Ответ на пост «Травля: одобряется родителями агрессоров»3
Я в детстве занимался тхэквондо, ездил на соревнования и физически мог дать отпор кому угодно.
Но меня били, и я не защищался, не потому что не умел, а потому что моя мать усиленно косплеила гибрид Дяди Бена и Тёти Мэй, хоть и знать не знала о существовании этих персонажей.
Большая сила - большая ответственность, не обижай слабых, сильный не использует силу и прочая высокопарная чушь в этом духе.
Проблема в том, что это правило не разделяло кто агрессор, а кто жертва.
В итоге я просто не давал себе разрешения на защиту и отпор, и меня лупили все кому не лень.
Пришёл как-то домой с разбитым лицом.
Мать в панике и охи-ахи. А отец просто спросил
Сколько их было? Трое?
А они что, со школы поодиночке не ходят?
Если бьёшь - бей так, чтобы не было свидетелей.
А если чувствуешь, что нужно бить прямо сейчас при куче народу - никогда не бей первым, спровоцируй.
После этого проблем в школе у меня больше не было.
Ну кроме одного случая с Мишаней, но это после перевода в другую школу.
Так вот к чему я это в истории ТСа семья учит ребёнка агрессии и организации травли как норме и закрепляет культ силы без всякой рефлексии.
Но есть и обратная крайность, о которой реже говорят.
Когда ребёнку с реальным ресурсом защититься методично внушают, что использовать этот ресурс - стыдно и неправильно.
Снаружи выглядит как хорошее воспитание, а по факту делает из человека удобную жертву.
Обе крайности растят у детей искажённую картину, что сила либо инструмент подавления других, либо что-то постыдное в себе.
А где-то между этим есть простая и здоровая вещь - сила как способность постоять за себя и не позволять обижать себя и своих близких. *Закадровый гул светового меча*
Я в детстве был очень забитым ребенком. Мама очень любила срывать негатив на среднем ребенке, который, мало того, что получился случайно, так еще и за 1.5 года до желанной и недоношенной дочки. В детский садик я не ходил, так что к школе я подошел уже с люто заниженной самооценкой, знанием разнообразных матюков и оскорблений (подавляющее большинство которых я ассоциировал с самим собой) и стойким рефлексом на любое резкое движение в зоне бокового зрения. Защитная реакция на побои в школе - нервно смеяться, забиться в угол, сжаться и стараться не сильно плакать.
Момент осознания ненормальности всего этого настал, когда мы с пацанами лазали по крышам гаражей и какой-то мужик с воплями "Ах вы паршивцы, сейчас я вас высеку!" схватил хворостину. В тот момент 12-летний я впал в панический ступор и начал бормотать "Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не надо!". Очнулся я только когда меня толкнула сестра. Пацаны к тому моменту уже свинтили, а я стоял статуей на одном месте со стеклянными от ужаса глазами.
Годам к 15 я перестал считать, что меня зовут Дебила Ошметок, к 20 - дергаться и сжиматься в комок от любого резкого движения рядом со мной. Собственно, из-за этого я и не смог пойти на секцию каратэ. На первом же занятии я бегал по всему залу, стараясь избежать ударов, нервически хохотал и под конец устроил форменную истерику с воплями "Не надо! Остановитесь, пожалуйста, не бейте!". Так как секция была в военном городке, где мы жили, а отец там служил замполитом, из секции меня сразу же забрали, чтобы скрыть любовь матери к избиениям меня и не позорить семью. Мне тогда было 8 лет и в школе меня уже активно побивали одноклассники.
Первая запись в дневнике "Избил такого-то на перемене" появилась только классе в пятом и родители радовались ей, как 13й зарплате. Избиение такого-то было вообще не избиением. Просто он меня слишком сильно донимал и пацаны-одноклассники его скрутили, а меня заставили его ударить. Тот тычок слабо сложенным кулаком и ударом-то назвать сложно, но это увидела зам по воспитательной и, естественно, подняла вой. Зато родители были рады, что я перестал хотя бы на один день напоминать грушу для битья. Почему я в нее превратился - а кто его знает? Такими сложными мыслями родители не задавались. Наоборот, за любую попытку хотя бы закрыться и заблокировать удар ремнем мать наказывала еще сильнее.