща, чтобы тот скрыл побольше его лица.

— Я видел этот клинок раньше, — продолжил Галанор. — Лук тоже.

— И что с того? — резко отозвался Алиджа.

Эльф поднял руки.

— Я не хотел оскорбить, просто наблюдение. Не так-то легко забыть сильвировый клинок или лук аракеша, если на то пошло.

Алиджа снова взглянул на сложенный лук. Его форма была столь же уникальна, как и сильвир его короткого меча. Ни то, ни другое не было сделано для него…

— Они собирали пыль над очагом моего отца, — сказал Алиджа, хотя не был уверен, зачем почувствовал потребность объясниться. — Я решил, что найду им лучшее применение.

— Их тебе не дарили? — уточнил Галанор.

Алиджа не мог встретиться с эльфом глазами.

— Мне никогда ничего не дарили.

— Твои родители дали тебе жизнь, — возразил Галанор. — Они дали тебе любовь. Последнее — больше, чем я получил от своих родителей.

Алиджа закатил глаза.

— Я не собираюсь выслушивать нотации о семье от какого-то рейнджера диких земель. Эльф ты или нет.

Не смутившись, Галанор ответил:

— Эти скимитары лучше любых клинков, выкованных в Иллиане, сделаны лучшими кузнецами Эландрила, и всё же ни один из них не имеет ни кромки, ни баланса, ни прочности того короткого меча. Ты знаешь, где он был выкован?

Алиджа вздохнул — за последнюю минуту он рассказал Галанору о своём прошлом больше, чем Вигону за последние три года.

— Я думал, ты не из тех, кто много говорит.

Эльф улыбнулся.

— Возможно, мне просто нужно было найти подходящего собеседника…

Не имея возможности притвориться спящим, о чём он всерьёз подумывал, Алиджа не видел способа игнорировать рейнджера.

— Он был выкован в Дарквелле гномом по имени Данагарр. Говорят, гном отдал его Эшеру в уплату за убийство тролля в тех краях.

Видя, что глаза Галанора прикованы к клинку в ножнах, Алиджа поднял его и вынул короткий меч. Под лунным светом клинок в форме песочных часов заискрился, словно инкрустированный бриллиантами. Древние глифы тянулись по обуху сильвира, гарантируя дополнительные страдания любому монстру, которому не повезло ощутить его укус.

— Держи. — Алиджа подбросил короткий меч в воздух, и эльф поймал его без труда.

— Великолепно… — заметил Галанор. — Должно быть, это единственное сильвировое оружие во всём Иллиане. Интересно, как он вынес его из шахт; гномы Денахейма не легко расстаются с этим металлом. — Эльф поднял глаза от клинка, и его взгляд скользнул по плуту. — С этим, луком и теперь ещё плащом, я бы сказал, тебе оставалось лет тридцать, чтобы стать вылитым великим рейнджером.

Алиджа за свою жизнь украл слишком много всего, чтобы чувствовать вину из-за пары клинков и плаща.

— Мёртвым не нужны ни желания, ни потребности. Но у Эшера был хороший вкус, это я признаю, — добавил он с неискренней улыбкой.

Игривость Галанора исчезла.

— Эшер умер, чтобы твои мать и отец могли жить. Включая меня, и твою бабушку, и даже Гидеона Торна. Я бы сказал, у него было нечто большее, чем просто хороший вкус.

Упрямство, которое Алиджа ненавидел в себе узнавать как материнское, поднялось в нём с раздражением.

— Должно быть, я проклят. Я покинул дом, чтобы чего-то добиться, чтобы построить жизнь вне… — Он прикусил язык и передумал говорить то, что собирался. — С тех пор как я вышел в мир, я только и делаю, что встречаю людей, — он указал на спящую фигуру Вигона, — которые знали меня с детства, или людей, знавших моих родителей до моего рождения.

Галанор ответил не сразу.

— Может, тебе никогда и не суждено было уйти от семьи.

Это вызвало недоверчивую улыбку на лице Алиджи.

— Ты говоришь как жрец. Мы оба знаем, что богов не существует, так что не будем притворяться, будто существует что-то столь же нелепое, как судьба.

— Нет никаких богов, о которых мы знаем, — поправил Галанор. — Кроме Калибана, конечно, о котором мы все надеемся, что он не более чем вымысел. Возможно, нам, малым народцам, не положено знать о таких существах или их планах на нас.

— Знаешь, я решил, что ты из тех, кто много говорит. И ещё я решил, что это раздражает. — Алиджа протянул руку за сильвировым клинком, и эльф услужливо бросил его обратно. К тому времени как он вложил его в ножны и положил рядом с луком, Галанор уже укрылся под капюшоном плаща, пытаясь уснуть.

Выбранные слова ещё долго грызли Алиджу, не давая отдохнуть. Он обошёлся резко с эльфом, известным добрыми делами, чьим величайшим проклятием была его поразительная наблюдательность. Во всём мире была лишь горстка людей, способных взглянуть на его сильвировый клинок и лук и узнать в них оружие Эшера. И всё же, как он и сказал, полуэльф не мог убежать от тех, кто был связан с его семьёй и её историей.

Забудь, наконец сказал он себе. Забыть семью и жизнь, которая у него была, — единственный способ для них всех двигаться дальше. Его место — быть одному в мире, даже с Вигоном рядом, старым другом, который желал добра, но ничего не знал о том, что кипело в сердце плута. С ним или без него он делал сейчас что-то важное, что-то, что имело значение. Алиджа повторял это снова и снова, пока сон не одолел его.

16. Тёмное отражение

Глаза Гидеона Торна распахнулись. Шум разбивающихся волн и ветер, гуляющий в факелах, вернулись к нему. Была всё ещё ночь, и звёзды стояли почти там же, где он оставил их перед началом медитации, — значит, он недолго сохранял свой миг покоя.

Поднявшись на ноги, Мастер Драгорн вдохнул воздух и впитал вид за пределами своего жилища. На полпути вверх по крутому утёсу ниша была вырублена глубоко в скале. Тысячи лет эта полость вмещала зал совета, личные покои Мастера Драгорна и библиотеку. С самого края этой ниши Гидеон мог видеть внизу Эдейский океан, а вверху — звёзды, и лишь ещё одну скалу напротив.

Архипелаг давал идеальное место для драгорнов и драконов, чтобы жить в гармонии, как было тысячи лет назад, но даже здесь, в своём доме, Гидеон не мог отдыхать спокойно. Здесь был мир, но там… там на севере было неспокойно, а на юге вновь поднималось зло.

Мастер Драгорн вздохнул и бросил последний взгляд на беспокойный океан внизу, возвращая внимание к нише. Факелы вдоль стен указывали путь между четырьмя колоннами в зал совета из тёсаного камня. Длинный стол в середине окружали семь пустых стульев и три фрески, высеченные из белых утёсов.

Часто он останавливался, чтобы впитать историю, изображённую на этих фресках, — сказания о героизме прежних Мастеров, — но сегодня, как и во многие дни до этого, он не мог сосредоточиться. Гидеон остановился во главе стола, рядом со своим стулом, и задумался, в какую дверь пройти. Дверь справа вела к постели, дверь слева — в библиотеку.

Успокаивающий голос Иларго прозвучал ясно в его сознании. Я бы посоветовал сон, но мы оба знаем, что ты снова просидишь допоздна за чтением.

Зелёный дракон не был рядом с утёсом, но когда Гидеон закрывал глаза, он был уверен, что чувствует солёные брызги океана на лице. Иларго, вероятно, скользил близ Эдейского океана, охотясь.

Орки, Иларго. Ни одному драгорну не приходилось думать об их жалком племени пять тысяч лет, а теперь…

Нам следует дождаться вестей от Инары и Эдрика, возразил Иларго. Возможно, мы имеем дело с небольшим отрядом орков, которые просто пользуются разрушениями, причинёнными падением Карата.

Это тебе показалось небольшим отрядом? Они заполнили дворец Карата, и у меня нет сомнений, что в туннелях под ним было больше.

Дракон прощупал его чувства. Есть что-то ещё, верно? Что-то, что мешает тебе медитировать или находить отдых.

Гидеон знал лучше, чем держать это в себе. Иларго был другой половиной его разума, позволявшей ему осмысливать всё и находить более глубокое понимание не только мира, но и самого себя.

Я не могу избавиться от этого чувства.

Какого? спросил Иларго.

Чувства, что всё вот-вот изменится. Конец эпохи…

Новые эпохи приходят только во времена мира или великих катаклизмов.

Гидеон слишком хорошо осознавал этот факт. Предрассветная эпоха была временем Атилана и Первого Королевства — временем, о котором знали немногие. Первая эпоха началась с соединения первого драгорна, Эландрила, и восхождения эльфийской цивилизации.

Вторая эпоха возникла, когда эльфы и гномы победили орков пять тысяч лет назад, и золотой век мира простёрся по всему королевству.

Третья эпоха началась, когда Тёмная война подошла к концу тысячу лет назад, и человечество взяло контроль над землёй, убив многих драконов и изгнав эльфов в Айду.

Мастер Драгорн надеялся, что поражение Валаниса возвестит Четвёртую эпоху, но королевства и их Летописцы не согласились, что текущая эпоха должна закончиться вот так, несмотря на беспрецедентный мир.

Мир снова поворачивался, он был в этом уверен.

Гидеон покачал головой и направился к двери библиотеки. Узнай он побольше об орках, он чувствовал бы себя куда лучше готовым к встрече с этой новой угрозой. Возможно, тогда он наконец смог бы обрести покой.

Библиотека была карманным измерением — обширным трёхъярусным залом, которого не должно было существовать внутри утёса. Выйдя на средний уровень, Гидеон спустился по ступеням на нижний ярус, где стены были уставлены книгами, а пол заполнен стеклянными витринами с древними реликвиями и трофеями.

Длинный стол в середине уже был завален различными книгами и свитками, связанными с Великой Войной. Гидеон сделал всё возможное, чтобы впитать как можно больше информации из томов прежних драгорнов и понять всё, что мог, об орках. Как бы полны ни были записи, он чувствовал, что всегда чего-то не хватает, и решил, что это точка зрения гномов, сражавшихся вместе с эльфами в войне.

Гидеон вздохнул и поднял верхнюю книгу, взглянув на заглавие, прежде чем бросить её вдоль стола, к куче книг, давших меньше всего прозрений. Последняя прочитанная им книга была о древних боевых искусствах Маг’дерет, разработанных Эландрилом во время Великой Войны. Орки упоминались лишь в комментариях, касающихся мастерства различных боевых форм.

Пока что единственной книгой, которую он отложил для повторного чтения, был «Красный рассвет». Написанная Гландуилом из дома Миро, эльфийским драгорном в совете Эландрила, книга документировала самые ранние столкновения с орками в Венгоре. Ей всё ещё недоставало деталей, которые искал Гидеон. Именно гномы Денахейма первыми наткнулись на орков, а не эльфы или драгорны.

Мастер Драгорн опустился в кресло во главе стола и осмотрел следующую книгу в кожаном переплёте. Все они начинали казаться ему одинаковыми. Ему нужно было знать конкретные подробности того, как орки передвигались под землёй. Была ли эта сеть всё ещё под поверхностью Иллиана? Нашли ли древние гномы и эльфы путь под землю? Несомненно, гномы, великие шахтёры, должны были найти эти туннели и запечатать их.

Раздосадованный, Гидеон отодвинул следующую книгу и откинулся в кресле. Как обычно, его отвлекали реликвии и трофеи вокруг — все куда более интересные для взгляда. На другой стороне стола витрина хранила клинок Алидира Ялатанила, давно погибшего генерала Валаниса. Короткий меч был вонзён в злого эльфа самим Эшером — деяние, приведшее Алидира к концу. И каким же жестоким был этот конец. Клинок обуглился, а изысканная рукоять была повреждена безвозвратно после того, как генерал взорвался могущественной магией.

Ты отвлекаешься, предупредил Иларго. Лучше поищи отдыха. Утром книги станут яснее.

Гидеон опустил голову, чувствуя себя неудачником. Возможно, величайшее зло, когда-либо бросавшее вызов добрым народам Иллиана, снова вышло на поверхность впервые за пять тысячелетий, а он, Мастер Драгорн, не имел объяснения. Он даже не мог оценить уровень риска, увидев лишь отряд в руинах. В Иллиане было шесть королевств, и он никогда не чувствовал себя таким растянутым, как сейчас.

Гидеон, это ещё не война. Ты ведёшь себя так, будто всё королевство уже под атакой.

Гидеон зажал нос и зажмурился. Что-то не так, Иларго. Я чувствую это костями.

Я тоже это чувствую, мягко ответил дракон. Но мы можем только реагировать.

А если реагировать будет слишком поздно?

Чувство решимости прошло по мосту между человеком и драконом, и голос Иларго ясно сказал: Тогда драгорны поднимутся и сплотят королевства людей, эльфов и гномов, чтобы отбросить угрозу.

Гидеон потратил последние силы на смех про себя. Лишь столь прославленный хищник мог бы обладать такой уверенностью.

Уверенностью, которую тебе следует разделить, драгорн. Как я — хищник на вершине своей пищевой цепочки, так и ты — на вершине своей.

Я не чувствовал себя на вершине чего-либо, убегая от тех орков…

Зелёный дракон наполнил его разум чувством понимания. Ты бежал, потому что Инара погибла бы, если бы ты остался. Даже Атис это видел.

С логикой дракона было трудно спорить, а с тем, кто делил с тобой саму душу, — невозможно.

Гидеон отодвинулся от стола и встал, чтобы уйти. Когда он достиг нижней ступени, его глаз зацепила странность, остановившая его от следующего шага. Мастер Драгорн отошёл от лестницы и подошёл к длинному зеркалу, тянувшемуся вдоль угла, где сходились книжные полки.

Встав перед ним, Гидеон подождал, не померещилась ли ему рябь, исказившая плоское зеркало. Как раз когда он собрался уйти и списать это на истощение, зеркало снова пошло рябью. Гидеон положил руку на холодную поверхность и не обнаружил в ней ничего необычного.

Он моргнул раз — и в зеркале за его спиной стоял человек. Мастер Драгорн развернулся на месте лицом к угрозе, его руки уже пылали пламенем заклинания. Там никого не было. Гидеон огляделся, всё ещё с пылающими руками, но в библиотеке не было никого, кроме него. Обернувшись к зеркалу, он увидел, что человек всё ещё стоит там, у стола.

— Что это? — потребовал Гидеон, наполовину оборачиваясь к пустой библиотеке.

Человек в зеркале высокомерно улыбнулся, искажая свои древние черты и собирая в складки сеть линий и шрамов на лысом лице. Закутанный в чёрные одежды и вороньи перья, стоял совершенно неподвижно, опустив руки вдоль тела.

— Это… — незнакомец указал руками в стороны, — форма магии, которая старше даже твоего древнего ордена, Мастер Драгорн. Изящная, не правда ли? Куда превосходнее прорицателей…

— Кто ты? — перебил Гидеон, уверенный, что говорит не с союзником.

— Частый вопрос. Тот, что часто не имеет больших последствий. Есть лишь одно имя, которое должно иметь значение для любого из нас. Калибан… — Человек произнёс имя так, будто это было единственное существующее слово. — И всё же ты, в конце концов, сам Гидеон Торн, мастер драгорнов. Ты силён среди людей и эльфов, а великий Калибан уважает силу превыше всего. Мой орден зовёт меня Вороном.

Гидеон сжал кулаки, и огонь в ладонях угас.

— Полагаю, твой орден — это Чёрная Рука? — Ворон склонил голову. — Я слышал имя твоего бога тридцать лет назад. Тогда оно меня не впечатлило, и сейчас тоже.

— Ах, но часть тебя верит. Должна после всего, что ты видел, и эта часть дала ему жизнь внутри тебя. Она зарылась глубоко и питает твои страхи.

Гидеон чувствовал, как в нём поднимается страсть Иларго.

— Я видел то, что твой орден творил во имя Калибана. Если твой злой бог поддерживает эти преступления, обещаю тебе: драгорны выступят против него, в каком бы измерении он ни находился. Он не будет первым богом, которого я убил…

Ворон сцепил руки перед собой.

— Ты убивал стариков, самозванцев, а не богов. Это настоящее, Мастер Драгорн. Ты должен был это почувствовать… смена прилива, перемену ветра, дрожь под ногами. Грядёт новая эпоха, но не четвёртая! Первая эпоха мира… То, что навсегда останется недосягаемым под защитой драгорнов.

Гидеон сохранил самообладание и подавил рычание.

— В Чёрной Руке даже тысячи не наберётся. Не вижу, как ты возвестишь новую эпоху для Верды.

Ворон улыбнулся.

— Именно. Ты не видишь…

Гидеон устал от этого обмена.

— Почему ты говоришь со мной?

— История повторялась десять тысяч лет. Угроза поднимается — и драгорны поднимаются ей навстречу. Колесо вертится круг за кругом. Я хочу разорвать этот цикл. Это начнётся сегодня ночью, Мастер Драгорн. Учёные оглянутся на этот день и объявят его началом новой эпохи. — Ворон сделал три шага ближе в зеркале. — Боюсь, этой ночью прольётся кровь, и один из твоих питомцев падёт, чтобы больше никогда не летать.

Гидеон сжал кулак и зубы. Ему хотелось ударить, но атаковать было нечего, кроме зеркала.

— Ещё больше умрёт, прежде чем мы с тобой снова увидимся, — продолжил тот. — Я не видел твоей смерти, во всяком случае, пока. Но уверен, она будет славной…

Гидеон шагнул ближе к зеркалу и встретил взгляд Ворона через плечо.

— Когда я буду стоять над твоим умирающим телом, Ворон, ты сможешь сказать мне, хороша ли твоя.

Предводитель Чёрной Руки снова сверкнул высокомерной улыбкой и исчез из зеркала.

Иларго…

Я иду!

Свяжись с советом и подними всех по тревоге.

Что мы будем делать? — спросил дракон.

Гидеон мог думать лишь об одном месте, где им нужно быть.

— Ага, я и прежде охотился на вашего брата, — объявил он через поляну. — Жирная ты тварь, уж это я тебе скажу! И храбрая — забралась так далеко на юг. Сидел бы ты в горах, Гоббер. И всё же — добрые вести для моего счёта в «Кирке»! А то мои долги уже выходят из-под контроля…

Тёмно-зелёная чешуя покрывала покатую кожистую голову Гоббера, и он вытянул шею, пробуя воздух раздвоенным языком. Сгорбившись на двух толстых длинных передних лапах, чудовище вонзило когти меньших задних лап в снег, готовясь к прыжку. Морда его была ближе к ящеричьей, только пастей с острыми, как бритва, зубами у него было несколько рядов — зубы, которые прорезали бы Дорана, как масло.

И всё же гном только улыбался.

— Полагаю, в Венгоре в это время года добыча скудная, — продолжил он, вторя зверю, который медленно крался вдоль кромки деревьев. — Сказать тебе, что будет дальше, а? — Доран взмахнул толстым мечом в одной руке и однолезвийным топором в другой. — Я отрублю твою уродливую башку и отнесу её в Лириан. После того как получу там награду, я потащу твою мерзкую морду в Вуд-Вейл — за их наградой. А потом буду пить до самого лета!

Одинокий Гоббер сделал один шаг по снегу и зарычал на гнома, словно понял его угрозу.

— Ну тогда давай, тупая тварь, — процедил Доран сквозь зубы. — Давненько моя сталь не пробовала крови. — Гном ударил мечом по чёрно-золотым пластинам своих доспехов.

Гоббер ринулся через поляну, отталкиваясь костяными пальцами с невероятной скоростью. Доран взревел и бросился навстречу по снегу.

И они сошлись.

Гном упал и заскользил по пороше, проскочив под прыгнувшим Гоббером. Остриё его меча аккуратно распороло чешуйчатую шкуру чудовища, добравшись до мышцы на бедре. Гоббер взвизгнул от боли и покатился через свои непомерные конечности, вздымая снег и разбрызгивая горячую красную кровь.

Доран вскочил на ноги и обернулся к раненой твари.

— Что, зацепил тебя там? — засмеялся он. — Ты убил шестерых в Вуд-Вейле и троих в Лириане. Скажу так: тебе осталось ещё около восьми ударов, прежде чем я избавлю тебя от мучений…

Гоббер завизжал, разинув пасть до размеров, в которые легко поместилась бы человеческая голова. Он поднялся и продолжил свой путь вдоль кромки деревьев, на этот раз хромая и оставляя за собой кровавый след. Доран остался в центре поляны и поворачивался, не сводя глаз с твари.

— Не знаю, что занесло тебя так далеко на юг, но сидел бы ты со своей стаей. Вы, ребята, та ещё головная боль, когда вас много.

Гоббер зашипел и снова ринулся вперёд, решив отстоять свою территорию. Доран метнул топор, нарочно целясь в землю перед чудовищем. Как и ожидалось, Гоббер инстинктивно перепрыгнул через топор, когда тот вонзился в землю, — и это дало Дорану нужное окно.

Тварь снова взвыла от боли, когда клинок гнома задел её нижнюю челюсть, разрубив до кости. Гоббер опять неудачно приземлился и покатился по снегу, истекая кровью изо рта.

— Осталось семь… — Доран небрежно подобрал топор и хрустнул шеей.

Разъярённый Гоббер взметнул снег, когда сделал короткий рывок через поляну. Он замахал длинными лапами, влево, потом вправо, рассекая воздух острыми когтями. Доран отступал с каждым взмахом, уклоняясь от каждой атаки с быстротой, которой не должен был обладать кто-то его сложения. Теперь уже в отчаянии Гоббер рубанул острыми, как бритва, зубами и попытался откусить гному голову. Доран пригнулся под чешуйчатой пастью и провёл мечом линию, распоров чудовищу всё брюхо.

— Шесть! — крикнул Доран, разворачиваясь, чтобы обрушить топор на спину Гоббера. — Пять! — проревел он с восторгом.

Монстр споткнулся и шагнул вперёд, прикрывая одной кошмарной лапой глубокую рану на брюхе. Рычание выдало его намерения, и Доран поднял меч, чтобы блокировать удар тыльной стороной лапы. Рванув клинок вниз, сталь прочертила красную линию по предплечью чудовища.

— Осталось четыре!

Истерзанная тварь едва нашла в себе силы на глухое рычание, но Доран и не думал останавливаться. Меч пошёл в одну сторону, топор в другую, и Гоббер упал лицом вперёд, с красным крестом на спине.

— Осталось два, и обещаю, ты умрёшь.

Думая о жертвах, одной из которых был сын пекаря, мальчик семи лет, Доран с радостью продлил последние мгновения мучений монстра. Гном прошёл по снегу и ударил топором по плечу Гоббера, опрокинув тварь на спину, когда та попыталась подняться. Быстрое движение мечом, чтобы перехватить рукоять поудобнее, — и Доран вонзил остриё в плечо монстра, пригвоздив его к земле.

— И это девять! Повезло тебе… — Доран обошёл воющего Гоббера, чтобы выбрать угол получше для топора. Взявшись двумя руками и размахнувшись что было силы, он рассёк изогнутым лезвием плоть, мышцы и кость, пока топор не вонзился в землю.

Доран рассмеялся про себя.

— Ха! Как раз успею к ужину, пожалуй! — Гном оглядел поляну в поисках своего боевого вепря. — Где этот проклятый кабан? — Резкий свист вскоре вывел коренастое животное на поляну.

Украшенный золотыми кольцами на смертоносных клыках, боевой вепрь был осёдлан почти так же, как осёдлали бы лошадь, только нрав у него был куда более непредсказуемым, чем у лошади. Доран привязал уродливую голову Гоббера к седлу и направился на восток, назад в Лириан, пока свет мира не обратился в черноту.

Было позднее, чем ему хотелось бы, но к тому времени, как Доран вошёл в деревянную дверь «Шахтерской кирки», у него имелся большой мешок вполне заслуженных монет. В таверне было тихо — затишье перед тем, как сойдётся народ послушать ту или иную историю от кого-нибудь из рейнджеров. За плечами сына Дорайна было двести сорок восемь лет, и историй у него самого накопилось немало. Может, пересказать битву у Врат Сайлы за лишнюю монету-другую…

Лай был единственным предупреждением, прежде чем Нелли подскочила к нему и слизала весь тающий снег с его доспехов. Он удостоил собаку добрым почёсыванием и отпустил её, подходя к стойке, где Расселл Мэйбери разглядывал треснувшую кружку.

