Диффузия - 2\5 (финал второй главы)⁠⁠

Диффузия - 2\5 (начало второй главы)

Посещение первого «уровня», честно говоря, её слегка разочаровало.

Её фантазия рисовала нечто вроде закрытого элитного клуба, как в фильме Кубрика «С широко закрытыми глазами», чей разврат не лишен доли эстетики. Реальность, как это часто бывает, оказалась прозаичнее.

Но, собственно говоря, современного молодого человека, имеющего доступ к едва ли не любому порно, трудно чем-то удивить. Все, до чего додумался человек сделать в постели ещё в седые времена (античных оргий и написания Камасутры), по сути, являлось давно опробованным методом эклектичного набора базовых элементов.

Мужчины и женщины, разные роли, различные приспособления, одни и те же естественные отверстия, афродизиаки, позы, игры, маски – из века в век (исключая расцвет пуританской морали) любовники изобретали одинаковый велосипед. Но и римским патрициям, и нашим современникам – всем нравилось на нем кататься.

Доступный для восприятия, предложенный вариант вполне себе отлично будоражил кровь Кобзаревой, когда она попала в этот закрытый клуб, и тут же, у входа, употребила кокаин с подноса в руках накаченного бронзового полуголого мулата. И плевать ей стало на обещание, данное Роме – просто прийти, чтобы посмотреть. Устоять было не возможно. Флюиды похоти витали в напоенном сладкими ароматами воздухе, били по рецепторам и мгновенно пробуждали ответную гормональную реакцию.

Специально искать ничего не пришлось, всё произошло само. Она поймала взгляд неестественно блестящих глаз какой-то красотки в черной полумаске, усыпанной стразами и маленькими перышками. Женщина, упакованная в белые корсет и чулки, явно старше Валентины, возлежала в компании двоих обнаженных мужчин. Она пила шампанское и позволяла партнерам ласкать её тяжелые, хорошо оформленные (пластическим хирургом?) груди. Алые губы кривились от удовольствия и смеха, обнажая сахарно-белые зубки.  Алым же ноготком незнакомка поманила новенькую в свою компанию.

Валентина взяла со столика бокал игристого вина и двинулась на столь притягательный зов, оглядываясь вокруг.

Интересен оказался тот факт, что попасть на этот уровень можно было прямо с танцпола. В коридоре, который вел к туалетам, оказалась неприметная дверь без специальных обозначений, но запертая на электронный замок. Что ж, для этой цели у неё был готов пропуск.

Дальше начинались раздевалки – изолированные кабинки, - в каждой из которых гостя ждал небольшой гардероб, набор париков и масок, а также напитки. Кобзарева взяла золотистую полумаску, оставлявшую губы открытыми. Надела парик. Подумав, сняла с вешалки белую кружевную комбинацию. Выпила бокал вина. И, вздохнув, проследовала по указателям, слегка дрожа от нервного возбуждения.

Сам уровень был, как и танцопол, отделен толстой гермодверью, полностью отсекавшей посторонние звуки. А вот за ней и начиналось самое интересное, искомое и желанное.

Десятка три человек (все в масках и практически раздетые) заполняли квадратное помещение, заставленное диванами и забросанное подушками в таком количестве, что можно было бы смело открывать отдельный магазин. На стенах – плотная ткань, вероятно бархат. Между драпировок – умелые репродукции эротических картин именитых художников. У дальней стены находилась небольшая сцена с находившейся на ней огромной кроватью с балдахином. На кровати мускулистый чернокожий мужчина занимался сексом с миниатюрной азиаткой.

Был также шведский стол с фруктами и закусками. Был и стеллаж с дилдо всех размеров и расцветок, а также со страпонами – для желающих поменяться ролями в традиционной игре полов. Среди отдыхающих прохаживались мулаты с подносами, полными кокаина и выпивки.

Свет был слегка приглушен – ровно настолько, чтобы создавать интимную атмосферу, но позволяя видеть весь зал. В этом, кстати, очень помогали зеркала на потолке. В центре зала стояла бронзовая  курительница для благовоний на трех длинных кованных ножках.

Валентина присела на подушки рядом с пригласившей её женщиной. Та улыбнулась и погладила девушку по щеке.

- Первый раз, милая?

