Часть 3⁠⁠

Ну что — я посмотрел на кота. Это был обычный рыжий кот в белую полоску, немного худой, но с виду вполне здоровый.

— Ты пойдёшь со мной?

Кот мяукнул, встал и пошёл куда-то по своим делам. Даже не обернулся. Вот и вся мужская дружба.

Я остался один в торговом центре.

Я снова вспомнил её, свою девушку. Мы часто ходили в этот самый ТЦ в кино. Я любил ужасы, а она всегда тащила меня на фильмы, где есть любовь. Я ворчал, но шёл. Теперь же я остался один в этом ужасе. В реальном ужасе. Без любовной линии и без надежды на хэппи-энд. Хотя, если честно, сюжет пока держит. Главное — не сдохнуть в первой половине.

Я собрался с силами и побрёл по торговому центру в поисках чего-то съедобного. Шёл аккуратно, пытаясь не создавать шум, обходя осколки стёкол от разбитых витрин на полу. Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах.

Когда началась паника и ситуация полностью вышла из-под контроля властей, люди разграбили все торговые центры и магазины. Выносили всю еду и всё полезное. Можно было, конечно, ходить по квартирам. Но город изолировали, и люди просто ждали, что всё наладится, сидели у себя в квартирах, пока армия искала заражённых на улицах и как-то пыталась сдержать распространение.

Очень много людей осталось в своих квартирах. Однако, как потом оказалось, вирус передавался с водой. И их квартиры стали их клетками. Вот тебе и «сиди дома». Отличный план. Лучший.

Хорошо, что они медлительны. И от этих язв, которые покрывают всё их тело, включая голову, большинство из них слепы. Некоторые ещё и глухи. Но каждый раз, когда я бреду по улицам нашего города, я вижу их силуэты в окнах домов. Они там — ходят, стоят, ждут. Тыкаются своими изуродованными болезнью телами в стены и окна.

Как рыбы в аквариуме. Только аквариум давно протух.

Я остановился у витрины бывшего кинотеатра. На полу валялись обрывки афиш. «Премьера сезона», «Только у нас». Смешно. Теперь у нас только один фильм. И он идёт круглосуточно. Без попкорна, правда. Но с очень реалистичными спецэффектами.

Я пошёл дальше. Надо найти что-то съедобное, пока мой желудок не начал пожирать сам себя.