— Этого хватит на мой счёт и ещё останется, Рас! — Доран швырнул мешок с монетами на стойку.

Расселл поднял мешок и взвесил его в руке.

— Этого хватит на половину твоего счёта, Сталебрюх.

Гном остановился на полпути к двери с табличкой «Для своих».

— На половину?

Ответа Расселла так и не последовало — всё его внимание было приковано к входной двери, где стоял боевой вепрь Дорана, от которого валил пар. Как кабан сам развязался и пробрался в таверну без единого звука, оставалось загадкой, но это было не в первый раз, и гном знал, что не в последний, так что перестал удивляться.

Расселл угрожающе наставил палец на вепря.

— Этот кабан пьёт и жрёт больше тебя, Сталебрюх. Не говоря уже о том, сколько грязи он оставляет!

— Ба! — Доран отмахнулся от этих слов. — Кабан просто распробовал твой славный эль!

Вепрь встретил хищный взгляд Расселла пустым взглядом, граничащим с насмешкой. Десятилетиями они враждовали, и не раз трактирщику приходилось давать посетителю бесплатную еду или выпивку в компенсацию за озорной нрав кабана.

— Ладно, ладно! — Доран вскинул руки и выпроводил вепря обратно на улицу. — Пошёл отсюда!

— Ты хоть привяжешь эту тварь? — возмутился Расселл.

Доран нахмурился, откинув светлые волосы со лба.

— Думаешь, я не пробовал? Я его привязываю, он выбирается, а потом я даже проклятую верёвку найти не могу! — Гном почесал густую бороду. — По-моему, он её съедает…

Холодный сквозняк прошёл по таверне, когда дверь снова открылась, и Доран приготовился возиться с буйным кабаном. Однако двое, стоявшие в проёме «Шахтерской кирки», кабанами не были и уж точно не годились для возни.

— Голфри! — заорал Доран с улыбкой от уха до уха. — Клянусь бородой Грарфата, вот так отрада для этих старых глаз!

Муж и жена откинули капюшоны и одарили сына Дорайна такими же широкими улыбками.

— Доран! — воскликнули они оба.

Рейна была, как всегда, самым прекрасным созданием, ступавшим по земле, хотя гном никогда бы в этом не признался. Натаниэль был так же молод, как в день их встречи тридцать лет назад, и всё ещё держался как рыцарь Серых плащей. Наметанный глаз Дорана не мог не заметить и снаряжение пары: Натаниэль впервые за многие годы снова носил меч, а Рейна — лук и колчан.

— Не похоже, чтобы вы здесь по официальному делу… — заметил гном.

Эльфийка и человек обменялись взглядом, который, пожалуй, могли расшифровать только супруги. Однако прежде чем кто-либо из них успел вымолвить слово, Расселл набросился на обоих с объятиями, без труда обхватив их своими толстыми руками — вместе с оружием и всем прочим.

— Так рад вас обоих видеть! — воскликнул трактирщик.

— И мы тебя, — ответила Рейна. — Не передать, как хорошо снова здесь оказаться.

Натаниэль пожал руку Дорану.

— Я бы выбрал «Кирку» вместо замка в любой день.

— По крайней мере, у тебя есть выбор, а? — Доран подмигнул и поманил их в тепло.

Гном видел, что это замечание задело Натаниэля. Похоже, даже спустя столько лет старый рыцарь не был доволен жизнью в достатке. Доран с первого взгляда на этого человека понял, что из него вышел бы рейнджер лучше, чем посол.

— Могу я вам обоим что-нибудь принести? — спросил Расселл. — За счёт заведения!

Доран резко обернулся.

— За счёт… — Гном покачал головой. — Я, между прочим, тоже был у Врат Сайлы и в Битве за Велию!

Расселл проигнорировал его и продолжал смотреть на Голфри, которые вежливо попросили чего-нибудь тёплого. Доран повёл их к тихой кабинке ближе к очагу, когда услышал, как снова открылась входная дверь. Он сдержал улыбку, заметив, что боевой вепрь вошёл в таверну во второй раз. Кабан, похоже, проверял, нет ли угрозы в лице Расселла Мэйбери, прежде чем двинуться вглубь «Кирки».

— Итак! — Доран потёр руки. — Как там старое потомство? Всё ещё летает, полагаю?

Рейна просияла от гордости.

— Инара здорова. Они с Атисом… ну, они всегда чем-то заняты.

Доран склонил голову набок.

— Дела Драгорна, а? Я прожил почти три века в мире, где драконы были всего лишь старыми сказками. До сих пор не могу поверить, что они вернулись. Я одного видел, знаете ли, около года назад. Просто летел над Лунными пустошами…

Неловкое молчание заползло в кабинку, пока Голфри пытались задать собственный вопрос. Доран точно знал, что они горят желанием спросить, как знал и то, что солнце взойдёт утром.

Наконец Натаниэль подался вперёд.

— Алиджа не попадался тебе на пути? — спросил он так небрежно, как только мог.

Ответ был куда сложнее, чем бедному гному хотелось бы. К счастью, Расселл взял вопрос на себя.

— Он захаживает в «Кирку», — ответил трактирщик. — Он был здесь… недавно.

Лицо Дорана сморщилось от недоумения.

— Я не видел парня.

— Ты был пьян, — заявил Расселл, тремя словами объяснив всю недавнюю потерю памяти гнома.

Рейна больше не могла сдерживать вопросы.

— С ним всё хорошо? — спросила она отчаянно.

— Где он? — добавил Натаниэль.

— Парень не хочет, чтобы его нашли, — мягко ответил Расселл. — Пока не хочет, во всяком случае. Его всегда сопровождает тот парень, что всегда был с вами в детстве. Полагаю, теперь он уже мужчина… Вигон Дракаро.

— Вигон Дракаро? — скептически переспросил Натаниэль. — Я не видел его с… ну, может, лет десять или больше.

— Он присматривает за вашим мальчиком, — заверил Расселл. — Хотя в последний раз я видел Алиджу в компании вашего старого друга — Галанора Ревири.

— Он с Галанором? — Натаниэль посмотрел на жену.

— Чем он занимался? — продолжила Рейна.

Расселл поднял руки.

— Алиджа попросил о приватности. Я и того не должен вам рассказывать. Просто не могу смотреть, как вы тревожитесь. Он в хорошей компании, и это главное. Он чертовски хороший стрелок и до чёртиков уверен в себе; теперь он справится с чем угодно. — Расселл положил одну из своих огромных рук на плечо Рейны, прежде чем уйти. — Он скоро вернётся домой. Ему просто нужно больше времени…

Новости о сыне принесли, похоже, и радость, и сокрушительную печаль. Натаниэль сжал руку жены, и они обменялись взглядом, который сказал тысячу слов. Гномий ум Дорана боролся с виной — чувством, его народу незнакомым. Он давал обещания им обоим и Алидже — ошибка, которую он сам совершил.

— Итак… — Доран протянул это слово. — Что привело вас обоих в эту часть Вековечной чащи? Я не видел вас с…

— Вистла, — закончила Рейна, заправляя волосы за заострённые уши. Эльфийка моргнула, и любой след слезы исчез под её веками.

— Точно! — воскликнул гном, хлопнув ладонью по столу, радуясь смене темы. — Проблемное гнёздышко ворска, если мне не изменяет память.

Рейна сумела улыбнуться.

— Горожане до сих пор называют тебя героем.

Доран пожал плечами, надеясь, что жар от огня скрыл его покрасневшие щёки.

— Так вот в чём дело? — спросил он. — У вас для меня ещё одна тварь, чтобы я всадил в неё топор?

Голос Натаниэля слегка дрогнул, но глаза говорили о той решимости, которой славился старый рыцарь.

— Готов на ещё одно приключение, старый гном?

Доран откинулся от стола и привалился к зелёной коже кабинки.

— Я уже видел этот взгляд в ваших глазах раньше. Здравый смысл велит держаться подальше от ваших приключений! Это дело Иллиана или Айды?

— Иллиана, — ответила Рейна.

— Неприятности? — спросил он.

— На севере, — ответила эльфийка.

Доран обдумал это.

— Ну, по крайней мере, не на юге. От жары мои доспехи натирают…

— Значит, ты пойдёшь? — настаивал Натаниэль.

Гном поднял руки.

— Эй, парень! Я не говорил, что куда-то иду. Хороший рейнджер всегда сначала узнаёт все факты, прежде чем браться за работу… Это ведь работа, да? Какой-нибудь король или королева платят нам за это.

Рейна, вновь полностью собранная, ответила:

— Королева Иелифер Скалаф обеспечит наши нужды.

— Скалаф? — эхом отозвался Доран. — Значит, неприятности в Намдоре. — Гном обдумал это мгновение. Прошло немало времени с тех пор, как он ездил в столицу севера. — Было бы приятно для разнообразия увидеть горы.

Натаниэль вскинул бровь.

— Гора прямо за таверной. Там живёт король Веймунд…

— Ба! Это не гора, парень. Просто жирный холмик.

Рейна вмешалась:

— На самом деле мы отправимся немного дальше на север.

— Дальше на север? — переспросил сын Дорайна.

Расселл снова появился с двумя тарелками дымящихся горячих пирогов и подносом чая для новых гостей.

Доран перевёл взгляд с чая на трактирщика.

— Я эту бурду не пью. Где эль?

В этот момент его боевой вепрь дал о себе знать громким грохотом и воплем с другого конца таверны.

Доран поджал губы и встретил свирепый жёлтый взгляд Расселла.

— Пожалуй, стоит забыть об эле… пока что.

Расселл вздохнул и ринулся прочь за кабаном.

— КАБАН!

— Итак, дальше на север, говорите. Полагаю, вы двое достаточно безумны, чтобы отправиться в Венгору зимой. Что так взбудоражило юбку Иелифер, что она попросила вас двоих войти в эти горы?

Рейна поставила чашку чая.

— Спор, если можно так выразиться.

Доран провёл рукой по бороде, пытаясь сложить то, о чём Голфри умалчивали.

— Споры — для разговоров, — рыгнул гном, ударив кулаком в грудь, — и для эльфов. Без обид, миледи, — быстро добавил он. — Гномы лучше спорят сталью!

— Именно поэтому ты нам и нужен, Доран, — сказал Натаниэль, всё ещё не притронувшись к пирогу.

Гном нахмурился.

— Я только за то, чтобы отправиться в мир с вами обоими, но я не собираюсь отрубать голову какому-нибудь лорду за то, что он не может договориться с Иелифер, старой каргой. К тому же, между твоим луком и твоим мечом — кто станет с вами спорить?

— Доран, — мягко начала Рейна. — Спор между Намдором и Денахеймом.

Гном перестал коситься на пирог Натаниэля и уставился на губы принцессы.

— Повтори-ка…

Рейна взглянула на мужа, прежде чем продолжить:

— У нас пока нет всей информации, но, похоже, намдорцы обнаружили древнюю шахту, и твои собратья-гномы взялись за оружие из-за прав на неё. Сейчас действует шаткое перемирие, но оно не продержится долго.

Дорану даже не пришлось думать о том, что делать дальше.

— Что ж, было здорово вас обоих увидеть! — сказал он, снова нащупывая ногами пол. — Обязательно возьмите с собой побольше припасов, там чертовски холодно…

Гном глубоко любил их обоих, но не мог смотреть им в глаза, направляясь к двери с табличкой «приватно». Он спустился по ступеням, не оглянувшись, и изо всех сил старался не думать о причинах остаться на месте.

— Доран! — позвал его Натаниэль.

Пара рейнджеров, сидевших у небольшого костра, одарила сына Дорайна недоумёнными взглядами, но он проигнорировал обоих и направился к кладовке. Возможно, если он во что-нибудь врежет, это поможет ему отвлечься.

Прежде чем гном успел ударить манекен или метнуть топор в одну из мишеней на стене, Голфри последовали за ним.

— Доран? — с тревогой произнёс Натаниэль.

Рейна опустилась на одно колено и взяла грубую руку гнома в свою.

— Что случилось?

От кого угодно другого Доран воспринял бы этот жест и вопрос как снисходительность, но Рейна Голфри умела обезоружить любого. Она также была самым искренним человеком, которого он знал. Он сжал её мягкую руку и отвернулся, глядя на потрёпанный длинный плащ, висевший на стене. Больше всего на свете он желал, чтобы Йонус Глэйд был сейчас рядом с ним. Из всех людей, которых он встретил с тех пор, как отправился на юг, в земли Иллиана, Глэйд был его самым близким и самым доверенным другом. Он знал всю долгую историю Дорана и дал бы ему тот совет, в котором он так нуждался. Увы, у друга хватило наглости покинуть этот мир без него.

— Ты знаешь больше, чем рассказал мне? — тихо спросил он.

— Нет. — Рейна обошла гнома, чтобы встать лицом к нему. — Мы думали, ты…

Доран поднял руку.

— Вы не знаете, с каким кланом они сцепились?

Рейна покачала головой.

— Только то, что мы тебе сказали.

Натаниэль предложил:

— Ты единственный человек во всех шести королевствах, кто хоть как-то понимает, как вести переговоры с гномами Денахейма. Мы бы не просили тебя иначе, старый друг.

— Хочешь знать, как вести переговоры с моей роднёй? Никак. Мой совет прост: пошлите ворона и велите этим намдорцам обрушить шахту, обрушить всю гору, если придётся, и забыть о том, что их так зацепило. Гномы швыряются словами «война» и «битва», как велианцы — «пикниками» и «вечеринками»! Если они не отступят, это перерастёт в худшее.

Натаниэль покачал головой.

— Этого не будет. Мы не знаем, что в той шахте так зацепило Иелифер, но она не откажется от своих прав на неё. Она уже говорит о том, чтобы провести своих знаменосцев через Железный дол.

Брови Дорана слились с линией волос.

— Если моя родня их увидит, Железный дол зальётся кровью так, что растопит снега!

— Тогда помоги нам, — вмешалась Рейна. — В королевстве уже тридцать лет царит мир. Разве хотя бы одно поколение не заслуживает жить, не берясь за меч?

Доран отступил в сторону, больше не в силах встречаться с изумрудными глазами принцессы. Если бы он не знал её так хорошо, гном был бы уверен, что она зачаровывает его этими глазами.

Занавес в личной нише Эшера был наполовину открыт, открывая его зелёные плащи и ряд мечей и кинжалов. Этот человек, хороший человек, умер, чтобы все они могли жить… какая польза от его жертвы, если королевство снова скатится в кровопролитие, не успеет даже век закончиться?

Доран вздохнул.

— Я пойду с вами, — тихо сказал он. — То есть в Намдор. Я перекинусь словами с военной ведьмой севера и посмотрю, не сможем ли мы это уладить. Но я не пойду ни в какую шахту и не буду разговаривать ни с какими гномами. Намдор. Не дальше.

Рейна просияла ему.

— Не дальше.

Доран покачал своей косматой головой.

— Это добром не кончится…

14. Статус-кво

Инара и Атис забрались так далеко на юг, как никогда прежде, следуя по хребту Бессмертных гор, пока на западе не увидели огромную синеву Хокса. Говорили, что этот океан больше Эдейского на востоке, хотя Хокс оставался совершенно неисследованным.

Как ни завораживал вид кристальных волн, вздымающихся под солнечным светом, Инару куда больше пленило Падение Палдоры, чуть севернее их позиции. С высоты своего наблюдательного пункта драгорн получила вид на место падения во всей его полноте. Огромные валуны, когда-то бывшие частью звезды, а также куски земли, парили вокруг кратера и тянулись к небесам над ним. Отсюда она видела, как они медленно сталкиваются друг с другом и вновь разлетаются, навеки прикованные к кратеру магией.

Через свою связь с Атисом Инара видела похожие эффекты в изначальном Драконьем пределе, что лежал в пустынях на юге Айды. То место было оазисом зелени, окружённым плоскими пустошами, но валуны и камни в его сердце всегда парили — результат магической ауры, созданной большим скоплением драконов.

Не магия драконов создала этот вид, сказал Атис.

Нет, согласилась Инара. Мои мать и отец сражались в Битве у Врат Сайлы, когда упала звезда. Они говорили, что весь мир содрогнулся.

Кристалл той звезды хранит огромные запасы магии, объяснил Атис. Это опасное для посещения место. Я не люблю непредсказуемую магию.

Ты не любишь всё, что может нам навредить…

Атис недовольно хмыкнул. Я не люблю всё, что может навредить тебе. Я — Атис железное сердце! Моя крепкая грудь отразила копьё, брошенное самим Валанисом в Битве за Велию.

Ладно, ладно! Не начинай снова перечислять все свои подвиги…

Атис хмыкнул — слишком уверенный в себе, чтобы обидеться на её слова, но достаточно раздражённый, чтобы подумывать о резком крене вправо. Инара засмеялась — она уже бывала жертвой такого ответа. Однако падение с дракона усердно отрабатывалось на тренировках, и Инара часто наслаждалась короткими полётами, прежде чем Атис подхватывал её в воздухе.

Давай, настаивал драгорн. Мы шли вдоль берега всё время на юг. Давай немного на север и посмотрим поближе!

Атис продолжал лететь в своём направлении.

Атис! попробовала она снова. Где твоё чувство приключения?

Нам следует помнить о нашем долге, бескрылая. Мы ещё не нашли никаких следов активности орков. Нам следует продолжить поиски.

Ну, может, активность есть возле Падения Палдоры…

Атис вздохнул. Почему я не выбрал эльфа?

Инара закатила глаза и улыбнулась.

Мы оба знаем, что выбора не было, старый ворчун.

Красный дракон скользнул по воздушным потокам и направился к Падению Палдоры. Когда они приблизились, стало очевидно, насколько разнообразны эти гигантские валуны — от размеров человека до размеров замков.

Прежде чем они успели подлететь ближе, их накрыла тень.

Атис инстинктивно заложил вираж влево и прижал крылья, рухнув вниз, как камень. В стремительном движении тень уступила место другому дракону, который пронёсся мимо них, словно копьё, брошенное с небес. Атис развернул крылья, и Инара почувствовала, как всё её тело вжалось в его чешую, когда мембраны наполнились воздухом.

Взглянув вниз, у шеи Атиса, Инара заметила золотого дракона, поднимающегося обратно на их высоту. Вскоре до её ушей донёсся смех Эдрика…

— Эдрик! — отчитала она его.

С высокомерной улыбкой, которую он сохранял всё время их совместного обучения, молодой человек ответил:

— То, что мы — хищники неба, не значит, что тебе не стоит иногда смотреть вверх!

Инара захлопнула рот, прежде чем вспомнила, что нужно поприветствовать золотого дракона между ног Эдрика.

Алдреон…

Инара… ответил дракон.

Атис говорил ей годы назад, что различий между Эдриком и Алдреоном на удивление мало. Большинство драконов, если не все — хотя этот факт и был искажен Альдреоном, — были скромными, но уверенными созданиями, уважавшими тех, кто уважал их. Алдреон был столь же высокомерен и хвастлив, как Эдрик, — слишком уверены они были в своём превосходстве над всем остальным.

Золотой дракон был самим определением дурного яйца.

— Мастер Торн ввёл нас в курс твоего поручения, — продолжил Эдрик, пока Алдреон кружил вокруг них. — Ты нашла какие-нибудь следы этих орков? Или слишком наслаждаешься видами? — Молодой человек указал на Падение Палдоры в отдалении.

— Похоже, орки предпочитают двигаться под землёй, чтобы избегать света, — объяснила Инара. — Мы не обнаружили никаких туннелей, по крайней мере, таких, как тот, на который мы с мастером Торном наткнулись в руинах Карата!

Отбросив светлые волосы в сторону, Эдрик крикнул в ответ:

— Алдреон заметил реку чуть южнее! Разумно предположить, что даже таким мерзким тварям, как орки, нужна вода для жизни! Предлагаем поискать в том районе!

Стоило немалых усилий не закатить глаза — то, что золотой дракон легко бы заметил.

— Мы с Атисом собирались исследовать область вокруг Падения Палдоры…

Эдрик и Алдреон исчезли. Пара нырнула вниз и скользнула к реке. Инара хотела проигнорировать грубого мальчишку и продолжить свой путь. Драгорн чувствовала, как магия Падения Палдоры перекатывается по её коже и зовёт её.

Помни, бескрылая. То, что он получил титул драгорна на несколько месяцев раньше тебя, не делает его твоим начальником. Твоё мнение важно, и он должен его выслушать.

Как он вообще сумел сформировать связь — для меня навсегда останется загадкой.

Их души похожи. То, что ты чувствуешь к Эдрику, недалеко от того, что многие мои сородичи чувствуют к Алдреону. Даже у драконов есть свои недостатки…

Только не у тебя, ответила Инара, прижимаясь к красной чешуе дракона.

Атис оглянулся на неё. Любые мои недостатки уравновешиваются твоими талантами, бескрылая. А теперь посмотрим, сможем ли мы обогнать их до реки…

Ворон вышел из кареты и запрокинул голову, чтобы объять взглядом океан синего неба над головой. Прошло ужасно много времени с тех пор, как он видел драконов, скользящих по небесам, но за время пути через Бессмертные горы один из них дважды пролетал в вышине.

Он заглянул обратно в карету, где небольшая пирамидка размером с ладонь дымилась, её металлический каркас обуглился от напряжения. Реликвия древних времён — двардер скрывал от глаз весь караван Чёрной Руки, обманывая даже глаза дракона. Столь долгий путь не прошёл бесследно для реликвии, которой не пользовались тысячи лет. И всё же Ворон был, пожалуй, единственным живым человеком, знавшим, как создать другую. Когда двардер истощил магию, а небеса очистились от драконов, настало удобное время исчезнуть под горами.

— Всех внутрь, — приказал он Морвиру, своему первому слуге. — Сундук остаётся со мной постоянно. — Он провёл палочкой над небольшим деревянным сундуком и велел ему плыть перед ним, прочь от носильщиков.

— Мой лорд Ворон… — Морвир склонил голову, прежде чем передать приказы.

Ворон вгляделся в темноту пещеры — источник страха для большинства. Он привык к теням, но в этих горах тёмные пещеры были домом для других. Палочка Ворона испускала слабое свечение — побочный продукт заклинания, наложенного на парящий сундук, — и, как он видел их шесть лет назад, глаза орков отражали свет во тьме бездны. Морвир встал рядом и добавил света с конца своего посоха, оттеснив стражу орков на шаг назад. Бросив последний взгляд на небо, Ворон шагнул в пещеру. Орки Нижнего Царства порой могли быть непредсказуемы, но всё же оставались союзниками. О драгорнах такого сказать было нельзя.

— Король Каракулак уже давно ждёт вас, Маг, — произнёс один из орков на своём мерзком наречии.

Изучение их языка стало необходимостью за последние шесть лет, с тех пор как многих из Чёрной Руки оставили в Нижнем Царстве помогать в раскрытии древних туннелей. Магические переводчики хороши в разговоре с одним орком, но понимать, что говорят все вокруг, оказалось куда полезнее — это часто спасало мага от недовольного или голодного орка.

— Каждое твоё слово задерживает меня ещё больше, — спокойно ответил Ворон на их гортанном языке.

Они шли вглубь Бессмертных гор, должно быть, много часов, прежде чем наткнулись на жилище орочьей работы. Судя по выжженному в камне символу сломанного черепа, они входили в пещеру, принадлежащую племени Костоломов. Это было первое племя, преклонившее колено перед Каракулаком, — во многом благодаря знанию Ворона о древних проходах, давшему Истинной Орде огромное преимущество.

Пространство внутри пещеры казалось огромным, словно орки выдолбили сами горы. Ворон держал сундук парящим перед собой, прекрасно понимая интерес, который выказывали проходящие орки. Для общества, ценившего кости, содержимое этого сундука было величайшим из сокровищ. Зловоние, соперничавшее с запахом гниющей смерти, ударило ему в нос, приведя его к стае существ справа, взиравших на них с плоского уступа. Монстры скалились и били по земле одной из своих шести лап. Они были чем-то средним между гигантским волком и ящером, каждое осёдланное орком.

— Не обращай на них внимания! — крикнул король орков с вершины уступа, проталкиваясь между зверями. — Их лай хуже их укуса!

Ворон склонил голову.

— Уверен, в твоём присутствии мы в безопасности, король Каракулак.

Могучий орк рассмеялся.

