Дурная кровь. Финал⁠⁠

Начало

Он очнулся пристегнутым цепью к телеге. На грязном лице смешались кровь и лесной чернозем. Кто-то из солдат уже перенес тело Бернарда в шатер. Забитая и испуганная Агнет так и сидела в клетке, дрожа от страха. Тело Марлис лежало на земле, прикрытое серым плащом. 

— Вы не ранены? — спросил подошедший Аскетил.

Юлиан безразлично пожал плечами.

— Куда же вы собирались бежать.. Леса кишат разбойниками, дороги охраняются войсками. Вы сделали всем только хуже.

Юлиан поднял глаза на монаха, но на удивление не увидел в его взгляде ни осуждения, ни ненависти, а даже некоторое сочувствие.

— Зато она не будет гореть на вашем костре под вопли обезумевшей толпы, — ответил Юлиан глядя на тело сестры.

— Но вторая девушка не избежит костра. И боюсь, что вы тоже. Папа не оставит убийство брата Бернарда без последствий. Гонения на еретиков и темнокровников только усилятся.

— Надеюсь, что к тому времени легкие Папы, как и всех фанатиков веры пожрет дьявольская паутина!

Аскетил тяжело вздохнул и произнес:

— Я буду молиться за вашу душу, несмотря ни на что.

Монах подошел к гауптману и произнес:

— Нам следует выезжать. Нужно, отпеть брата Бернарда как можно быстрее.

Гауптман сердито посмотрел на монаха и ответил: 

— Наш солдат так и не нашелся. Мы выйдем в путь, как только…

Выпущенная стрела пробила шею гауптмана, и он тут же рухнул с коня. Послышался боевой клич, и из тумана на солдат обрушилась толпа грязных и оборванных разбойников.

— К оружию! — закричал один из солдат, и, уклонившись от удара топора, четким ударом меча заколол одного из нападавших. 

Появление разбойников вернуло Юлиана в чувство, инстинкты заработали как никогда прежде. Он быстро спрятался под телегой, но тут же вспомнил про Агнет, которая так и осталась в закрытой клетке. Но помочь ей он не мог. Да и пока идет бой, в клетке, наверное, даже безопаснее.

Солдаты дрались организовано, не давая разбойникам сломать строй. И это сбавило пыл нападавших. Они кружились вокруг солдат, словно стая шакалов вокруг израненного медведя, но бросаться в рубку опасались. То и дело кто-то из разбойников с криком кидался вперед и тут же получал смертельный удар клинка. Солдаты тоже пропускали тычки и удары, но стальные латы принимали на себя большую часть неумелых ударов ослабленных голодом разбойников.

Правда, численный перевес противника все же давал о себе знать, и вскоре защитников оттеснили от возов с продовольствием. Один из разбойников запрыгнул на лошадь и попытался увезти ее вместе с телегой. Но далеко уехать похитителю не удалось: брошенное копье пронзило его грудь.

Все это время Юлиана не замечали. А, возможно, просто никого не волновал притаившийся и закованный в цепи юноша. А вот спрятавшегося под одной из телег Аскетила вытащили наружу. Он попытался вырваться, но ему на грудь села обезумевшая старуха из деревни. В руках ее блестело лезвие ножа, глаза требовали крови. 

— Кто же тут у нас? Святой отец! Разве не грешно прятать еду, пока люди голодают?

Она вскинула руку с ножом, но ударить не успела: железная цепь Юлиана стянулась вокруг ее горла, и старуха в мгновение испустила дух.

Тем временем один из возов исчез за деревьями, и ликующая толпа, побросав своих тяжелораненых и убитых, скрылась в тумане. Битва закончилась.

— Если еще раз нападут — не отобьемся. Нужно доехать до моста через Майн. Там смотровая башня, и можно дождаться подмоги. Бастиан, отправляйся за подмогой в ближайшую крепость, — приказал тучный солдат, с перебинтованной головой. Другие солдаты называли его Шекли. И теперь он был за главного.

Юлиана заперли в клетке с Агнет, хотя некоторые солдаты, подозревая его в сотрудничестве с разбойниками, явно желали разделаться с ним на месте:

— Мы потеряли гауптмана и еще троих. Нужно насадить его голову на пику, в назидание всякой нечисти! 

— Он пленник церкви. И только ей решать его судьбу, — вступился за пленника Аскетил.

— Мы подчиняемся городским властям, а не церкви!

