Большая прогулка⁠⁠

Мелочи жизни.

Мелочь тридцать девятая. "Большая прогулка".

Эпиграф: "Всякая история хочет быть рассказанной, как всякое семечко - прорасти" Макс Фрай.

Глава первая.

В которой автор повествует о побегах и наказании. - О горизонте и колдовстве Сары. - Об "Эспаньоле" и о последней ночи в порту.

Первый раз мы с Сарой совершили побег в девять лет. Наслушались историй подруг об их путешествии с родителями на море и тоже решили махнуть на юг к морю.

Нас поймали на автовокзале. Две мелкие девочки бродили по зданию и спрашивали у взрослых: какой автобус идёт на море.

Мы привлекли внимание милиции и были отведены в отделение. А после возвращены в интернат, где были биты, наказаны и побриты наголо. Посажены под домашний арест и теперь по пять раз в день отмечались у воспитателей. Но желание не угасло.

На следующий год, в период увлечения книгами Жюль Верна, начали готовиться с зимы. Сушили сухари и дольки яблок, продумывали план и маршруты. Мы особо не таились, на чем и погорели. И, наверное, последний бобер уже знал о наших планах.

Мы были снова наказаны и подстрижены наголо. Такой фасон стрижки всегда привлекал внимание в толпе и вызывал настороженность. Все лето нас оболванивали, не давая обзавестись приличной короткой стрижкой. Мы так и просидели в пределах забора интерната.

На будущий год, справедливо рассудив, что с мешком сухарей не имеет смысла путешествовать, начали с зимы копить деньги. Ходили искали по городу монетки и использовали другие "сравнительно честные способы заработка". Заодно это подтолкнуло нас к рукоделию. Мы плели фенечки и браслеты, делали бусы на продажу. Но проблема была не столько накопить, сколько сберечь деньги от старших и не потратить на мороженое, шоколад и печенье.

Но ближе к весне завуч вызвала нас в кабинет и раздражённо предупредила, что ещё одна попытка побега и нас отправят на все лето в местную психушку. Должно быть, мы прокололись на географии, к коей у нас возник живой интерес, особенно в части изучения маршрутов на юг.

- Я вас, шалавы малолетние, в "девятке" сгною! - орала завуч Лилия Фёдоровна. - Вы и так на учёте в ПДН стоите! Я вас в колонию упеку!

И мы ей поверили. О порядках, царивших в психбольнице номер девять, ходили страшные истории. Что там кормили таблетками, от которых болела голова и пропадало всякое желание жить, и привязывали на весь день к кроватям. Её угроз нам хватило на два года. Нас по-прежнему каждую весну и лето стригли. Правда, теперь "под мальчишку" - и на том спасибо. И на месяц отправляли в летний лагерь - порознь. Не самое лучшее место. Вроде не интернат, а порядки почти те же, разве что мягче. Да и среди домашних детей я чувствовала, что не из их круга.

В период увлечения Стругацкими и Киром Булычевым у нас даже сложилась теория, что известный нам мир ограничен горизонтом. А все, что за ним, - это Терра Инкогнита. И это ещё больше распаляло  желание посмотреть, что там находится. Мы выбирались загорать на крышу, мечтали и сочиняли истории о людях, живущих там.

С крыши мы видели реку, уходившую за горизонт, и беленький домик на вершине холма, на самой границе видимого мира. Он  и притягивал наши взгляды. Для нас там находился форпост разведчиков уходивших, исследовать мир. И нам очень хотелось примкнуть к ним. Но реальная угроза экстраординарных наказаний и огромное расстояние сдерживала наши порывы.

Все решилось в один день. Настало время Великой Летней Жары. За день солнце прожаривало толстые стены, а ночью они отдавали тепло. С девяти утра и до десяти вечера все было настеж. Но ни прохлады, ни сквозняков это не приносило. Вся дневная жизнь вымирала. И мы, и воспитатели разбредались по комнатам в ожидании вечера.

После обеда я  маялась на кровати от безделья, вяло подумывая, а не переползти ли мне вместе с матрасом в коридор или на черную лестницу в поисках прохлады, как в комнату влетела Сара.

- Ты одна?

- Одна...

Она выглянула за дверь и плотно её закрыла. Она была из тех детей, у которых в попе шило. В нашем твиксе она была Коломбиной, а я - Пьеро.

- Ведьма, открой дверь, дышать нечем...

Сара не слышала. Она так близко наклонилась к моему лицу, что я почувствовала запах мятных конфет.

- Я плот нашла...

- Плот?

- Большой... Огромный... Побежали, покажу!

