А.Лобинцев. Право сильного
Борис вышел на площадку в полвосьмого. Летнее утро уже налилось жарой, асфальт парил. Парни ждали - Симон, Петька, Рыжий, ещё пара новеньких из соседнего дома. Борис кивнул, не здороваясь. Толкнул плечом Симона, тот посторонился, уступил место на лавке.
- Дай воды, - сказал Борис, не глядя.
Петька протянул бутылку.
Мимо прошла женщина с коляской. Борис не сдвинулся, она обогнула скамейку по траве, даже не взглянув. Симон хмыкнул.
- Что? - спросил Борис.
- Да нет, ничего.
- Место занято, - сказал Борис громко, в спину женщине. - Не нравится - попробуй согнать.
Женщина ускорила шаг. Парни засмеялись. Борис сплюнул в сторону.
Через полчаса он провёл спарринг. Противник - тощий паренёк из соседнего двора. Борис уложил его за минуту, не вспотев. Паренёк поднялся, отряхнулся, ушёл, не оглядываясь.
- Чё, Борян, сегодня злой? - спросил Рыжий.
- Сегодня как всегда, - ответил Борис. - А вы, блин, учитесь. Хватит как бабы.
---
Стеллаж появился к вечеру.
Маленький, деревянный, покрашенный в зелёный. На полках - книги. Борис увидел его, когда возвращался с тренировки. Остановился.
- Это ещё что?
- Да какой-то парень поставил, - сказал Симон. - Очкарик. Сказал, книги раздаёт бесплатно.
- Без спроса?
- Ну, место общественное…
Борис пнул ножку. Стеллаж качнулся, но устоял.
- Свалится, - сказал Борис. - Завтра не будет его тут.
Он ждал до вечера. Денис пришёл поправить книги. Оказался действительно очкариком - тощий, в старой футболке, с длинными, неуклюжими пальцами. Борис подошёл, встал напротив, перекрывая свет.
- Убери, - сказал он.
Денис поднял глаза. Спокойные, без страха.
- Что убери?
- Стеллаж. Мне тут тренироваться мешает.
- Он же с краю. Никому не мешает.
- Мне мешает.
Денис посмотрел на скамейку, на разложенные гантели, на парней, которые с любопытством наблюдали. Вздохнул.
- Знаешь, Борис, - сказал он тихо, - место общественное. Я никому не мешаю. Люди могут брать книги, читать, возвращать. Это не мусор.
- Я сказал - убери.
- А я сказал - нет.
Борис усмехнулся. Схватил верхнюю книгу - толстый томик Достоевского. Разорвал корешок пополам. Страницы веером разлетелись по асфальту, ветер подхватил их, понёс к луже.
- Смотри, - сказал Борис. - Твоя сила. Подумаешь, бумага.
Он ждал. Слёз. Крика. Испуга. Денис побледнел - это было заметно даже в сумерках. Руки его дрогнули, он сжал их в кулаки. Некоторое время он просто смотрел на порванную книгу. Потом перевёл взгляд на Бориса. Губы дрожали.
- Ты дурак, Борька, - сказал он на выдохе. Голос сорвался, но не на крик, а на хрип. - Тебе ведь даже обидно не будет. Потому что ты ничего не понимаешь.
Он опустился на корточки и начал собирать страницы из лужи. Грязными, дрожащими руками. Борис стоял, смотрел, и внутри медленно закипало странное, липкое раздражение - на себя, на этого упрямца, на его спокойствие, которое не треснуло даже сейчас.
- Убирайся, - сказал Борис уже не так уверенно. - Я сейчас всё это...
Он сделал шаг к стеллажу, но Денис поднял голову, и в его глазах не было испуга. Была усталость и боль, но не перед Борисом. Перед тем, что он увидел.
- Уйди, - тихо сказал Денис. - Просто уйди.
