Безумие. Ночь Кали⁠⁠

Сегодня вышел в первую ночную смену на своей новой работе музейного сторожа. Новая сфера деятельности для меня. Никогда не работал ни охранником, ни сторожем. Что ж, как говорится – всё когда-то бывает в первый раз.

Прохожу мимо музейных экспонатов. Куча самых разных диковинных вещиц. Древние африканские маски, скелеты животных, картины, статуи и статуэтки... Одна из них наиболее примечательна, бу9дто бы стоящая особняком от остальных музейных экспонатов. Статуэтка Кали – индийской богини смерти. Это не просто древний экспонат. Это бомба замедленного действия. Такой жуткой предыстории как у неё нет ни у одного музейного экспоната.

Как показывали в новостях, от этой статуэтки Кали рушились соседние экспонаты, по всему музею мигал свет, а посетители, которые смотрели на неё слишком долго, в одночасье сходили с ума. А вишенкой на торте является недавний инцидент с семейкой грабителей, которые на свою голову свистнули эту статуэтку. Наверное, я в жизни не забуду жуткие кадры из выпуска новостей. Погибших горе-ворюг настигла страшная участь – распухшие длинные языки, которые эти люди вырвали себе с корнем, суженный разрез глаз, пожелтевшая кожа. В жизни бы не поверил, если бы не видел плачущих родственников семейки на похоронах.

Лишь к одному человеку из погибших никто не пришёл. Это был коп, отпечатки пальцев которого обнаружили на статуэтке. Этот ушлый проходимец, по всей видимости, хотел в тайне от всех её присвоить. Не получилось. Его нашли неподалёку от почившей семейки – также с удлинившимся вырванным языком.

Из мыслей меня выдернул отчётливый женский голос с дальнего конца коридора музея.

«Ты опять сидишь один. Пойдем с тобой гулять?»

От неожиданности я подавился чайным кипятком и выронил кружку. Чёрт.

Накрытый резкой волной адреналина, я в панике приблизил на компьютере квадратик записи с камер. Потом ещё один и ещё. Пусто. Ни в одном помещении музея нет никого, кроме меня. Что за чертовщина? Чувствую себя как Бен Стиллер из фильма «Ночь в музее».

«Ты всё смотришь из окна» – также громко повторил женский голос.

Ориентируясь на слух, я пошел вперёд по коридору, пытаясь выявить источник женского голоса. Так, звучит совсем неподалеку. Ага. Вот эта комната!

Я вошел. Обстановка вокруг была довольно мрачной. Оглянувшись, я сразу же выявил источник голоса.

«На на на на, танцуют звёзды и луна. А ты опять сидишь один. А ты всё смотришь из окна!»

Какой-то придурок забыл телефон, надрывавшийся мерзким рингтоном. Ну что за люди? У меня чуть седая прядь волос не выросла. Кто там звонит хоть? Мамка чья-то. Чудесно.

– Алло. Меня чуть Кондратий не хватил. Скажите вашему отпрыску, что если он ещё раз забудет в музее свой сраный телефон, то он окажется у него в ж...

Повесили трубку. Женщины, чего ещё от них ждать.

Опять входящий звонок. Неизвестный номер. Брать ли? Пожалуй, отвечу.

– Алло.

– Это было не очень-то любезно с твоей стороны. Ты всем такие гадости говоришь?

Меня начинает это раздражать.

– Ты-то вообще кто?

– Когда твой грязный язык дойдет до твоей задницы - узнаешь.

Внутри похолодело. Я резко вспомнил кадры мёртвых грабителей с выпуска теленовостей.

– Если хочешь избежать такой участи - выходишь в центральную галерею, а оттуда два поворота направо. Разговор есть. Попробуешь сбежать из музея – умрёшь на месте. Отбой.

У меня начали трястись руки. Стало плохо, после чего я опустился на пол.

Новости не врали. В этом нет никаких сомнений – в том месте где ледяной женский голос назначил мне встречу стоит эта проклятая статуэтка. Сбежать я не могу, поэтому придётся идти. Чёрт.

Дойдя до нужной комнаты, я долго не решался войти. В жизни не испытывал такого животного страха. Что ожидает меня там? Неужели Кали в своём материальном обличии? Переступив через себя, я зашёл в комнату.

Огянувшись, я вздохнул с некоторым облегчением. Кали в человеческом облике я не увидел. Но ведь она назначила встречу прямо здесь...

– Не верти башкой, - бесполезно, - услышал я властный женский голос.

Ничего не понимаю. Её голос был совсем близко.

– Неужели ты рассчитывал увидеть меня глазами? Смотри на статуэтку и не вздумай отвести глаза. Так и будем общаться.

В горле встал ком, мысли путались от страха.

– Ты меня убьёшь? Я тоже останусь с вырватым языком? - тихо выдавил я.

Послышался очень жуткий, тяжёлый смех, отдавшийся эхом в тишине музея.

– Идея хорошая, но уже избитая. Целых два выпуска новостей по ней отсняли! Надо что-то изобретательнее. Народу нужны хлеб и зрелища.

Я молча кивнул, сглотнув ком. Кали продолжила, говоря будто бы со всех сторон сразу.

– Ты не обращал внимания, как много людей любят чернуху? Чем больше цинизма, чем больше откровенной грязи, тем сильнее народ к этому тянется. Как мухи к говну. Всё, что апеллирует к самым низменным инстинктам, расходится как горячие пирожки. И ведь у каждого сукиного сына найдётся самооправдание. Все мнят себя высокодуховными. А на деле каждый сидит в большой коровьей лепёшке, не чувствуя вони.

Какое-то время я молча сидел, осмысливая сказанное.

– Так ты когда меня убьёшь? - выдавил я.

– По крайней мере, не сегодня - ответила Кали. Радуйся, что у меня хорошее настроение. Перезвони той женщине и извинись за свою грубость. Завтра парнишке верни телефон. Дальше дуй на все четыре стороны, пока я добрая.