Валя кивнула. Не успела она открыть рот, чтобы сказать что-то приличествующее случаю, как красотка потянулась к ней с поцелуем, а один из мужчин придвинулся ближе и принялся медленно гладить её шею и спину. Кобзареву подхватила искристая радостная волна возбуждения. Она легко отдалась ласкам и поцелуям.

Второй мужчина уже снимал с ней бельё, целовал напрягшиеся соски. Красотка протянула сверкнувшую лаком и кольцами с бриллиантами ухоженную ручку в промежность новенькой. Сама Валя дотянулась до эрегированного члена одного из партнеров, продолжая целоваться с женщиной. Пьянящий водоворот безумия захватил её с головой.

Вокруг слышались стоны и крики. Вечеринка набирала обороты.

*

Позже, раскинувшись на подушках, они лежали и пили шампанское. Иногда нюхали с тел друг друга кокаин. Громко смеялись и восстанавливали силы, расходиться никто не собирался.

Валя заметила на спине красотки (а судить об этом можно было даже по лицу, наполовину скрытому маской) длинные багровые недавно зажившие шрамы.

- Что это? – спросила Валя.

- Следующий уровень, - охотно пояснила красотка. – Но лучше не лезь туда, девочка. Зачем тебе это? Или, - смешок, - ищешь острых ощущений?

Валентина допила вино и протянула руку к следующему бокалу, поданному расторопным служащим. Узкая полоска трусов мулата бугрилась в опасной близости от её лица.

- Хочу всё попробовать, - ответила Валя, и впрямь в это веря. – Это возможно?

- Ладно, - блеснула глазами красотка, - познакомлю тебя, с кем надо. Но тебе не понравится. И еще: обещай, что еще раз сюда придешь! Увы, тут редко бывают новые лица.

- Хорошо, - улыбнулась Кобзарева. Ей не верилось, что так всё удачно складывается. К ней наклонилась её партнерша.

- Иди сюда, сладкая, - прошептала она и, обернувшись, спросила: - Вы готовы, мальчики?

*

Собрать нужную сумму (а это уже было 300 тыс. рублей) оказалось не просто. Пришлось взять кредит.

Чтобы полностью разобраться с первым уровнем, ей пришлось дважды заплатить за участие в оргиях (о, об этом она не жалела!), а также Роме за пропуск.

А вот 300 тыс. за банальное садо-мазо она сочла издевательством. Нет, реквизит и атмосфера впечатляли. В таких декорациях не стыдно и голливудский блокбастер снять. Вероятно, это просто она ожидала большего, даже зная наперед, что второй уровень специально устроен для любителей пожестче.

Посетителей было немного, едва с десяток человек. Несколько из них, вертлявые голые старички, хлестали плетьми женщину на дыбе. Остальные уныло слонялись между комнатами для «удовольствий» и баром.

Один из них настойчиво предлагал Валентине отрезать ему член.

Валя плюнула на потерянные деньги и развернулась, чтобы уйти. Какая тут секта? Банальные извращенцы, которые явно имели деньги и сами могли себе обеспечить подобного рода досуг. Что она себе напридумывала? Здесь зарабатывают, просто тупо зарабатывают – на желаниях людей, а также на их якобы принадлежности к «избранным». Вот и всё.

У выхода её остановил мужчина средних лет (судя по телосложению и фигуре), одетый в странный костюм из латекса и кожи с заклепками.

- Постой! Скучно?

Валя остановилась. Рот кривился от горечи провала и потери значительной суммы денег. Лучше бы она ещё несколько раз посетила первый уровень! Где ещё, в принципе, она так запросто найдет кокаин (а ей до этого только один раз довелось попробовать в компании мажоров с факультета на одной вечеринке) и умелых, опытных, изысканных любовников в количестве, способном удовлетворить и нимфоманку?

- Скучно.

- Тогда тебе нужно на третий, - сказал странно одетый незнакомец.

- А что там?

- О, подлинный экстаз! Катарсис! Мало кто из людей способен такое выдержать. И уж точно – повторить. – Он глухо рассмеялся. – Это нечто не человеческое. Боль адская и смерть, а также возрождение – всё в одном, так сказать, метафизическом флаконе. Ничто в этом мире не сравнится с тем, что нам позволяют узреть сквозь покровы тайны.

