Дом Змеи ( I )⁠⁠

Глава 1. Пустота.
Мир начался с запаха.

Это не было воспоминанием о духах или свежевыпеченном хлебе. Нет, это был тяжелый, густой аромат сырости. Так пахнет земля, которая веками не видела солнца. Пахнет старый мох, пропитанный дождями, и прелая хвоя, медленно превращающаяся в прах.
Он вдохнул. Легкие отозвались резкой, колющей болью, будто он не дышал целую вечность. Воздух был холодным и влажным, он осел на стенках горла горьким осадком.
Затем пришел звук. Сначала — ритмичный стук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце. Его собственное сердце, которое, казалось, удивленно пробовало на вкус жизнь. А за ним — далекий, едва слышный шелест. Ветер перебирал кроны деревьев где-то высоко вверху, и этот звук напоминал шепот тысячи призраков, спорящих о чем-то несущественном.

Он открыл глаза.
Зрение возвращалось медленно, словно изображение проступало на мутном стекле. Небо над ним было не голубым и не черным — оно было серым, цвета старого олова. Густые облака, тяжелые и неподвижные, закрывали солнце, но свет все равно пробивался, холодный и безжизненный.
Он лежал на спине. Прямо над ним нависали ветви огромного дуба. Их причудливые изгибы напоминали скрюченные пальцы великана, пытающегося схватить небеса.

«Кто я?» — подумал он.
Вопрос не вызвал паники. Скорее, легкое недоумение. В голове было пусто, как в брошенном доме, где даже эхо не желает жить. Он не помнил ни имени, ни того, как здесь оказался, ни того, что было вчера. Вчера не существовало. Существовало только «сейчас».
Он попробовал пошевелить рукой. Пальцы коснулись мягкого, пружинистого мха. Мох был холодным и скользким. Он сжал кулак, чувствуя, как под ногти забивается земля. Боль в мышцах была тупой и ноющей, словно его долго били мешками с песком.
Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, он сел.
Мир вокруг качнулся. Деревья на мгновение закружились в безумном танце, но потом замерли. Лес. Бесконечный, древний лес. Деревья стояли так плотно, что в десяти шагах уже ничего не было видно — только серые стволы и переплетающиеся тени.
Он осмотрел себя. На нем была надета куртка из грубой, потертой кожи, под ней — простая льняная рубаха, потемневшая от пота и грязи. Штаны из плотной ткани, заправленные в высокие сапоги. Одежда была добротной, но старой. На поясе он нащупал ножны. Пустые.

— Что ж... — Его голос прозвучал как треск сухой ветки.

Собственный голос испугал его. Он был низким, с хрипотцой. Но главное — он был реальным.
Он опустился на колени и начал ощупывать мох вокруг того места, где только что лежал. Его пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное. Он разгреб листья и вытащил кинжал.
Оружие выглядело жалко. Лезвие было покрыто рыжими пятнами ржавчины, рукоять, обмотанная кожей, рассохлась. Но когда он взвесил его в руке, по телу пробежала странная искра узнавания. Пальцы сами легли в нужные пазы. Он знал, как держать нож. Это было первое, что он о себе узнал: он умеет убивать или, по крайней мере, защищаться.
Рядом, почти скрытая корнем дерева, лежала тряпица. Он развернул ее. Внутри оказалась краюха черствого хлеба. Он поднес ее к носу. Запах зерна и печи вызвал резкий спазм в желудке. Голод проснулся мгновенно, злой и требовательный.

Он хотел откусить сразу половину, но остановился.
«Береги припасы, — прошептал внутренний голос, которого он раньше не слышал. — Ты не знаешь, когда будет следующая еда».
Он отломил маленький кусочек, тщательно разжевал его, наслаждаясь горьковатым вкусом, а остальное завернул обратно и спрятал за пазуху.
Теперь нужно было двигаться. Он поднялся, прислонившись спиной к шершавой коре дуба. Голова все еще немного кружилась.
Осмотрев землю, он заметил странность. Мох там, где он лежал, был не просто примят. От этого места тянулась борозда, словно что-то тяжелое тащили волоком.

«Меня сюда принесли, — понял он. — Или я сам полз».

Следы вели на север, туда, где лес казался особенно темным. Выбора не было. Оставаться на месте означало ждать смерти от холода или голода.
Он покрепче перехватил ржавый кинжал и сделал первый шаг. Его история началась.