— Но гнев Папы может пролиться и на власти города! 

Этот аргумент заставил солдат отступить.

— А что делать с погибшей ведьмой?

— Мы заберем тело. Его нужно сжечь, — сказал монах.

— Ее нужно отвезти к источнику. К Фламбере. Только так мы остановим дьявольскую паутину! — вдруг закричала Агнет.

— А ну, заткнись, ведьма! Еще одно слово без разрешения и останешься без пальца, — огрызнулся один из стражников.

Двое солдат приподняли тело Марлис, но тут же бросили его на землю.

— Это чертовщина! — перекрестился первый солдат.

— Дурная кровь! — перекрестился и второй.

Юлиан, несмотря на скованные цепью ноги, приподнялся, чтобы увидеть все своими глазами. И то, что он увидел, было самым чудесным и одновременно пугающим в его жизни. На месте, где лежало тело девушки, и где ее кровь пропитала землю, выросли и распустились яркие, разноцветные цветы. И эти цветы казались клочком жизни и надежды в мире, которому грозила неминуемая гибель. 

***

Усталая лошадь медленно тащила повозку с клеткой по раскисшей дороге. Юлиан наклонился к Агнет и прошептал:

— Перед смертью она сказала про Фламберу и просила сохранить ее кровь. Расскажи мне все, что знаешь, Агнет.

Девушка недоверчиво поглядела на Юлиана красными от слез глазами, а затем вновь посмотрела на лежащее у нее в ногах еще теплое тело Марлис. 

— Фламбера — это священный источник. Темнокровники считают, что есть обряд, который уничтожит дьявольскую паутину.

— Ты веришь в это? 

— Я верю Марлис. Она рисковала своей жизнью, чтобы найти источник.

— Что за обряд нужно провести?

— Я не знаю. О нем говорится в книге, которую мы выкрали у церковников. Она была написана такими как я. Тот старый монах вез ее с собой, я видела, как он однажды читал ее.

— Где источник?

— Никто не знает. А те, кто знал, сгинули в подвалах инквизиции или сгорели на костре. Но никто не выдал это место. Иначе они бы разрушили его. Марлис говорила, что редкий темнокровник может почувствовать приближение источника. И что мы недалеко от него.

Агнет наклонилась к Юлиану и едва слышно прошептала:

— Он зовет меня, я слышу. Но мне не выбраться из клетки. Юлиан, мы проиграли.. 

— Еще нет. Нужно все рассказать монаху..

Глаза девушки расширились от ужаса.

— Ни в коем случае! Он — один из них. Из инквизиторов. Если церковь узнает о том, где находится источник, всему конец.

— Иначе никак, Агнет. Ключ от клетки у него, и книга тоже. Если мы не попадем на источник, то все пропало.

Аскетил слушал историю молча. И на лице его то и дело появлялось неверие. Многие монахи считали источник выдумкой, другие — тайным местом силы, откуда служители культа темнокровников черпали свою дьявольскую силу. Сам Папа публично никогда не обсуждал Фламберу, но закулисно пару раз высказывал пожелания найти это место и уничтожить во благо церкви и всего человечества.

— Вы видели, на что способна кровь моей сестры. Разве это не чудо Господа? Помогите, нам, брат Аскетил. Не ради нас — ради мира, — сказал Юлиан.

— Даже если все это правда, как я могу доверять вам после того, как вы пытались освободить преступниц и убили брата Бернарда!

— Они не больше преступники, чем мы с вами.

— Эту девушку поймали на воровстве церковного имущества!

— На воровстве?! Это наша книга! Разве вернуть то, что у тебя несправедливо отобрали, это воровство? — возмутилась Агнет.

— Вы поили своей кровью детей! Это подтвердили свидетели, — не унимался монах.

— Чтобы очистить их легкие от плесени! Иначе бы дети погибли! Поймите, наша кровь — не проклятие дьявола, а благословение Бога. Вы считаете, что темнокровники породили болезнь, но мы никогда не занимались черной магией. А лишь пытались выживать и лечить больных, вести свои богослужения и обряды. Но вы столетиями вешали и сжигали нас просто потому, что наша кровь другая! Мы можем спасти этот мир, если… Если церковь не станет на нашем пути.