- Сколько? – бросила ему вопрос Кобзарева как кость собаке.

- Полмиллиона, - хмыкнул он. – Всего-то.

Последнее замечание Валя оставила без внимания. Кто-то и за год столько не зарабатывает.

- Как мне туда попасть?

- О, рад, что ты легко согласилась. Ты не пожалеешь! Позвони через недельку. Пока набирается группа.

Извращенец в латексе протянул визитку.

Валя приняла кусочек картона и ушла, не обернувшись.

Предстояло где-то найти деньги.

*

Деньги, деньги! Мир сошел с ума! Любые удовольствия за требуемую сумму! Но вот так запросто недавней студентке, даже с блогом полумиллионником, найти требуемую сумму не удавалось никак. Да, что-то задонатили зрители, когда она выложила новое видео, где голословно пообещала, что скоро их ждет сюрприз, и что она в одном шаге от сенсации.

Если всего пару недель назад кто-нибудь рассказал ей, на что она пойдет, чтобы добраться до конца, девушка бы рассмеялась и покрутила у виска. Одно дело легковесные псевдокриминальные расследования и попсовая документалистика, сделанные «на коленке», и другое – та маниакальная настойчивость, с которой Кобзарева пробиралась сквозь сомнения и разочарования к финальному этапу своей гонки. На что надеялась? Что всего за 500 тысяч ей покажут какие-то секреты сильных мира сего? Что сможет создать действительно сенсационный материал про кучку богатых извращенцев? Да кого этим удивишь в век тотального интернета?!

Нет, сама себе она не могла признаться, что нечто неосязаемое и вероятно сверхъестественное уже проникло ей в душу. Это нечто нашло нужные струны и сейчас умело манипулировало девушкой, направляя по единственному пути. Можно было назвать это одержимостью. Ведь давно исчезли все сомнения касательно опасности данного мероприятия, забылись слухи о пропавших людях и выветрились предупреждения. В том и коварство зла: оно действует исподволь, туманит рассудок и заставляет совершать опрометчивые поступки; разрастается как плющ или колючие побеги дрока ползучего, пока не покроет полностью первоначальную задумку и не зацветет щедро. Цветы зла могут быть привлекательны. Плоды же - никогда.

Впрочем, сама Валентина – узнай она об этом (что, мол, некое таинственное завладело её помыслами) – только бы рассмеялась. Как смеялась тогда, когда делала репортаж про Шадурского. Любое событие в жизни имело рациональное объяснение. Четкое, твердое и научно доказанное. Никакой мистики. Что касается одержимости – тут да, имела место быть определенная вовлеченность, так схожая с манией. И это объяснялось просто: Валентина была амбициозным человеком, и не привыкла сдаваться. Если бы ей не подвернулся тот извращенец с визиткой, то, скорее всего, она просто начала бы сначала – но с другого конца. Например, попробовала бы выйти на руководство. Тем более что подозревала: Роман знает и может гораздо больше видимого.  

В данном же вопросе решение пришло быстро. Тогда же, когда она съездила к деду на работу, чтобы попросить взаймы. Так ей удалось получить 200 тыс. Еще 100 прислал отец из Москвы, где застрял в командировке уже на полгода. 50 наскребла сама через донаты. Оставалось еще 150. Сравнительно немного, но варианты были исчерпаны.

И тут она вспомнила сальный взгляд Истомина, его визитку и предложение обращаться по любым вопросам.

Договориться с ним было легко. Петр Савельевич без проблем заплатил требуемую сумму. Правда, лишь с учетом того, что они встретятся ещё несколько раз. Сколько – никто не уточнял. Валентине это было всё равно. Любовник он оказался неплохой. Не жеребец, но чуткий и умелый. Очевидно, что его будоражила молодая кровь, так что «пенсионер» постарался быть на высоте. В общем, время они провели к обоюдному удовольствию. Распрощались в прекрасном настроении, и знать не зная, что больше никогда не увидятся.

*

Помещение третьего уровня находилось в том же здании, что и Diffusion club, только имело отдельный вход – это была административная пристройка. На этот раз никаких масок, никаких подвалов и тайных дверей с пропусками.