— Я им говорил! — Он указал большим пальцем на шестиногих зверей, вызвав смех в остальной пещере. — Гарки — мои величайшие охотники, выведенные Мрачными Преследователями!

Это было свидетельством его правления: пещера, принадлежащая Костоломам, вмещала Каракулака из Истинной Орды и орков из Мрачных Преследователей под одной крышей. Шесть лет назад его разорвали бы на куски за то, что он подошёл так близко к их жилищу.

Король спрыгнул с уступа и легко приземлился на ноги перед сундуком. Это было падение, которое убило бы любого человека, — впрочем, возможно, именно это Каракулак и хотел показать. Заметив интерес короля к сундуку, Ворон чуть крепче сжал палочку. Удар по делу был бы сокрушительным, если бы ему пришлось убить Каракулака на такой критической стадии. И всё же никто не должен был трогать содержимое сундука; они шесть лет раскапывали Венгору не для того, чтобы эти кости потратили, как монеты в Нижнем Царстве.

Король повёл их в меньшую пещеру, увешанную знамёнами Истинной Орды — множество кулаков, сжимающих двусторонний топор. Ворон взмахнул палочкой через плечо и наложил заклинание, закрывшее деревянные двери за ним. Он услышал удовлетворяющий звук хныкающего Морвира, прежде чем тот и остальной караван оказались заперты снаружи, наедине с орками.

— Так вот оно? — спросил Каракулак, не впечатлённый простым сундуком. — Вот почему мы отложили нападение на Невечную Тьму?

Ворон вскинул бровь, придав ей форму вопроса.

— Даже сейчас, после всего, что мы сделали вместе, ты сомневаешься в результатах моей магии?

Каракулак, оказавшись вдали от родни, сдержал типичную орочию реакцию — не стал бить себя кулаком в грудь и хвастаться мощью. Король был умнее своих братьев и сестёр. Он умел распознавать истинную силу, когда видел её.

— Мой народ никогда не примет магию, сколько бы побед мы с ней ни одержали. Когда Невечная Тьма будет в руинах, я мог бы воздвигнуть башню до небесного огня во имя Гордомо, но если моя родня почувствует, что я ценю магию выше силы, меня… заменят.

Ворон осмотрел конец своей палочки.

— Магия может быть оружием или инструментом — во многом так же, как действует твой порошок гнева. В Невечной Тьме есть те, кто обратит магию против тебя, почтенный король. Твой народ оценит магию, когда первые заклинания будут произнесены и драконы обрушат на них огонь с небес.

Король опустился на трон, несомненно принадлежавший вождю Костоломов.

— Тысячи лет войн между собой притупили умы орков. Мы забыли, что значит одержать настоящую победу над врагами, нашими настоящими врагами. Мне нужно, чтобы мой народ вкусил крови эльфов, гномов и твоих людей, волшебник. Только тогда они примут всё, что нужно для победы над нашим врагом и взятия Невечной Тьмы.

Ворон поплотнее запахнул свой толстый воротник из перьев, чувствуя прохладный воздух Нижнего Царства.

— Орк был выведен для войны, и войны они жаждут. С этим, — он указал на сундук, — она действительно может начаться.

Каракулак осмотрел сундук.

— Мы произвели достаточно порошка гнева, чтобы сравнять Невечную Тьму с землёй, выковали больше оружия, чем у нас есть орков, снабдили каждый регион Нижнего Царства нашей роднёй, но теперь, когда у тебя есть этот крошечный сундук, война может начаться…

Ворон тщательно взвешивал слова, никогда не бывая настолько глуп, чтобы верить, будто Каракулак так же туп и груб, каким пытается казаться. Судьбы свели их вместе не просто так, и не потому, что орк лучше большинства владел клинком. Король был любопытен по натуре, а любопытство часто ведёт к уму.

— Ты бы не хотел начинать войну до того, как я завершу это заклинание. Особенно после того, как ты недавно бросил вызов драгорнам и их питомцам, привлёк их внимание… — Ворон позволил своему замечанию повиснуть в воздухе, давая собеседнику время осознать услышанное.

— Откуда ты знаешь об этом? — ответил король, подавшись вперёд на троне.

— Я вижу всё, король орков, — ответил он зловеще.

Король наклонил голову с рогами.

— Ты имеешь в виду, что твои маленькие маги шпионили за нами.

Ворон без труда дирижировал своим оркестром лжи.

— Однажды, почтенный король, ты увидишь мою силу и поймёшь, какое это преимущество. В тот день ты встанешь королём Верды, на вершине горы из костей, королём королей!

Каракулак наклонил голову, вглядываясь в предводителя Чёрной Руки.

— Я вижу в тебе перемену, волшебник. Я вижу то, чего не видят твои последователи. — Орк медленно, нарочито поднялся. — При свидетелях я слышу только: «Калибан то, великий Калибан это…» — Тёмные глаза Каракулака впились в него. — Когда же остаёмся только ты и я, я слышу лишь о твоей неодолимой силе, лорд Ворон.

Ворон поджал губы.

— И я бы советовал вам поберечься, король Каракулак. Если ты продолжишь использовать столь заумные слова, твой собственный народ может начать подозревать, что я влияю на тебя, даже управляю тобой…

Каракулак издал рокочущее рычание из глубины горла.

— Ты насмехаешься над орком?

— Не посмел бы, — промурлыкал Ворон. — Но я вижу в твоих глазах ум — ум, который я видел шесть лет назад при первой нашей встрече. Он отличает тебя от твоей родни, и по праву. Ты достоин править. Но не тревожься о моей вере или источнике моей силы. Знай лишь, что она служит тебе.

Это успокоило Каракулака достаточно, чтобы он снова сел.

— Почему ты здесь, сейчас? — спросил он. — Мы ждали тебя у Падения Палдоры.

— Небеса патрулируют драгорны, которых ты приманил. — Ворон поднял руку, заставляя короля замолчать. — К счастью, всё идёт по плану. Драгорны не могут остановить то, что случится дальше, — ничто не может. Я здесь, чтобы убедиться, что ты выполнил свою часть сделки.

Вся досада и гнев ушли с угловатого лица Каракулака, сменившись хитроватой улыбкой.

— Мне понравилось охотиться на твоего зверя небес! Судя по гнёздам, что мы нашли, он был в Бессмертных горах уже давно. И всё же он пал от наших усилий. В тот день орки праздновали! Мой народ не охотился на драконов целую эпоху.

— Две, вообще-то… — Ворон отмахнулся от вопросительного взгляда короля, слишком устав, чтобы вдаваться в детали истории и течения времени, о котором орки ничего не знали. — Я хочу это увидеть, — потребовал он.

Каракулак поднял свой прямоугольный клинок и закрепил его на спине.

— Следуй за мной, волшебник.

Они покинули личную палату и продолжили путь в темноте, пока не оставили пещеру Костоломов позади. Следуя за караваном магов из Чёрной Руки, король вёл их через пустые туннели некоторое время. Лишь когда они наткнулись на ряды орков, охранявших древний камень, Ворон поверил, что они достигли цели.

— Держите свет ниже, — приказал Каракулак магам.

Сундук всё ещё парил перед ним, и Ворон опустил палочку к земле, отмечая свирепых орков, вжимавшихся в стены и отводивших глаза. Это была, безусловно, их величайшая слабость, наряду с их не самым выдающимся умом.

Два огромных орка, покрытых татуировками с символом Больших Ублюдков — изображением орка, испражняющегося на гору, — с силой потянули тяжёлые двери. Гулкий скрип дерева разнёсся по палате за ними. Ворон последовал за королём и ступил на каменную платформу, вырубленную из горы. За платформой зияла огромная пустота, уходившая, казалось, в бесконечность. Взглянув вверх, он не увидел конца темноты и над собой. Огромные орки закрыли двери после того, как Каракулак и Ворон прошли, отрезав магов и стражу. Король медленно подошёл к краю платформы, его движения были одновременно смелыми и осторожными.

— Он спит? — громко спросил Каракулак, вызывая ответ от прежде невидимого орка на дальнем конце платформы.

Орк дал о себе знать в тусклом сумраке палочки Ворона. Ничего особенного в этом хранителе зверей не было, когда он подошёл к краю платформы, где волшебник теперь заметил конец невероятно толстой цепи. Орк снял с пояса молот и ударил по металлу цепи, наполнив пустоту оскорбительным звуком. Вскоре за этим последовало движение других цепей где-то глубоко в полой горе. Ворон опустил палочку, и сундук нашёл покой на земле, пока он пробирался к краю. Далёкий звук цепей стал громче, и отчётливый звук кожистых крыльев отразился от скальной стены. Он поднял палочку и выпустил в темноту сферу белого света, изгоняя тени.

— Чудесно… — сказал он, глядя вниз.

Всё выше поднимался в воздух дракон огромных размеров, покрытый блестящей чёрной чешуёй. В конце концов он перестал бить крыльями и вцепился в стены полой горы. Он взмыл быстро и посмотрел на Ворона яркими фиолетовыми глазами, пылающими ненавистью и голодом. Внезапно цепи вокруг его шеи и лап натянулись, и дракон остановился на полпути. Громоподобный рёв, уникальный по звуку, прокатился над ним и королём. Каракулак твёрдой рукой толкнул Ворона в грудь, заставляя его отступить на шаг, прежде чем стена пламени вырвалась, как огонь вулкана, затмив их вид на всю полую гору. Оба орка могли лишь прикрыть глаза, пока Ворон смотрел на вздымающееся пламя с широкой улыбкой на бледном лице. Это подойдёт, подумал он.

Когда пламя угасло, он заглянул за край и снова увидел дракона. При ближайшем рассмотрении оказалось, что зверя жестоко избили и пытали: крылья проткнуты, несколько чешуек отсутствует. Глубокий порез пересёк морду и левый глаз, доходя до трещины в роге. Они тоже были свежими.

— Ты поймал дракона больше года назад, — заметил Ворон. — И всё же он до сих пор со следами побоев…

— Какая разница? — небрежно спросил король. — Он умрёт в твоём ритуале достаточно скоро.

— Ты ничего не знаешь о том, что я намерен сделать с этим драконом, — быстро ответил Ворон, и гнев вскипел в нём. — Ты должен был просто держать его, пока он мне не понадобится. И ничего больше.

— Пока я не отдам его тебе, волшебник, зверь принадлежит мне…

Следующие слова короля застряли в горле, когда Ворон согнул запястье и направил палочку. Каракулак инстинктивно схватился за шею, но магию нельзя было отодрать когтями. Ворон поднял руку и направил палочку вниз, приказывая орку опуститься на колени перед другим жалким существом. Рука Каракулака метнулась вперёд и остановила орка, бросившегося его защищать. Ворон сделал несколько многозначительных шагов к задыхающемуся королю.

— Я отдал тебе Иллиан на блюде, — прошипел он в заострённое ухо орка, игнорируя кипящего орка за его спиной. — С севера на юг и с востока на запад земля будет принадлежать королю Каракулаку, потому что я так хочу. Ты познаешь силу, которой не знал никто тысячи лет. Но… — Он повернул палочку и увидел, как глаза короля начали вылезать из орбит. — Если ты помешаешь моим планам, я заменю тебя так же легко, как заменил твоего отца.

Ворон повернулся спиной к королю и вернулся к сундуку, оставив Каракулака свободным от заклинания и жадно глотающим воздух. Орк пыхтел и согнулся на четвереньках. Горло так болело, что он даже рычать не мог.

— То, что будет дальше, критически важно, — продолжил Ворон. — Без этой магии, — он указал на сундук у своих ног, — твоя армия падёт под мощью драгорнов.

Каракулак поднялся.

— Если ты снова коснёшься меня своей магией, волшебник, я…

Ворон снова взмахнул палочкой и заставил короля отступить к самому краю платформы.

— Ты куда умнее, чем показываешь, почтенный король. Не перечеркивайте всё то, чего вы достигли, так резко выравнивая свою кривую обучения.

Волшебник подошёл на короткое расстояние к обездвиженному королю.

— Теперь мы в этом вместе. Без Чёрной Руки каждое племя орков падёт от рук людей, гномов и эльфов Невечной Тьмы. Без твоей армии мир, который я желаю, никогда не возникнет. Наша нынешняя договорённость позволяет нам обоим заявить о победе. Снова причинишь вред моему дракону — и я буду вынужден пересмотреть наши отношения… — С этими словами Ворон поднял сундук и направился к тяжёлым дверям. — Отправь его к Падению Палдоры, — бросил он через плечо.

Король снова обрёл контроль над ногами и повернулся к единственному другому орку на платформе. Судьба жалкого существа была решена в тот момент, когда Ворон напал на короля. И действительно, было забавно наблюдать, как Каракулак схватил меньшего орка за подбородок и рога. Шея сломалась с громким треском, и король оставил орка падать за край.

Ворон поправил мантию и приготовился к сборищу невежественных магов по другую сторону двери. Он скажет им, что воля Калибана свершается. Да, подумал он, это успокоит их на некоторое время…

Жертвой, — закончил за неё Атис.

Их было так много, продолжила Инара.

Теперь их меньше, ответил дракон, благодаря твоему клинку и моему огню.

Она не могла с этим спорить. Их было много, но они падали так же легко, как любой человек.

Всякое существо кровоточит, бескрылая.

Действительно, так и было, подумала она. Десять лет она была рядом с Атисом, и пять из этих лет носила титул Драгорна. За это время Инара знала, что сталкивалась с опасностями и раньше, отнимала жизни, но та глубинная уверенность, то чувство неуязвимости исходили от того, что Атис был её спутником.

Без него она была уязвима, и это делало уязвимым его. Она по-глупому позволила банде самых смертоносных существ, когда-либо ходивших по земле, заманить её в ловушку. Если бы Гидеон не присутствовал, и она, и Атис, вероятно, были бы мертвы. Мысль об Атисе, лежащем мёртвым в пустыне, отправила дрожь по её позвоночнику.

Ты забываешь, сказал Атис, Гидеон был рядом с тобой, когда ловушка захлопнулась. Мастер Драгорн был заманен в то место так же, как и ты. И помни, никто не рождается воином, Инара. Этот путь выкован временем и кровью. Если орки возвращаются в мир, у меня нет сомнений, что тебя вынудят ступить на этот путь. Дракон издал долгий вздох. Я бы сделал всё возможное, чтобы отсрочить это, однако, и сохранить тебя такой, какая ты есть…

Инара обняла дракона чуть крепче, наслаждаясь моментом и теплом от его чешуи. Она действительно не знала, как жить без Атиса, и часто ей было трудно вспомнить, какой была жизнь без него. Конечно, тогда у неё была компания брата и, чаще всего, шалости.

Они летели вместе в умирающем солнце, обыскав северный регион накануне. Длинные тени, отбрасываемые горами, делали для Инары всё труднее видеть что-либо, особенно тёмные дыры, подходящие для орков. Только когда солнце было в зените, Атис подводил их ближе к дну долины. И всё же даже в черноте ночи глаза дракона могли видеть всё.

Нам стоит найти место для отдыха, — объявил Атис, когда последний ломтик солнца упал за горизонт. — Сумерки продлятся недолго, и ты ослепнешь.

Я доверяю тебе продолжать поиски. Только не сажай нас куда-нибудь, где я могу свалиться с края утёса…

Мастер Торн наказал нам быть осторожными, и мы будем. Мы отдохнём сейчас и возобновим поиски на рассвете. У тебя достаточно еды?

Инара знала, что не сможет убедить дракона продолжать поиски, если её безопасность под угрозой. Полуэльфийка потянула за ремень, завязанный через плечо, и поднесла узкий тюк к груди. Запустив внутрь только руку, она нащупала то, что осталось от её скудеющих припасов.

У меня достаточно еды и воды на сегодня, но завтра нам нужно будет поохотиться и найти чистую воду.

Атис издал резкое фырканье, типичное для драконьего смеха. Желательно, достаточно воды, чтобы ты ещё и искупалась!

Я думала, драконы должны быть обаятельными!

Мы чувствительны к запахам, бескрылая.

Они вместе рассмеялись, пока Атис поворачивал на запад, сокращая расстояние между ними и плоским плато внизу. Оно было намного выше дна долины и далеко от досягаемости любых хищников, охотящихся под луной.

После того как её ноги коснулись песчаной скалы, низкое рычание прокатилось изнутри живота Атиса, и дракон повернулся, чтобы посмотреть на неё с смущённым видом, который могла распознать только Инара.

Прошло слишком много времени с тех пор, как ты ел,— заметила она. Иди поохоться для себя.

Атис перевел взгляд с Инары на бескрайний мир за плато и фыркнул с упрямством. Я останусь с тобой, сказал он.

Мы можем искать в Бессмертных горах днями, возразила Инара. Ты нужен мне собранным, на случай если я что-то упущу. Атис перегнулся через край утёса и принюхался. Я явно никуда не денусь. Иди. Поохоться.

Не в силах больше игнорировать свой желудок, Атис уступил. Я скоро вернусь.

Дракон спрыгнул с края и взмыл в долину, прежде чем взмахнуть своими великолепными крыльями и исчезнуть в ночи.

Инара села рядом с небольшим костром, который развела, и изо всех сил постаралась насладиться полоской жёсткого мяса из своих припасов. Вода была тёплой, что она ненавидела, пока пустыня не стала пронзительно холодной — тогда она пожалела, что вода не осталась тёплой.

Вспоминая свои годы под наставничеством Гидеона, она вспомнила хороший способ согреться в такую ночь. Поднявшись на ноги, полуэльфийка обошла костёр по кругу и использовала свой клинок Ви’тари, чтобы начертить древние глифы на песке. Когда всё было готово, она прошептала заклинание, которому научил её Гидеон, и наблюдала, как небольшой костёр на мгновение вспыхнул в темноте, прежде чем снова утихнуть. Внутри круга теперь было гораздо уютнее, поскольку глифы не давали теплу покидать его периметр.

Инара откинулась назад, положив голову на свой тюк с припасами. Океан звёзд смотрел на неё сверху, каждая — вдохновляющая сфера света, зажигающая огонь приключений в её животе. Это была та работа, которую она представляла себе шестнадцатилетней девушкой, вступая в ряды Драгорнов на Мёртвых островах — только она и Атис в диких уголках мира, искореняющие зло и исследующие землю.

Инара понятия не имела, как долго её глаза были закрыты и сколько сна она нашла, прежде чем её чуткие уши уловили легчайшие шаги. Оставаясь совершенно неподвижной, Драгорн переводила глаза то в одну сторону, то в другую, обыскивая тьму за светом костра в поисках любой угрозы. Она знала, что Атис ещё не вернулся, поскольку его громаду невозможно было не заметить.

Полуэльфийка сделала вдох и вскочила, используя каждую мышцу, чтобы перевернуться на ноги. В вихре движения её клинок Ви’тари был в руке и поднят в первую форму Маг’дерет. Свет костра мог достать лишь до определённого предела, но она знала, что здесь, наверху, с ней был кто-то или что-то.

Я возвращаюсь! сказал Атис срочно в её сознании.

Голос позади заставил её вздрогнуть, и она развернулась на носке, чтобы встретить его обладателя, мало обращая внимания на слова. Её скимитар замер поперёк тёмной шеи неопрятного на вид мужчины, который был достаточно умён, чтобы придержать язык и не сделать ещё шаг.

— Никто не называет это место домом, незнакомец, — сказала Инара приглушённым тоном. — Кто ты и почему подкрадываешься ко мне?

Незнакомец сглотнул, и его горло коснулось стали её клинка.

— Простите, что подкрался к вам, госпожа. Я так долго сражался с теми, кто прячется в тенях, что боюсь, сам стал довольно хорош в этом. — Незнакомец посмотрел вниз на скимитар, прижатый к его горлу. — Или, возможно, не так хорош, как я думал…

— Ты смог забраться сюда так, что я не услышала, — ответила Инара, с удовольствием оставляя оружие прижатым к его плоти, — и ещё с посохом. Я бы сказала, ты чертовски хорош в подкрадывании. А теперь, не стесняйся, отвечай на любой из моих вопросов, добрый сэр.

— Мои извинения, госпожа. Представляю, моё внезапное появление должно иметь угрожающий оттенок, но уверяю вас, я совершил восхождение только потому, что увидел ваш костёр. Это и то, что я очень голоден. — Незнакомец оглядел себя. — В этом теле больше мышц, чем в тех, к которым я привык. Боюсь, оно требует больше пропитания.

По выбору слов Инара поняла, что незнакомец образован, хотя в какой области и кем именно — сказать не могла. Он определённо не был орком, что говорило в его пользу.

Убрать клинок с его шеи было риском, но риском рассчитанным, основанным на её собственном мастерстве. Инара отступила, держа скимитар поднятым и направленным на незнакомца.

— Я тебя знаю? — спросил он, его карие глаза впитывали каждую черту её лица.

— Не думай, что я назову своё имя, прежде чем узнаю твоё. И что ты имеешь в виду под «этим телом»? Говори разумно или уходи, — добавила она со взмахом клинка.

Незнакомец поднял руки, показывая, что не желает зла, хотя Инару куда больше беспокоил посох, который оставался стоять вертикально сам по себе.

— Моё имя Хадавад, и я не желаю тебе зла, госпожа.

Это имя потянуло за нити памяти Инары, отвлекая её на мгновение. Атис, который никогда ничего не забывал, нашёл воспоминание первым и вынес его на поверхность.

— Хадавад-маг? — спросила она.

Мужчина склонил голову.

— Тот самый, единственный, — сказал он с приглашающей улыбкой.

Драгорн изучала каждый дюйм внешности мага, пытаясь сопоставить то, что она знала о маге, который сражался бок о бок с её родителями в Войне за Королевство. Судя по рассказам, которые она слышала в детстве, Хадавад был молодой женщиной!

Атис обострил воспоминание в её сознании, и она вспомнила детали, окружающие таинственного мага. Эти конкретные детали заставили её отметить цепочку на его шее, хотя она не могла увидеть легендарный рубин, висевший на ней.

— Что случилось с твоим другим телом? Женским, с войны?

Хадавад посмотрел на своё тело и вздохнул, прежде чем снова встретиться с ней глазами.

— Тело Атарии Данелл служило мне верой и правдой много лет после войны. Но пока мир наслаждался мирным временем, я вернулся на войну, которая продолжалась на фоне каждой войны. Тело Атарии было смертельно ранено в бою в Теснинах. Я победил, но ценой. Мой следующий ученик служил мне почти шесть лет, но я подхватил Красную Скорбь под Сноуфеллом. Болезнь забрала бы мою жизнь, если бы… — Маг указал на своё нынешнее тело. — Если бы Даро не предложил своё тело на службу делу.

Телу Даро должно было быть около пятидесяти лет, с густой чёрной бородой и дредами до груди. Пряди седины начали давать о себе знать, но это ничуть не умаляло его способного вида. Облачённый в одежды до колен и с тяжело нагруженным поясом, он не мог похвастаться мускулистым телом, но кожа, которую она видела, была покрыта порезами и синяками, что говорило о том, что он недавно постоял за себя в бою.

— Итак, госпожа, я дал вам своё имя и многое другое, но я ничего не знаю о вас, кроме того, что вы достаточно умны, чтобы разбить лагерь высоко в Бессмертных горах, и достаточно смелы, чтобы развести костёр.

— Я не «госпожа». Моё имя Инара, и я Драгорн, — сказала она с гордостью.

Хадавад наклонил голову, и его тёмные черты смягчились.

— А. Теперь я вижу. Ты действительно идеальное сочетание своей матери и отца, Инара Голфри.

Произнесение её фамилии удивило Инару, но маг продолжил:

— Ты была гораздо меньше, когда я видел тебя в последний раз. Я был в восторге, услышав о твоей связи с… эм, простите, я забыл имя вашего дракона.

Как всегда, Атис выбрал идеальный момент. Красный дракон с грудью из сланца обрушился на них обоих, сотрясая скалу под их ногами. Он фыркнул и повесил голову прямо над магом — люстра из острейших зубов.

— Его зовут Атис Железное Сердце, — ответила Инара с намёком на улыбку на лице.

Хадавад снова сглотнул, отступая на шаг. Его дреды развевались позади него под дыханием дракона, и он замер.

Я видел Хадавада через разум Иларго. Этот человек не соответствует его воспоминаниям.

Он только что это объяснил, сказала Инара, понимая, что дракон слышал всё через неё.

Это не значит, что это тот самый Хадавад…мудро ответил Атис.

