Ансандор. Часть 9⁠⁠

Предыдущая часть тут

Светло было. Открыв глаза, Илена оглянулась кругом, узнав свою спальню. Рядом отец её спал на стуле. Не поймёт она, от чего руки все в земле, платье грязью измазано, но не помнит, что случилось с ней. Поднялась она с кровати, отца разбудив. Схватил он дочь свою, прижал крепко.

- Ты прости меня, - прошептал он, раскаиваясь, - прости, что не успел я прийти за тобой.

Илена только ночь, да поле помнила, не понимая, как дома оказалась.

- Что случилось со мной, отец? - спросила она.

Ильнарий взял за плечи дочь, посмотрел ей в глаза.

- Ты всю ночь так пролежала, как тебя охотник с деревни принёс, - ответил он, - Ждал, когда же ты проснёшься. Опять проклятье твоё забрать тебя от нас пыталось.

- Не пойму я тебя. Откуда проклятью-то взяться? - удивилась она, затаив страх в мыслях.

Неужели не знала она о чём-то? Ильнарий отвернулся, выдохнув печально.

- В венах твоих течёт кровь, силой злой наделённая. Уже несколько раз тебя приступы брали, да ты и не помнишь ни одного из них. Только мы с матерью и видели твои мучения.

Прижал Ильнарий к себе Илену, но она и слушать не хотела о таком. Не долгую жизнь она прожить успела, а теперь узнала, что не такая она, как все. Вырвалась из объятий отцовских и кинулась прочь. В двери мимо матери пронеслась, даже словом не обменялась. Выскочила на крыльцо, побежала по улице к реке. Кого не встретит на пути, все к домам прижимаются, отворачиваются от неё. А кто трусливее был, те и вовсе разбегались, словно, не Илена перед ними, а нечисть ходячая. Не поймёт она, что и происходит со всеми.

Добежала до учебных залов, хотела за стол сесть с учениками. Прошла мимо старушки, в дверь закрытую постучалась. Дверь Сонияна отворила ей. Уже впустить хотела, да как закричали все, кто увидел Илену на пороге. Быстро весть облетела город про дочь часовщика. Рассказали всем близнецы и Аку заставили, что видели они вечером прошлым, как Илена в упыря превращалась.

- Демон! Демон пришёл за нами! - закричал Рувенир.

Выйдя на крыльцо, не знал Ильнарий, куда убежала его дочь. Нужно было найти её раньше, чем беда могла с ней снова случиться.

На пути встретил он соседку Варену. Вешала она штаны мужа на веревку. Увидела часовщика, и отвернулась, перекрестившись.

- Фу, ты! - проговорил он, плюнув с ней рядом.

Всё произошло, как он и думал. Слухи облетели город быстрее, чем можно было его обойти.

На встречу ему вышли Кулин, что рядом с рекой жил, да жена его Квала. Оба наморщились, только увидели мастера.

- Как мог-то ты нам беду такую подкинуть? - закричала Квала на Ильнария, - Ты же всех тут и погубишь с дочкой своей ненормальной! Ведьму нам родила жена твоя. Утопить её надо было!

- Да чего ты несёшь-то такое, гадина?! - разозлился Ильнарий, да пошёл к бабе мерзкой с кулаками, - Я вам ни зла не принёс, ни бесов, а вы меня убить готовы. Как у вас горе-то было, вы ко мне плакать бежали. Не схватила вас зараза в доме моём. А надо было вас вышвырнуть.

Вступился за жену Кулин.

- Иди, давай! Ещё кричать тут вздумал.

Не до ссор Ильнарию сейчас было, а так бы по-хорошему, проучил бы обоих.

По улицам он блуждал в поисках, пока крики не услышал. Поспешил на площадь у залов знаний, а там уже толпа собралась. Растолкал он зевак и вышел к дочке, окружённой у здания. Рядом с ней женщина стояла в длинной кофте серой и паренёк какой-то с псом огромным. Остальные все ругали, да смеялись над Иленой. Только пёс и не подпускал никого, клыки оскалив, а так бы и забили бы насмерть его дочь.

- Ну-ка брысь все отсюда, - прокричала Ильнарий, махнув рукой, - А не-то каждого сам придушу, кто над дочерью моей издеваться вздумает.

Крики затихли, превратившись в редкие возмущения. Ильнарий не шутил, и связываться с ним никто не думал.

Илена сидела на земле, вытирая слёзы. Из толпы вышел мужик кучерявый, щуплый. Лицо у него хитрое было, гадкое.

- Ты зачем свою нежить к детям моим подсадил? - спросил он.

Недовольство в толпе снова возросло.

- А ты кто такой, чтобы мне тебя спрашивать? - возмутился Ильнарий, подойдя к обидчику, которого он был на голову выше.

Мужик затрусил, но не замолчал.

- Завела твоя дочь сыновей моих, да на кладбище их сожрать хотела! - обвинил он Илену.

- Да как ты гад… я тебе, - схватил он за горло мужика, да сдавил так, что глаза у того выпучились, и язык вылез.

Ухватил мужик Ильнария за запястье, а сделать ничего не может. Видно было, как отступился народ, не хотел никто вмешиваться. Отпустил мастер выскочку этого, посмотрев на него с презрением, не стал его убивать, не дурак был Ильнарий. Упал тот на землю, пытаясь отдышаться.

- Вы тут все собрались, да над дочерью моей издеваетесь! Как ко мне все ходили за часами, да в церкви мне благодарности развешивали, никто из вас, собак, не умер после этого. Разве заразился кто от неё? Не знали бы вы ничего, и жили бы спокойно дальше. Так чего же вы сейчас взбунтовались, да открещиваться стали, если вам зло не угрожает? Вам Илена плохого чего сделала? Я не знаю таких! Да-а, беда к ней пришла. Плохо ей, и мне, и семье моей. Горе у нас. А вы, злодеи, вам бы лишь поиздеваться. Лучше бы помогли чем, да детей своих помощи научили, а то только те смеяться и умеют. У меня дочь одна, и в обиду я её не дам никому. А кто посмеет к ней прикоснуться, тому я кости переломаю, - пригрозил он.

Видел он взгляды злые среди собравшихся, чувствовал он злость их.

- Пойдём домой, доченька, - протянул он руку Илене.

А она напуганная и пошевелиться боится, стоя у стены.

Посмотрел он благодарно на женщину, что заступилась за его дочь, да на парнишку, чья собака не дала городским дикарям покалечить Илену. Остались же ещё люди в городе, кто не верил сплетням. Жизнью им обязан теперь был Ильнарий.

Взял он девочку свою за руку, и повёл её прочь отсюда к дому. Каждого ему хотелось придушить, кто стоял тут. Каждый заслуживал всех мучений, что Илене достались. Расступилась толпа пропустить изгоев. Осуждающе смотрели на него тётки, да мужья их, но пока шли отец с дочкой по площади, не осмелился им никто вслед ни слов колких крикнуть, ни камнем швырнуть.

Довёл он до дома дочь невредимой, остался сам на крыльце, глядя по улицам. Сжимались его кулаки, колотилось сердца в груди, гнев разгоняя, а выплеснуть ему не на кого было пыл свой. Махнул он рукой, и выбросил всё из головы. Вошёл в дом, вздохнул грустно, и запер дверь на засов.