Каждого участника свободно пропускали внутрь. Вместе с Валей зашла молодая пара, молодожены лет 25-ти. Охранник сверился со списком, в котором, как она успела подсмотреть, имелись их фотографии. Там же произвели оплату.

Не обыскали. Что было кстати. На этот раз Валентина пронесла с собой шпионскую микрокамеру, чтобы снимать всё происходящее. Она решила, что такие кадры придадут её новому видео достоверности.

И только после этого их проводили в сравнительно небольшую темную комнату, интерьер которой состоял лишь из 12 стульев, расставленных вокруг прозрачной стеклянной колбы диаметром около метра.

Это показалось Валентине по-своему забавным. То, как они все рассаживались вокруг этой колбы, словно детишки у экрана телевизора в ожидании сказки, либо же у ёлки с Дедом Морозом во время детского утренника. Радовало, что никакими извращениями и рядом не стояло. Впрочем, кто его знает, что им покажут в этой колбе? Супер стриптиз со снятием кожи? Экзотично, жестоко, кроваво. И, пожалуй, потянет на материал.

Когда последний участник занял своё место, свет в комнате окончательно погас. Охранник прикрыл дверь и вышел. Завибрировал однотонный звук на грани восприятия. Взгляды всех присутствовавших сконцентрировались на стеклянном цилиндре.

Подсвеченный изнутри, он стал наполняться зеленым дымом, пока не превратился в нечто вроде неоновой лампы.

Звук скакнул на одну ноту вверх, став пронзительнее и неприятнее.

И ещё раз.

Так, как если бы кто-то методично прокручивал верньер, щелкая по делениям.

Снизу поднялась как на лифте темная смутно различимая человекоподобная фигура. Валентина со своего места отлично видела бок актера, прикрытый чем-то вроде демонических доспехов из пластика. Подобное она видела в аниме. Множество деталей – материал будто бы состоит из перекрученных веревок.

Звук в очередной раз усилился. Теперь в него вплелся тихий речитатив на неизвестном Вале языке. Голова закружилась.

И снова изнутри поднялась волна разочарования, затопившая её полностью. Психоакустика и актер в колбе за полмиллиона? Она уже готова была подняться со стула, как её внимание привлек один из участников, сидящий по правую руку. Он располагался как раз напротив человека в колбе. Судя по наклону головы, актер смотрел прямо в глаза первому участнику.

Молодой человек, попавший под взгляд – кого, гипнотизера? – внезапно рассмеялся счастливым детским смехом. По его щекам потекли слезы, едва видимые в полутьме.

- Спасибо, боже, спасибо! – шептал он в исступлении.

Вот он начал качать головой, словно пытаясь очнуться от дурмана.

- Хватит! – закричал он. – Хватит, умоляю!

Молодой человек принялся по одному ломать себе пальцы на правой руке. И очевидно было по тому, как он бессильно дергался, что делает это не по своей воле. Закричали в ужасе некоторые женщины.

Вскрикнула и Валя, но не смогла соскочить со стула, сидя на нем как приклеенная. И никто не мог покинуть своих мест, парализованный и бессильный.

- Я больше так не буду! – умолял парень. – Не буду.

Тот, кто в колбе, повернул голову к следующему участнику. И снова раздался счастливый смех, полный легкости и блаженства.

Второй мужчина уже кричал от внутренней боли. Вот он растопырил пальцы, как когти, и вонзил их себе в глаза.

Поворот головы. Под взгляд того, кто в колбе, попала женщина. И через минуту она уже яростно рыдала. Тяжело, надрывно, со всхлипами, и с заметным трудом втягивая в легкие воздух. Её трясущееся в пароксизмах боли тело замерло на стуле сломанной статуэткой, и рефреном глухо звучало одно и то же:

- Мама, прости меня! Мамочка…

Валя замерла от ужаса. До неё оставалось всего два человека…

Поворот головы. Взгляд. Смех и неизбежные крики боли. Вот уже схватился за сердце и замер неподвижно пожилой мужчина рядом с ней. Девушка до него сидела с широко раскрытыми глазами, она блаженно улыбалась, очевидно, лишившись рассудка. Из её глаз текли слезы. А из приоткрытого рта – слюна.