Инара снова обратилась к магу.

— Он тебе не доверяет. Он говорит, что ты можешь лгать, и, честно говоря, он прав.

Глаза Хадавада нервно перебегали с дракона на Драгорна.

— У меня есть это, — сказал он, поднимая большой рубиновый камень из-под своих одежд.

Атис опустил голову и принюхался к камню.

Он, безусловно, магической природы, но это ничего не доказывает.

— Откуда нам знать, что ты не убил настоящего Хадавада и не украл камень? — возразила Инара.

Хадавад поднял бровь, обдумывая ответ.

— Я мог бы, вероятно, процитировать часть речи вашего отца в день его свадьбы с вашей матерью, но вас там не было… — Маг провёл рукой по своей косматой бороде, не сводя одного глаза с Атиса. — Вы видели свадебное платье вашей матери? — спросил он с надеждой.

— Видела, — ответила Инара. Её мать, Рейна, специально не стала хранить и передавать его, раз Инара стала Драгорном, обречённой никогда не выйти замуж. Это была нить, которую полуэльфийка не особенно хотела тянуть сейчас.

— Оно было синим и золотым, — сказал Хадавад мечтательно. — Принцесса Рейна носила диадему из сапфиров, сиявших более чистым синим, чем солнце на волнах. Она была лучезарна, предмет зависти каждой женщины и эльфийки во всей Верде.

— Твои воспоминания точны, — ответила Инара, более убеждённая, чем Атис.

— Вы двое далеко от дома, — заметил маг.

Инара видела, что это попытка разрядить напряжение, и подыграла ей, пока что.

— Все далеко от дома в этих землях. Мы по делам Драгорнов, — добавила она туманно.

Хадавад взглянул на нависающего дракона, прежде чем подобрать посох и осторожно двинуться к костру.

— Звучит серьёзно.

— И что привело тебя в Бессмертные горы? — прямо спросила Инара. — И что это за война, о которой ты говоришь? Думаю, Драгорны знали бы, если бы шла война.

Хадавад опустился на колени у костра и вытянул руки, чтобы согреться.

— Может, они и знают, а ты — единственная, кто не знает…

Этот ответ заставил Атиса снова нависнуть над магом. Инара чувствовала, как дракон излучает свои эмоции, навязывая чувство неуважения Хадаваду. Для любого, кроме Драгорна, это был единственный способ, которым великие змеи небес могли общаться с обычными людьми. Этого было достаточно, чтобы маг немного сжался и вытянул руки.

— Я не хотел оскорбить, — предложил он. — Я жил в мире секретов больше лет, чем могу сосчитать. Я всегда предполагаю то же самое о всех остальных. Мой недостаток, несомненно.

Инара едва заметно размяла пальцы и попросила Атиса немного расслабиться. Дракон вздохнул, почти задув костёр, и отступил.

— Ты не любишь отвечать на вопросы, да?

Маг, казалось, пропустил каждое её слово, вместо этого сосредоточившись на глифах вокруг костра.

— Это очень хорошо, — похвалил он. — На Мёртвых островах учат магии, или это навык, передаваемый через вашу связь? Просто любопытно…

Инара не могла раскусить этого человека, и это её раздражало. Драгорн обошла костёр и убрала клинок Ви’тари в ножны, прежде чем сесть на землю, скрестив ноги. Если угрожающего присутствия дракона недостаточно, чтобы заставить человека говорить, то что тогда?

— Возможно, нам стоит сыграть в игру? — предложила Инара. — Я отвечаю на вопрос, потом ты отвечаешь на вопрос. Звучит честно?

Хадавад подул на руки.

— Не думаю, что здесь наверху есть много других занятий. Давай играть…

Инара обдумала свой ответ.

— Мы многое узнаём на Мёртвых островах, — начала она. — Магию, медитацию, дипломатию, политику… — Драгорн сжала рукоять клинка. — Как использовать меч. Мы благословлены природной магией, что течёт через драконов. Она усиливает нашу способность использовать её. — Инара подняла подбородок и на мгновение задумалась, как она вообще оказалась в этой ситуации. — Вот, я ответила на твой вопрос и даже больше.

— Благодарю, — сказал Хадавад с поклоном. — Пожалуйста, задавай свой вопрос.

— О какой войне ты говоришь? — спросила Инара.

Маг сделал глубокий вдох и уставился в огонь.

— На этот вопрос есть долгий и сложный ответ.

Драгорн взглянула на восточный горизонт.

— Зима приносит с собой долгие ночи. У нас есть время.

Хадавад положил посох на колени и на мгновение посмотрел на Атиса.

— Как Драгорн, ты должна быть посвящена в тайную историю мира…

— Посвящена, — ответила Инара уверенно, гадая, сколько из неё известно магу.

— Тогда ты знаешь, что люди пришли первыми. Мы были здесь до гномов, и именно мы, а не боги, создали эльфийский род. — Инара снова кивнула, и Хадавад продолжил. — Народ Иллиана, то есть люди, всё ещё верит в старых богов; Атилана, Палдору, Найюса… В конце Войны за Королевство, когда мы узнали правду о богах, мы, немногие, решили сохранить это от мира. Не было богов, которых можно было бы предложить им взамен отнятых нынешних божеств, поэтому мы сохранили мир.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, маг, — указала Инара.

Хадавад поднял руку.

— Терпение, девочка. Я предупреждал, что ответ не прост. Итак, где я был? Ах да. Мы сохранили правду о богах от людей. Можешь представить хаос, если бы все узнали, что их боги когда-то были людьми, да ещё и сумасшедшими, как мешок кошек? Нет, мы сохранили это при себе и, конечно, хранители тайн истории… Драгорны.

— Ты не говоришь мне ничего, чего я уже не знаю.

Хадавад вздохнул.

— Такой же терпеливый, как твой отец, я вижу. Что ж, чего ты не знаешь, так это достаточно о Первом Королевстве, которым правил король Атилан десять тысяч лет назад. Вот чем я занимался, девочка.

Если он ещё раз назовёт меня девочкой…

— Я годами рыскал по миру, пытаясь раскрыть всё, что можно знать об этом Первом Королевстве людей. Они были во многом похожи на любое другое, насколько я могу судить. — Маг поднял один палец. — С одним явным отличием, — продолжил он. — Народ Первого Королевства поклонялся только одному богу, Калибану. Этот бог был главой религии под названием Эхо. Для нас они считались бы тёмными волшебниками, слишком глупыми, чтобы понимать опасности своей работы.

Инара не могла поверить, что слышит другую сторону тайной истории, не освещённую на Мёртвых островах. Мало того, она слышала её от мага, который сам был частью исторических книг.

Если ему можно доверять… вклинился Атис в её мысли.

— Теперь, — продолжил Хадавад, — король Атилан пошёл на войну с драконами и пожал плоды противостояния превосходящему противнику. Конечно, он убил всадников драконов того времени и создал эльфов в своих безумных поисках бессмертия, но в конечном счёте он был побеждён.

— Я знаю, — добавила Инара. — То, что осталось от его королевства, было вынуждено бежать от драконов, и они укрылись в Диких чащобах.

— Да, где за следующие десять тысяч лет они забыли почти всё о своей истории и стали свирепыми Скитальцами и Темнорожденными. Но… — Хадавад пристально посмотрел в пламя. — Были те, кто не забыл старых путей, те, кто не отрёкся от своего бога.

Инара наклонила голову, пытаясь привлечь внимание мага от пламени.

— Эхо?

— Да, только в наши дни они называют себя иначе. После того как человек вышел из Диких чащоб, ближе к концу Второй Эпохи, они начали называть себя Чёрной Рукой. Они погружаются в тёмную магию и некромантию во имя Калибана.

— Я никогда о них не слышала, — сказала Инара, не подумав.

— Они действуют в тенях, — объяснил Хадавад. — Их никогда не связывали ни с каким злом, обрушившимся на мир, по крайней мере открыто. Но я верю, что они копили своё богатство и могущество последнюю тысячу лет, ожидая подходящего времени, чтобы… — Маг замолчал, обдумывая слова.

— Чтобы что? — надавила Инара.

— Я не знаю, — признался Хадавад. — Я бросал им вызов всю свою долгую жизнь и так и не раскрыл истинных масштабов их замыслов, кроме поднятия мёртвых и создания монстров.

Инара проигнорировала последнюю часть, списав её на преувеличение.

— И всё же ты идёшь на войну с ними?

— Они зло. Они происходят от зла, и если окажется правдой, что их бог реален, то и он тоже зло.

Инара спросила более лёгким тоном:

— Ты пойдёшь на войну с богом?

Хадавад встретил её глаза и ответил смелыми словами:

— Если придётся.

Инара откинулась назад, не зная, что думать о маге и его заявлениях. С одной стороны, это звучало совершенно правдоподобно, с другой — так же нелепо, как плачущий василиск.

— Вот почему ты в Бессмертных горах?

Хадавад погрозил пальцем.

— Я ответил на твой вопрос. Теперь ты отвечай на мой.

Инаре это не понравилось, особенно потому, что эта Чёрная Рука её заинтриговала.

— Что Драгорны делают в Бессмертных горах? — спросил он. — Вы миротворцы, а к югу от Врат Сайлы нет мира, который нужно хранить. Цивилизация вон там. — Маг ткнул большим пальцем через плечо, на север.

Это был трудный вопрос, и Инара мгновенно пожалела, что втянула мага в эту игру.

— Иногда, чтобы сохранить мир, нам приходится путешествовать в более тихие уголки мира и убеждаться, что там тихо не просто так.

— Это не ответ, — ответил Хадавад, оставив лишь звук потрескивающего огня.

Инара посмотрела на Атиса, взвешивая за и против того, чтобы рассказать магу, почему они здесь.

Он всё равно не будет знать, что такое орк…

Это не имеет значения, сказал Атис. Только совет в Драконьем пределе знает о ситуации, и этот маг не член совета.

Было бы бесчестно лгать или отказываться отвечать сейчас.

Тогда ты должна взвесить свою честь против своего долга…

Не видя выхода, Инара выпрямила спину и объявила:

— Мы ищем любые признаки орков.

Лицо Хадавада сморщилось.

— Что, во имя всех преисподних, такое орк?

Теперь пришла очередь Инары грозить пальцем.

— Я ответила на твой вопрос. Теперь ты отвечай на мой, — повторила она. — Ты говоришь, что сражался с Чёрной Рукой всю свою жизнь, что терял тела из-за них.

— Печально, но да, — согласился Хадавад.

— Что случилось с твоим первоначальным телом?

— Это было давно, — ответил маг рассеянно. — В своей первой жизни мне посчастливилось достичь преклонного возраста. После того как я перенёс свою сущность в первого ученика, я нашёл старого друга в Лонгдэйле. Я попросил его забрать моё тело и похоронить его где-нибудь в тёмном и глубоком месте, где никто его не найдёт, включая меня самого. Он унёс его местоположение в могилу.

Инара не могла представить жизнь от одного тела к другому, мужского или женского, без каких-либо прочных связей в мире.

— Что такое орк? — спросил он немедленно.

Инара могла придумать немало метких слов, описывающих этих зверей, но ни одно не определяло бы их точно.

— Я удивлена, что ты не знаешь, учитывая твои познания в истории.

Хадавад пожал плечами.

— Я не утверждаю, что знаю всё. Никто не может; это и делает жизнь такой захватывающей!

Инара прикусила губу. Рассказать Хадаваду об их поисках орков — это не то же самое, что рассказать ему вещи, неизвестные человечеству. С другой стороны, маг привык нести бремя секретов…

— Это разумная раса зверей, появившаяся в конце Первой Эпохи, после того как человечество отступило в Дикие чащобы. Вот почему люди никогда о них не слышали, но если бы ты спросил эльфа или гнома, они рассказали бы тебе о Великой Войне. Именно их победа над орками возвестила начало Второй Эпохи.

Хадавад провёл рукой по косматым прядям бороды.

— Вторая Эпоха началась пять тысяч лет назад… — Маг посмотрел на неё через костёр. — Почему ты ищешь орков сейчас?

— Это два вопроса, — указала Инара.

Спроси его, почему он здесь, сказал Атис.

— Итак, ты воюешь с этой Чёрной Рукой, — продолжила Инара. — Почему ты в Бессмертных горах?

— Поверь мне, Инара Голфри, я бы предпочёл не быть здесь. Я гораздо охотнее был бы под звёздами в Лунных пустошах или наслаждался элем в «Кирке» в Лириане. — Маг стал серьёзным, и его тон опустился в соответствии с выражением лица. — Но мой враг оставил меня умирать, хотя, по правде говоря, думаю, он хотел, чтобы я выжил. Почему — не могу сказать. Этот новый хозяин, которому они служат, отличается от других, с которыми я сражался в прошлом.

— Значит, ты выжил, — заметила Инара.

Хадавад встретился с ней глазами через пламя, но вполне мог смотреть сквозь неё.

— Я верю, что смерть нашла бы меня, если бы…

— Если бы что? — Вопрос Инары, казалось, вывел мага из транса.

— Я кое-что видел на краю смерти. Мы оба знаем, что богов нет. — Глаза Хадавада загорелись. — Но я видел кое-что там, наверху… прекрасную женщину.

Типичный мужчина,— подумала Инара. Конечно, он увидел прекрасную женщину на краю смерти и нашёл достаточно жизни, чтобы продолжать.

— Наверху? — спросила она вместо этого, надеясь, что маг не воспримет это как второй вопрос.

— Я бросил им вызов на высочайших склонах Венгоры, — объяснил Хадавад. — Мне следовало потом найти своих друзей, но я последовал за негодяями сюда. Что бы они ни планировали, это скоро принесёт плоды, я уверен, и я намерен встать у этого на пути.

— Ты путешествовал далеко.

Инара провела юность, путешествуя вверх и вниз по Иллиану с родителями и братом, и хорошо знала, что даже самый низкий хребет Венгоры находится в сотнях миль отсюда.

— Я последовал бы за ними до концов Верды, если бы это означало положить конец их злу.

Инара кивнула, не зная, как ответить на такое смелое заявление.

Он может остаться, сказал дракон в её сознании, наконец удовлетворённый магом.

Драгорн заглянула в свой узкий тюк и отдала магу то немногое, что у неё осталось из еды.

— Ты можешь разделить безопасность этого утёса и тепло моего костра на ночь.

— Это конец нашей игры? — спросил Хадавад. — Эти орки меня интригуют. Я мог бы задавать вопросы Драгорну до восхода солнца, кажется.

— Когда солнце взойдёт, мы с Атисом возобновим наше поручение, добрый маг.

— Я уверен, что поиски давно умерших существ — дело величайшей важности, — сказал Хадавад, — но тебе стоит пойти со мной. С Драгорном и драконом на моей стороне мы могли бы избавить мир от Чёрной Руки за одну ночь.

За все его века жизни, сказал Атис, он так и не смог понять угрозу, которую представляет возвращение орков.

Инара согласилась со своим спутником.

— Прости, Хадавад. Мы должны продолжить наше поручение, одни. Желаю тебе удачи, если такое существует.

Маг склонил голову.

— Тогда благодарю за гостеприимство. Величайшая честь — разделить такую компанию…

Инара отошла от костра через некоторое время и села спиной к Атису. Его чешуя была тёплой, и она предпочитала слушать сердцебиение дракона, пока находила отдых. Она не могла сказать, что полностью доверяет магу, но Атис будет стоять на страже, пока она снова не проснётся.

12. Нежданные гости

Вигон уткнулся лицом в голову Нелли и звонко чмокнул её между глаз. Она лизнула его лицо в ответ, увлажняя щетину, которая быстро превращалась в бороду. Он неохотно отпустил её обратно в тепло «Кирки». Он не знал, сколько пройдёт времени, прежде чем он увидит её снова, но ей нельзя было следовать туда, куда они направлялись.

Алиджа вышел из таверны, обходя Нелли на пути, и натянул новый капюшон на голову, чтобы укрыться от лёгкого снегопада.

— Это то, о чём я думаю? — спросил Вигон, отмечая тёмно-зелёный плащ, накинутый на плечи его плутовского друга.

— Галанор сказал, что нам нужно что-то, чтобы защитить лица от солнца. — Алиджа затянул ремни своего колчана, перекинутого через плащ вместе с коротким мечом.

— Это не просто «что-то, чтобы защитить лицо от солнца», — возразил Вигон. — Это ведь из кладовки, да? Это плащ Эшера.

Алиджа отмахнулся от его замечания.

— Там был целый ряд таких. Он бы никогда не надел этот. К тому же он идеально подходит для моих нужд и бесплатен.

Вигон не был убеждён, но и не был настроен спорить. Им было велено встретить Галанора в такой час, когда солнце едва поздоровалось с миром. Они забрали своих лошадей из конюшни, к счастью, оплатив их содержание перед отъездом в Дикие чащобы чуть более двух недель назад.

— Хорошо выглядишь, старый друг, — сказал Вигон, приветствуя свою лошадь. — Ты хорошо вёл себя, пока меня не было?

— Тебе обязательно разговаривать с каждым животным? — спросил Алиджа, садясь на свою чёрную лошадь.

Вигон перекинул щит через свой чёрный меховой плащ и взобрался на белую лошадь.

— Я знаю Неда дольше, чем… ну, не дольше, чем тебя, но дольше, чем мы работаем на Хадавада. Или, должен я сказать, спасаем мир?

Алиджа покачал головой.

— Ничего не изменилось, Вигон. Ты просто впервые начал обращать внимание, вот и всё.

Вигон взял поводья и вывел Неда из конюшни на снег, где бок о бок двое всадников пробирались по улицам Лириана. Спящий город оживал, дым поднимался из каждой трубы, и небольшие лавки открывались, готовые к новому дню.

На восточной окраине города внутренняя граница Вековечной чащи представляла собой стену из высоких сосен, которым было всё равно на лето или зиму. Они выбрали тропу между деревьями, и Вигон изо всех сил старался выглядеть непринуждённо, пока двое городских стражников наблюдали за их необычным отъездом из города. Покидать город через лес и пренебрегать Селкским трактом, соединяющим все королевства, было неразумно. Вигону казалось, что в эти дни они мало что делали такого, что нельзя было бы счесть неразумным…

Лошади рысили через Вековечную чащу несколько минут, прежде чем наткнулись на небольшую поляну с одиноким заострённым камнем посередине. В стороне стоял Галанор со своей серой лошадью, оседланной с полными сумками. Вдали от цивилизации эльф действительно выглядел как настоящий рейнджер. С двумя скимитарами, аккуратно покоящимися на бёдрах, и бронированными кожаными доспехами, облегающими тело, Галанор казался более чем способным справиться с чем угодно. Его синий плащ теперь был покрыт белым мехом, закрывавшим плечи и верхнюю половину спины.

Алиджа направил свою лошадь к рейнджеру.

— Странный способ идти на юг, — сказал он. — Селкский тракт вон там.

Галанор проигнорировал жест Алиджи.

— Мы не идём по Селкскому тракту. Чёрная Рука слишком долго что-то замышляет в Бессмертных горах, и я намерен выяснить, что именно. С учётом этого и исчезновения Хадавада я боюсь, что мы, возможно, уже опоздали.

Вигон спрыгнул с Неда и присоединился к Алидже. Он всё ещё свыкался с мыслью, что работа, которую они делали вместе последние три года, имеет какое-то значение. К его ужасу, он осознал, что слышать, как рейнджер говорит такими мрачными тонами, станет регулярным событием.

— Что ж, мы действительно опоздаем, если продолжим идти на восток, — ответил Алиджа.

Галанор подошёл и отвёл их обоих от середины поляны.

— Отойдите, — сказал он.

Вигон посмотрел на Алиджу в поисках какого-то объяснения, не понимая, почему они стоят на морозе посреди леса. Полуэльф мог лишь пожать плечами в ответ, предлагая просто пока подыграть.

— Чего мы ждём? — наконец спросил Вигон. — Некоторые из нас не бессмертны.

Галанор бросил на него косой взгляд и остался совершенно неподвижен перед заострённым камнем. Вигон собирался уже надавить на эльфа, когда пространство перед ними взорвалось чёрной бездной портала. За исключением лошади Галанора, две другие заржали и попытались сбежать, прежде чем были успокоены своими хозяевами. Свободной рукой Вигон инстинктивно потянулся к рукояти меча, но рука эльфа на его плече помешала ему обнажить сталь.

Галанор подошёл к порталу, окружённому короткими вспышками молний, и терпеливо ждал. Эльф не был обескуражен внезапным появлением портала — подвигом магии, который не каждый мог совершить. Без предупреждения небольшой кожаный мешочек вылетел из портала и упал в снег у ног Галанора. Алиджа и Вигон смотрели на него мгновение, не понимая, что происходит, и полные вопросов.

Затем, столь же неожиданно, как и появился, портал схлопнулся сам в себя.

— Что происходит? — спросил Алиджа. — Кто открыл этот портал?

— Что внутри мешочка? — добавил Вигон, хотя был слишком медлителен, чтобы дотянуться до него, прежде чем Галанор подхватил его.

— Я же говорил, — ответил эльф, — мы не единственные, кто исследует Чёрную Руку.

— Но кто бросил этот мешочек через портал? — продолжил Алиджа, никогда не бывающий счастлив, пока не найдёт все ответы.

— Союзник, — просто сказал Галанор. — Есть немногие, кому мы можем доверять. Чёрная Рука проникла в каждое королевство в той или иной мере. Не каждый союзник может открыто себя проявить. Теперь готовьтесь.

Вигон натянул свой меховой плащ на плечи.

— К чему именно нам готовиться?

Галанор развязал мешочек и высыпал единственный кристалл на ладонь своей перчатки. И Алиджа, и Вигон шагнули ближе, чтобы лучше видеть светящийся кристалл, наполненный сохранённой магией.

— Требуется огромное количество медитации и сосредоточенности, чтобы поместить магию внутрь кристалла, — заметил Алиджа, не сводя глаз с эльфа. — За пределами Айды и твоих сородичей в Иллиане мало кто может освоить такой подвиг.

— Ты прав, — ответил Галанор, ничего не выдавая. — Если бы у меня был кристалл, я мог бы сделать это сам, но их трудно достать. Теперь готовьтесь, — снова наказал он.

— Ты собираешься открыть портал? — недоверчиво спросил Алиджа.

— Да, но это отнимет у меня много сил, особенно с учётом расстояния, которое я имею в виду. Я не знаю точно, что будет на другой стороне, так что будьте готовы отразить всё. Я, вероятно, не смогу вам помочь…

Вигон схватил Неда за поводья и наклонил голову лошади вниз, надеясь, что новый портал не напугает его так сильно. Он также надеялся, что забота о Неде отвлечёт его от того факта, что ему самому предстоит пройти через портал.

Галанор выбросил руку и швырнул кристалл на другую сторону поляны, где тот разлетелся в пыль в полёте и породил новый портал чистой черноты. Эффект на эльфа был почти мгновенным. У него едва хватило энергии, чтобы взобраться на свою лошадь и заставить её пронести его через портал.

— Идём, девочка, — успокаивающе сказал Алиджа своей лошади. — Всё хорошо, идём.

Вигон смотрел, как Галанор и его друг рысят за стену черноты и исчезают на другом конце мира за один шаг. Держа ноги на земле, поскольку Неда нужно было тянуть через портал, он потянул за поводья и изо всех сил старался ставить одну ногу перед другой, пока они оба не оказались на той стороне.

Он не почувствовал ни боли, ни чего-либо другого. В один момент он был в ледяных снегах Вековечной чащи, а в следующий — стоял на твёрдой сухой земле, где снег никогда не падал. Челюсть Вигона отвисла от изумления. Он не мог оторвать взгляда от исполинских горных стен на юге, разорванных только долиной, прорезающей их сердце. У основания долины две колоссальные двери лежали разбросанными в пустыне, одна неловко покоилась на другой, образуя треугольный вход в долину за ними. Слева и справа не было ничего, кроме пустыни и бесконечного лица Бессмертных гор. Вигон никогда не бывал так далеко на юге, но ошибиться в том, где они находились, было невозможно, особенно когда пара массивных древних дверей лежала заброшенной в пустыне.

Портал закрылся позади него, и он обернулся, чтобы увидеть далёкие стены разрушенного города на горизонте, чьи очертания только начинали проясняться в восходящем солнце. Восход здесь был совсем не таким, как те, к которым он привык на севере. Здесь небо было чистым от обычных серых облаков и простиралось, чтобы укрыть звёзды приятной синевой и полосами розового.