Несмотря на сиесту, мы, соблюдая конспирацию, бодрым спортивным шагом пронеслись по коридорам и выскочили под солнце. Только тут Сара припустила бегом, я - за ней.

На границе плаца и чащи парка остановилась и подождала меня. Харкнула на правую руку и растерла о ближайшее дерево.

- Сейчас закрой глаза и десять шагов задом наперед по тропинке.

- Зачем?

- Не спрашивай. Так надо.

Она развернула меня и взяла за руку обмусляканной ладонью.

- Раз, два, три...

Ох уж эта Ведьма со своими ритуалами...

- Четыре, пять, шесть...

Сара - подруга, но обмусляканная ладонь это - фу.

- Семь, восемь, девять, десять. Поворачивайся!

- И зачем это было? 

Мы стояли на той же тропинке в десяти шагах от меченого Сарой дерева.

- Так надо, теперь пойдём.

Шли по тропинке ещё минут пять. Меня уколола обида: подруга где-то шлялась одна так далеко и не позвала меня с собой. Наконец вышли к реке и Сара жестом фокусника показала на плот:

- Але-оп!

Это был не плот и не большой плот, как показывала Сара, разводя руки в стороны - это был корабль. Две круглые ржавые железные цистерны соединял деревянный настил.

Плот одним концом завяз в иле. Другой качался на волнах.

Поднимая босыми ногами речную муть, добрались до него и взобрались на платформу. Ноги оказались вымазаны черным илом.

- Смотри, Ведьма, у меня сапоги!

- Это у тебя сапоги, у меня ботфорты!

Деревянный настил был огромен для нас. И я живо представила, где можно соорудить шалаш, место под костер и ещё останется кусочек разложить полотенца, что б загорать.

Мы переглянулись - это был наш шанс.

Села на край ополоснуть ноги:

- А как назовём?

- "Эспаньола". Я сразу придумала.

Стивенсон - последнее увлечение подруги. Он у неё под подушкой спит. Я ещё не читала и знала историю со слов Сары.

Я кивнула, соглашаясь: красивое название - море, пираты, сокровища... И тут же представила подругу Джимом и хихикнула. Она удивленно посмотрела на меня.

- Я тебя представила Джимом на "Эспаньоле".

- А ты тогда... Как этого, которого они на острове нашли?

- Робинзон?

- Не, это из другой оперы. Не помню, но вот им и будешь.

На обратном пути в интернат мы обсудили, что надо взять с собой: воду, зажигалку, соль, ножи, перекус возьмём утром из столовой. Вроде ничего важного не забыли. Ах, да! Шесты для управления сломаем утром. Потом мизинцами скрепили нашу тайну, памятуя золотое правило: что знают двое - тайна, что трое - никогда не узнаешь, кто проболтался.

Перед выходом из чащи на плац, Саре потребовалось повторить ритуал с харканьем и задом наперед.

- Ведьма, только дай мне другую руку...

Наступила ночь. Уличная жара спала, но стены отдавали накопленное тепло. Смесь пестрых переживаний заставляла меня ходить из угла в угол, пританцовывать. Меня потряхивало. И я пошла искать Сару.

Нашла её на крыше. Она сидела, завернувшись в одеяло. Я присела рядом, и от ночной прохлады по голым ногам побежали мурашки.

- Сарчик, пусти меня к себе.

Она откинула край одеяла и накинула на меня.

Прижавшись, я почувствовала, что она мелко дрожит. Замёрзла? Тоже боится?

- Сарчик, а если Лиля нас в психушку сдаст за побег?

- Какой побег, Паприка? Мы же не на море бежим, а вон туда. Это рядом, недалеко отсюда, из окна видно. К тому же Лиля в отпуске, а завтра дежурит Очкастая, ей вообще все пофигу. Все складывается в нашу пользу, Варчик!

- А вдруг его кто-нибудь найдёт или течением унесёт?

- Не унесёт. Это наш плот, и он там стоит для нас. Пойдём спать. А то уже на небе громыхает.

Начинающаяся гроза прогнала нас с крыши. По дороге в спальню встретили ещё одну неспящую - девочку из старших Миру.

Наверное, от возбуждения предстоящего приключения мы искрились.

- Стоять!

Мы остановились.

- Идите сюда! Вы чего пьяные?

- Нет, Мир, ты чего?

И по очереди дыхнули на неё.

- Ладно, идите спать.

Мы с Сарой обнялись и, тролля Миру, пошли по коридору, покачиваясь, словно пьяные матросы. Как же ещё? Последняя ночь в порту, ёпти, завтра в плавание.

- Йо-хо-хо. И бутылка ром... - во весь голос попыталась затянуть Сара.

- Цыц! - раздалось из темноты. - Я сказала - спать!

(продолжение следует)