Кобзарева противилась изо всех сил, пытаясь избежать взгляда того, кто в колбе. Но с тем же успехом она могла противостоять восходу солнца.

Вспыхнули ярким зеленым светом глаза существа в стеклянном цилиндре. Нет, теперь бы она точно не поручилась, что это актер в профессионально наложенном гриме. Темная влажная кожа на его лице точно была настоящей. Валя видела движение каждой складки. Видела, как вращаются глазные яблоки в глазницах. Видела что-то темное, словно два червячка, шевелящееся внутри дыхательных отверстий.

И взгляд пронзил её насквозь, сдергивая все покровы, снимая все запреты и тайны. Так же, как и люди до неё, Валя рассмеялась, освобождаясь и ликуя. А потом…

… пришла боль. Когда ожила память. Когда наверх поднялся давным-давно похороненный пласт воспоминаний. Тогда, когда она была совсем маленькой…

Ей не было и четырех лет, когда её оставили у бабушки с дедушкой (со стороны мамы) в Калининграде. Вспомнила она, как дед, грозный огромный мужчина, оставшись с ней наедине, требовал делать постыдные вещи, грозясь в случае отказа убить одного из котят, которых не так давно принесла кошка. Помнила боль и стыд. И страх. А еще: кровь, брызнувшую на лицо, - из разбитой головы деда. И как после бабушка Галя что-то долго ей шептала на ухо, успокаивая и баюкая на руках, а после поила густым коричневым горьким настоем и приговаривала: «Не бойся, ты всё забудешь».

Валя закричала.

И кричала, пока не потеряла сознание…

Нашли её пьяную, без сознания, под какими-то кустами, за несколько километров от клуба. Привезли в больницу. Проверили на наркотики. Девушка бредила и кричала, придя в себя.

- Еще одна наркоша, - презрительно сказала медсестра доктору, пытаясь поставить капельницу. – Будем родителям звонить?

- Да, - ответил дежурный врач. – Я её знаю. На ТВ видел, журналистка.

- А, ясно. Молодая такая…

*

Валентина, закутавшись с головой в плед, сидела на кровати в темной комнате и до ужаса боялась.

Боялась громких звуков, доносившихся даже сквозь закрытое и завешенное плотными шторами окно. Вздрагивала от шума за стеной. Дергалась, когда мимо пробегали домашние коты.

Но больше всего её пугала память. Воспоминания далеких дней, тщательно спрятанные в глубинах сознания, причудливо накладывались на видения того жуткого существа в колбе. И теперь вместо зловещей фигуры деда ей являлся демон с горящими глазами, раз за разом вскрывающий болезненный нарыв прошлых событий. Теперь уже он тянул к ней руки и похотливо причмокивал.

Глядя беспомощно на рассыпанные по столу блистерные упаковки со снотворным, успокоительным и антидепрессантами, Валентина пыталась зацепиться сознанием хоть за что-то рациональное. Жизнь была разрушена. И выхода не виделось. Единственное, чему она была рада, - это тому, что находится дома, а не в клинике.

Возможно, что и напрасно. Она сомневалась в целостности своего рассудка. Мозг пытался снова накинуть покрывало забвения на пульсирующую рану разрезанной памяти, но снова и снова тот самый пронзал её острым, как хирургический инструмент, вниманием садиста вивисектора. И никуда было не сбежать от правды. Таблетки помогали не сойти с ума. Не более. В остальном она оказалась предоставлена самой себе.

Мама считала, что у дочери слишком богатое воображение. Доктора грешили на галлюциногенные вещества. Вероятно, ей это всё ещё аукнется. От клиники и постановки на учет её спасли лишь знакомства деда. Ведь на шпионской камере не было никакого демона. В кадр попала только стеклянная колба, наполненная зеленым дымом, в котором под веществами могло привидеться что угодно. Валя же уверяла всех (и саму себя в первую очередь), что наркотики ей ввели уже после того, как она потеряла сознание. Тогда же подчистили и запись. И в сам клубе не оказалось ничего: ни записей с камер слежения, ни колбы с таинственным существом. Как ей было не вспомнить Шадурского?

Звякнули ключи, скрипнула входная дверь. Валя вздрогнула. Неужели вернулась мама? Валентина совсем потеряла счет времени. Уже вечер?

