Алмазный таракан⁠⁠

Брошь в форме алмазного таракана, стала одним из лучших творений известного мастера-ювелира. Каждый знаменитый драгоценный камень хранит тайну, подпитывающую его силу.  История о том, как ценой чужой боли родился шедевр.

Эту историю поведала мне одна пожилая дама. Осенью, я заметил ее у дверей нашего ювелирного дома: облаченная в траурные одеяния, и закрытая черной вуалью она несла в руках небольшую коробку. Мы довольно быстро нашли общий язык, и принялись согласовать детали заказа. Кое что в ней было странным: о чем бы мы не говорили, что бы не обсуждали - ее глаза оставались глубоко печальными - нечто тяготило ее. Дама все время твердила, что у нее есть особенный камень, и ей хочется получить из него совершенно особенную вещь. Дрожащей рукой она протянула мне бархатный мешочек. Я извлек содержимое, и застыл в ощущении полного восторга. Настоящий черный бриллиант поразительной чистоты! По всем характеристикам я назвал бы его лучшим из всех черных бриллиантов, что мне приходилось видеть. Я уже представлял огранку и само украшение, я понимал как именно подчеркнуть совершенство алмаза, но пожилая дама ошарашила меня одним лишь словом: "Таракан". Не выказав удивления я взглянул на нее.

Я хочу чтобы вы сделали из него брошь в виде таракана, - продолжала она.

Не имея привычки навязывать свои идеи я согласился.

- В таком случае мадам, это будет самый красивый таракан, когда-либо сотворенный человеком.

- Это все чего мне остается желать - с грустной улыбкой ответила траурная дама.

По началу идея с тараканом мне претила, но все же не выходила из головы. Уже на следующий день я с нетерпением ждал, когда завершу один из заказов, чтобы приняться за насекомое. Я и представить не мог, что безумное сочетание совершенного камня и невзрачной букашки сольются в изумительном вечном танце, и станут одним из моих всемирно признанных шедевров. Во время работы я перестал ненавидеть тараканов - я их полюбил, изучал, разглядывал - даже восхищался! Я хотел сотворить самого красивого и мне это удалось.

Через месяц дама явилась забрать заказ лично, все также одетая в траурный наряд. Когда я протянул ей коробочку украшенную нашим фамильным символом она медлила с открытием. Страх вероятного разочарования замер на ее лице. Признаться от волнения замер и я сам. Открыв коробку она замерла, а затем вдруг горько расплакалась. Сквозь слезы дама благодарила меня, называла настоящим творцом, заключающим в камень частичку мироздания. Она все плакала, и я не мог на это спокойно смотреть. Не сочти мой поступок за фамильярность, но из лучших побуждений я попытался успокоить ее предложив чаю. И тогда под звон лучшего сервизного фарфора, утирая неукротимые слезы она поведала мне свою историю.

***

Помню это был мой первый рабочий день. Я сидела в пустом кабинете в кресле начальника, которое было мне явно велико. Белые стены, усеянные эскизами дизайнерских платьев и фотографиями моделей навевали скуку. Да - это было неплохо тогда, но требуется что-то другое сейчас. И в отличии от своей предшественницы я это прекрасно понимала.

Гордость переполняла меня: когда-то студентка исполненная надеждами, а сегодня главный креативный директор самого влиятельного модного журнала. Руки чесались все здесь переделать. До этого я работала в другом журнале, который был рангом по ниже, и по правде сказать особой разницы не заметила: в нашей сфере все было одинаково стабильно - раскрепощенные под кайфом модели изображали томную страсть, обленившиеся колумнисты насвистывали одни и те же мелодии, а реклама заполонила добрую часть материала. Общество все еще заглатывало наживку из красивых картинок, но уже не так охотно.

С насмешкой я разглядывала завалы из папок, наполненных провальными проектами и незавершенными делами - наследство, которое оставила мне Эмилия, та самая чье место я заняла. Тогда ей было 46, у нее были длинные волосы, она слишком активно таращила глаза и сжимала губы - во всем ее облике просвечивался кризис. По молодости я принимала это за стервозность. Помню удивилась, когда за обедом с коллегами узнала, за что ее уволили. Напившись, она отключилась и обмочилась в пресс зоне перед самым показом. Официально все списали на переутомление и слишком плотный рабочий график. "А ведь это был даже не передоз! Она просто оскотинилась настолько, что забыла кто она и где она" - сплетничала совсем юная девочка администратор. "Вы ведь в курсе, что ее бросил муж? Бедняжка отчаянно ищет хоть кого-нибудь, чтобы не выглядеть неудачницей" - продолжала наша колумнистка, разрезая салатный лист пополам.

