Chile⁠⁠

На второй месяц сожительства в общажной комнате я привык к еженощным обращениям Сантьяго к Всевышнему. Даже, будучи пьяным в хламину, он расстилался перед своей чугунной койкой и начинал ежевечернее "Pater noster qui es in caelis...".

Со временем это стало таким же элементом пейзажа как и похмельный сосед Мишаня, аскающий по этажу на "топорики", и коменда Лиза Евгеньевна - проверяющая на наличие левых электроприборов, левых баб и левых денежков.

Но удивил меня Сантьяго не этим, а судорожными махами утюгом над пионерским галстуком в ночь перед 22-м апреля. Мой комсомольский значок, на тот момент почетно жил на лацкане штурмовки, которая не вылезала из дермантинового чемодана под лежбищем.

а где был мой галстук я и знать забыл класса с 8-го.

...завершив священнодействие, Саня взмахнул алым лоскутом и водрузил его на дверку скрипящего шкафа. Почувствовав мой взгляд лопатками, он кинул в тишину:

"Мы не должны забывать его - он дал нам цель и идею - дальше дело за нами."