— Если паутину создал дьявол, разве не создал бы Бог противоядие? Дайте нам пройти к источнику, дайте прочесть книгу. Это все, что нам нужно. Прошу вас, дайте шанс этому миру, пока он не утерян. Ради этого жила и погибла моя сестра, — попросил Юлиан.

Внутри монаха шла непримиримая борьба, и ее отголоски то и дело выражались на его юном лице. Наконец, он тяжело вздохнул и покосился на солдат.

— Даже если вы правы, я не могу вас отпустить. Стража не послушает меня, да и инквизиция будет в ярости.

— Не нужно отпускать нас, просто приведите к источнику. Я чувствую, он уже близко, — ответила Агнет.

Сначала солдаты и слушать не хотели об изменении маршрута. Все связанное с темнокровниками вызывали у них страх и неприятие. Но когда Юлиан намекнул о том, что источник может исполнять любые желания, алчность солдат взяла верх. К тому же Аскетил заверил всех, что церковь не узнает о том, что кто-то из них совершил идолопоклонство.

— Но у нас раненые, что делать с ними? Я не могу это одобрить! — неуверенно возразил один из солдат.

— А кто ты такой, чтобы возражать? После смерти гауптмана — старший я. К тому же ранения несерьезные, пару часов ничего не изменят. Да и раненые тоже не прочь прогуляться к волшебному источнику, да, парни? — скомандовал Шекли, особая алчность которого никогда не знала границ. 

И потрепанный боем отряд свернул в сторону гор.

***

— Мы приехали, — сообщила Агнет и телега остановилось посреди леса. — Возьмите с собой книгу, брат Аскетил.

— Туда на холм? Да я с раненой ногой в жизни не поднимусь, — пожаловался раненый солдат.

— Они нас обдурить хотят. Сейчас поднимутся и удерут, — сердито произнес другой мужчина.

— Для того чтобы загадать желание, не обязательно всем подниматься. Можно кинуть в источник любую ценную вещь. Этого достаточно, — импровизировал Юлиан. Об источнике юноша почти ничего не знал, но добраться наверх нужно было любой ценой.

— Я не буду снимать кандалы, они не уйдут, — заверил их Аскетил.

— Ладно, пошли наверх, скоро начнет темнеть, — скомандовал Шекли.

Они поднимались недолго, но даже этот подъем отнял невероятно много сил. Тропы здесь не было, и людям приходилось пробираться через заросли молодого сосняка. Глина под ногами скользила, и закованные в кандалы пленники несколько раз плюхнулись в грязь. Юлиану приходилось еще тяжелее, ведь ему еще приходилось нести на себе тело сестры, ведь солдаты наотрез отказались касаться тела «ведьмы».

— Ну и где этот источник? Я вижу лишь какие-то развалины, — громко ругнулся Шекли.

— Вон там у ручья, его сильно засыпало листьями, — указала Агнет.

Под листьями действительно оказалась небольшая каменная ванная, вырезанная в остатке скалы. Через нее небольшой струйкой тек родник.

— Ну и что нам делать дальше? — Шекли не терпелось уйти как можно быстрее.

Юлиан замешкался, явно не успевая придумать подходящий ответ.

— Загадывайте желание и бросайте в купель то ценное, что есть у вас и ваших друзей внизу, — помогла Агнет.

— Они мне не друзья, — буркнул Шекли и бросил в купель собственные позолоченные часы. Три серебряные монеты, полученные им от других солдат, он решил припрятать у себя. — А когда это все сработает?

— В течение семи дней, — выдумала девушка.

— Ладно. Мы тогда посидим тут рядом, — сказал он и зевнул.

Шекли присел на камень, и через минуту громко захрапел. Второй солдат также спал, прислонившись к стволу дерева.

— Что это с ними? Это сделала Фламбера? — удивился Юлиан.

— Скорее мое вино. Брат Бернард плохо спал и всегда возил с собой немного макового молока. У нас есть час, до того как они проснутся, — ответил монах.

— Дайте мне книгу, — попросила Агнет, и тут же принялась перелистывать пожелтевшие от времени страницы. — Здесь все на латыни! Я не смогу прочесть! — едва не заплакала она.

— Я знаю латынь. Все наши службы проходят на этом языке, — Аскетил взял книгу из рук девушки, — что именно мне искать? 

— Марлис искала описание обряда, — напомнил Юлиан.

— Нашел. Здесь говорится о жертве над каким-то камнем. Но здесь ничего не сказано о купели.. Да и текст как будто обрывается на полуслове.