На пороге комнаты, распугав котов, показался Роман. Темный, сильный, опасный. Мужчина как зверь водил носом, шумно втягивая воздух. Теперь понятно, куда пропали ключи. Валя задрожала, чувствуя исходящую от него угрозу. Она замерла под пледом, наивно надеясь, что её не заметно в темноте спальни.

Но Роман уверенно пересек комнату и встал рядом. Она подняла на него воспаленные слезящиеся глаза. Рома планомерно принялся выщелкивать таблетки из блистеров, пока в его ладони не собралась небольшая горка лекарств. Руку он протянул к её лицу вплотную.

- Жри, - сказал он грубо, - или затолкаю.

Валя послушно открыла рот, принимая таблетки. Рома подал стакан воды. Давясь, она глотала снотворное и антидепрессанты. Беспомощно дрожала и беззвучно плакала.

Рома вышел из комнаты, и вскоре она услышала доносящийся из ванной шум льющейся воды. Нежданный гость вернулся и уселся за компьютер.

Он бегло просмотрел её профиль на ютубе, зашел на страницу в вк и проверил телеграм. Задумался, щелкая по кнопке мыши. Обернулся и достал из кармана опасную бритву.

- Пойдем купаться, - произнес Роман глухо. – Не бойся. Это, говорят, не больно. В твоё самоубийство легко поверят даже без записки.

Подняв её как беспомощного котенка на руки, убийца понес девушку по направлению к ванной. Валя дрожала и всхлипывала. Мочевой пузырь не выдержал. Она описалась. Но это не остановило её бывшего любовника, которым она так восхищалась - словно бы в прошлой жизни.

Рома жадно вдыхал воздух. Он опустил Валентину в воду и тут же выпростал из ноздрей два черных длинных жгутика вслед за ней. Втянул их обратно.

- Ты беременна, подруга, – сказал он уверенно.

Темной башней, смертельным столбом виселицы, мужчина нависал над жертвой, как бездушный топор палача. Рома задумался. Убрал в карман бритву, так её и не раскрыв.

- Ладно. Слушай меня внимательно, девочка, - жестко сказал он, ловя её мутный взгляд. – Ты сама в это полезла. Себя и вини. Но! Не вздумай сделать аборт. Ты родишь этого ребенка. Если нет, я приду за всеми твоими родственниками. Ты поняла?

До её затуманенного рассудка не сразу  дошел смысл этих слов. Валя всхлипнула и вздохнула с облегчением. Отчаянно закивала головой.

- Да, да, да! Конечно! Ромочка, не убивай меня! Пожалуйста!

Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Журчала вода, продолжая наполнять ванну.

- Хорошо, - кивнул он и повернулся, чтобы уйти.

- Кто вы такие? – прошептала Валя ему вслед, удивляясь сама себе. Это ли её сейчас должно беспокоить?

Роман усмехнулся. Некоторые люди, похоже, сразу рождаются журналистами с нездоровым любопытством.

- Просто гости. – Он небрежно погладил девушку по голове. - Забудь всё, что видела. Молчи. И будешь жить. Воспитывай ребенка, денег я дам. Ясно?

Когда он вышел, Валя перегнулась через бортик ванны и засунула в горло два пальца. Её вытошнило беловатой массой. Потом ещё и ещё. Пока не полилась желчь.

Спасительным покровом её окутала апатия. Худшее было позади.

Примерно через полчаса, набравшись сил, она кое-как добралась до аптечки и забрала оттуда активированный уголь. Выпила сразу 20 черных таблеток. Воду пила жадно. Жадно дышала. Её подташнивало.

Перед тем как уснуть, она сняла мокрую одежду. Взяла в дрожащую руку телефон и отправила смс: «Папа, помоги».

Эпилог

Мурманск, май 2024 г.

Когда Истомин выходил с морга, то нос к носу столкнулся с Геной Тарских. В руках у того был шикарный букет роз.

Само собой, Истомин знал, что Генка спит с его дочерью, и против не был. Дело житейское. Ему ли не знать. Они поздоровались.

- Ты долго? – спросил Петр Савельевич Гену.

- Пару минут.

- Подожду тогда на улице.