— Галанор! — Тревога Алиджи заставила Вигона обернуться к долине, где эльф сползал со своей лошади.

— Он упадёт! — крикнул Вигон, слишком далеко, чтобы чем-то помочь.

Алиджа, благословлённый эльфийской скоростью, соскочил с лошади и оказался рядом с Галанором вовремя, чтобы поймать рейнджера и мягко опустить его на землю. Лошадь эльфа наклонилась и попыталась лизнуть его лицо, но Алиджа оттолкнул животное.

— Нам нужно найти место, где он сможет отдохнуть, — сказал полуэльф.

Вигон оглядел их бесплодное окружение.

— Мы не можем оставаться здесь. Двери сузили вход в долину, сделав это единственным путём внутрь или наружу. Возможно, нам стоит поехать на север, к тем руинам. Мы найдём укрытие от солнца и спланируем наш следующий шаг.

— Это Карат, — мрачно ответил Алиджа. — Я бы не хотел, чтобы мы провели день в этих руинах. Нам стоит продолжить путь в долину. Может, вдоль стен мы найдём какое-нибудь укрытие.

— Как скажешь.

Вигон наклонился и поднял Галанора на свою лошадь, усадив истощённого эльфа поперёк передней части седла. Алиджа сел на свою лошадь и повёл лошадь рейнджера за поводья, пока спутники пробирались в Перевал Сайлы. Они проехали, должно быть, всего полмили, прежде чем Вигон начал проклинать погоду.

— Чёрт, жарко, — простонал он, уже сняв свой чёрный меховой плащ и заменив его более лёгким хлопковым.

— Ещё рано, — заметил Алиджа.

— Я создан для севера. Я мог бы сидеть голой задницей в тундрах Белой долины целое утро, прежде чем холод нашёл бы путь в мои кости. Но эта жара…

— Да, жарко, — согласился Алиджа с оттенком раздражения в голосе. Полуэльф держал капюшон своего нового зелёного плаща на голове, защищаясь от солнца.

— Я всё ещё не могу поверить, что мы вообще здесь, — продолжил Вигон. — Ты когда-нибудь проходил через портал раньше?

— Нет, — был единственный ответ друга.

Не обескураженный тоном Алиджи, Вигон сказал:

— Ты ведь бывал в Иссушенных землях раньше. Я помню, когда ты уехал с родителями и Инарой. Была зима; я помню, потому что здесь должно было быть мягче. Мягко на Сияющем берегу не было, могу тебе сказать. Я провёл зиму, вычищая лошадиное дерьмо, и, знаешь что, мне это нравилось. В конюшне было тепло…

— О чём ты вообще? — резко спросил Алиджа.

Вигон покачал головой в отчаянии.

— Я уже и сам не знаю. Я с трудом вспоминаю, почему мы в этом аду.

Алиджа, ехавший впереди него, указал через плечо на связанный свиток, зажатый между его коротким мечом и колчаном.

— Чтобы проверить, есть ли в этом хоть доля правды, — ответил он.

Вигон поправил плащ Галанора, убеждаясь, что эльф в тени.

— Не знаю, — сказал он. — Думаю, нам стоило позволить рейнджеру заняться этим, пока мы ждали Хадавада в «Кирке». — Он не мог видеть лица Алиджи, но подозревал, что на нём застыло то же стоическое выражение, которое полуэльф унаследовал от своего отца, Натаниэля.

— Хадавад не придёт, — ответил Алиджа. — Чёрная Рука позаботилась об этом.

Вигон видел, что вся надежда покинула его друга и что эта жара выпаривает его чувство приключения, как и у него самого. Они продолжали медленную езду по жаре некоторое время. Дважды они останавливались, когда земля сотрясалась под копытами их лошадей. Землетрясения в этих краях были, конечно, сильнее тех, что они испытывали на севере. После ленивого изгиба в Перевале Сайлы Вигон заметил тёмную пещеру, её затенённое нутро манило от основания горы.

— Алиджа! Вон там! Нам всё равно лучше путешествовать в сумерках.

— Нет, Вигон, — предупредил Алиджа.

Игнорируя друга, Вигон направил Неда к чудесной тени. Из неё даже дул прохладный ветерок, освежая его лицо.

— Вигон! — прошипел Алиджа.

— Что? — спросил Вигон, сам начиная раздражаться на полуэльфа. Оглянувшись, Алиджа уже снял лук с крюка и наложил стрелу, но именно его глаза, пронзающие тени, дёрнули за чувство опасности Вигона.

Медленно повернувшись обратно к пещере, он уловил очертания того, что могло быть только монстром. Подражая ночным кошмарам, которые разделяли столь многие, одна клешнеподобная нога шагнула на свет, за ней другая, затем ещё одна. Эти заострённые конечности сошлись на свету, открывая самое отвратительное из зверей. Стоя на шести клешнеподобных ногах, высотой в восемь футов, брюшко существа было брюшком гигантского насекомого, пока тело не формировалось в торс, не столь уж непохожий на человеческий. Две тонкие, но хорошо развитые руки вытягивались из вертикального торса и заканчивались пятью длинными пальцами, каждый острый, как любое лезвие. Голова была гротескной амальгамой человека и паука, с двумя мясистыми клыками, скрывающими меньший рот с зубчатыми зубами.

— Песчанник… — прошептал Вигон, прежде чем закричать во весь голос: — Песчанник!

Он резко потянул вправо за поводья Неда, отчаянно желая увеличить расстояние между ними и монстром. Одна стрела просвистела мимо его лица и перехватила Песчанника в середине броска, обрывая его вопль, похожий на банши, и отнимая у него часть скорости. Вонзив пятки в Неда, которому не нужно было особого понукания, чтобы бежать от зверя, Вигон пустил лошадь галопом в противоположном направлении. Ещё две стрелы слетели с лука Алиджи, прежде чем полуэльф развернул свою лошадь и пустился галопом.

Оглянувшись через плечо, он увидел, что первый Песчанник теперь лежал мёртвым на земле с тремя стрелами, торчащими из груди. Но были и другие, много других…

Гротескные монстры вырвались из пасти пещеры с голодной яростью, преследуя свою добычу.

Поскольку большую часть сознательной жизни Вигон провел в столице Намдоре, ему с трудом удавалось вспомнить то немногое, что он знал о существах, охотящихся на людей. Родители Алиджи научили их многому, известному в основном рейнджерам, но те годы остались слишком далеко позади, чтобы теперь черпать из них знания. Последние десять лет в Намдоре выдались настолько суровыми, что вытеснили многие приятные воспоминания, заменив их жёсткими истинами, известными лишь худшим из людей. Он просто жалел, что не может вспомнить, быстрее ли Песчанники лошадей.

Не обременённый дополнительным весом Галанора, Алиджа вскоре обогнал Вигона, а лошадь эльфа быстро обогнала их обоих. Внезапно Вигону пришло в голову, что неважно, какое существо быстрее, — нужно быть быстрее только того, что рядом с тобой. Прямо сейчас это означало, что он должен был стать пиром для монстров…

— Всякий, кто не может ходить или держать оружие, сегодня встретит Гордомо!

— Нет!

Король ударил рукой в грудь Вурука, останавливая остальных от того, чтобы вонзить копья в раненых.

— Когда эта война по-настоящему начнётся, у нас не будет времени лечить раненых. До тех пор я хочу как можно больше орков под моим командованием.

Каракулак видел, что военный вождь не согласен, поэтому схватил край его брони и притянул к себе.

— Вурук, ты сражался бок о бок со мной, когда Стальная Каста вела войну против нашего племени, ты вёл наше наступление на нижнюю крепость Костоломов, и твоим топором Истинная Орда не раз одерживала победу над чудовищами Нижнего Царства. Но это война, подобной которой мы ещё не видели. Наши предки потеряли всё, пытаясь захватить Невечную Тьму. Если мы не будем думать, Брат, мы погибнем, как они. Вот как мы выиграем эту войну. Не благодаря нашей отваге, не благодаря магии Ворона и не благодаря бессмысленному выбрасыванию жизней. Мы победим, потому что мы умнее тех, кто живёт под небесным огнём.

Вурук склонил голову, давая Каракулаку взглянуть на рога орка. Левый был наполовину обожжён дыханием дракона и тянулся вниз по затылку и через плечо. И всё же военный вождь не выказывал ни малейшего признака недомогания; это просто станет ещё одним шрамом на полотне его тела.

Король оттолкнул Вурука и зашагал прочь, выбирая северный туннель, который выведет их всех за пределы Иссушенных земель. Орки всех размеров сновали туда-сюда с шахтёрскими инструментами, ресурсами и припасами, чтобы прокормить и напоить племена. Они пробивались через древние туннели шесть лет, исследуя сеть, выкованную их предками.

— Мой король! — раздался зов впереди.

Каракулак сузил зрение и пронзил кромешную тьму, чтобы увидеть Грунди — одного из немногих орков, которым он доверял и который не был из Истинной Орды.

Калека, как называли его большинство их сородичей, хромал по туннелю со своим характерным горбом и тощей левой ногой. Король, однако, знал, что не стоит судить одного из своих подданных лишь по физической силе, и нашёл немало способов использовать интеллект орка.

Нечто такое, чего его враги скоро начнут бояться.

— Грунди, враг увидел наши рога и бежал!

Каракулак хлопнул рукой по плечу низкорослого орка и продолжил шаг.

— Очень хорошо, мой король!

Грунди развернулся так быстро, как позволяла его нога, и последовал за своим господином.

— Мы почти проложили чистые пути на север, государь. Колдуны Чёрной Руки показали нам новый туннель, который выведет к самому северному городу на севере; люди называют его Намдор.

— Почему я чувствую, что ты что-то не договариваешь, Грунди?

Низкорослый орк вогнал посох в пол туннеля, волоча свою тощую левую ногу.

— Туннели, которые они нашли, недоступны, государь.

— Большинство древних туннелей были недоступны, Грунди. Вот почему мы копаем так долго. Тебе нужно больше припасов для твоего порошка гнева?

Грунди резко остановился в небольшой пещере, где туннели разветвлялись.

— У нас достаточно порошка гнева, государь. Проблема в тех, кто должен убирать обломки…

Каракулак наконец остановил свой шаг и повернулся к орку.

— Большие Ублюдки…

Король расхаживал по пещере со сжатыми кулаками.

— Эти перекормленные звери давно должны знать своё место.

— Вождь Баргак послал весть своему племени в самые дальние туннели, — объяснил Грунди. — Они не поднимут больше ни одного валуна, пока их требования не будут выполнены.

Низкое рычание вырвалось из горла Каракулака.

— Дни, когда Большие Ублюдки были его племенем, закончились много лет назад. Теперь они все мои.

Король чувствовал, что мог бы оторвать голову орку-гиганту голыми руками, но слова Грунди утонули в сознании и заставили его замереть.

— Баргак послал весть? Он не на севере?

Грунди наклонил голову, чтобы лучше видеть своего господина.

— Нет, государь. Вождь Баргак находится в паучьей пещере.

Искалеченный орк указал на туннель справа.

Каракулак взревел от ярости, вкладывая часть боли от ожога в свою злость. Резкий свист — и его шестиногий Гарк прискакал позади него, его отвратительная морда пускала слюни из складок, содержащих множество рядов зубов.

Не сказав Грунди больше ни слова, Каракулак оседлал своего скакуна. Зверь нёс его через туннели много миль без необходимости останавливаться, его скорость и выносливость не имели равных среди большинства существ Нижнего Царства.

Расположенная под самым сердцем Иссушенных земель, паучья пещера была огромной, изрытой норами и усеянной фиолетовыми кристаллами. Кристаллы испускали мягкое свечение, приманивавшее существ Нижнего Царства в пещеру, отдавая их на милость пауков, прятавшихся в своих норах.

Те же самые пауки теперь служили оркам. Те, что сопротивлялись, всё ещё были пригвождены к стенам пещеры…

— Баргак!

Король взревел, намеренно опуская титул вождя.

— Баргак, вытащи свою жирную задницу сюда!

Каракулак ворвался в пещеру, усиленно моргая, чтобы глаза привыкли к мягкому свечению. Гигантские пауки, притаившиеся между кристаллами, торчащими из земли, съёживались от его могучей фигуры. Орки, использовавшие пещеру как лагерь для окрестных туннелей, склоняли головы и расчищали королю путь.

Одна из огромных рук вождя обхватила голову кристалла, когда он подтянулся с обязательным кряхтением. Одного его объёма часто было достаточно, чтобы отбить у большинства орков желание бросить ему вызов, но король Каракулак не был большинством орков.

— Мой король зовёт, и я встаю, — сухо сказал Баргак, возвышаясь над Каракулаком.

Король не мог не заметить живот, лишивший живот вождя всякой формы. Большие Ублюдки были известны не только своим огромным ростом, но и мышцами, которые они носили. Похоже, Баргак слишком долго предавался удовольствиям своего положения.

— На севере найдены новые туннели, а твои парни отказываются поднять хотя бы один камень. Объясни мне это так, будто твоя жизнь зависит от этого.

Баргак отступил с наигранным удивлением.

— Ты угрожаешь мне, король? Я думаю только о своём племени, пока ты отправляешь их в неизвестность. Мои парни на передовой расширения. На них нападали все монстры, которые называют Нижнее Царство своим домом.

— Как вождь, я бы ожидал, что ты позаботишься о выживании своего племени, — ответил Каракулак, кивая своей рогатой головой, — но как король, я должен заботиться не только о выживании нашей расы, но и о славе нашего бога. Правя Невечной Тьмой, так же будет править и неукротимый Гордомо!

— Ты используешь большие слова, маленький король, — прошипел Баргак. Обеими руками крупный орк поправил своё внушительное ожерелье из костей, звякнув браслетами из костей поменьше.

Каракулак вытащил из-за спины недавно выкованный прямоугольный клинок.

— Я использую и большой меч.

Пещера затихла. Даже гигантские пауки чувствовали напряжение своих хозяев и оставались неподвижными, как мёртвые. Баргак посмотрел на клинок в руке короля и оглядел орков, присутствовавших при этом зрелище. Каракулак улыбнулся, прекрасно понимая, что вождь Больших Ублюдков стоит без союзников.

Баргак взял мгновение, чтобы обдумать следующие слова.

— Эти люди, — начал он более лёгким тоном, — они заявляют о шести королевствах…

— Так говорит Чёрная Рука, — ответил Каракулак, идя навстречу неизбежным требованиям.

— Большие Ублюдки хотят костей на целое королевство!

— Есть девять племён орков и шесть королевств людей. Если я дарую тебе одно, я должен буду даровать всем по одному, а их не хватит на всех, даже с эльфами и гномами. Это приведёт к восстанию и междоусобице, которые вернут нас к старым порядкам.

— Ты имеешь в виду времена до того, как ты стал королём? Я хорошо помню те дни.

Каракулак услышал достаточно. Чем дольше он позволял Баргаку говорить с ним свысока, тем слабее выглядел. Король не мог выглядеть слабым.

— Ты хочешь костей, вождь Баргак? Тогда ты получишь кости…

Король отвернулся от чрезмерно крупного орка и встретился взглядом со своими сородичами.

— Приведите мне его первенца!

На этот раз Баргак шагнул вперёд с выражением искреннего удивления. Однако он ничего не мог сделать, чтобы остановить группу орков, выбегающих из пещеры и направляющихся на север. Каракулак развернулся и указал своим плоским прямоугольным клинком на вождя — действие, от которого большой орк отступил на шаг. Баргака встретили щёлкающие шипения гигантских пауков, сомкнувшихся позади.

— Возможно, я мог бы передать весть своим парням, — пробормотал Баргак. — Я мог бы заставить их поднимать камни в мгновение ока, провести нас через этот северный проход.

— Для этого будет время, — ответил Каракулак, с удовольствием втыкая клинок в землю и ожидая.

Вождь умолял, торговался и очень близко подошёл к тому, чтобы унижаться. Последнее, однако, лишило бы Баргака титула и власти над Большими Ублюдками. Орки, конечно, были умнее, чем большинство готово было признать, но сила всегда ценилась превыше всего. В каком-то смысле Каракулак надеялся, что вождь будет унижаться и умолять; по крайней мере, тогда он мог бы отсечь голову глупца от тела и покончить с этим. Как бы то ни было, ему нужен был орк, чтобы держать своих Больших Ублюдков в узде.

Через некоторое время звук звенящих цепей и громких протестов раздался от входа в пещеру. Дюжина орков окружила первенца Баргака, толкая и таща орка за цепи, прикованные вокруг его шеи и запястий. Те, что были сзади, тыкали копьями сына вождя, приводя в ярость чрезмерно крупного орка.

Каракулак получил некоторое удовольствие от выражения, застывшего на лице Баргака.

— Ты Вандхак, сын Баргака из Больших Ублюдков, — заявил король.

Вандхак перевёл взгляд с отца на короля с немым вопросом.

— Я — гора, ставшая плотью! — провозгласил он.

— Титул, которого ты заслуживаешь, — ответил Каракулак, оценивая огромные размеры орка. — Боюсь, Вандхак, сын Баргака, что твой отец, вождь, хочет костей, и хочет их сейчас.

Сын снова в замешательстве посмотрел на отца.

— Вопрос лишь в том, какую кость он хочет?

Каракулак расхаживал в пространстве между отцом и сыном, переводя взгляд с одного на другого, отмечая растущую панику в обоих.

— Мой король!

Баргак сделал один из своих длинных шагов к Каракулаку и обнаружил, что путь ему преградили клешнеподобные лапы паука.

— Не хочешь ли кости пальцев? — спросил король. — Может, все кости пальцев? И ступни тоже?

Баргак качал головой на каждый вопрос.

— Нет, ты прав. Вождь был бы оскорблён, получив такие жалкие кости. Вождь заслуживает куда более крупного приза.

Каракулак оглядел Вандхака сверху донизу, вытягивая шею.

— Похоже, у горы, ставшей плотью, есть несколько очень больших костей…

— Я заставлю своё племя расчищать каждый туннель! Они будут работать, пока не упадут!

Каракулак кивнул.

— Да, будут, потому что у тебя ведь три сына?

Баргак сузил глаза, качая головой.

— У меня четверо, мой король.

Каракулак поднял свой широкий клинок.

— У тебя было четверо…

Король замахнулся мечом со всей своей силой и прорубился через колено Вандхака, роняя огромного орка с криком боли, недостойным Больших Ублюдков. Орки сильно натянули его цепи и не дали ему дать сдачи, пока другие появлялись из-за фиолетовых кристаллов и не давали его отцу вмешаться.

После шести тяжёлых ударов всё ниже колена Вандхака откатилось прочь, и орк рухнул лицом вниз на пол в растущую лужу крови. Каракулак на этом не остановился. Он обрушил клинок на сустав, где нога соединялась с бедром. Это было тяжело, потребовалось девять ударов, прежде чем орк отдал своё бедро. Кровоток резко усилился, и Вандхак был мёртв прежде, чем король успел пнуть бедро в сторону вождя.

— Бедренная кость для вождя Больших Ублюдков! Это не королевство костей, но ты должен считать это обещанием. Держи своё племя в узде, и ты утонешь в костях. Не держи их в узде, и ты… что ж, у тебя в любом случае будут кости, полагаю.

Баргак упал на колени и взревел со всей своей немалой мощью. На мгновение король задумался, не собирается ли вождь напасть на него; не то чтобы он мог двигаться очень быстро. Второй взгляд, однако, доказал, что Баргак больше заинтересован в том, чтобы вырезать огромную бедренную кость своего сына — поистине великое сокровище.

Каракулак ухмыльнулся, обнажая клыки. Теперь самое непокорное племя снова было под его контролем ценой одной жизни, и, по крайней мере, вождь Больших Ублюдков извлёк небольшую выгоду…

10. Божественное совпадение?

— Просыпайся!

Алиджа вскочил, одной рукой инстинктивно потянувшись к короткому мечу за спиной. Он усиленно моргнул, осознавая, что всё ещё в постели, на другом конце комнаты от своего оружия и вещей. Он моргнул снова и попытался разобрать фигуру, стоявшую над ним.

Галанор Ревири.

Эльф смотрел на него осуждающим взглядом.

— Разве ты не встаёшь с рассветом? — спросил он.

Алиджа поморщился от луча света, пробивавшегося через узкое окно в верхней части стены, где ноги спешили мимо, начиная свой день. Свет в сочетании с голосом Галанора был достаточен, чтобы напомнить ему, что он выпил лишнего эля.

— Обычно меня будит Вигон, — ответил он сонно.

— Хм, — был единственный ответ Галанора, прежде чем он вышел из комнаты.

— С завтраком, — крикнул Алиджа ему вслед, нисколько не пытаясь скрыть свою дерзкую ухмылку.

Галанор на мгновение обернулся с хмурым лицом.

— Оденься и жди меня в кладовке.

Эльф исчез в коридоре, и Вигон сменил его в дверном проёме с тарелкой еды в каждой руке.

— Что с ним такое?

Алиджа отмахнулся от вопроса.

— Он хочет, чтобы мы встретили его в кладовке. — Он взглянул поверх тарелок. — Пожалуйста, скажи, что ты принёс бекон.

Вигон протянул тарелку, и глаза полуэльфа загорелись.

— Кажется, он не спал, знаешь ли.

Алиджа задумался о причине, по которой Галанор мог не спать, и воспоминания вчерашнего дня нахлынули на него. Эльф провёл ночь, переводя то, что осталось от пророчества, и, возможно, нашёл что-то важное!

— Нам лучше идти, — сказал он с ломтиком бекона, свисающим изо рта. — Есть признаки Хадавада наверху?

Вигон сел на кровать и доел свой завтрак, пока Алиджа натягивал рубашку и куртку.

— Ничего, — сказал Вигон. — Рас не видел и не слышал о нём ничего за ночь.

Желудок Алиджи сжался. Ему ненавистно было думать о том, что могло случиться с магом, окружённым тёмными волшебниками и застрявшим на вершине Венгоры. И всё же, с Хадавадом или без него, у него было задание, которое нужно выполнить, как учил его старый маг. Как долго Хадавад сражался с некромантами без помощи? По крайней мере, у него был Вигон рядом.

В кладовке Галанор раскладывал свиток из древней кожи на деревянном столе, который он поставил перед стеной заметок и рисунков Хадавада. Эльф был занят сравнением маленьких кусочков пергамента, лежавших рядом с пророчеством, с заметками, приколотыми к стене.

— Ты что-нибудь слышал о Хадаваде? — спросил Алиджа прежде всего остального.

Галанор постучал пальцем по одному из маленьких пергаментов и вздохнул, его внимание было полностью приковано к информации, разложенной на стене.

— Галанор? — поторопил Алиджа.

Эльф наконец выпрямился и повернулся, чтобы поприветствовать их.

— Если бы Хадавад вошёл в город, я бы знал об этом. Мне ненавистно это говорить, но маг либо мёртв, либо идёт по новому следу.

— Он не мёртв, — заявил Вигон. — Этот крепкий старый ублюдок не умеет умирать.

— Если бы он шёл по новому следу, он послал бы весть, — добавил Алиджа.

Галанор выглядел несколько раздражённым.

— Хадавад сражается с Чёрной Рукой пять столетий. Это дольше, чем я хожу по земле. Ты знаешь его сколько, четыре года? Ты, Вигон, три года? Я бы сказал, вы ничего не знаете об этом человеке.

Это отрезвило тревоги Алиджи. Как хорошо он мог знать мага? Четыре года — это лишь часть жизни Хадавада, и он взял больше учеников, чем мог сосчитать. Не то чтобы Алиджа считал себя учеником мага. Они были скорее… партнёрами. По крайней мере, так он думал до сих пор.

— Если бы Хадавад был здесь, — продолжил Галанор, — он хотел бы, чтобы мы продолжали.

Алиджа сделал вдох и изо всех сил постарался сосредоточиться на пути, который выбрал четыре года назад. Чёрная Рука была опасна для всех, и он, Алиджа Голфри, ни рыцарь, ни Драгорн, будет держать Иллиан в безопасности.

— Ты что-то нашёл? — спросил он эльфа.

— Да, — ответил Галанор, возвращаясь к своим записям. — Некоторые из твоих переводов были точны, некоторые нет.

Вигон толкнул Алиджу локтем.

— Я же говорил тебе, ты не умеешь переводить древний язык.