Борис не ушёл. Схватил стеллаж, рванул на себя. Доски хрустнули, книги посыпались, как крупный град. Стеллаж упал с глухим стуком. Денис не успел отпрянуть - его задело полкой, он упал в грязь, растянулся на мокрых страницах. На секунду замер.
Потом медленно сел. Рукав порван, на локте ссадина. Он смотрел перед собой пустым взглядом, не на Бориса, не на книги. Просто куда-то в пространство.
Из подъезда вышла Зинаида Петровна, та, что всегда сидела с вязанием. Посмотрела на разгром, на Бориса, на Дениса. Подошла к парню, наклонилась.
- Денис, ты как?
Он не ответил. Только покачал головой.
Зинаида Петровна подняла одну книгу, грязную, мокрую. Посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на Бориса. Долго. Тяжело. В её глазах не было философской грусти. Было отвращение - чистое, не скрываемое, как рвота.
- Не собирай, - сказала она громко, специально, чтобы Борис слышал. - Пусть в его грязи и лежит. Пойдём отсюда.
Она взяла Дениса под руку, помогла встать. Он даже не отряхнулся. Просто пошёл, ссутулившись, прижимая к груди несколько уцелевших книг. Борис смотрел им вслед. На площадке стало тихо. Симон и Петька стояли в сторонке, не приближались. Рыжий отвернулся.
- Чего смотрите? - рявкнул Борис.
Никто не ответил. Симон пожал плечами, развернулся и ушёл. Остальные за ним - молча, не оглядываясь. Борис остался один. В мусоре, в грязи, среди разорванных книг и осколков дерева.
Он постоял ещё минуту. Потом развернулся и ушёл. Никто его не остановил.
---
Ночью он не спал. Лежал в темноте, смотрел в потолок. Перед глазами стояло лицо Дениса - не злое, не молящее, а просто усталое. И рукав, порванный, с кровью на локте. Он представил, что завтра скажут соседи. Что парни уже сегодня его обсуждают. Что Зинаида Петровна будет смотреть теперь так же, как смотрела сегодня - с отвращением. Кулаки сжимались, разжимались. Ничего не менялось.
К утру он принял решение.
В книжный магазин зашёл до открытия. Купил «Идиота» - самого толстого Достоевского, какой был. На кассе расплатился, не глядя.
На площадку пришёл, когда там никого не было. Стеллаж лежал на боку, разломанный. Денис стоял с пакетом, собирал последние мокрые страницы в мусор. Увидел Бориса, замер.
Борис подошёл. Остановился в паре шагов. Молчал долго, как будто решался. Денис ждал.
- На, - сказал Борис, наконец, и швырнул книгу к ногам Дениса. Не встал, не протянул вежливо - именно швырнул, как бросают вызов. Книга глухо стукнула о землю. - Достоевского твоего. Нового. Только не надо мне тут слюни пускать.
Развернулся и быстро пошёл прочь, не оглядываясь. Слышал за спиной, как Денис поднимает книгу. Как раскрывает, как шелестят страницы.
Борис шёл, сжимая кулаки. Ему было стыдно. Не за вчерашнее - за сегодняшнее. За этот неуклюжий жест, за дрожащий голос, за то, что не смог сказать ничего более умного. Но он не остановился. Не вернулся. Просто ушёл с площадки, оставив за спиной разбитый стеллаж, новую книгу и этот странный, горький привкус в горле.
Он знал: это ещё не победа. Но, может быть, первый шаг.
---
Через месяц стеллаж стоял на том же месте. Кто-то его починил - не Борис. Книги на полках появлялись и исчезали. Иногда Борис, проходя мимо, останавливался. Смотрел. Один раз положил на полку старый детектив, который давно прочитал. Не подписал, не оставил записки. Просто положил.
Денис никогда не здоровался первым. Но иногда, когда Борис проходил мимо, Денис коротко кивал. Борис отвечал. Слов они не говорили.
Может быть, для начала этого было достаточно.