Мне казалось логичным связать упадок журнала с неудачницей Эмилией. Я была далека от понимания, что проблемы не у журнала - а у целой индустрии, и оскотинилась не только Эмилия, но и вся модная рать.

На мгновение я помрачнела: представила себя на месте Эмилии. А если и у меня ничего не получится, а если меня уволят? Я тут же отмахнулась от негативных мыслей, мне показалось - это невозможным: я была молода, бесстрашна, амбициозна, и до неприличия уверена в себе. Я весила пятьдесят идеальных килограмм при росте сто семьдесят сантиметров. Меня нисколько не смущал факт, что за все кроме молодости и роста мне следует благодарить А.Д.Л, на который я подсела, начиная с последних курсов университета. "У каждого свой допинг" - утешалась я. У меня всегда была кладезь аргументов, чтобы оправдать свою зависимость:: подруга Энн пьет каждый вечер, а Лили бессмысленно плодит детей чуть ли не с каждым встречным, главный директор журнала предается гнусным оргиям в закрытых клубах, а многие мои приятели вообще скатились до героина. И что в сравнении со всем этим А.Д.Л? Просто небольшой помощник в бешеном ритме современной жизни. Дозировки выросли со времен учебы, но и нагрузки повседневной жизни усиливались. Я делала перерывы, не превышала свою норму и почти никогда не бывала голодна, не нуждалась в спиртном и сигаретах - казалось все было под контролем. В глубине души я знала, что без А.Д.Л из-за природной стеснительности я не могла связать и двух слов. Представляете как бы это отразилось на моей работе? А.Д.Л делал из меня отличного трендсеттера и креативщика, я могла работать по 20 часов в сутки и никогда не думать о своем весе. В то время мы все были одержимы собственной эффективностью и худобой.

Первый рабочий день стал особенным. Я решила пропустить обед, и отправиться на машине куда глаза глядят в поисках вдохновения. Разъезжая по городу я разглядывала магазины и проходящих людей. Начала с центра, но он наскучил также быстро как и пресные модели на стенах моего офиса: я сменила курс к отдаленным улицам. Довольно бесславно я кружила до тех пор пока не поняла, что обед скоро закончится, а идей у меня все еще нет. Я жутко боялась, что если не предоставлю ничего интересного в первый же день, то часики начнут отсчет в обратном направлении. В самом деле, здесь легко расстаются с сотрудниками, даже теми кто отработал добрых 15 лет. Что говорить обо мне, только что пришедшей?

Припарковав машину я отправилась бродить по улицам, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то: это могло быть особое падение света, девушка, одетая в кричащий ансамбль вещей, или выбивающийся на общем фоне цвет. Знаете у меня на это был настоящий нюх. Я чувствовала — то, что мне нужно витает в воздухе, но не могла это ухватить. Так прошел еще один час моих блужданий, уже обреченная я плелась обратно к автомобилю, как вдруг услышала голос за спиной:

- Вы что-то уронили.

Я обернулась, и не сразу заметила сидевшего на крыльце молодого человека: его серые одежды сливались с тенью деревьев. В паре шагов от него валялся мой кошелек. Кажется я хотела достать его чтобы купить воды? Или сначала я хотела вернуться к машине? Последние месяцы у меня бывало путались мысли, во всем виновато переутомление, что же еще? Молодой человек и не думал помочь мне с кошельком, и продолжал курить. В итоге, мне самой пришлось вернуться и наклониться, чтобы подобрать бумажник. Распираемая возмущением и любопытством я подумала: “Никаких манер мог бы и помочь». Под предлогом благодарности я подошла ближе, но на самом деле хотела посмотреть как выглядит молчаливый незнакомец.

Вот пять долларов, и спасибо вам! - сказала я, протягивая банкноту.

Он лишь на мгновение взглянул на меня, продолжая курить.

От его взгляда мои ноги подкосились. Неужели это действие А.Д.Л? У меня начался бред? Сердце заколотилось, а ладони мгновенно вспотели: у смотревшего на меня человека были полностью черные глаза! Совсем черные, даже белки глаз были совершенно черными. Я подумала, что схожу с ума.

При виде моей реакции незнакомец лишь усмехнулся, продолжая выпускать из себя дым:

- Ничего, все так реагируют - сказал он после затяжки.