Алиджа бросил на друга взгляд, прежде чем присоединиться к Галанору. Маленькие кусочки пергамента вокруг свитка содержали фрагменты пророчества, переписанные внизу с переводом.

— Здесь упоминается нечто, что было найдено, но считалось потерянным, но я не могу сказать, вещь это или человек. Ты был прав насчёт сердца падшей звезды, — сказал Галанор, кладя палец на строку на свитке. — Но это было не «восстанет» или «восставший». — Эльф взял два кусочка пергамента и положил их рядом под соответствующей строкой на свитке. — Здесь сказано: «будет воскрешён в сердце падшей звезды».

— Воскрешён? — повторил Алиджа, прекрасно понимая, что Чёрная Рука хвасталась силой некромантии со времён Первого Королевства, когда они были известны как Эхо.

— Мне всё это кажется немного нелепым, — заметил Вигон. — Я никогда не видел, чтобы мёртвые восставали, а я уложил немало.

Галанор покачал головой.

— Здесь речь не о мёртвых, возвращающихся к жизни. Здесь говорится о заклинании, которое вернёт одного конкретного человека.

— Да, — продолжил Вигон скептически, — в сердце падшей звезды? Это нелепо!

Галанор указал на заметки и карту на стене.

— Не так нелепо, как ты можешь подумать.

Алиджа изучал стену внимательным взглядом, отмечая передвижения Чёрной Руки с севера на юг. Их видели шесть лет назад входящими в Иссушенные земли и путешествующими через Перевал Сайлы в Бессмертные горы. С тех пор их замечали в разном количестве, курсирующими туда-сюда, но была одна конкретная достопримечательность, привлёкшая взгляд полуэльфа, к югу от Перевала Сайлы.

— Сердце падшей звезды, — сказал он вслух. — Речь о Падении Палдоры!

Галанор кивнул.

— Я полагаю, что да.

— Погоди минуту, — сказал Вигон, поднимая руку. — Звезда Палдоры упала с неба тридцать лет назад. Это было написано, что, тысячу лет назад?

— Скорее десять тысяч, — ответил Алиджа.

— Так как кто-то мог знать десять тысяч лет назад, что Звезда Палдоры упадёт с небес?

Алидже пришлось напомнить себе, что Вигон жил совсем другой жизнью с тех пор, как они разошлись в подростковом возрасте.

— Вот почему это называется пророчеством. Это предсказание. Эхо, то есть Чёрная Рука, утверждают, что видят будущее…

— Я знаю, как работает проклятое пророчество, — перебил Вигон. — Я просто… я просто не думал, что они настоящие.

Галанор перевёл взгляд с них на свиток.

— Поверь мне, юный Вигон; я пережил Войну за Королевство. Пророчества очень реальны, и они могут двигать мотивациями некоторых самых могущественных существ Верды.

— Что ещё ты нашёл? — спросил Алиджа, не вполне убеждённый в правоте эльфа.

Галанор заменил маленькие пергаменты новыми.

— Следующий стих в основном неразборчив. Но ты был прав, вот здесь — древний глиф для дракона.

— Теперь ещё и драконы замешаны? — Вигон обеспокоенно посмотрел на Алиджу.

Эльф пожал плечами.

— Невозможно сказать, какую роль сыграет этот дракон; свиток слишком повреждён.

— Возможно, дракон нужен для проведения воскрешения, — задумался Алиджа.

Галанор снова мог лишь пожать плечами.

— Я видел, как Чёрная Рука поднимала мёртвых, и ни разу для этого не требовался дракон.

Челюсть Вигона отвисла.

— Ты действительно видел, как они это делают?

— Вигон, — Алиджа привлёк внимание друга. — Мы это видели.

Вигон нахмурился и покачал головой.

— Думаю, я бы знал, если бы увидел идущего мертвеца, Алиджа.

— Помнишь скрытый храм под озером в Данвиче? Половина из них были Пожирателями. Я даже говорил об этом тогда.

Вигон отвёл взгляд, словно вспоминая самые старые воспоминания.

— Я не слышал, чтобы ты это говорил. Я был слишком занят, пытаясь увернуться от всех мечей, летевших мне в голову. И что, во имя всех преисподних, такое Пожиратель?

— Воскрешение второго уровня, — объяснил Галанор. — Они способны к базовой, хотя и слегка неразборчивой, речи. Они сохраняют свои навыки из жизни, но не могут мыслить свободно. Они остаются под контролем того, кто их воскресил.

— Есть уровни? — недоверчиво спросил Вигон.

— Действительно, — продолжил Галанор. — Самое базовое из заклинаний Чёрной Руки может воскресить Тёмных; не мыслящие, безмозглые трупы, годные для одной задачи. Они не сохраняют ничего из своей прежней жизни, включая простую способность ходить прямо. Большинство ползают, как монстры.

Алиджа видел вопросительный взгляд Вигона.

— Нет, мы не видели ни одного из них, — ответил он.

— Итак, теперь есть Тёмные и Пожиратели. — Вигон потёр свою щетинистую щёку, глядя на свиток. — Мой мир становится немного слишком большим для моего вкуса…

— Есть и последний уровень, — сказал Галанор. — Хадавад рассказывал мне о них годы назад, хотя ни один из нас никогда не сталкивался с одним из них. По правде говоря, и несмотря на всё, что я видел, я верю, что это слишком сложный подвиг для Чёрной Руки.

— Что это? — Алиджа постарался не думать о том, что Хадавад опустил это в своих учениях за эти годы.

— Их называют Астари, — ответил Галанор. — В древнем языке «аст» означает «новый», а «ари» — «жизнь». Говорят, Астари — это полное воскрешение, возвращающее человека из мёртвых и восстанавливающее его к жизни, которую он когда-то знал.

— Разве они все не возвращены к жизни? — спросил Вигон.

— Нет, — ответил Алиджа. — Тёмные и Пожиратели технически всё ещё мертвы, они просто реанимированы. Они не дышат, не едят, не пьют и не спят. Они даже не могут использовать магию.

— Астари выглядел бы так же, как ты или я, — уточнил Галанор. — Если это возможно, я полагаю, потребовалось бы значительное количество магии, чтобы… — Эльф замолчал и вернул внимание к карте и свитку.

— Что такое? — Алиджа не видел откровения, озарившего Галанора.

— Падение Палдоры, — прошептал эльф. — Тёмная война, тысячу лет назад, велась за фрагмент кристалла, отколовшийся от Звезды Палдоры. Это было до того, как она упала. Эта звезда — источник мощной магии, и теперь тонны её находятся в Бессмертных горах.

Алиджа вспомнил разговор своей матери и отца с Магикаром Корканата, примерно шестнадцать лет назад. Он всегда будет помнить его, так как их разговор состоялся после того, как Магикар предложил взять Алиджу с собой в Корканат, чтобы тот изучал пути мага. Это было не то, к чему он стремился, и, к счастью, его родители тоже.

— Маги Корканата много раз пытались исследовать Падение Палдоры, — сказал он, вспоминая их разговор. — Любая попытка вырвать кристалл из скалы приводила к травме или смерти.

— Я слышал об этом, — согласился Галанор. — Кристалл слишком нестабилен, чтобы его извлечь. Но кратер, в котором он лежит, должно быть, источник мощной магии. Должно быть, это и есть интерес Чёрной Руки на юге. — Эльф отошёл от стола, обхватив свою крепкую челюсть. — Венгора… что они нашли в тех горах?

— Насколько мне известно, — предложил Алиджа, — в Венгоре всегда была только одна вещь, представляющая интерес…

Галанор обернулся, встречаясь с ним глазами.

— Калибан, — сказал он мрачно.

Вигон шагнул вперёд.

— Крепость Валаниса?

— О, об этом ты знаешь? — сказал Алиджа саркастически.

— Все знают о Калибане, — резонно заметил он. — Он был там! — Вигон указал на эльфа. — Это где Эшер сражался с Валанисом, положив конец Войне за Королевство.

Взгляд Галанора, казалось, пронзал камень.

— Тут есть ещё пара деталей, но да, всё именно так и произошло. Эшер погиб в процессе и обрушил всю крепость на себя, похоронив себя и самого злого из эльфов. Мы никогда не находили связи между Валанисом и Чёрной Рукой, но, должно быть, именно его кости они искали.

— Они некроманты. Это его кости они намерены воскресить, — поправил Алиджа.

Галанор теперь расхаживал — необычное зрелище для такого собранного эльфа.

— Этого нельзя позволить. Валанис дважды в своей жизни приводил Иллиан на грань уничтожения. Нельзя позволить ему третью попытку.

— Нам стоит отправиться в Серый Камень и проследовать по их следу к вершине Венгоры, — предложил Алиджа. — Только тогда мы узнаем, нашли ли они что-нибудь.

— И, может быть, узнаем, что случилось с Хадавадом? — добавил Галанор, впиваясь глазами в Алиджу. — Нет, как бы мне ни хотелось узнать его судьбу, поход на Венгору займёт время, планирование и закупку множества снаряжения. Нам стоит отправиться к Падению Палдоры, их конечной цели. Я предпочёл бы быть там для любого такого заклинания, чем достичь вершины гор и обнаружить, что мы опоздали.

Вигон шагнул между ними.

— Я единственный, кто считает это плохой идеей? Каковы шансы, что мы найдём это пророчество, пророчество, которое пролежало в той пещере десять тысяч лет, и узнаем его значение как раз вовремя, чтобы предотвратить воскрешение эльфа-геноцидника?

— Ты думаешь, мы должны были найти этот свиток? — спросил Алиджа, понимая точку зрения друга.

— Может быть, хотя почему злой культ хотел бы, чтобы мы присутствовали на их большой вечеринке, выше моего понимания. С другой стороны, всегда есть шанс, что это не совпадение, и это пророчество сбудется, просто не сейчас. Чёрная Рука может копать свой путь через Венгору следующие тысячу лет, прежде чем найдёт кости Валаниса.

— Обе возможности очень реальны, — сказал Галанор. — Есть, однако, только один способ выяснить.

Вигон застонал, но Алиджа согласился.

— Тогда к Падению Палдоры, — сказал он, чувствуя, как в нём снова поднимается чувство приключения.

— Не так быстро, — предупредил Галанор. — Лунные пустоши и пустыня Иссушенных земель лежат между нами и Вратами Сайлы. Оттуда нам придётся путешествовать через бесплодные долины к Падению Палдоры. Это будет нелёгкая дорога и не быстрая.

— У нас есть лошади, — сказал Вигон.

— И они вам понадобятся, — ответил Галанор, доставая чёрную сферу из сумки на поясе. — Экипируйтесь всем, что, по вашему мнению, вам понадобится, хотя я советую что-нибудь для укрытия от пустынного солнца. Зима на юге другая.

— Это прорицатель? — спросил Алиджа, пытаясь лучше разглядеть сферу в руке эльфа. — С кем ты связываешься?

Галанор подбросил прорицатель в воздух и легко поймал его.

— С тем, кто может облегчить нашу ношу…

Вигон сжал ремень щита и последовал за другом по улицам, их цель всегда была одной и той же.

Улыбка расплылась по его лицу, когда «Кирка» показалась в поле зрения, её фонари освещали деревянное крыльцо, а из трубы поднимался густой дым.

Вигон похлопал Алиджу по спине.

— Есть ли во всём Иллиане место лучше для отдыха?

Полуулыбка приподняла бороду Алиджи.

— Ты просто думаешь о Нелли…

Вигон рассмеялся.

— Как я могу не думать? Она красивая, верная и любит меня больше любого другого мужчины!

— Не могу с этим спорить, — ответил Алиджа, начиная подниматься по коротким ступеням в таверну.

Вигон вошёл за ним, погружаясь в тепло и общий гомон шумной таверны. Тот знакомый запах дерева и эля вскружил ему голову, подарив такое желанное чувство домашнего уюта.

Алиджа расчистил им путь сквозь пьющих, многие из которых толпились вокруг старого рыцаря Серых плащей, рассказывающего последние истории своего ушедшего в прошлое ордена, прежде чем они вымрут.

— Ну и ну, вы только гляньте на этих плутов, чтоб мне провалиться! — раздался зов из-за стойки, где Расселл Мейбери, владелец «Кирки», стоял, протирая кружки. — И им не помешает выпить, я полагаю!

Прямо над головой здоровяка покоилась его любимая кирка — тяжёлая на вид. Вигон много раз пытался пересчитать зарубки, вырезанные на древке, — отметку за каждую зверушку и монстра, которых Расселл отправил в землю в свои годы рейнджера.

Быть рейнджером было не единственной интересной частью прошлого Рассела, хотя Вигону потребовалось чуть больше времени, чем Алидже, чтобы смириться с мыслью, что оборотень может не только держать таверну, но и воздерживаться от того, чтобы убить их всех.

Точный возраст Рассела был неизвестен, но, судя по рассказам, которые он слышал, Вигон предполагал, что мужчине было по меньшей мере под восемьдесят. Конечно, глядя на него, легко было поверить, что ему под пятьдесят.

Алиджа рухнул к стойке.

— Я лучше возьму кровать, Рас.

Вигон не пропустил дерзкий взгляд, который друг бросил Роуз, трактирной служанке, или взгляд, который она бросила ему в ответ. Действительно, казалось невозможным, чтобы женщины могли устоять перед плутовским обаянием Алиджи, хотя Вигон подозревал, что его необычная внешность имела к этому какое-то отношение.

Будучи полуэльфом, его черты лица были тем, что большинство сочло бы миловидным, с сильными скулами и под стать им челюстью. Вигон не мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он видел, как Алиджа использовал свои остроконечные уши, чтобы привлечь женщину. Уравновешивая его эльфийскую внешность и делая его ещё более необычным, была его борода — густая, но подстриженная, и никогда не встречающаяся у чистокровного эльфа. И наконец, обеспечивая Вигону вечное второе место в любых женских размышлениях, были его кристально-синие глаза.

— Для Голфри в «Кирке» всегда найдётся кровать! — Расселл подмигнул им одним из своих жёлтых глаз, и Алиджа огляделся, явно некомфортно чувствуя себя от того, что его знаменитая фамилия была объявлена. — И для Дракаро тоже! — добавил Рассел.

Вигон кивнул в знак признательности, когда два резких лая пронзили гул таверны.

— Нелли! — Лохматая собака пронеслась между посетителями и прыгнула в его открытые объятия.

— Она скучала по тебе, — заметил Рассел.

Вигон почесал Нелли за ушами и подождал, пока она перевернётся, чтобы он мог погладить ей живот. После трёх лет частых посещений «Кирки» он любил думать о Нелли как о своей и игнорировать тот факт, что она принадлежала Расселу.

— Идите вздремните, парни, — предложил Рассел, кивнув головой в сторону двери с надписью «Для своих». — «Кирка» всё ещё будет здесь сегодня вечером.

Алиджа взглянул на Роуз.

— А… прекрасная Роуз всё ещё будет здесь?

Расселл грохнул кружкой по стойке, как молотом, подчёркивая свой ответ.

— Да. И она всё ещё будет работать, так что никаких глупостей, мистер Голфри.

Алиджа поднял руки, заверяя в своей невиновности.

— Никаких глупостей, — согласился он. — В каком номере Хадавад?

Лицо Рассела сморщилось.

— Хадавад? Я не видел старого мага больше месяца.

Вигон поднял взгляд от поглаживания Нелли и увидел беспокойство Алиджи. Это они опаздывали в «Кирку»; Хадавад должен был ждать их по меньшей мере четыре дня.

— Ну, если он появится, пока мы спим, направь его к нам, — распорядился Алиджа.

— Как пожелаешь, — сказал Рассел. — Можешь взять Нелли с собой, если хочешь.

Вигон улыбнулся на это.

— Идём, малышка, составишь мне компанию.

Двое направились к двери для своих в углу таверны, счастливые от того, что можно упасть в пару пушистых кроватей и забыть о последних двух неделях в Диких чащобах. Из всех их экспедиций стоянка в тех лесах не была представлением Вигона о хорошем времяпрепровождении.

Нелли, всё её тело виляло, повела путь через таверну. Именно тогда Вигон увидел его. Сидя в тенистой нише, в одиночестве, был человек в капюшоне, укрытый синим плащом, с закинутыми ногами и трубкой во рту. Кроме глаз, прикованных к Вигону, его черты были полностью скрыты, но было что-то в этом человеке, что выделялось, что-то, что он не мог точно определить.

— Ты идёшь? — спросил Алиджа от неприметной двери.

Вопрос вернул Вигона в настоящее, и его усталость продолжала свой натиск на его чувства, маня его ко сну. Он оглянулся через плечо, прежде чем спуститься по ступеням за неприметной дверью, и обнаружил, что ниша теперь пуста. Он сильно моргнул, не веря, что какой-либо человек мог двигаться так быстро и остаться незамеченным, даже в такой толпе, как эта.

Нелли гавкнула снизу лестницы, и Вигон покачал головой, уверенный, что ему нужен отдых. Пройдя через зал для своих под таверной, оба мужчины выбрали свои отдельные комнаты и пожелали друг другу хорошего сна.

Вигон проснулся от ощущения мокрого языка, лижущего его пальцы. Увидеть счастливую морду Нелли было куда приятнее, чем проснуться от вида Алиджи.

Судя по усилившемуся шуму и топоту ног на досках наверху, он предположил, что наступила ночь, а с ней пришли и более многочисленные толпы.

— Идём, — позвал он собаку. — Пойдём найдём еды.

В зале для своих под таверной пара тихих посетителей сидела вместе у огня. Как и все, кому был дозволен доступ в подвал, они были рейнджерами диких земель, людьми, находившими работу в охоте на существ с изобилием клыков.

Поглядев на Вигона, они прекратили разговор и наблюдали за ним, пока он проходил мимо. У рейнджеров не было формы, но они всегда узнавали своих, а Вигон не был своим. Доступ ему был дозволен лишь благодаря дружбе с Алиджей, которому доступ был дозволен из-за Хадавада, хотя Вигон подозревал, что происхождение его друга тоже сыграло свою роль.

Треск огня был грубо прерван громким храпом, доносившимся из небольшой барной зоны. Растянувшись на квадратном столе, лежал гном — по крайней мере, он предположил, что это был гном, скрытый, как он был, в слоях чёрной и золотой брони. Маленький мальчик внутри Вигона очень взволновался, зная, что гном, редкое зрелище в Иллиане, мог быть только Дораном Сталебрюхом!

Ещё один герой, прославившийся в Войне за Королевство, гном сражался бок о бок с Голфри и даже с Эшером. Известный тем, что бросался в бой верхом на своём боевом вепре, Доран Сталебрюх, как говорили, действительно спас жизнь Эшеру во время финальной битвы при Велии.

Он сделал шаг в сторону спящего гнома, когда один из сидевших рейнджеров предупредил его:

— Я бы не стал, парень. Будить Сталебрюха плохо кончается…

Вигон принял предупреждение и отступил, поблагодарив мужчину за осторожность.

Этажом выше «Кирка» ожила так, как никогда не оживала днём. Оркестр был вдвое больше, а посетители заполнили каждый свободный уголок, чтобы избежать ледяного воздуха снаружи.

Вигон пробрался мимо танцующей пары в середине фойе и направился к стойке, где Расселл Мейбери уже ставил перед ним ведро холодного лирианского эля.

— Благодарю, — ответил он, хотя предпочёл бы покурить своё дымное дерево и насладиться дымящейся чашкой чая. — Где Алиджа?

Расселл поднял бровь и скосил глаза влево, где Алиджа сидел за столом с шестью другими мужчинами, углубившись в какую-то карточную игру.

Вигон застонал и уронил голову.

— Во что они играют? — спросил он неохотно.

Расселл раздал ещё одну кружку эля, прежде чем ответить:

— В последний раз, когда я видел, это был Галант…

Вигон снова застонал.

— Ненавижу, когда он играет в Галант.

— Почему? — спросил Рассел, несколько озадаченный. — Я видел, как он только выигрывает.

— Меня беспокоит то, как он выигрывает. — Вигон забрал свой эль и нашёл дорогу к стулу Алиджи.

— Утро доброе, солнышко! — сказал Алиджа с быстрым взглядом.

— Сейчас ночь, — сухо ответил Вигон.

Алиджа поднял взгляд от карт и осмотрел окна.

— Ах, точно. Есть признаки Хадавада?

Вигону не нужно было осматривать каждого посетителя, чтобы знать, что мага не было в «Кирке».

— Нет. Может, нам стоит пойти и подождать его?

Алиджа не скрыл своего замешательства.

— Мы и ждём его, — сказал он, обводя руками таверну.

Вигон вздохнул.

— Может, нам стоит подождать в другом месте…

Алиджа скривил рот, стараясь держать ответ при себе.

— Один момент, господа. — Полуэльф встал, чтобы встретиться с Вигоном глаза в глаза, и понизил голос. — Я не собираюсь жульничать—

— И солнце не собирается всходить, — парировал Вигон.

— Ты любишь есть? — тихо спросил Алиджа. — А как насчёт выпить? Или поспать на кровати? Эти вещи стоят монет, и я не знаю, заметил ли ты, но наши маленькие экспедиции не делают нас богачами.

— Монет? — быстро ответил Вигон. — Было бы неважно, играл бы ты хоть на салфетки, Алиджа, ты просто любишь азартные игры.

Алиджа закатил глаза, как ребёнок, уставший слушать отцовские нотации.

— Почему бы тебе не пойти покурить трубку, поесть и присмотреть за Хадавадом? — С этими словами полуэльф вернулся на своё место и возобновил игру.

Вигон повернулся к нему спиной, уверенный, что когда начнётся драка, а она начнётся, он не будет там, чтобы помочь идиоту. С Нелли, семенящей у его ног в жажде внимания, он вернулся к стойке и заказал миску рагу у Роуз. Вскоре стало ясно, однако, что он не сможет донести руку от миски до рта, не будучи толкнутым.

— Идём, Нелли, пойдём найдём тихое место поесть. — С собакой на буксире Вигон протиснулся и пробрался в каменную нишу у камина. — Удивлюсь, — сказал он, глядя на Нелли, — если я закончу миску прежде, чем первый из них замахнётся на этого глупца.

Подняв ложку, Вигон взял дымящуюся ложку курицы и хлебнул горячего бульона. Этого было бы достаточно, чтобы вызвать улыбку на его лице, если бы он не поднял взгляд и не обнаружил человека, сидящего в нише вместе с ним. Находясь в таком знакомом месте, он сумел сдержать удивление, которое обычно заставило бы его потянуться за мечом.

— Как, во имя всех преисподних, ты там оказался? — спросил он. Тут он понял, что это был тот же человек в капюшоне, который наблюдал за ним, когда они прибыли в «Кирку». — Кто ты?

— Я такой же, как ты, Вигон, — загадочно ответил незнакомец. — Просто ещё одна шестерёнка…

Губы Вигона приоткрылись, но слова были украдены гамом, вспыхнувшим на другой стороне таверны. Раздались крики и жалобы на жульничество, прежде чем кто-то сломал стул и горсть монет ударилась о пол.

— Спасай своего друга. — Незнакомец указал подбородком на Алиджу, на миг открыв гладкое лицо из тени капюшона. — Встретимся внизу в кладовке, когда закончишь.

— В кладовке? — Вигон едва произнёс это слово, прежде чем незнакомец покинул нишу.

Нелли гавкнула, привлекая его внимание обратно к потасовке. Его голова внезапно поплыла от вопросов, а также от желания оставить Алиджу на погибель, которую тот сам себе уготовил, но звук хорошей драки всегда было невозможно игнорировать.

Пробиваясь сквозь зевак, Вигон пришёл к сцене, которую видел слишком много раз. Как бы хорош Алиджа ни был в жульничестве, он всегда заходил слишком далеко, всегда желая большего, пока не оступался. К счастью для него, подумал Вигон, у него были эльфийские рефлексы, на которые можно положиться. Потный мужчина с большим количеством волос на лице, чем на голове, замахнулся на Алиджу, надеясь сломать ему челюсть.

Он промахнулся.

Его следующие два удара не могли сделать ничего, кроме как рассечь воздух, пока Алиджа смещал плечи, уклоняясь от него на дюймы. Третий удар просвистел над его головой и угодил одному из других игроков по носу, чья рука вылетела и сбила кружку эля с руки посетителя. Короче говоря, Алиджа вызывал своё обычное количество хаоса.