— Возможно тот, кто писал книгу, хотел скрыть истинный облик источника, чтобы его не могли разрушить недруги. Эта купель — фальшивка. Ищите настоящую Фламберу, — приказал Юлиан. .

— Здесь какая-то надпись на латыни. — Агнет указала на едва приметный и поросший мхом камень. 

Аскетил склонился, и, сорвав мох, медленно прочел вслух вырезанную на камне надпись:

— Пусть здесь прольется вся темная, жертвенная кровь. Тогда вспыхнет свет, и вода очистит всю хворь.

— Ты хотела пожертвовать свою кровь, так пусть твое желание исполнится. Прости, что не верил тебе раньше, и не смог защитить. — Юлиан положил Марлис на камень. Когда-то полное жизни тело девушки стало бледным, холодным и начало покрываться темными пятнами.

Юлиан взял у монаха кинжал и сделал на мертвом теле множество надрезов. Кровь засочилась и потекла на мокрый серый камень.

— Нехорошо это, не по-христиански, — Аскетил отвернулся и несколько раз прочел молитву, словно открещиваясь от совершаемого поругания.

— Ничего не происходит, я чувствую, — Агнет обошла камень по кругу.

— На камне написано, что должен вспыхнуть свет. Вы видите что-то похожее? — спросил Юлиан, внимательно оглядывая камень. 

Но камень не менялся.

— Возможно, мы что-то упустили. — Аскетил принялся нервно перелистывать страницы книги.

Монах отложил книгу и склонился над окровавленным камнем. Его пальцы заскользили по вырезанной надписи.

— Возможно, дело в неправильном толковании. Не sacrificium, а sacrificium sui — вот в чем дело! — воскликнул монах.

— В чем разница? — спросил Юлиан.

— Первое означает жертвование. Второе самопожертвование. Ваша сестра не пожертвовала собой. Она погибла.

— Как не пожертвовала?! Ее так долго пытали, но она и словом не обмолвилась о Фламбере! — возмутилась Агнет.

— Она была храброй девушкой. Но, видимо, нельзя просто принести чье-то тело и пустить кровь. Иначе весь смысл таинства теряется. Человек должен прийти на жертву осознанно, так же как Иисус шел с крестом на Голгофу ради спасения человечества.

— Неужели все было зря.. — заплакала Агнет. Она села на бревно и опустила голову.

— Твоя сестра совершила огромный подвиг. Христианский подвиг, пусть она и не верила в Христа. Мне жаль, правда жаль..

— Темная жертвенная кровь.. Здесь ведь так написано? — переспросил Юлиан.

Монах кивнул и повторил:

— Пусть здесь прольется вся темная, жертвенная кровь. Тогда вспыхнет свет, и вода очистит всю хворь.

— Камень требует самопожертвования от темнокровников. Простой человек не может идти на заклание, — рассуждал Юлиан.

— Видимо, так. — согласился монах. — Да и книгу писали темнокровники.

— Такая кровь есть не только у Марлис…

Глаза Аскетила расширились от ужаса. Он обернулся и посмотрел на Агнет. Она все также сидела недалеко от жертвенного камня, погруженная в свои мысли.

— Она же дитя. Я не позволю! — произнес монах так тихо, чтобы Агнет не услышала.

— Выхода нет. Подумайте о тех детях, что прямо сейчас погибают от голода и удушья. 

— Но вы же не можете тащить ее на камень силой. Она должна пойти на это добровольно. Слова в надписи нельзя трактовать по-другому..

— Не можем.. Она должна пойти добровольно. Но как ее убедить.. — Юлиан вдруг ужаснулся собственным словам. Они с монахом долго молчали, пока не подошла Агнет. Взгляд ее был туманным, смиренным, но в кроткой маленькой девушке чувствовалась невероятная внутренняя сила. 

— Если кровь Марлис больше не поможет. Значит, ее место должна занять другая темнокровка — я.

Аскетил и Юлиан вытаращились на девушку.

— Синьора, вы не должны этого делать. Я уверен, есть и другой путь.. — взмолился монах. — На вашем месте должен быть кто-то другой. Вы же совсем дитя!

— Все темнокровники, которых я знала, убиты. Таких как я почти нет больше. Вы не найдете никого.

— Некоторые спаслись за морем и основали орден на землях Трансиордании. Мне об этом говорил Бернард.