Истомин щурился на солнце и смотрел по сторонам. Думал, как провести вечер. Дождался, когда выйдет Тарских – высокий, сильный, привлекательный мужчина с залысиной и щегольскими усами. Тарских закурил и тоже прищурился – от солнца и от дыма.

-  Давно не виделись, Гена, - сказал Истомин, тоже закуривая. Курил он редко, но сегодня был нервный, суетливый день. – Как жизнь?

- Всё так же, - ответил Тарских, едва заметно улыбаясь. – Как у всех. Дела, заботы. – Он помолчал и добавил: - Любовь.

Истомин кивнул с пониманием.

- А пасынок как твой? Ну, Эдик?

Гена устало махнул ладонью, будто муху отгонял ленивым жестом.

- Всё так же. К сожалению. Мозгоправы стабилизировали состояние, но парень всё бредит своими демонами. Знаки рисует. Про клуб этот новый часто вспоминает. – Он глубоко затянулся. – Блядь. Но вот, хуй его знает, может и есть какой-то потайной смысл в его словах? Мне тут, не поверишь, ролик попался в инете как раз про это место. Вроде как сопку ту Дьяволсберг раньше называли. Ну, то есть, гора дьявола. Типа, под горой дьявол жил, а лапари ему не то поклонялись, не то мзду платили. Похоже, Эдик чего-то такого пересмотрел, да под наркотой спекся. А я, мля, предупреждал долбоёба! Сука, что за поколение дебильное! Всё же дано на блюдечке.

Истомин задумчиво пожевал губами. Помусолил сигарету. Курить особо не хотелось.

- Хм. Точняк. Что-то такое припоминаю. Жил же тут святой – Варлаам Керетский. Давненько. Он, вроде, и прогнал черта. Или убил? Вроде, сожгли даже нечисть, да закопали останки. Как раз где-то тут недалеко. – Истомин усмехнулся. – Может, под кладбищем твоим как раз. А?

Генка докурил сигарету. Плюнул в ладонь и затушил окурок. Нервно дернул щекой.

- Хуй его знает, Петя! Если честно. Саамов послушать, дак тут чего только не творилось! Я, знаешь ли, не то чтобы во всю эту чертовщину не верю. В жизни, ты знаешь, всякое случалось. И пуля не долетала, и менты в упор не видели, и сны предупреждали. Бабка покойная многое рассказывала. Может, и правда, бугровики что-то такое искали. Была же мутная тема с мощами Керетского: то пропали они, то нашли их где-то спустя много лет. А всяких сатанистов сраных развелось как грязи под ногами. Им, может, для обрядов и надо. Так что, кто знает?

- Почему сейчас?

- Кто ж тебе скажет? – Тарских хмыкнул.

Петр Савельевич вздохнул.

- Бред, конечно, в духе Эдика. Но чертовщина какая-то точно творится. Так что, да: хер его знает!.. Фигурка ещё эта странная, неоновая. Ну, с клуба. Видел?

- Чертика-то? Видел, проезжал мимо. Мутная контора.

- Не знаешь, кто там рулит?

Тарских пожал плечами.

- Говорят, москвичи понаехали. Но по документам кто-то из наших. Не интересовался. Смысла не было.

- Ну, я как раз думаю заглянуть к Петровичу в ментовку, спрошу интереса ради.

Мужчины замолчали.

- Ладно, поеду я, - протянул Тарских, - дела ещё есть. Звони если что.

- Лады, - кивнул Истомин. – Слушай, Гена, мы тут, к слову через месяцок на охоту планируем. Давай с нами?

- А кто еще?

- Ну, Петрович еще, Кобзарь – он как раз сегодня ружьишком новым хвастался. Может, Липатов ещё, с порта который.

- Дак не сезон ещё!

- Похуй. У Петровича юбилей. Водки выпьем, мяса пожарим, постреляем. Авось и дичинкой разживемся какой.

Тарских широко улыбнулся.

- Ну, можно.

- Договорились.

- Ага. Ну, пока, Петя!

Они пожали друг другу руки и разошлись к своим автомобилям.

Из двери морга вышел безносый санитар. Закурив, он посмотрел вслед отъезжающим гостям. Сплюнул и достал телефон.

Истомин увидел санитара, когда его водитель уже заворачивал с территории морга. Его охватило нехорошее предчувствие.

(продолжение следует)