- То есть, мне не кажется? - пролепетала я, попутно благодаря небеса за то, что - это не побочка от любимых таблеток.

- Нет. врожденная аномалия - отозвался он.

Когда я пришла в себя, то поняла насколько глупо смотрюсь со стороны: все еще стою с пятидолларовой купюрой в руке, на высоченных каблуках, напротив этого странного человека, который выглядит так - будто ему ни до чего нет дела.

«Давай покатаемся?», - предложила я. Спасибо таблеткам, иначе испугалась бы его как черта и убежала прочь. Вместо этого я видела его под софитами подиума, вспышками фотоаппаратов, и в самых лучших костюмах. Боже мой! Он был идеален: высокие точеные скулы, тонкий, но мужественный нос, почти демонический изгиб губ в сочетании с особенностью глаз - инфернальная внешность предвещала переворот в представлениях о моде и красоте.

- Поехали - он затушил и выбросил окурок.

-Так как тебя зовут?

Ммы уже двигались в направлении центра, и я думала с какой стороны подойти к нему, чтобы завлечь в наш офис.

-Джон - коротко ответил он.

- Не спросишь как зовут меня? - кокетничала я.

- Нет.

- Неужели тебе совсем не интересно?

- Нет - он едва заметно улыбнулся.

- Ну и ладно - я сделала вид будто надулась.

Мы много гуляли в центре города, посетили какую-то забегаловку быстрого питания, где я и сама не заметила как съела целый бургер и картошку фри - когда последний раз такое было? Мне приходилось говорить без остановки, что было легко и даже приятно. Попутно я наслаждалась удивлением в глазах прохожих - мы были той еще парочкой, мрачный и пугающий он, и хрупкая, стильная я. Несмотря на его отстраненность, я все же ощущала, что Джон совсем не против моего общества - а возможно даже наоборот. И я решилась:"Послушай, - говорю я ему - а ты хотел бы изменить свою жизнь?".

В ответ он лишь пожал плечами.

- Я имею ввиду, получить классную работу, деньги, стать популярным?

- Никогда об этом не думал - ответил он, докуривая очередную сигарету.

- Тогда идем со мной, я открою тебе новый мир, и поверь, ты будешь мне благодарен!

Я схватила его за руку и повела через стеклянные двери нашего модного дома. Коллеги все как один замирали в удивлении: парень с черными глазами, татуировка таракана на всю руку...От него за милю несло табаком; он ворвался в нашу прекрасную обитель, никого не оставив равнодушным. С каждым новым взглядом, я все больше понимала насколько оказалась права, я уже чувствовала фурор, который произведет его появление на страницах глянца.

Джон разглядывал нашу рабочую обстановку с любопытством ребенка — прежде он не видел этой стороны мира. Мы стали работать вместе.

Он был удивительно фотогеничен, фотографы обожали его. Какую бы позу он не принял, каким бы ни был свет и декорации - Джон всегда получался органично, несмотря на свою особенность, по началу многих пугавшую. На одной из фотосессий в помещение залетела муха, которую кто-то попытался прихлопнуть. Джон с улыбкой попросил не трогать ее, и выгнал одним движением руки. Девочки модели тогда хихикнули: "Надо же с виду такой мрачный, а внутри прямо размазня".

Мы виделись каждый день, и нам приходилось посещать много красивых мест, чтобы получить отличные снимки. Я заметила, что Джон, как будто стал больше улыбаться и чаще разговаривать. Подготовка к первому номеру с Джоном шла на всех парах, когда наш главный редактор сказала, что имя Джон никуда не годится, и с того дня ему был назначен псевдоним "Дэмиан" - демоническое имя, призванное подчеркнуть и без того яркую индивидуальность.

Затем последовал выпуск номера, рекордные продажи, мой профессиональный триумф и бесконечная череда: фотосессий, конференций, благотворительных ужинов, презентаций. Все хотели видеть у себя Джона, потрогать его, сфотографироваться с ним, а девушки, из интереса, переспать.

На одном из благотворительных ужинов напротив него посадили модель больную анорексией. После ужина она должна была заявить о проблеме, и предостеречь от нее подростков на своем примере, ее задача была в том, чтобы улыбнуться и и утверждать, что она уже проходит лечение. История ее болезни прозаична: один фотограф сказал , что камера не любит ее, потому что она жирная. Стоит ли говорить, что жирной она не была. Адриана, так ее звали, еще не дошла до стадии живого скелета, но уже мчалась к ней на всех парах. И вот в какой-то момент она, еле слышным слабым голосом обратилась к Джону:

- Уходи! Беги отсюда. Здесь все холодны и мертвы, а ты еще теплый и живой..