— Но кто из них захочет вернуться и пожертвовать своей жизнью ради мира, который все время отвергал, клеймил и преследовал их? — спросил Юлиан.

— Нет. Это моя жертва.

Агнет положила руку на плечо монаха и улыбнулась.

— Простите нас за все.. — прошептал монах. Но, конечно, в душе он понимал, что те страдания, что причинила этим людям церковь, нельзя загладить даже тысячей извинений.

Агнет подошла к камню, где все еще лежала ее мертвая подруга, и взяла в руку кинжал, но тут же отбросила его в сторону.

— Юлиан, я ужасно боюсь боли.. Я не смогу нанести себе вред. Вы должны..

Юлиан все понял и кивнул. Он взял тело Марлис и отнес его в сторону. Он не хотел возвращаться к камню. Не хотел смотреть в глаза ни монаху, ни тем более той, которую собирался собственноручно убить. Юлиан опустился на колени перед телом сестры и взмолился:

— Помоги мне, как помогала всегда. Должен быть иной выход. Я не могу погубить столь юную душу.

Воспоминания о детстве вдруг накатили на него целой волной. Юлиан вспомнил, как они с Марлис прятались на сеновале, как ловили сверчков и бабочек, как играли в благородных леди и рыцарей и обследовали руины старого замка, что располагался недалеко от деревни. Но одно уже давно забытое и далекое воспоминание вдруг всплыло в памяти так отчетливо, словно произошло только что.

Тогда ему было около пяти лет. Он смотрел красными от слез глазами на умирающую в его руках жабу готовый вновь разрыдаться. Глаза животного медленно моргали, лапы бились в судороге. Он не хотел на нее наступать, но и разглядеть в траве, увы, не смог.

— Что случилось, Юлиан? — спросила подошедшая Марлис.

Юлиан показал ей жабу.

— Я.. я не хотел наступить на нее.. — всхлипывал он. — Мы должны спасти ее Марлис, пожалуйста.

Марлис нежно погладила брата по голове.

— Ты помнишь, что я рассказывала тебе о волшебной крови?

Юлиан кивнул.

— Окропи ее несколькими каплями своей крови.

Юлиан испуганно достал небольшой ножик, и зажмурившись, уколол свой палец. Капля алой крови выступила на коже.

— Смелее.

Юлиан растер кровь по тельцу жабы. Отчего животное вскоре ожило, зашевелилось и как ни в чем не бывало, спрыгнуло с ладони в траву. 

— Вот видишь, ты такой же, как и я, — улыбнулась Марлис.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, Юлиан с ужасом посмотрел на сестру и тут же бросился бежать прочь.

***

— Я до смерти боялся колдовства в детстве. Поэтому, то что случилось у реки, я просто выбросил из головы и старался никогда не вспоминать. Повзрослев, я уехал в город и посвятил свою жизнь просвещению и науке. Марлис же пошла по другому пути, — закончил свою историю Юлиан, — Я должен был быть с ней рядом все эти годы. Тогда, возможно, она была бы жива. Агнет, тебе не нужно делать этого. Марлис просила сохранить ее кровь, и я это сделал. Я ее кровь. Иди, дитя. Ты не должна видеть это.

Они обнялись, и Агнет в слезах пошла вниз по склону.

— Не отдавайте ее инквизиции, брат Аскетил. Это девочка гораздо ценнее для мира, чем те, кто осудил и пытал ее, и те, кто будет потешаться над ее смертью на костре. Обещайте мне!

— Я увезу ее за море. Там она будет свободна. Да и я тоже. Вы уверены, что все получится?

Юлиан быстрым движением полоснул себя по пальцу и измазал выступившей кровью камень. Фламбера ответила теплым светом, который согревал души каждого, кто видел его.

— Такая же дурная кровь, как и у сестры, — усмехнулся Юлиан. — Идите, пока солдаты не очнулись.

Монах перекрестил юношу и пошел вниз. Агнет он догнал на склоне, и они вместе пошли на юг, держась подальше от дорог и поселений.

Тем временем в лесу начался самый настоящий ливень. Он смыл с камня жертвенную кровь и потоками унес ее в реку. Оттуда кровь растеклась по другим рекам, источникам и морям. И везде, где она появлялась, плесень вдруг необъяснимым образом погибала на радость крестьянам, какой бы веры и воззрений они не придерживались, и какая бы кровь ни текла в их жилах.

Подписывайтесь на мой тг или вк