Вигон сжал кулак, хотя не был уверен, собирается ли ударить Алиджу или потного мужчину.

Из ниоткуда мясистая рука Рассела Мейбери легла ему на середину груди. Вигон чувствовал силу в этой руке и знал, что не сделает больше ни шагу.

— Я не могу позволить тебе ввязаться, парень, — объяснил Рассел. — Иначе городская стража придёт сюда требовать твоего ареста.

Вигон пожал плечами, будто не понимал.

— Я просто собирался слегка потолкать…

Жёлтые глаза Рассела впились в него.

— У тебя никогда не бывает «просто слегка потолкать».

Оборотень повернулся к потасовке, которая быстро превращалась в полномасштабную драку, и схватил потного мужчину за тунику, прежде чем тот успел нанести следующий удар. Расселл поднял его с земли одной рукой и вынес через входную дверь, где незамедлительно вышвырнул мужчину в снег.

— Остынь! — крикнул он ему вслед. Его подвиг силы был достаточен, чтобы немедленно успокоить остальных, и они быстро обнаружили, что их напитки — самое интересное занятие. Расселл взглянул на Вигона и указал на Алиджу. — Забери его вниз, — приказал он.

У Вигона не было желания спорить с этим человеком, и он проводил Алиджу обратно к неприметной двери. Там, где большинство выказало бы некоторое смущение, Алиджа мог лишь пожать плечами, будто не сделал ничего дурного.

— Вот поэтому у нас нет ничего хорошего, — заметил Вигон, когда они вернулись в зал для своих внизу.

— Что? Я ничего не делал! — возразил Алиджа. Вигон бросил на него взгляд через плечо. — Ладно, может, я немного сжульничал… — Полуэльф распахнул пальто, открывая небольшой мешочек с монетами. — Но оно того стоило, — добавил он с дерзкой ухмылкой.

Вигон покачал головой в отчаянии.

— Ты знаешь что-нибудь о Кладовке? — спросил он, стремясь избежать взгляда обоих сидевших рейнджеров.

— Кладовке? — Алиджа даже не поднял взгляда от осмотра содержимого своего мешочка с монетами. — А, да, оружейная. Она в конце зала, кажется.

— Здесь внизу есть оружейная? Мы ходим сюда годами, и ты никогда не говорил мне, что здесь есть оружейная! — Вигон положил твёрдую руку на спину Алиджи, и они оба выбрались из-под взгляда двух рейнджеров.

— Я не видел её с детства, — ответил Алиджа в своё оправдание. — Это был Доран Сталебрюх? — добавил он как запоздалую мысль.

Вигон прошёл мимо спален, пока не наткнулся на простую дверь за углом. Он всегда предполагал, что там просто ещё комнаты, всегда колеблясь исследовать после того, как пару лет назад наткнулся на покои Рассела. Владелец «Кирки» был также владельцем усиленной клетки, достаточно большой, чтобы вместить пару лошадей. К счастью, он никогда не бывал в таверне в полнолуние…

— Что мы здесь делаем, Вигон?

— Понятия не имею… — ответил он себе под нос.

Протиснувшись внутрь, зал за дверью был пиршеством для глаз. Все четыре стены прямоугольной комнаты были увешаны мечами всех размеров, топорами, как однолезвийными, так и двулезвийными, дубинами, копьями, кинжалами, посохами и щитами. Некоторые выглядели антиквариатом, другие казались недавно выкованными и отполированными. Мягкие маты покрывали большую часть пола, а в углах стояли толстые деревянные манекены, все покрытые старыми шрамами.

Вигон мог бы провести часы, осматривая каждую стену, беря в руки оружие и взвешивая щиты. Его немедленно привлёк одноручный меч на дальней стене, выставленный горизонтально рядом с потрёпанным длинным плащом. Со всеми мыслями о человеке в капюшоне, забытыми, Вигон бросился туда и прочитал табличку под мечом.

— Йонус Глэйд… — Имя звенело в памяти, но он не мог его вспомнить.

— Он был рейнджером, — объяснил Алиджа. — Мой отец знал его. Он сражался в Битве за Врата Сайлы и на Королевских Стенах при Велии.

— Кажется, я помню его похороны, — сказал Вигон.

— Да, он умер, когда мы были детьми. Мы все пошли…

Вигон слышал, как мысли друга блуждают по тропе, по которой он предпочёл бы его не вести. Он быстро перешёл к осмотру коллекции щитов, стуча костяшками по дереву, чтобы почувствовать их. Ни один, однако, не был так хорош, как его собственный, подаренный ему Хадавадом три года назад.

За его спиной небольшая ниша привлекла его внимание, её содержимое было в основном скрыто за пыльной занавесью. Через щель он мог разглядеть стойку с тёмно-зелёными плащами и ряд одинаковых мечей, все увенчанные шипастым навершием.

— Вот почему её называют кладовкой, — голос незнакомца прервал его любопытство и заставил обоих вздрогнуть.

Прислонившись к дальней стене — хотя как он туда попал незамеченным для обоих, оставалось загадкой, — незнакомец в капюшоне поправил свой синий плащ, открывая пару скимитаров, по одному на каждом бедре. Только теперь Вигон осознал, что, возможно, его обманом загнали в комнату с единственной дверью.

Вигон вернулся к старым привычкам и оценил того, кто потенциально мог стать грозным противником. Его забрызганные грязью сапоги говорили о жизни вдали от проторённых дорог, а коричневая кожаная куртка с нашитыми на плечи затвердевшими наплечниками — о жизни, полной насилия. В тон наплечникам незнакомец носил пару наручей на бицепсах и кожаные наручи на предплечьях. Именно это обследование привело Вигона к рукам мужчины — гладким и чистым, странно не сочетавшимся с его одеянием.

— Это была его кладовка, — продолжил незнакомец. — Эшера…

Услышав это, Вигону стоило огромных усилий не отвести взгляд от мужчины и не вернуться к нише.

— Кто ты? — потребовал он.

— Посмотри на его клинки, — сказал Алиджа тем же усталым тоном, какой обычно приберегал для дел, касающихся его семьи. — Это Галанор Ревири.

Теперь это было имя, которое Вигон слышал, взрослея в доме Голфри и вне его. Во времена Войны за Королевство имя Галанора часто упоминалось рядом с именем Гидеона Торна, поскольку они были вместе, когда обнаружили драконов на юге Айды. Он присутствовал в Битве за Велию и даже в залах Калибана на вершине Венгоры, когда злой Валанис был убит. Если память не изменяла — а в случае Вигона она изменяла не всегда, — эльф также был помолвлен с матерью Алиджи до начала войны.

Говорили также, что он был величайшим мечником во всей Верде. И вдобавок рейнджером…

Галанор откинул капюшон, открывая типичное эльфийское лицо с классически красивыми чертами, испорченное лишь единственным шрамом, рассекавшим левую бровь.

Вигон давно привык к остроконечным ушам, живя с Алиджей и его матерью Рейной в ранние годы, но, насколько он понимал, эльфы обычно носили длинные волосы. Галанор же, напротив, щеголял короткими торчащими волосами орехово-коричневого цвета.

— Рад снова тебя видеть, Алиджа, — сказал Галанор.

Полуэльф кивнул. — Сколько прошло, десять лет?

— Тринадцать, — поправил Галанор.

Вигон не мог припомнить такого времени, но ему не всегда позволялось присоединяться к семье в их поездках по королевствам. Как служанка посла Рейны, мать Вигона сопровождала их повсюду, но иногда ему приказывали остаться и помочь на ферме Голфри.

— Тогда ты был ещё ребёнком, — продолжил Галанор. — Похоже, ты вырос… немного, — добавил он, бросив взгляд на потолок, намекая на недавнюю игру в Галант.

— Погоди, — вмешался Вигон, глядя на Алиджу. — Он был… наверху… это он…

— Подбирай слова, Вигон, — подбодрил Алиджа с насмешливой улыбкой.

— Он говорил со мной наверху. — вздохнул Вигон. — Это он велел мне встретиться с ним здесь.

Лицо Алиджи сморщилось в недоумении. — Что происходит, Галанор? Судя по тому, что я слышал, ты редко бываешь в «Кирке».

Галанор сжал один из своих скимитаров и прошёлся вдоль стены.

— Это правда. Я предпочитаю проводить время в диких уголках мира. И всё же, когда Хадавад зовёт, я не медлю.

— Хадавад? — быстро повторил Алиджа. — Ты знаешь Хадавада?

— Лучше, чем ты, полагаю. — В подтверждение своих слов Галанор прислонился к каменной стене и нажал каблуком на одну из плит, приводя в действие то, что прозвучало как серия невидимых шестерёнок.

— Какого чёрта здесь… — Вигон прикусил язык, когда часть стены рядом с эльфом повернулась, открывая им совершенно новую стену.

— Что всё это значит? — Алиджа шагнул вперёд, его внимание захватила стена из пергаментов.

Вигон шагал за другом, следя одним глазом за эльфом, а другим — за стеной. Сверху донизу камень был покрыт деревянной доской и сотней листов пергамента. Карта Верды служила центральным элементом, с нитями и булавками, соединяющими различные точки в Иллиане и Айде с пергаментами. На некоторых были рисунки, окружённые нацарапанными заметками, другие предлагали кипы информации о некоторых местах, которые они раскопали.

Верхний левый угол, казалось, был посвящён недавней активности Чёрной Руки, ссылаясь на замеченные передвижения вверх и вниз по стране между Серым Камнем и Иссушенными землями.

— Это всё места, где мы были, — указал Вигон. — Смотри. Данвич, Железный дол, Белая долина. Здесь даже набросок той старой колонны, которую мы нашли в Одиноких пустошах…

Галанор обошёл вокруг них. — Это лишь одна из многих, подозреваю. Зная Хадавада, у него, вероятно, сотня таких стен.

— Я запутался, — признался Алиджа. — Откуда ты знаешь Хадавада?

Галанор одарил их понимающей улыбкой. — Мы все ищем одно и то же, не так ли? Есть лишь горстка людей, которые знают, что Первое Королевство вообще существовало, и ещё меньше тех, кто знает о его связи с Чёрной Рукой. Они представляют угрозу. Знание о Первом Королевстве может дать нам ответы или ключи к тому, как раз и навсегда разрушить их культ.

Алиджа прищурился. — Это не совсем ответ на мой вопрос.

— Полагаю, что нет. Но если Хадавад решил что-то от вас скрыть, я могу лишь предположить, что его об этом попросили.

В глазах Вигона этот ответ порождал лишь новые вопросы, гораздо больше вопросов. — Попросили? Кто отдаёт старику приказы?

Алиджа ткнул большим пальцем в сторону Вигона. — То, что он сказал.

— У всех нас есть свои роли — Галанор поднял руки. — Но будьте уверены, мы все сражаемся ради блага королевства.

— Сражаемся за королевство? — повторил Вигон, глядя на Алиджу с такой же насмешливой улыбкой. — О чём он говорит? Ты, должно быть, спутал нас с Драгорнами. Мы скорее… охотники за сокровищами!

Галанор нахмурился, переводя взгляд с Вигона на Алиджу с немым вопросом.

— Он не особо умеет слушать… — Пожал плечами Алиджа.

— Погоди…

Слова Вигона оборвал эльф. — Тогда сейчас самое время проявить внимание. — Тон Галанора приобрёл более твёрдые нотки. — Хадавад должен был встретить нас троих здесь. Он и раньше опаздывал, но никогда так сильно. Учитывая его последнее поручение, однако, я боюсь, что он никогда не придёт.

Услышать это столь прямо было шоком для Вигона, но он видел по взволнованным движениям Алиджи, что его другу слышать это гораздо тяжелее.

— Он не может быть мёртв… — Алиджа протирал ковёр под ногами. — Он был… он просто…

Галанор шагнул ближе, сосредотачивая внимание полуэльфа.

— Ты ведь никогда точно не знаешь, где он, верно? Когда его нет с вами. Он отправляет вас туда или сюда, пока сам идёт другим путём.

— Существует целое королевство, которое существовало до всего этого, — ответил Алиджа, обводя рукой комнату, словно это был весь мир. — Мы должны разделяться, чтобы охватить больше земли и раскрыть как можно больше как можно быстрее.

— Верно, — согласился Галанор. — Это также гарантирует, что у вас никогда не будет полной картины, если вас схватит Чёрная Рука. Мы, немногие, — единственные, кто противостоит им. Мы не можем позволить себе, чтобы наши планы раскрылись.

Было ясно видно, что Алиджа получил пощёчину этой новостью. Если Вигон привык быть вне курса — и это ему даже нравилось, — то Алиджа верил, что находится в центре их расследований, рядом с Хадавадом.

— Но ты знаешь, где он был, — сказал Вигон, уловив высокомерную натуру эльфа. — Не так ли?

Галанор прошёл между ними и указал на угол, касающийся передвижений Чёрной Руки.

— Я провёл большую часть времени, пытаясь найти их лидера — Ворона. С тех пор как Хадавад убил предыдущего десять лет назад, новый Ворон свернул многие их операции, закрыв дела во всех шести королевствах. Это на какое-то время сделало их труднее отслеживаемыми, но шесть лет назад они собрались вместе в большем числе, чем когда-либо прежде. — Галанор ткнул пальцем в карту, выделяя Иссушенные земли. — Я следовал за ними до самых Врат Сайлы, прежде чем они исчезли в Бессмертных горах.

— Мы заметили рост их числа в последнее время, — вставил Алиджа. — Почему они собираются вместе всё больше?

— Мы не знаем, — признался Галанор. — Похоже, у этого нового Ворона более единая цель, чем у тех, кто был до него. Однако именно передвижение в таких количествах в конечном итоге помогло их найти.

— Это там Хадавад? — спросил Вигон. — Он отправился искать Ворона?

Галанор скривил рот, явно не уверенный, сколько ему позволено раскрыть. — После того как Чёрная Рука вернулась из Бессмертных гор, они начали появляться в Сером Камне, в Ледяных долинах. Они забирали нищих и преступников и гнали их к вершинам Венгоры. Они находятся в тех горах годами, копая камень.

— Копая что? — надавил Вигон.

— Не копая. Раскапывая… — Покачал головой Алиджа с откровением в глазах.

Галанор кивнул. — Точно так же, как делали мы. Хадавад выдавал себя за нищего на улицах Серого Камня. Последнее, что я слышал, его увели в гору вместе с остальными. Он должен был уже вернуться, независимо от того, что он нашёл или не нашёл.

— Ворон был там? — спросил Алиджа мрачным тоном.

— Мы полагаем, что да, — ответил Галанор.

Алиджа отвернулся от них, и Вигон видел внутреннюю борьбу своего друга. Именно Хадавад дал Алидже другой путь, путь, позволивший ему быть полезным так, как он всегда терпел неудачу в прошлом. У него не было холодной головы посла, чести Серого плаща или того, что делает человека Драгорном и позволяет ему связаться с драконом. Даже если Вигон не знал точно, чем они всегда занимаются, он знал, что Алиджа знает, и его друг верил, что это ради высшего блага.

— Почему ты не был там с ним? — спросил Вигон эльфа.

Галанор мог бы оскорбиться прямым вопросом, но его тон в ответ был практичным.

— Хадавад отправил вас в Дикие чащобы, чтобы найти одну из пещер, принадлежащих Эхо. Я должен был быть здесь на случай, если он не сможет, чтобы то, что вы найдёте, можно было связать с общей картиной. — Рейнджер посмотрел на Алиджу. — Вы что-нибудь нашли?

Алидже потребовалось ещё мгновение, чтобы собраться с мыслями и повернуться к ним. Вигон видел, что он ранен — не только тем, что его оставили в стороне, но и неизвестной судьбой Хадавада.

Вигон ни на секунду не поверил, что старый маг мёртв. Он видел, как тот сражался своим посохом, и знал, что потребуется немало усилий, чтобы уложить его навсегда. Он надеялся…

— Мы нашли пещеру, — объяснил Алиджа, доставая свиток из глубокого кармана внутри своего пальто. — И это. Оно было приколото внутри пещеры.

Галанор взял древний свиток и провёл по нему носом, впитывая запахи, а также текстуру между своими тонкими пальцами. — Он повреждён, — заметил он, разворачивая его.

— Он пролежал в той пещере долгое время, — заметил Алиджа. — Я уже начал перевод. — Он вытащил свой маленький блокнот из внутреннего кармана куртки.

— Я хотел бы увидеть и то, и другое подробнее. — Галанор протянул руку, ожидая блокнот.

Это взбесило Вигона до крайности, но прежде чем он успел возразить за Алиджу, его друг неохотно передал блокнот рейнджеру.

— Предлагаю вам обоим поесть и отдохнуть, — сказал Галанор, не отрывая глаз от древнего свитка.

— Что ты собираешься делать? — спросил Алиджа.

Галанор наконец поднял взгляд. — Я посмотрю, что можно извлечь из этого. Надеюсь, Хадавад вернётся к нам к рассвету.

— А если нет? — спросил Алиджа, останавливая эльфа на пути к двери.

— С Хадавадом или без него, — ответил Галанор, — у нас всё ещё есть приказы, которым нужно следовать. Если вы готовы им следовать… — С этими словами рейнджер покинул кладовку.

Вигон едва мог дождаться, пока эльф скроется из виду.

— Что происходит, Алиджа? Какие приказы? Чьим приказам мы следовали всё это время? Я думал, мы просто помогаем старику найти давно потерянные сокровища, пока эти культисты-ублюдки не сделали этого! И почему ты отдал ему свой блокнот?

Алиджа поднял руки в знак спокойствия.

— Я не знаю, кто отдаёт Хадаваду или Галанору приказы. Поверь мне, я бы очень хотел знать. Я отдал ему то, что у меня было, потому что, независимо от того, чего мы не знаем, он всё ещё прав: мы все сражаемся ради блага королевства. — Алиджа одарил его тяжёлым взглядом. — Они раскапывают Венгору, Вигон. Ничего хорошего из этого не выйдет. Чёрная Рука явно что-то замышляет, и нам нужно влезть в середину этого.

Вигон не знал, что делать со своим адреналином.

— Мы что, воюем здесь, что ли?

— Мы всегда воевали, Вигон. Всегда…

Инара вернула взгляд к Карату внизу — ещё одному примеру силы Валаниса. Город когда-то был жемчужиной Иссушенных земель и домом для его императора, прежде чем Тарен Салимсон учредил совет в Трегаране. Теперь высокие стены Карата не превышали шести футов, толстый камень превратился в щебень под тяжестью магии тёмного эльфа. Каждое здание и башня были расколоты, их формы навсегда утрачены. Дворец на востоке был почти разрезан пополам и обрушился внутрь себя.

Иларго пролетел мимо них, направляясь к руинам, и Атис естественно последовал за зелёным драконом. Они взмыли над старым городом и облетели его пару раз, прежде чем приземлиться у северных врат, или того, что от них осталось.

Атис поднял голову и принюхался.

Пахнет смертью.

Всем, кто решит с тобой сразиться, останется только это, — ответила Инара с лёгким похлопыванием по его шее.

Будь осторожна там, — настаивал дракон. Солнце ещё не достигло полудня, а тени длинны.

Действительно, солнце ещё не достигло зенита, но Инара была благодарна за жару, которую можно найти только в пустыне. Снега севера в эти дни, казалось, никогда не уйдут.

Гидеон спрыгнул со спины Иларго, одной рукой придерживая Скорбящий на бедре.

— Мы осмотрим руины, — сказал он, встречаясь взглядом с Инарой. — Иларго и Атис прочешут Перевал Сайлы и проверят, нет ли чего необычного.

Инара чувствовала нежелание Атиса покидать её.

Ты слишком много волнуешься.

Я волнуюсь ровно настолько, насколько нужно.

Инара беззвучно усмехнулась про себя, прежде чем присоединиться к Гидеону под разрушенной аркой северных врат. Атис и Иларго развернулись и прошли несколько шагов в пустыню, чтобы найти достаточно места для взлёта. Их великолепные крылья взметнулись высоко и ударили вниз, поднимая в воздух столбы песка и скрывая их быстрый подъём.

Когда ей было около двадцати, и её связь с Атисом была новой, Инара ненавидела видеть, как он улетает, часто чувствуя, будто часть её самой покинула её. Десять лет спустя, однако, их связь была крепка как никогда, позволяя им общаться друг с другом независимо от физического расстояния между ними. Полуэльфийка хотела укрыться в их прибежище — мир, что существовал только между ними двумя, где даже время не могло их потревожить.

Тогда она сама уловила запах. Город действительно разил смертью, и это заставило её предельно сосредоточиться. В такие моменты, когда она была разлучена с Атисом, она вспоминала всё острее, что если она умрёт… умрёт и он.

Гидеон вошёл первым, Скорбящий всё ещё на его бедре. Инара последовала за ним, держа свой собственный клинок Ви'тари в ножнах, пока проходила за пограничную стену. Они пробирались по тому, что когда-то было улицей, хотя теперь оно было неотличимо от чего-либо другого. Обломки зданий и забытые пожитки его старых обитателей усеивали землю.

— Они уходили в спешке, — заметила она.

— Я был на другой стороне Адеана, когда это случилось, — мрачно ответил Гидеон. — Когда твои мать и отец рассказали о том, что здесь произошло, я не мог поверить.

Инара слышала эту историю несколько раз и читала о ней дюжину раз.

— Говорят, Валанис сорвал Звезду Палдоры с неба.

— Да, — согласился Гидеон, — но звезда не сделала этого. Валанис собственноручно положил конец Карату. Люди бежали за свои жизни, ведомые, к счастью, Тареном.

— Не могу поверить, что мы действительно это делаем, — заметила Инара, осматривая каждый угол и щель руин.

— Что именно? — спросил Гидеон.

— Обыскиваем руины Карата в поисках орков, — недоверчиво ответила она. — Они пропали пять тысяч лет. Почему они вернулись именно сейчас?

— Я всё ещё не могу поверить, что они выжили в Великой Войне. — Гидеон наклонился через дыру в стене и осмотрел внутренность.

— Я читала некоторые книги, оставленные Эландрилом и Валтиром, — сказала Инара, наполовину взбираясь на стену, чтобы осмотреть крышу. — Оба они сражались против орков в Великой Войне. Оба говорили, что орки были величайшими охотниками, каких они когда-либо встречали.

Гидеон кивнул.

— Они также говорили, что орки боятся света и не обладают знанием магии. — Он оглянулся на неё с ухмылкой, натянувшей щёку. — Я бы сказал, у нас есть несколько преимуществ.

Инара согласилась, глядя на Скорбный Клинок на бедре наставника. Скимитар принадлежал Эландрилу, первому эльфийскому Драгорну. Пять тысяч лет назад этот клинок убил короля орков и помог загнать их род в самые тёмные глубины Бессмертных Гор.

Похоже, его работа ещё не закончена…

— Ты не выглядишь слишком обеспокоенным встречей с ними, — заметила Инара.

— Их не может остаться так много, — ответил Гидеон. — Эльфы и гномы вырезали их вместе. Я уверен, это лишь горстка удачливых потомков, обнаруживших один из древних туннелей.

— Древних туннелей?

Гидеон остановился у двери и медленно толкнул её.

— Тебе нужно больше читать, Голфри. Во время Великой Войны орки перемещались по Иллиану через сеть туннелей, чтобы избегать света.

— Возможно, когда я буду такой же старой, как ты, я прочту их все, — съязвила Инара.

Гидеон медленно моргнул.

— Полагаю, мне следовало это предвидеть.

Инара остановилась и повернулась налево, когда её нос уловил более сильный запах смерти.

Гидеон не пропустил этого.

— Склоняюсь перед твоими чувствами. Веди.

Двум Драгорнам пришлось войти в выдолбленные остатки чьего-то дома, чтобы обойти башню, лежавшую поперёк улицы. Войдя в темноту, они пригнулись под упавшими балками и проползли через узкие пространства, пока наконец не выбрались через дыру в потолке. На первом этаже у них был лучший вид на руины впереди, поскольку вся стена отсутствовала.

— Это дворец. — Инара указала подбородком на самую большую груду щебня в городе.

— Давай продолжим двигаться в том направлении, — предложил Гидеон. — Похоже, он обрушился. Возможно, именно там мы найдём нашу дыру.

Они спрыгнули обратно на уровень улицы и оставили тени позади. Не было ни единого отрезка пути, который можно было бы назвать ровным, — улицы были украшены кратерами и грудами камня.