- Что ты там бормочешь Адриана? - возмутилась я. Может тебе нужно на свежий воздух?

Она расплакалась, а Джон не сводил с нее глаз до конца вечера.

Через время работа все еще кипела, у меня появились другие проекты, мы с Джоном стали редко видеться даже на работе. Постепенно из сенсации он превратился в обыденность, в мире моды все быстро приедается. Он продолжал работать, но выглядел каким-то потухшим, привычное состояние депрессии возвращалось к нему. Иногда мне казалось, что мы превратили его в игрушку, забавляющую толпу, обращались с ним как с экзотическим зверем, которого выводят на приемах с целью поразить публику. Мы пустили его уникальность в тираж, проштамповали миллионами копий, и с каждой из них он терял свою силу.

Деньги от того ажиотажа не принесли счастья ни мне ни ему. Я - оставалась все той же белкой в колесе, и самым страшным в моей жизни было чье-то профессиональное надо мной превосходство. Джон же совсем перестал улыбаться и почти всегда молчал, он ходил на работу машинально - не уверена, что он сам до конца понимал зачем делает это. Разумеется друзья у него не появились, какие друзья могут быть в мире, где каждый всюду ищет лишь свое отражение? В какой-то момент он пропал, не выходил на связь; никто не знал где он.

Через время мы узнали, что он покончил с собой. По всем вопросам полиция общалась с нашим директором, потому как оказалось у Джона никого не было. Выяснилось, что его звали Ричард Грэй, он был сиротой, и любил насекомых - в его квартире нашли много книг о них и записку, в которой он просил отдать все заработанные деньги на благотворительность, и подписался почти детским изображением таракана. В тот момент мое сердце пронзила тупая боль: одиночество преследовало его, а после встречи со мной стало поглощать. Я вселила в него фальшивую надежду в, то что общество может его принять - на самом же деле показала ему, что оно вообще никогда никого не принимает по настоящему.

Последней каплей стал звонок от нашего главного редактора:"Очень жаль, что так вышло с Джоном. Но первое, что нужно сделать, пока другие не додумались другие, так это организовать какой-нибудь благотворительный ужин, посвященный проблемам самоубийств. Осветим этот случай, выставим самые лучшие фотографии Джона. Пригласи какого-нибудь психолога пусть поговорит об этом. Покажи, что мир глянца может быть сострадательным".

Увольнение и последующий тайм аут: я закрылась в своей квартире с выпивкой и таблетками, неделями пребывая в амфетаминовом психозе: со слезами билась головой об стену от того насколько мы лицемерны и лживы, а затем истерически хохотала от того, что по другому не получается. Мне стало очевидно: мы не транслируем искусство - мы культивируем вычурность, пошлость вместе излишеством. Мы беззаботно свежуем полуживых животных, и выдаем это за престиж - у каждой уважающей себя женщины должна быть шубка из натурального меха, даже если температура в ее стране не опускается ниже ноля. Привлекательная женщина не должна весить более пятидесяти килограмм, уважающий себя человек должен ходить только под клеймом известных брендов, реклама, биллборды, слоганы и прочие коммерческие мантры, несущие деньги, всегда превыше всего. Подмена понятий наша работа и мы великолепно с ней справляемся по средством красивой картинки. Всё, что за ней стоит - ложь! Все это знают, но кого это волнует, когда главное казаться, а не быть?

Все это дела давно минувших дней... да, я сменила образ жизни, не без труда, отказалась от А.Д.Л, сделала себе состояние в совсем иной сфере. Но что теперь? Я стара и я одинока. У меня нет детей и внуков, нет никого кому я небезразлична. Со мной лишь мои сожаления".

Старая дама тяжело вздохнула.

«Не мне вам рассказывать насколько уникален этот бриллиант, пообещайте, что никогда больше не сделаете подобной броши пусть и с другим камнем! Я хочу, чтобы она навсегда осталась в единственном экземпляре в память о человеке с черными глазами».

***

С тех пор в нашем ювелирном доме и появилось строжайшее правило: никогда не выполнять на заказ тараканов, сколько бы за это не платили. Я дал слово, а свое слово, как тебе известно, нужно держать.