Голова Инары резко повернулась вправо.

Что-то сдвинулось в здании, и они оба это услышали. Гидеон сохранял спокойное поведение, излучая уверенность и контроль. Это всегда оказывалось поддерживающим для полуэльфийки.

Ты не Гидеон Торн, — напомнил ей Атис с расстояния в мили.

Инара закатила глаза, зная, что дракон прекрасно понимал, что она чувствовала в тот момент. Однако, вняв его словам, Инара последовала за Гидеоном, держа одну руку на рукояти.

Главная дверь была заклинена чем-то, что упало на неё изнутри. Мастер Драгорн попытался сдвинуть её обеими руками, но старался не производить слишком много шума в процессе. Он повернулся к ней и приложил палец к губам, прежде чем указать на крышу.

Инара не теряла времени, используя своё наследие с пользой. Используя прилегающую стену, она сделала лёгкий шаг и мощный толчок от камня, используя силу и ловкость, которыми не обладал даже Гидеон Торн.

Её руки ухватились за край плоской крыши, и она ловко подтянулась с лёгкостью кошки. О крыше говорить было особо нечего, поскольку задняя половина здания обрушилась на следующую улицу. Инара терпеливо ждала у края, прислушиваясь к любому признаку жизни, кроме них двоих.

Звук падающих на землю мелких камешков не ускользнул от её ушей, и она прыгнула. Драгорн перевернулась и закрутилась, спускаясь в дом с как можно большей скоростью и меньшим шумом. Когда её ноги наконец коснулись земли, её клинок Ви'тари был обнажён и готов реагировать от её имени.

Там ничего не было.

— Инара? — Зов Гидеона пришёл с другой стороны двери, на мгновение ошеломив Инару.

Она хотела ответить, но вместо этого последовала за своим носом в тени. Одной рукой Драгорн убрала тёмные локоны за ухо, чтобы держать периферийное зрение чистым. Темнота ощущалась реальной, как стена. Она не могла избавиться от этого чувства — чувства, которое испытывает всякая добыча под взглядом хищника. Полуэльфийка поворачивалась туда и сюда, осматривая тени с теми немногими трещинами света, что пронзали комнаты.

Кусок дерева скрипнул позади неё. Снова не было ничего видно. Лёгкий дождь пыли посыпался сверху, наполняя тонкий луч света плавающими частицами. На мгновение она задалась вопросом, не было ли это одним из землетрясений, о которых продолжали сообщать.

Это не было землетрясением, она знала. Что-то было в комнате вместе с ней.

— Инара? — снова позвал Гидеон.

Инара прошептала маленькое заклинание в ладонь и породила сферу чистого света, чтобы выпустить её в комнату.

В двух футах от неё стоял орк!

Драгорн ахнула, и её клинок Ви'тари взметнулся в защиту, но орк взревел под светом и выронил свой зазубренный клинок, предпочтя нырнуть в тени. Сфера света делала его задачу всё труднее, но орк протиснулся через треугольную трещину в стене, быстро исчезая в прилегающем здании.

Убирайся оттуда! — предупредил Атис. Мы возвращаемся!

Главная дверь дома взорвалась позади неё волной магии, разбивая неловкую колонну, что блокировала путь Гидеону. Мастер Драгорн ворвался внутрь со Скорбящим в руке, приняв боевую стойку Маг'дерет, древнего боевого стиля, известного только ордену Драгорнов.

— Он ушёл туда! — Инара бросилась к трещине в стене, чтобы найти за ней лишь больше темноты.

— За мной! — Гидеон уже бежал обратно наружу в погоню.

Инара знала, что будет глупо лезть в дыру за существом, но решила, что бежать по разрушенным улицам — не её путь. Полуэльфийка бросилась обратно вверх по растрескавшимся стенам и снова нашла дорогу на крышу.

Гидеон бежал параллельно кварталу, перепрыгивая и перескакивая через обломки, охотясь на убегающего зверя. Мастер Драгорн выбрасывал руку и посылал заклинание за заклинанием в здания под ногами Инары, каждая вспышка света потрошила разрушенное содержимое.

Инара перепрыгивала с крыши на крышу, виляя влево и вправо, чтобы избежать зубчатых дыр и серьёзных трещин.

Ей не потребовалось много времени, чтобы обогнать Гидеона внизу и настичь орка, которого она мельком видела, когда тот перебегал от тени к тени. На самом деле единственной причиной, по которой он ещё не ушёл от них полностью, было то, что его путь замедлялся явной необходимостью держаться темноты.

Одно из заклинаний Гидеона выбило последнюю из хрупких несущих стен одного здания. Половина ряда того, что, возможно, было лавками, обрушилась внутрь себя, распространяя пыль и песок во все стороны. Инара скорректировала траекторию и спрыгнула обратно на улицу, чтобы встретиться с наставником. Вместе они бежали бок о бок, всё время прислушиваясь к затруднённому хрипу орка, пока тот пробирался в последнее здание в конце ряда.

Двое Драгорнов заскользили и остановились. Слева от них не было ничего, кроме дворца, а между ним и последним зданием — пустая улица. Орку было некуда идти.

Инара почувствовала краткое покалывание магии на коже, прежде чем Гидеон вытянул руку к торцевой стене и потянул на себя, забрав центральную плиту. Стена разлетелась на куски, добавив ещё обломков на улицу и облако пыли и песка в воздух.

С клинками Ви'тари в руках двое Драгорнов осторожно приблизились к зубчатой дыре. Инара выпустила новую сферу света, изгоняя тени.

Дом был пуст. Они осмотрели стены сверху донизу, проверяя каждый угол и заглядывая под обломки в поисках любого признака существа. Оно исчезло.

— Ты уверена, что они не могут использовать магию? — спросила Инара.

— Сюда, — позвал Гидеон, подзывая полуэльфийку к трещине в полу. Она была как раз достаточно большой, чтобы вместить человека, если тот вдохнёт, и наклонялась влево, к дворцу.

— Мы туда не полезем, — сказала Инара.

— И правильно сделаем, — ответил Гидеон. — Приближается полдень, наш союзник в этой охоте. Давай осмотрим дворец. Я не верю, что это та дыра, из которой они выползли. Тарен сказал, что на них напала стая этих громил.

Драгорны покинули дом и направились к ступеням, что поднимались во дворец. Крепость, какова она была, всё ещё возвышалась над ними в своём разрушенном состоянии. Все признаки её величия и роскоши были либо стёрты, либо угасли за последние тридцать лет. Роскошные люстры усеивали залы, а величественные зеркала лежали разбросанными и разбитыми. Огромная трещина, разделившая дворец надвое, обеспечивала сплошную линию света с востока на запад, позволяя им идти сквозь него.

Чувства Инары снова догнали её, и она отметила зловонный запах, идущий из прохода на юг.

— Думаю, нам придётся отважиться на темноту.

Мы почти там, — сказал ей Атис.

Инара знала, что дракон на самом деле говорил, но у них не было времени ждать их прибытия. Орк уже однажды ускользнул от них, и они не собирались позволить ему ускользнуть во второй раз.

— Держи ухо востро, — предупредил Гидеон. — Мы ещё недостаточно о них знаем.

Инара повела путь в затемнённые коридоры, держа клинок Ви'тари перед собой. Магия клинка заставит его отреагировать на любую атаку раньше, чем её острые чувства успеют её зарегистрировать. Полуэльфийка вытянула свободную руку и приготовила ещё одну сферу света, чтобы та сформировалась из её пальцев.

— Не надо, — сказал Гидеон, положив руку ей на запястье. — Нам нужно выманить их.

Только что увидев орка лицом к лицу, с клыками и всем прочим, Инара не вполне соглашалась с охотой на них в темноте. Но она не могла спорить с мудростью наставника, которую он делил с Иларго.

Разбитое стекло и куски разбитых зеркал хрустели под их ногами, пока они продвигались по старым залам. Лучи света пронзали сумрак там и сям, давая им некоторое зрение, а также сообщая о положении солнца наверху. В некоторых местах им приходилось проходить через дыры в стенах, поскольку дверные проёмы были заблокированы упавшими колоннами и растрескавшимися балками.

— Возможно, это последний? — прошептала Инара. — Может, Тарен и его люди убили остальных.

Гидеон помедлил, оглянувшись на неё через плечо.

— Орк разгуливает по поверхности Иллиана… в этот момент я бы сказал, что возможно всё.

Они продолжили обыскивать первый этаж, пробираясь через столько комнат, сколько могли, где не нужно было двигать обломки. Инара снова уловила запах после того, как прошла через то, что, похоже, было наружным садом в южной части дворца. Смерть и гниль наполнили её нос, ведя её к большой мраморной палате за садом. Там не было ни окон, ни световых люков, только единственная трещина в верхнем углу, где луч солнечного света изо всех сил старался осветить комнату.

— Это баня, — заметила Инара, увидев углублённый, пустой прямоугольник, окружённый колоннами.

— Уже нет, — ответил Гидеон, его глаза повели Инару к массивной дыре в центре пыльной купальни.

Её края были зубчатыми и грубыми, но угол был наклонным, позволяя любому прямоходящему существу входить и выходить. Единственного луча света, однако, было недостаточно, чтобы дать им представление о её глубине.

Гидеон наклонил голову в сторону и вытянул руку, останавливая её от того, чтобы идти дальше.

— Что это? — спросила она.

— Не думаю, что это мы были охотниками…

У Инары не было времени ответить, прежде чем тени ожили. Орки взревели, их рёв отдавался от мраморных стен с оглушительным эффектом.

Её скимитар отреагировал, поднимая её руку и парируя два их клинка, пока её левая нога выстрелила и сбросила третьего орка через край в купальню.

Гидеон парировал один из своих, поднял свободную руку и выпустил огненный шар в другого. Орка отбросило назад с достаточной силой, чтобы расколоть мраморную стену. Свет от огня временно ослепил остальных зверей и дал обоим Драгорнам время оценить их врагов.

Сердце Инары ёкнуло, когда она поняла, что их слишком много, чтобы сосчитать.

Первый из орков, оправившийся от вспышки света, пошёл на Мастера Драгорна с копьём. Скорбящий выкрутил тело Гидеона в непривычную позу, позволив ему уклониться от острия, затем парировать меч другого орка, прежде чем наконец развернуться обратно и вогнать свой скимитар в грудь копьеносца.

Инара могла бы ещё долго восхищаться мастерством своего наставника, но орки возобновили атаку. Они роились, наступая на неё со всех сторон. Драгорн двигалась влево и вправо, отбивая их атаки скимитаром, используя каждую конечность, чтобы пнуть, ударить локтем и кулаком своего врага.

Клинок Ви'тари рассёк воздух, рубя мечи орков, а затем быстро разворачиваясь, чтобы пронзить другого. Полуэльфийка не останавливалась, переплетая атаку и защиту, пока переключалась через формы Маг'дерет.

С могучим рёвом один из орков замахнулся клинком в надежде разрубить её пополам, но магия клинка Ви'тари заставила Инару пригнуться и крутануться на одном колене. Край меча существа рассёк несколько прядей её тёмных волос, пока она скользила под ним. У орка не было времени продолжить второй атакой после того, как Инара вскочила обратно, выкрутила запястье и обвела скимитар, чтобы отсечь голову зверя от тела.

Это лишь разъярило остальных, и они пошли на неё с копьями и мечами. Для большинства мечников это означало бы верную погибель, но для Драгорна, благословлённого магией своих драконьих спутников, это не выходило за пределы мастерства Инары. Своей рукой с мечом она отбила один летящий клинок, одновременно выбросив вперёд открытую ладонь другой руки. Магия, вырвавшаяся из её руки, расколола воздух, а вместе с ним и множество рёбер, отбросив трёх существ в разбитые обломки в углу купальни.

Ближайший орк не выказал ни страха, ни сожаления, атакуя её, несмотря на то что многие его товарищи уже начали громоздиться вокруг них.

Драгорн решила перейти в собственную атаку. Её скимитар просвистел в воздухе, отбивая меч орка в сторону, прежде чем рассёк воздух влево, затем вправо, каждый взмах прорезал броню орка и вскрывал его плоть.

Сначала он выронил меч, затем опустился на колени, без всякого выражения, и наконец упал лицом вниз на холодный пол, мёртвый. Гидеон попал в уголок её зрения, когда бросился влево и крутанул Скорбящий вместе с собой, почти разрубив своего последнего орка пополам.

Инара взглянула на свой клинок Ви'тари, благодарная за то, что в её распоряжении такое оружие. Владей они обычными мечами в этом сумраке, у неё не было сомнений, что на полу лежали бы они.

Оба Драгорна стояли, тяжело дыша, их клинки капали кровью. Трудно было сказать, сколько они убили, столько тел было навалено.

Кровь стекала по руке Инары, источником была рана на предплечье. Это был первый раз, когда она получила ранение в бою с клинком Ви'тари в руке. Впрочем, она никогда прежде не сражалась против такого количества врагов.

Инара выпрямилась вместе с Гидеоном, их глаза были прикованы к зубчатой дыре в центре пустой купальни. Свет от сферы едва мог пронзить бездну внутри, но они видели достаточно.

Десятки, может, сотня отражённых глаз смотрели на них в ответ…

Низкое рычание и звериное ворчание наполнили купальню, когда первый из орков шагнул под белое свечение. Некоторые съёжились, но лишь на ту секунду, что им потребовалась, чтобы приспособиться. Затем они пошли с уверенностью, пока их число не заполнило пустую купальню. Только тогда Инара поняла, что они с Гидеоном отступали назад. Это был не тот бой, который они могли выиграть.

Убирайтесь оттуда! — закричал Атис в её голове.

Растущую толпу орков раздвинуло появление другого, более высокого орка с широкими плечами и парой толстых, но изящных рогов на голове, не столь уж непохожих на рога Атиса или Иларго. Когда он открыл рот, зловонный и режущий слух язык отразился эхом в палате. Его слова могли быть потеряны для Драгорнов, но Инара была уверена, что поняла «убейте их» на любом языке.

— Бежим! — приказал Гидеон, когда первая волна орков хлынула через край купальни к ним.

Оба Драгорна развернулись и помчались обратно тем путём, которым пришли. Звук громовых ног позади них был почти так же ужасен, как рёв и рычание, что преследовали их через затемнённые залы. Вскоре стрелы заметались в воздухе и вонзились во все поверхности вокруг них.

— Впереди! — предупредила Инара, заметив двух орков, преграждавших им путь, оба целились из луков.

Гидеон поднял Скорбящий, и скимитар Ви'тари отреагировал на летящие болты, срезая стрелы с воздуха, прежде чем они могли причинить вред.

Инара последовала за защитой наставника разрушительным заклинанием, что смело орков с ног и отправило их лететь по разрушенному залу. Прежде чем они даже закончили скользить по полу, новые орки выворачивали из-за угла и отрезали им путь к отступлению.

С орками впереди и орками позади Драгорны были вынуждены бежать глубже в заброшенный дворец. Используя свою эльфийскую силу, Инара плечом выбила двойные закрытые двери, сорвав обе с петель.

Рука Гидеона вылетела и поймала её, прежде чем она успела продолжить бег в дыру в полу. Внезапная остановка позволила оркам догнать и выпустить залп стрел, все из которых были остановлены в воздухе Мастером Драгорном.

— Берегись! — Инара перескочила через дыру в полу и поставила себя между Гидеоном и двумя орками, вышедшими из теней другой комнаты.

Её клинок Ви'тари сдержал первый замах, и её кулак вылетел, угодив орку в костяной гребень над глазами. Существо отшатнулось, однако Инара быстро поняла, что костяшки пальцев были явно не в восторге от ударов по голой кости.

Второй орк попытался воспользоваться её открытой спиной, но обнаружил, что магически созданный скимитар отводит его в сторону. Гидеон просто поднял руку к лицу орка и произнёс огненное заклинание. Инара даже не услышала крика существа, прежде чем его впечатало в стену с почти расплавленным лицом. Не то чтобы у неё было время отметить убийство Гидеона. Орк, которому она заехала в лицо, снова пошёл на неё со своим чёрным клинком.

— Нам нужно идти! — напомнил ей Гидеон, направляясь в следующий зал, пока всё новые стрелы вонзались в стены.

— Иду! — Инара отдалась потоку и позволила клинку Ви'тари делать то, что он делал лучше всего.

Полуэльфийка крутанулась на месте, когда орк сделал выпад, обойдя его меч и получив возможность полоснуть по шее существа. Было бы приятно увидеть, как голова орка падает на пол, но ещё дюжина ворвалась в комнату, придав крылья ногам Инары.

— Туда! — позвал Гидеон в отдалении.

Инара бежала так быстро, как могла, желая больше всего на свете, чтобы унаследовала эльфийскую скорость вместо силы.

Атис! Где вы?

К главным дверям, — ответил он. Мы почти там!

Стрела просвистела мимо её руки, оторвав кусок доспеха вместе с лоскутом кожи. Гидеон поднял руку к потолку и сделал движение, будто тянул вниз. Инара пригнулась и заскользила по полу, едва избежав досок и обломков, вырванных из потолка магией наставника. Мгновение спустя полуэльфийка снова была на ногах и оглядывалась на орков через толстый столп полуденного солнечного света.

— Продолжай! — приказал Гидеон. — Это задержит их ненадолго!

Действительно, орки уже искали новые проходы, которые позволили бы им воссоединиться в роли хищника и добычи. Драгорны бежали через разрушенные залы и обветшалые коридоры с клинками, вытянутыми перед собой, удостоверяясь, что их скимитары поймают любого врага, выпрыгнувшего из теней.

— Туда! — направил Гидеон.

Инара сделала вдох, проскальзывая между трещиной в зубчатых стенах. Оказавшись на другой стороне, она сразу встала на стражу, пока Гидеон пробирался за ней. Она слышала, как они приближаются, завывая и ухая в предвкушении захвата своей добычи. Впрочем, мир снаружи был уже в поле зрения. Они оба бежали через центральный разлом дворца, направляясь к главному входу.

— Не останавливайся! — предупредил Гидеон.

Орки начали появляться на уровнях над ними, стреляя стрелами в полосу света. Выпуклая крыша, венчавшая одну из внешних башен, погружала конец полосы в тень, но они уже бежали через неё и в великолепный солнечный свет, когда орки хлынули из темноты, заполняя эту единственную линию тени.

Драгорны почти согнулись вдвое в попытке восстановить дыхание. Стоя посреди улицы и полностью под покровом солнца, они были в безопасности от любого нападения. Инара держала скимитар наготове, чтобы отбить любую случайную стрелу, но, казалось, орки были довольны тем, что просто стоят в тенях и смотрят на них.

Высокий орк из купальни прошагал через их ряды и встал на самом краю теневой линии. Орк наклонил голову, оглядывая Драгорнов с головы до ног. Он взглянул на синее небо и прищурился на смелый цвет.

— Что он делает? — спросила Инара.

Орк вытянул руку ладонью вверх и позволил своей бледной плоти впитать солнце. Инара наполовину ожидала увидеть, как конечность загорится, но этого не произошло; он вместо этого сжал кулак и убрал его обратно в тени.

Новая тень накрыла их всех, и Иларго упал с неба с разрывающим уши рёвом, от которого все орки отступили во дворец.

Зелёный дракон с грохотом рухнул на землю и двинулся на вход. Струя огня, вырвавшаяся из его пасти, нашла каждую трещину и щель, расплавляя всё и вся за секунды. Атис приземлился дальше по улице и просунул свою рогатую голову в дыру в стене дворца. Воздух заволокло ещё бо́льшим количеством огня и дыма, а мгновением позже донёсся грохот рушащихся внутренних стен.

Когда драконы закончили свой штурм, Драгорны приблизились к затенённой области, отмахиваясь от сильного жара, исходившего изнутри дворцовых стен. Обугленные тела усеивали землю, но орков было не так много, как прежде.

Инара обыскала останки в поисках любого признака высокого орка.

— Это не была горстка орков, которым просто повезло найти путь на поверхность.

— Согласен, — мрачно ответил Гидеон. — Та дыра в купальне была выбита наружу. Они прорвались силой.

На взгляд Инары, их бледные черты были очень похожи, как и их точеные тела, больше напоминавшие камень, чем плоть. Самым заметным различием, которое она легко могла заметить, были их головы, где у всех был разнообразный набор рогов. У некоторых был пучок маленьких рогов, у других лишь пара крупных, все изогнутые и имеющие свою уникальную форму.

Инара присела рядом с одним из мёртвых орков.

— Ты когда-нибудь видел такую броню? — Полуэльфийка провела пальцами по чёрному металлу, отмечая его многочисленные гребни, большинство из которых казались естественными, а не выкованными. — Это как вулканическое стекло…

Гидеон присоединился к ней и сжал нагрудник между пальцами.

— Обсидиановая броня. Сдаётся мне, в Бессмертных горах есть подземный вулкан. Это нелегко изготовить. Не могу представить, чтобы маленькая банда орков выковала это. Стрелы тоже, — сказал он, указывая на болты, разбросанные по песку. — Обсидиановые стрелы ближе к гномьему мастерству, чем к чему-либо ещё.

Инара взглянула на наставника и драконов.

— Что здесь происходит? Мы серьёзно смотрим на возвращение орков?

Иларго опустил голову и наполнил сознание Инары своим величественным голосом.

Орки не просто возвращаются. Они вторгаются.

— Иларго прав, — сказал Гидеон. — Всё, что когда-либо было написано о них, предполагает, что они наслаждаются конфликтом. Было также что-то о костях… — Мастер Драгорн обхватил бороду в раздумье. — Мне следовало быть внимательным, когда я читал книги. Я просто никогда не думал, что они могли выжить в Великой Войне, не говоря уже о том, чтобы разрастись до таких чисел и найти путь обратно в Иллиан.

Атис оглянулся на обугленные тела.

Мы должны узнать больше, прежде чем снова встретимся с ними в бою.

Гидеон кивнул и направился к Иларго.

— Нам стоит вернуться на Мёртвые острова и обратиться к библиотеке.

Инара шагнула вперёд.

— Нам стоит завершить исследование Бессмертных гор. — Видя хмурое лицо наставника, Драгорн продолжила: — Мы с Атисом можем полететь.

— Инара…

— Я больше не ученица. Мы с Атисом справимся. Мы даже не будем приземляться в долине, останемся высоко. Если их там больше, то в горах должен быть какой-то признак активности. Мы могли бы даже получить представление о том, скольким мы противостоим.

Гидеон посмотрел с Атиса на Иларго, хотя она знала, что он не общается с красным драконом, иначе она бы его слышала. Инара также видела, что Атис не слишком доволен её предложением, но он придерживал свои замечания, пока Гидеон принимал решение.

— Хорошо. Оставайтесь высоко, — приказал он твёрдо. — Если что-то найдёте, не вступайте в бой. Наблюдайте и доложите. Найдите высокое место для отдыха на ночь.

— Обязательно, — ответила Инара с преувеличенным кивком.

— Я отправлю Эдрика вам в помощь, — добавил Гидеон.

— Не нужно отправлять Эдрика, мастер.

Гидеон поднял руку.

— Восходящие ветра, может, и не достигли Иссушенных земель, но дни всё ещё становятся короче. С Эдриком вы сможете покрыть больше земли за меньшее время.

Инара вздохнула.

— Как прикажете.

— Оставайтесь высоко, — повторил он. — Я серьёзно, Инара. Это не бандиты и не безмозглые монстры. Нас заманили в тот дворец существа, которые превосходно охотятся. Только не… Только пообещай мне, что не сделаешь ничего, что сделала бы Голфри.

Инара знала, что её родители совершили достаточно безрассудных, но героических поступков, чтобы это было комплиментом.

— Мы будем наблюдать и доложим, мастер.

Это, казалось, не удовлетворило Гидеона, но он всё же взобрался на спину Иларго.

— Будьте осторожны. Встретимся в библиотеке.

Чтобы избежать встречи с глазами Атиса, Инара просто смотрела, как Иларго взмывает в небо.

Не думай, что твоя игра слов ускользнула от меня, бескрылая. Мастер Торн попросил тебя пообещать ему одну вещь, а ты предложила другую, без обещания.

Тогда хорошо, что половину моих решений принимаешь ты.

Инара взобралась на спину Атиса и бросила последний взгляд на руины Карата. Тени того дворца были не местом, куда она скоро вернулась бы, и она вовсе не желала снова оказаться под испытующим взглядом того орка…